Глава 2 Громыхнуло

У дяди, как всегда, было людно. Благо, размер дома позволял — настоящий, казацкий, с высоким потолком и просторной горницей, центр которой занимал длинный дубовый стол с двумя лавками, в углу трещала дровами русская печка, а на стене висела шкура рыси.

— О, Алеша пожаловал! — воскликнул полковник, вставая с кресла во главе стола.

Кроме него в помещении присутствовали: капитан Семенов — местный участковый, отец Илья — батюшка из деревенской церквушки, и двое незнакомых мне молодых людей — девушка, чуть помладше меня, и парень, еще младше. Судя по явному сходству, они приходились друг другу братом с сестрой.

— Это Мишаня и Маришка, — шепнул мне на ухо дядя Боря. — Сын и дочка начальника штаба.

Поздоровавшись, я снял куртку, и занял место около девушки. Вот меня всегда поражало, насколько красивые у военных дочки. Почему так? Если военный — то дочка обязательно красавица. Нет, дело не в чинах и званиях, это факт.

— Штрафную опоздавшему! — забарабанил по столу капитан.

Полковник Грачев почти до краев наполнил мой стакан янтарной жидкостью. Замахнуть четверть литра дядиной самогонки — дело не хитрое. Пьется она замечательно, можно и не закусывать. Как-то раз, желая подшутить над друзьями, я перелил самогонку в бутылку из-под Hennessy, и угостил их. Подвоха не заметил никто. Наоборот — пустились в рассуждения о благородном напитке, как его правильно пьют и так далее. Удивительно, на раскусила меня тогда девушка, раскрыв тайну на следующий день. Может ей чего не понравилось?

Налили по второй. Мы не напивались — с хорошей закуской это сложно. Просто приятно проводили время за беседой. Марина, как оказалось, училась на хирурга, через полгода заканчивала Медицинскую Академию. Михаил… с ним все было худо — парень был астрофизиком.

— В семье не без урода, — засмеялась девушка.

И приехал-то парень сюда исключительно ради того, чтобы поглядеть на звезды в свой телескоп. Мол, тут световое засорение меньше. Меня так и подмывало рассказать ему про шар, но я героически промолчал.

Через час дядя все еще держался молодцом. Семенов уже тихо посапывал во сне. Поп, раскрасневшись, налегал на свиную рульку.

— А скажи, святой отец, — захмелевшим голосом произнесла Марина. — А употреблять алкоголь — разве не греховно?

— Не греховно, дочь моя, — ответил священник, прервавшись, чтобы вытереть губы.

— А в пост?

В ответ на это батюшка поднял к лампочке стакан, и продемонстрировал его всем собравшимся.

— Не наблюдаю в сосуде сем ни жира, ни сала. Стало быть сей продукт — есть пища постная, и к употреблению не греховная.

— А правда, что вы с женщинами ни-ни? — не унималась Марина.

— Совокупление — есть не грех, — вздохнул отец Илья. — А лакомство Божие. Это предложение?

Мы дружно рассмеялись, а девушка, густо покраснев, от смущения готова была провалиться сквозь землю.

Вот тут я не выдержал. Скорее, чтобы спасти будущего хирурга и разрядить обстановку, я рассказал про шар. Дядя, на мое удивление, отреагировал серьезно.

— Параметры объекта? — поинтересовался он.

— А ведь бабка Прасковья говорила сегодня, что видела знамение, — сквозь сон пробормотал участковый, перебив полковника. — Конец Света близко.

— Бесовство и чертовщина! — возразил батюшка. — Отец наш всемогущий этот мир создал, и конца ему не будет, доколе не наступит День Страшного Суда.

Мы задумались. Астрофизик беззвучно шевелил губами. Я сперва решил было, что парень читает молитву, но, прислушавшись, различил:

— В начале пустота, материя, жаждущая света. Сначала один единственный фотон озаряет светом пустоту, затем тысячи и тысячи. Пробуждаются оптотронные реле, и активизируются подпрограммы и среди хаоса пробуждается голографическое сознание…

— Чего-чего? — переспросил я.

— Да все элементарно и легко объяснимо, — отмахнулся Михаил. — Ты видел или луну или солнце, вернее его голографическое отображение, созданное преломленными в атмосфере лучами. Такой эффект может дать взвесь кристалликов льда, или…

Дальше его никто не слушал. Но у каждого, включая даже попа, нашлась история о встрече со сверхъестественным. И каждую историю астрофизик пытался объяснить с научной точки зрения.

Я не помню, во сколько я пошел спать, уверен в одном — было не меньше трех часов ночи. Я даже не помню, как я добрался до койки.

Проснулся я от яркого солнечного света, ударившего в глаза. Вот какого хрена солнцу не спится по утрам? Протерев глаза, я нащупал свой телефон, лежавший у кровати на табуретке, рядом с предусмотрительно приготовленной еще с вечера бутылкой минеральной воды. Часы на дисплее показывали 9:22. Это получается я и шести часов не проспал!

Стоп! Какое, нахрен, солнце 15 февраля в 9:22 утра? Электричество, что ли, моргнуло? Да нет, свет вообще был выключен. Отвинчивая на ходу крышку с бутылки, я добрел до окна и раскрыл шторы… да так и застыл, уронив челюсть на грудь.

Небо прочертила белесая полоса двойного протуберанца, закручивающегося вовнутрь. Стрела дыма простиралась налево и направо, насколько хватало глаз. Густые, плотные клубы, совершенно не походили на следы от реактивного самолета, да и значительно превосходили их по размеру. Ракета? Или что-то неудачно запустили на Байконуре, и оно отрикошетило от небесной тверди? А, может, того круче — Северная Корея, наконец, бахнула?

— Черт! — воскликнул я, ударив себя по лбу. — Телефон!

И бросился к аппарату, лежащему на табурете, чтобы заснять это удивительное явление природы. Наверно, это меня и спасло… громыхнуло так, что весь дом, казалось, подбросило. Стекло взорвалось мелкими осколками и сверкающим вихрем влетело в спальню, жаля меня в руку и бок. Загремели, подпрыгивая, бревна сруба, загремели жестянки, зазвенела посуда, падающая на пол. Меня самого швырануло на волчью шкуру, лежавшую вместо ковра, и протащило на ней до стены.

— Вспышка справа! — раздался зычный голос полковника.

Завизжала Марина. Батюшка вставил словцо, не подобающее его сану. В соседней комнате кто-то свалился на пол.

Раскат грома начал стихать, но за ним последовал второй, пахнув в разбитое окно горячим и сухим воздухом, словно от печки. Все вокруг дрожало и вибрировало. Затрещали доски перекрытий.

Опасаясь, как бы меня не придавило крышей, ежели она вдруг упадет, я схватил овчинный полушубок, служивший мне одеялом, и заторопился к выходу. В дверях я столкнулся с дядей, уже успевшим напялить на себя камуфляж. Вот же выучка!

— На выход! — гаркнул он.

Я вылетел во двор вслед за Мариной, вытолкнувшей на снег отчаянно матерящегося брата. Все участники ночной гулянки уже были здесь. Громыхнуло снова, протяжно, раскатисто. Посильней, чем во второй раз, но намного слабее, чем в первый. Судя по звукам, переполох царил во всей деревне.

Наступив на бампер стоявшего во дворе УАЗика, я запрыгнул на капот, а с него — на крышу сеней. Со всех домов, со всех дворов, на улицу высыпали люди. Кто-то полуодетый, а кто-то вовсе в одном исподнем. В нескольких местах в небо поднимались клубы пыли, говорящие о том, что не все дома выдержали испытание. В конце улицы вообще поднимались клубы дыма.

Но селян волновало другое. Все, как один, прикрывая глаза рукой от солнца, смотрели куда-то вверх, за мою спину. Я внезапно обнаружил, что до сих пор сжимаю в руке телефон, и вспомнил о своем желании снять дымовой след на видео.

Развернувшись, одновременно поднимая мобилу, я застыл в немом изумлении в третий раз за последние двенадцать часов. Солнце, гораздо более крупное, чем я привык видеть, и гораздо более белое, уже прилично поднялось над горизонтом, а из-за кромки гор выглядывало второе солнце — красное, и совершенно невероятных, исполинских размеров.

— Что там? — озабоченно воскликнула Марина.

— Э… ну…

— Леха? — поинтересовался дядя.

— Там два солнца… — нашел в себе силы ответить я.

Загрузка...