Глава 3

Транспортные потоки Административного Холма были невероятно сложными. Процессии спидстеров, коптекаров и лимузинов сливались, смешивались и опять разделялись. Скутеры, предназначенные только для перевозок внутри Холма, беспорядочно двигались среди больших машин и мчались стрелой по межофисным каналам, которые были зарезервированы исключительно для них. Транспортные развязки в виде кругов и в форме клеверного листа направляли и разделяли поток. Каждую минуту машины выскальзывали из основного потока, чтобы высадить или загрузить пассажиров, и летели вновь. Каждая машина сама по себе была практически бесшумной. В совокупности они производили шум, который только пересекал границу слышимости, образуя непрерывный фон, смешивающийся с гудением миллионов разговоров. Результирующий звук напоминал работу огромной динамомашины на холостом ходу.

Передвижения Пембана оставляли тонкий, волнообразный след среди всей этой путаницы. И где бы он не проезжал, он оставлял в кильватере распространяющуюся волну смеха.

На пересечении коридоров Пекарни и Один Ноль, он попытался сойти со скутера, не дожидаясь его полной остановки. Поле безопасности скутера поймало его, наполовину высунувшегося, и удерживало его — при этом его конечности болтались как разъяренные пауки — пока не создались условия для безопасного выхода.

Распространилась мелкая зыбь смеха, а некоторые звукооператоры и операторы-кодировщицы, не зная, чем занять свой обеденный перерыв, не нашли ничего лучшего, как последовать за Пембаном в закусочную секции Д. Случай со скутером, казалось бы, должен был ошеломить маленького человечка. Он стал на движущуюся ленту, которая проходила внутри закусочной, и стоял там, наблюдая, как комната мерно движется мимо него. Он сделал полный оборот, пропуская дюжину пустых столов, и начал второй круг. Звукооператоры и девушки-кодировщицы подталкивали своих друзей и указывали на него.

На третьем круге до Пембана, похоже, дошло, что он должен в конце концов сойти с бегущей ленты. Он осторожно высунул ногу за край ленты и тут же отдернул ее. Он посмотрел в другом направлении и, видимо, решив, что так будет еще хуже, повернулся обратно. Наконец, с отчаянной решимостью он сошел с медленно движущегося транспортера. Однако его нога каким-то образом запуталась, и Пембан сел на пол с глухим звуком, от которого затряслось все вокруг.

Волна смеха опять раскатилась по комнате. Человеку, сидевшему недалеко от транспортера, похоже, что-то попало в дыхательное горло и он был вынужден терпеть, пока его колотили по спине. Обедавшие за более отдаленными от места происшествия столиками встали, чтобы посмотреть, что происходит. Около дюжины людей, стараясь скрыть улыбки, бросились к Пембану, чтобы помочь ему подняться на ноги.

Пембан отправился дальше. Официальный проводник в голубой фуражке вышел вперед, полный решимости помочь, но Пембан, горячо жестикулируя, объяснил, что с ним все в порядке и он знает, куда он направляется.

Все его кости болели от копчика и до основания черепа. Это было его шестое падение за сегодняшнее утро, а еще неизвестно, сколько их будет впереди.

Он чувствовал себя просто по-дурацки, — этот Холм был таким невообразимо большим, — но он с трудом прорвался сквозь толпу у входа в закусочную, просигналил другому скутеру и проехал на нем с полкилометра по коридору.

На пешеходной дороге стояла группа людей, только что вышедших из какого-то кабинета, среди которых двое были ему известны: темноусый полковник Кассина и его бесстрастный адъютант капитан Вэй. Пембан радостно замахал руками, и еще раз попытался вырваться из скутера до того, как тот остановился.

Он бешено корчился в малоприятных и весьма ощутимых тисках поля безопасности. Когда он наконец был поставлен на ноги, он бросился вперед, поскользнулся, потерял равновесие и…

На лицах всех людей в группе отразилось общее выражение радостного недоверия. Раздалось подавляемое бульканье под видом покашливания, нервное хихикание женской части группы, и фырканье в задних рядах. Полковник Кассина позволил себе один раз всхрапнуть, что означало у него смех. Даже апатичный капитан Вэй издал особенную высокоинтенсивную серию звуков, напоминающих кашель: "Тхи! Тхи! Тхи!»

Помогающие руки со всех сторон поставили Пембана на ноги и стряхнули с него пыль. Кассина, чье лицо стало опять суровым, грубовато произнес:

— Не выходите, пока эта штука не остановится. Поступая таким образом, вы не поранитесь. — Он повернулся и пошел, затем вернулся, видимо, чувствуя необходимость подчеркнуть свои слова. — Не выходите, пока эта штука не остановится. Понятно?

Пембан молча кивнул. С полуоткрытым ртом он наблюдал за Кассиной и Вэем, когда они заняли места в двойном скутере и стали удаляться по коридору Пекарни.

Когда он обернулся, возле него появился взъерошенный Гордон.

— Вот вы где! — вскричал молодой человек. — Мистер Пембан, я разыскиваю вас уже около часа. Разве вы не слышали гудения оповестительного устройства?

Пембан бросил взгляд на инструмент, привязанный к его правому запястью. Передвижная крышка была сдвинута налево.

— Ой, я совсем забыл о нем, мистер Гордон, ответил Пембан. — Похоже, оно все это время было выключено.

Гордон улыбнулся одними губами.

— Ладно, как бы то ни было, я все-таки нашел вас, сэр. Могли бы вы прямо сейчас пройти в кабинет к господину уполномоченному? Он хочет видеть вас.

Не дожидаясь ответа, Гордон одновременно вызвал двойной скутер и говорил что-то в микрофон на своем запястье.

— Прекрасно, — сказал радостно Пембан, — именно туда я и собирался направиться.

Он сел в скутер перед Гордоном и на этот раз последовал совету Кассины. Он подождал, пока скутер полностью не остановиться, вышел без всяких трудностей и прогулочным шагом бодро зашел в кабинет Спенглера.

— Извините, что меня непросто было найти, — сказал он, оправдываясь, — я был занят тем, что я делал, и не заметил, что мой коммутационный прибор выключен.

— Все в порядке, мистер Пембан, — сказал Спенглер с железным терпением.

Ни он, ни Пембан в течение этих прошедших трех дней не упоминали фиаско на складе. Их отношения были вежливыми и формальными.

— Садитесь. Это все, Гордон, спасибо. — Он повернулся к Пембану. Мы рассмотрели ваши советы, — кратко произнес Спенглер. — Мой непосредственный начальник поручил мне узнать, не могли бы вы помочь нам в дальнейшем, порекомендовав некоторое новое направление атаки — но только такое, для реализации которого не требовалось бы два или три месяца.

— Я работал над этим, — произнес Пембан, — и не добился многого. Но теперь это не имеет значения. У меня возникла идея, и мне повезло. Я нашел вашего рити.

По мере того, как лицо Спенглера медленно застывало, Пембан добавил: — Это адъютант полковника Кассины, капитан Вэй.

Спенглер начал чужим голосом:

— Вы серьезно думаете, что…

Он остановился, нажал кнопку на краю стола и начал сначала.

— Эта беседа записывается, мистер Пембан. Вы только что сказали, что нашли ритианина, и что им является капитан Вэй. Объясните, пожалуйста, причины, которые побуждают вас сделать такое заявление.

— Хорошо. Я лучше начну все с самого начала, — сказал Пембан, — иначе в моих словах не будет смысла. Видите ли, у меня было представление, что этот рити должен быть немного обеспокоен. Конечно, флюороскопы не способны взволновать его, но эмбарго, распространенное на все планеты, его волнует. И он знает, что вы, возможно, привезете что-либо, что будет работать лучше, чем флюороскопы. Поэтому я подумал, что, вполне вероятно, он постарается спрятаться в самой гуще людей, которые ищут его. Таким образом он сможет уклониться от ваших поисковых групп, и у него будет шанс прорваться через кордон. Вот почему, по-видимому, он выбрал полковника Кассину. В любом случае, я думаю, это его забавляет.

Итак, я провел время, заставляя людей смеяться — просто старался получить шанс. Это было тяжело, потому что, как я уже говорил вам, у рити примитивное чувство юмора. Итак, если вы шли и упали на глазах у рити, он станет смеяться. Он ничего не сможет поделать. И это именно то, что сделал капитан Вэй. Мне доводилось слыхать раньше смех рити. Он звучит достаточно похоже на смех человека, чтобы обмануть вас, если вы не обращаете внимания, но если вы хоть раз его слышали, вы никогда не ошибетесь. Я говорю вам правду, господин уполномоченный. Капитан Вэй — он и есть рити. Спенглер, сжав губы в тонкую линию, положил руку на пластинку связи. — Досье капитана Вэя, — попросил он.

— Извините меня, господин уполномоченный, но я не знаю, догадался ли он, что выдал себя, или нет. Если он догадался, что мы напали на его след, а мы не схватим его немедленно, он может сделать что-нибудь, что нам не понравится.

Спенглер посмотрел на Пембана — его лицо заострилось от возбуждения — и начал говорить. Затем его коммуникационный прибор зажужжал, и он положил на него руку.

— Да?

Обеспокоенный голос Гордона произнес:

— Досье на капитана Вэя отсутствует, господин уполномоченный. Я не могу понять, как это могло случиться. Желаете ли вы, чтобы я проверил в окружном архиве в Денвере?

Спенглер бросил еще один взгляд на Пембана — взгляд, в котором смешались восхищение, острая неприязнь и невольное уважение. Он сказал:

— Сделаете это позже, Гордон. А пока что свяжите меня с полковником Кассиной, а затем позвоните в караульное помещение. Мне понадобятся все имеющиеся в наличии люди, натренированные на захват ритиан. С полным оснащением. И они понадобятся мне немедленно!

Не было сомнений: «Капитан Вэй» — ритианский шпион. Как-то и где-то ему удалось встретить Кассину и подружиться с ним. По крайней мере, он ухитрился оставаться в компании полковника достаточно долго, чтоб взять под контроль его разум. Возможно, ему удалось убедить Кассину, что «Вэй» — старый и бесценный друг, с которым Кассина работал раньше; что теперь «Вэй» свободен и может принять новое назначение, и что полковник уже уладил его перевод.

Представленная полковником Кассиной кандидатура предполагаемого китайского офицера прошла без вопросов. Но в банке данных отсутствовало досье на это имя. С точки зрения архивных данных «капитана Вэя» не существовало.

Все это время Спенглер думал с содроганием о том, что монстр жил в их среде, сидел на конференциях, слышал все, что планировалось против него. Наверное, ему было тяжело сдерживаться, чтобы не рассмеяться.

И самым горьким было то, что его нашел Пембан. Если выйдет наружу, что этот житель колонии с лунообразным лицом решил проблему Спенглера, падая на задницу по всему Административному Холму…

Спенглер с раздражением отбросил эту мысль. Они были уже у дверей личного кабинета полковника Кассины. «Вэй» находился в меньшем кабинете, который располагался рядом с кабинетом полковника, Его кабинет был связан с апартаментами Кассины и с внешними кабинетами.

Спенглер заметил, как руководитель группы поднес часы к уху. В настоящее время другая половина группы уже достигла внешних кабинетов и тихо эвакуирует всех находящихся там. Должно быть, подошло время заходить в кабинет полковника.

Руководитель группы открыл дверь, и Спенглер зашел вслед за ним. Рядом с ними был Пембан, за ними шли пять оперативников. Все они были вооружены лучеметами, испускающими сковывающее поле, и ножами Mark XX — энергетическим оружием, которым опытный оператор мог отрезать руку, или ногу, или щупальце, не хуже умелого хирурга.

Оперативники были упакованы с ног до головы в облегающие цельнотянутые газонепроницаемые костюмы. Шлем в верней части их лиц был прозрачным, от шлема шли гибкие трубки, присоединенные к кислородным баллонам у них на спине.

Все соответствовало стандартной оперативной процедуре захвата. Ритианина крайне необходимо было взять живым, ничего непредвиденного не могло и не должно было случиться. Комната «Вэя» будет перекрыта двумя плоскими силовыми экранами, один из которых будет проектироваться с помощью стационарного оборудования, вмонтированного в столе Кассины, а другой — с помощью портативного проектора, который будет установлен группой захвата во внешних кабинетах. В тоже самое время каналы кондиционеров, обслуживающих комнату, будут блокированы. И в этом замкнутом воздушном пространстве оперативники одновременно начнут распылять газ, который должен парализовать ритианина; если же что-то пойдет не по плану, они используют ножи. Это был маневр, который отрабатывался этими людьми сотни раз. Спенглер был уверен, что ничего непредвиденного не может случиться.

Спенглер ничего не сказал Кассине, только спросил, в своем ли кабинете находится Вэй. Затем он заколебался, как будто бы изменил свое решение, и пообещал перезвонить через несколько минут. Теперь Кассина стоял у стола, выпучив глаза.

— Что это такое? Что это такое? — с недоверием спрашивал он.

— Вэй, — быстро произнес Спенглер. — Отойдите с дороги, пожалуйста, полковник. Я объясню вам все чуть позже.

— Объясните! — резко сказал Кассина. — Смотрите, Спенглер…

Руководитель группы двинулся вперед к закрытой двери внутреннего кабинета. По его сигналу трое людей заняли позицию перед дверью, а другие двинулись, чтобы вывести Кассину из-за стола.

Кассина отступил, а затем стал двигаться, причем с внезапной яростью. Спенглер, оцепеневший от шока, увидел, как он с силой отбросил подходившего к нему оперативника, а затем бросился к группе возле двери. Группа была втянута в водоворот движения, затем дверь открылась. Кассина исчез, остальные наконец разобрались между собой и побежали за ним. Спенглер обнаружил, что он тоже бежит вперед. Что-то острое как будто застряло у него в горле; приглушенные крики звучали у него в ушах. На мгновение одетая в зеленое спина закрыла ему весь вид, но он бросился в сторону, и теперь мог видеть все.

Ритианин, спина которого странно горбилась, наполовину припал к земле над раскачивающимся, вялым телом полковника Кассины. Руки монстра были зажаты вокруг горла Кассины.

Все было слишком ясно и слишком преувеличено.

Внезапно голос, которого Спенглер не слышал уже многие годы — носовой, высокой интенсивности голос его инструктора по классике — заполнил комнату. Несмотря на то, что громкоговоритель был выключен, Спенглер не мог понять, почему он передает то, что говорит профессор Хаусти.

— Почему милосердие нельзя измерить, оно столь же глубоко, как и благородство…

Это было очень странно.

Внезапно все помертвело и комната начала наклоняться под головокружительным углом, в то время как напряженное тело ритианина — или это был действительно капитан Вэй? — стало оседать так же медленно на тело своей жертвы. Спенглер делал слабые попытки привести в порядок себя по отношению к комнате, но, похоже, он был полностью парализован. Во всем его теле не было никаких ощущений. Затем пол стал разбухать и делался все больше и больше, и в конце концов превратился в слепящий испещренный дисплей, на который Спенглер смотрел длительное время, пока тот не посерел и не погас.

— Что случилось?

Это был как раз тот вопрос, на который Спенглер хотел получить ответ. Он пытался сказать что-нибудь, но другой голос начал говорить.

— Он вошел в комнату без костюма, на него подействовал газ.

О ком они говорят? Очень медленно до него дошло, что речь шла о нем. Вот в чем дело, вот почему все было таким странным минуту тому назад…

Он открыл глаза. Он лежал на кушетке в собственном кабинете. Два медицинских работника в бледно-зеленых халатах стояли у изголовья кушетки. Чуть дальше стояли Гордон, мисс Тимони и руководитель группы. Пембан сидел в кресле у стены.

Один из медиков неторопливо взял запястье Спенглера и подержал его несколько секунд, затем медленно поднял ему веко.

— С ним все в порядке, — сказал он повернувшись к Гордону. — Нет совершенно никакой опасности для здоровья.

Он направился к выходу, второй медик последовал за ним.

Спенглер сел, свесив ноги с края кушетки, и сделал несколько глубоких вдохов. Он все еще чувствовал себя ошеломленным, но его голова стала ясной. Он обратился к руководителю группы:

— Расскажите, что произошло.

Руководитель снял шлем и стоял с непокрытой головой в оранжевом облегающем комбинезоне и высоких ботинках. У него было оливкового цвета лицо с густыми черными бровями и жесткий ежик седеющих черных волос. Он сказал:

— Вы надышались газом, господин уполномоченный.

— Я знаю это, приятель, — произнес раздраженно Спенглер. — Расскажите мне об остальном.

— Полковник Кассина атаковал нас и проложил себе дорогу во внутренний кабинет, — начал руководитель группы. — Мы очень удивились, но мы выпустили газовую струю, а затем ворвались внутрь. Когда мы вбежали внутрь, то обнаружили, что ритианин пытается душить полковника Кассину. Мои люди и я использовали ножи. Не хочу оправдываться, господин уполномоченный, но полковник послужил препятствием для нас. Ритианин был убит.

Спенглер почувствовал резкий приступ тошноты, но подавил его усилием воли.

— Полковник Кассина? Как он?

— В плохой форме, как я понимаю, господин уполномоченный.

— Он в хирургическом отделении, сэр, — вмешался Гордон. — Он жив, но его горло разорвано.

Спенглер встал, немного дрожа.

— Что сделали с ритианином?

— Я распорядился, чтоб тело забрали в лабораторию, сэр, — ответил Гордон. — Там теперь доктор Бостиан. Но они ждут ваших распоряжений, чтобы начать.

— Хорошо, — сказал Спенглер, — давайте займемся этим.

Краем глаза он увидел Пембана с пытливым выражением на лице, который плелся позади групп, когда они направились к выходу.

С первого взгляда труп выглядел ничем иным, как телом молодого китайца, аккуратно убитого топором дотошного злого духа: зияющая рана шла через все тело от лба до пупка, затем был перпендикулярный разрез, и еще глубокие раны были на обеих ногах. Затем анатомы сняли человеческую маску, и оказалось, что под ней лежал ритианин. Самым худшим из всего этого, подумал Спенглер, был этот коричнево-желтый мех: он был более мягким на вид и более светлого цвета там, где он был примят, он напоминал мех плюшевого мишки из его далекого детства. Но это был какой-то отвратительный плюшевый медведь, существо с мягкими щупальцами и тупыми выпуклыми красными глазами, с мясистым пузырем внизу. Через него следовало бы переступить, подумал Спенглер, выбросить в мусоропровод и забыть. Существо в точности заполняло человеческую оболочку. Верхнее кольцо щупалец было разделено по три с каждой стороны, чтобы заполнить руки; там, где лаборант приподнял их, виднелся белый скелет человеческой руки; как раз под кольцом щупалец показалось плечевое соединение. Щупальца второго кольца были плотно свернуты вокруг тела. Остальная часть торса и пространство ног было заполнено огромной выпуклостью мешкообразного живота ритианина.

Затем началось анатомирование…

Спенглер продолжал присутствовать только потому, что не мог придумать подходящего предлога для ухода. Кассина до сих пор находился в шоке, и его нельзя было видеть.

Бостиан и другие биологи вели себя как дети, получившие новую игрушку: сначала были исследованы мускулы и нервные окончания, и кровь, и лимфатическая система в «ногах», которые ритианин сформировал из своего бесформенного тела; затем, когда они вскрыли торс, они стали доставать кровавые куски один за другим и рассматривали их, и тыкали в них пальцами, и все время раздавались их восклицания: «О Господи, посмотрите на эту поджелудочную железу», или «Это легкое!» или "Это почка!»

В конце анатомирования не осталось ничего похожего на плюшевого медведя. Самое страшное было то, что, чем больше они резали, тем больше тело походило на человеческую фигуру…

Позже он стоял перед дверью в палату Кассины, а Пембан придерживал его за руку.

— Не говорите ему, что рити мертв, — повторял настойчиво маленький человек. — Скажите ему, что все было ошибкой. Пусть думает, что хочет. Это может оказаться важным.

— Почему? — спросил рассеяно Спенглер.

Пембан глянул на него с тем же странным, часто появляющимся у него выражением на лице, которое Спенглер замечал у него раньше, когда они выходили из его кабинета. Он должен был бы петушиться, подумал Спенглер рассеяно, а он не делает этого.

— Он все еще в опасности, господин уполномоченный. Он не отвечает за свои собственные действия. Вы должны убедить его, что вы приходили совсем не из-за Вэя и что с Вэем все в порядке, иначе, я думаю, он попробует убить себя.

— Я не понимаю вас, мистер Пембан, — сказал Спенглер. — Откуда вы знаете, что кто-нибудь из докторов или сестер не сказал ему о происшедшем? — Я просил их не говорить ему ничего, — ответил Пембан, ничуть не смутившись, — и дал им понять, что распоряжение исходит от вас.

Губы Спенглера сузились.

— Мы поговорим об этом позже, — сказал он и толкнул ладонью дверь.

Загрузка...