Рыжая для дракона и её маленький Цветик

Глава 26. Арберг

Пока Злату учили, на первый взгляд, обычным вещам, я продолжал расследование. Мои люди сообщили, что в то время, когда мачеха ушла в свой уголок, что создала в саду, многие видели ее заплаканной. Она даже не скрывала лицо, лишь слегка опустила голову.

И это странно... Она никогда не показывала свои эмоции, не считая последних дней. Да, она могла на секунду показать своё настоящее чувство, но тут же надевала маску безразличия. Но чтобы плакать у всех на виду? Что же должно было произойти? Неужели это из-за сына? Да не может быть такого. Хотя...

После того, как она пришла в себя, она не проронила и слова. Единственный, кто мог хотя бы какую-то эмоцию вызвать, так это её сынок. Мимика была такой же, а вот глаза. Глаза горели. Однажды я застал ее плачущей, но и тогда она ничего не произнесла.

Сейчас же я направляюсь к ней в покои для того, чтобы сообщить об опасности. Она должна знать о том, что их с сыном ждет, если она не станет сотрудничать с нами.

Проходя по коридорам королевского дворца, услышал торопливые шаги, направляющиеся в мою сторону.

Дракон завертелся внутри, и по телу пробежала волна негодования. Я же для чего-то спрятался в нише, не знаю, как так вышло, но выходить было уже неразумно. Что тогда подумает тот человек, увидев, как я выхожу из укрытия? Нет уж, лучше подожду.

Долго ждать не пришлось. Уже через минуту мимо меня прошёл секретарь его величества и был чем-то недоволен. Он то и дело бубнил себе под нос: «Почему? Кто? Как? Мы же всё проверили».

Можно подумать, что он о моём расследовании, но есть одно «но». Он не знал о нём. Тогда о чём речь? Из-за чего он так встревожен? Нужно понаблюдать за ним.

Выйдя из «укрытия», я продолжил путь и попутно размышлял, как преподнести новость, что мы знаем о существовании сына Эпогеи. Признается сразу или будет сопротивляться.

Зайдя к ней в гостиную, обнаружил ее сидящую в кресле. Она была одета в привычно строгое платье, волосы собраны в пучок, две пряди завитые на висках, минимум краски и набор из серег, диадемы и колье, в котором блестел сапфир.

– Долго шел. Я ожидала, что ты появишься сразу, как только я приду в себя. Что-то задержало?

Вот смотрю на нее и закрадывается нехорошее предчувствие.

– Задержало. Но думаю, вы уже в курсе событий.

Чуть наклонив голову к плечу, смотрю ей в глаза.

– А то как же, в курсе. Передай Злате привет. Но ты же тут по другому поводу, неправда ли?

– Но вы мне ничего не расскажете. Верно?

– Ты прав. Могу сказать лишь то, что этот человек намного ближе, чем вы думаете. И его вы не воспринимаете всерьез, а зря. Вы не замечаете, но он всегда в центре внимания. К сожалению, это всё, чем я могу быть полезна.

– А что насчет сына?

– К-какого сына... – глаза расширяются, и она ставит чашку на стул со стуком.

– Вашего. От кого он? И почему о нём не известно ничего. Ни одной записи о том, что вы были беременны или рожали. Как же так получилось?

– Откуда? – она теряет весь свой напускной вид и меняется в лице. Ее губы слегка дрожат, а на глазах навернулись слезы.

– Впрочем. Это не важно.

– А вот тут вы ошибаетесь. Это важно. Вашему сыну угрожал некто, кого вы называете «Связной». Он приказал ему сделать противоядие от яда, что создал ваш сын. Иначе умрете вы.

– Нет! Он же обещал мне! Он приказал выпить яду, чтобы мой сын мог и дальше быть вне подозрений! Что у него есть будущее, если только меня не будет. Он же говорил, что мой сын и не догадывается обо мне.

– Увы, я разочарую вас. Его шантажируют точно так же, как и вас. Он желает встречи с вами и выполняет всё, что ему говорят.

– Как? Почему? – отчаяние сквозит вперемешку с негодованием и злость. Но направлена не на меня, а на того, кто пытается убрать одним ударом двух ненужных свидетелей.

– Почему согласился или почему хотят вас убрать?

– Второе.

– Эпогея Апоганьевна, вы действительно не понимаете или не хотите верить в то, что вы наделали кучу ошибок и пришло время расплаты?

– Арберг... Прости. Я хотела бы многое сказать, но не могу.

– Да я уже понял, что с вас взята клятва о неразглашении. Но простить... Секретарь у вас был?

– Да. Он спрашивал о моем самочувствии и пожелал поправляться как можно скорее. Сказав, что дела не ждут и нужно как можно скорее начать подготовку к свадьбе вашей. И что лучше, чем я, с этим никто не справится. Попрощался и ушел.

– Интересно. Очень интересно. Ничего странного не заметили?

– Если не считая того, что он сделал длительную паузу перед словом «свадьба», то, пожалуй, нет.

– Понятно. Сейчас вам лучше не высовываться. Вы под подозрением и, боюсь, что можете себе только навредить. Всего доброго.

Развернулся и ушел, чтобы не возникло желания прибить ее. Она явно изменилась, но нужно присмотреться к Стефану, чтобы отбросить вариант с предательством. И нужно поднять его биографию всю. Н-да... А как это объяснить королю? Нужно думать...

На этой ноте я пересёк коридор и направился к Цветику, чтобы узнать, как дела и немного побыть с ней. Она делает успехи в учёбе, хотя еще совсем маленькая и эта программа не предназначена для детей, но у учителей свои подходы и чтобы повысить успеваемость, они предлагают ей игру, а потом вознаграждают десертом.

Но моим планам не суждено было сбыться. Навстречу шел Нердвирг.

– О! Ты-то мне и нужен. Пошли к его величеству, есть новости.

– И конечно же, это не терпит отлагательств. Ну, пошли.

Развернулись и направились в приемную короля.

– А где Злата? Всё еще занимается с учителями?

– Да. И я чувствую, что скоро она их съест. Они требуют невозможного от нее. Она, конечно же, старается и виду не подает, что тяжело, но я знаю, насколько это трудно. Я до сих пор делаю ошибки на элементарных вещах, а тут...

– Не переживай, она справится.

– Легко тебе говорить. Может быть, ты вспомнишь, как оно было, когда Анабель пытались научить за три дня всему?

– Да-да, ты прав. Я тогда ужасно переживал и поддерживал ее.

Мы оба замолчали и погрузились каждый в свои мысли. Он вспоминал о том, как тяжело было первые три дня, а я думал, как тяжело сейчас Злате.

За всеми переживаниями я не заметил, как мы подошли к приемной. Двери распахнулись, приглашая внутрь.