Пульс "Элиона"

Глава 17

А в праздничное утро мы с батей по традиции приготовили завтрак для наших дам. Пока они нежились в постелях, выжидая, когда их позовут, мы суетились по кухне.

Ничего такого особенного — пока я жарил гренки, батя наточил кухонный нож и тоненько, как мама любит, принялся нарезать голландский сыр. Так чтобы светился и через него видно было бы окно. На эту же тарелку настрогали полукопченую колбасу и я выложил из принесённой отцом железной банки настоящие чёрные маслины. Начальству выдали из фондов профкома в честь праздника спецпаёк. Там ещё был кофейный напиток, пару банок консервированной печени трески, ну и всякого по мелочи.

— Ма, Ира, завтрак готов, идите, не то всё остынет, — в последний раз оглядев стол я встал, готовясь вручить женщинам цветы.

Ну, можно сказать, что утро удалось, — я не поняла. А где хвалёная шарлотка? — это Ира сделала возмущённое лицо.

— Спокойно, сейчас всё будет. Я думал в обед пробовать, но раз вам невтерпёж.

Шарлотка получилась не идеальная, мочёные яблоки чуть пощипывают язык, но в целом тесто хорошо пропиталось, нормально режется. Снаружи она чуть хрустит, а внутри очень нежное.

— Хм, братец, не знала раньше, что у тебя есть склонность к кулинарии, — Ира сидит на боковом стуле. На ней розовый тёплый халат. Девчонка раскованно положила одну ногу, согнутую в колене на другую, приоткрыв при этом стройные ножки. Ну и нет-нет, а мой взгляд время от возвращается к этой восхитительной картинке. Чуть позже привык и перестал обращать на это внимание. А Ирка наоборот вовсю увлеклась выпечкой. Она трескает уже второй кусок. При этом с набитым ртом пытается рассказать маме как сдавала сессию.

— Ма, представляешь, всего две четвёрки, остальные пятёрки. Лучше результат только у Караваевой. Но у неё отец завотделением областной больницы, — мама аж прослезилась и даже батя с осуждением посмотрел в мою сторону. Типа — вот с кого надо пример брать. А я просто протянул руку и коснувшись Иркиной верхней губы убрал прилипшую крошку. Та будто споткнулась на рассказе, повернула голову ко мне, — Димка, ты так и не ответил. С чего вдруг ты увлёкся выпечкой. Неужели тоже выверты памяти?

Мама слегка толкнула дочь, пытаясь увести разговор со скользкой темы.

— Нет, при чём тут память? Просто у нас одна девчонка хвасталась рецептом шарлотки. Вот я и загорелся порадовать вас. Подарок, так сказать, к празднику. Так что это был мой дебют.

— Димочка, и он тебе удался, — мама протянула руку через весь стол и ласково потрепала меня по руке. Но настроение испортил отец:

— Дима, ты лучше скажи. Как ты собираешься жить дальше? Расти в профессии ты особо не желаешь. Степаныч говорит, что делаешь по минимуму и всё время витаешь в облаках. Учиться тоже не особо желаешь, так что так и будешь между своими танцульками на работу бегать? Тебя Саенко каждую неделю отпрашивает с работы.

Наступила тяжёлая пауза, отец продолжает сверлить меня взглядом, мама отвернулась и сжав в руке кухонное полотенце смотрит в окно. Я вижу как поникли её плечи, наверняка эта тема грызёт моих родителей. В отличии от меня они не понимают мои телодвижения. Для них мои репетиции — баловство, даже мама не считает это достойным занятием.

Ирка, та вообще застыла с раскрытым ртом. Она растерянно переводит взгляд с меня на отца, потом на мамину спину и обратно:

— Я что-то пропустила? Какие концерты? Пап, ты о чём? И почему Димку отпрашивают с работы?

— А вот ты у него и спроси, — теперь все трое пристально уставились нат меня. Только выражение глаз разное. Отец требовательно, мама чуть не со слезами, а сестра скорее недоумённо. Самое интересное, что этот разговор я сам хотел начать. Только не в праздничное утро и не так категорично.

— Знаешь, сестра. Мы организовали вокально-инструментальный ансамбль при заводском Дворце культуры. Нам областная филармония и городской отдел культуры дали официальный статус самодеятельного коллектива. И вроде хвалят, людям нравится. Вон позавчера был концерт в «Целиннике», так мы исполнили четыре песни. Хлопали и хвалили.

Отец саркастически кивает, мама просто впала в состояние отрешённости, а вот сестра прямо искрится любопытством. Она и в самом деле не знает о нашем ансамбле. Я как-то не удосужился про это рассказать.

— И ещё одно. Мне предложили стать художественным руководителем нашего ансамбля. Официально выделили пока полставки в штате ДК. Райком комсомола ходатайствовал пред руководством завода. Вот я и хотел бы с вами посоветоваться.

Вот сейчас выражение лиц выровнялось и стало у всех одинаково. Все трое вытаращились на меня, пытаясь понять, что я сказал.

— И что ты там сможешь заработать? — наконец родил отец.

— Ну, ставка 140 рублей. Значит 70 плюс 53 рубля за инвалидность. Я не говорил? Мне сообщили, что пересчитали сумму пенсии по инвалидности. Оказывается мне насчитали как гражданскому лицу. А военнослужащие имеют повышенную. Так что сам считай отец. Рублей 120 будет. Через полгода выбьют полную ставку. И ещё, за концертную деятельность тоже платят. Особо если это происходит на выезде. Можно зарабатывать не меньше твоего Николая Степановича.

— Ну скажешь тоже, у Степаныча 5-й разряд и зарплата под три сотни.

— Так и Москва не сразу строилась, мы же только раскручиваемся.

— Ну не знаю, — батин тон немного изменился, мама тоже уже не выглядит такой несчастной. А вот Ира решительно потащила меня в свой закуток за шкафом.

— Рассказывай, какой ещё ансамбль и что вы играете? Ты и раньше бряцал на гитаре и пел всякие блатные песни с дружками на площадке за школой. Но я не замечала у тебя тяги к серьёзной музыке, — сестра залезла с ногами на покрывало и опять устроила мне пытку своими ножками, уютно загнув их под себя. Пришлось сесть к ней полубоком, обратив лицо в сторону балкона.

— Ну, мы позиционируем себя как нечто среднее между лёгким роком западного образца и авангардом в духе «Машины Времени» и «Аквариума». Ты дома ещё будешь до среды? Вот и можешь поприсутствовать на репетиции. Я приглашаю.

— Ой, а ты тоже поёшь?

— Ну, у нас есть три гитары и ударник. Есть чистый солист Лёва. Я играю на соло-гитаре и тоже пою.

— Дим, — Ирка придвинулась ко мне впритык и включила шрековского кота. Она не могла видеть этот мультик, но женская интуиция — великая вещь.

— Дим, спой для меня. Не зря же я тащилась издалека. Как чувствовала, что ехать нужно.

Железный довод и полное отсутствие логики. Но сестра так смотрит подлизываясь, что я со вздохом встал. Слаб, слабоват я душой перед этой хитрюлей. Снял гитару со стены и сел на стул.

В такой обстановке пойдёт пожалуй Крис Норман со своей Элис.

Так глядя в окно я и запел, негромко, без форсажа. В условиях квартиры иначе не получится. Не заметил, как к слушателям присоединились родители. Пришлось на второе вспомнить про сэра Джеймса Пола Маккартни.

Видимо слова это одно, а факты другое. Не берусь утверждать на все сто процентов, но по-моему моя семья впервые посмотрели на меня другими глазами.

Не как на неудачника с проблемами головы. Не как на слесаря-недоучку и где-то иждивенца. Не как на пустобреха, а как на человека, который реально что-то может.

Ира после окончания концерта быстро умотала к Надежде, уверен — будет обсуждать меня и зверски пытать Пашку, загоняя иголки под ногти верного мне юноши. Мама с отцом пошли прогуляться к их друзьям, а я остался один.

Жалко, друзей пока не заимел. Были товарищи, с которыми Зубов общался до армии. Но я с ними отношения почти не поддерживаю. Так, изредка пересекался на спортивной площадке, не более.

Подругой тоже не обзавёлся. Сейчас вон вспомнил про Маргариту, в последнее время мы редко общаемся. Я всё время занят, репетиции, вон на тренировку успел сходить, до сих пор ноют мышцы от нагрузки. А сейчас стало грустно. Невольно лезут мысли о прошлом, о жене, о детях. Постарался прогнать катастрофически грустное настроение. Наведаться что ли к Рите в общагу. Хотя она наверняка на праздник уехала домой.

С такими невесёлыми мыслями я прилёг на диван и уснул до обеда.

— Как куда? — позвонил Костик и пригласил меня в гости, — Дима, там наши решили собраться. Девчонок приведут, давай тоже подтягивайся. Хата свободна, батя отдал её на растерзание. Подъезжай часам к семи.

— Хм, неожиданно, — а что я собственно теряю? — ладно, что с собой принести?

— Да ничего не нужно, себя приноси. Мы особо не готовимся, девчонки принесут свои салатики. Батя расщедрился и предоставил нам свой бар. Сам понимаешь, чего от нас ожидают.

Ну да, это наш фан-клуб. Пять-семь девчонок постоянно крутятся вокруг нас, создавая своеобразную обстановку обожания. Парни, надо отдать им должное — держаться и не заводят с ними совсем тесные отношения. Не ручаюсь точно за это, может только любвеобильный Лёва крутит с Наташкой. Остальные просто дружат, многие ещё со школы.

А когда я стал примерять, что одеть, вернулась с посиделок Ира и сразу припёрла меня к стенке:

— Куда это ты собрался? Да ещё прихорашиваешься. Никак дела сердечные?

— Да какие там сердечные. Наши ребята с ансамбля зовут посидеть, отметить праздник.

— И ты хотел пойти без меня? — с сестры можно рисовать картину «Смертельная обида от близкого человека».

— Я думал, тебе с подружками интереснее.

— Ага, и что, обсуждать их парней? Когда я ещё смогу увидеть самый настоящий ансамбль вживую. А петь там будут?

— Возможно, я гитару беру.

— Тогда я с тобой и это не обсуждается.

В праздничный день городской транспорт ходит плохо и пришлось поймать такси. Костик живёт в девятиэтажке на улице Мира. На четвертый этаж подымались по лестнице, лифт застрял наверху, а ждать не хочется.

Ира вырядилась в тёплое шерстяное платье и легкую курточку. Подымается впереди меня, неся на вытянутых руках как пропуск чехол с гитарой. На лестничной площадке накурено. Это Костя с Лёвой обкуривают двух девчушек, — о, какие люди! Шеф пожаловал, — мы поздоровались и вошли в квартиру. В зале наблюдается активное шевеление народа. Ваня помогает дамам в количестве трёх штук сервировать праздничный стол. Я бы не сказал, что тут одни салатики. Есть и аппетитно пахнувшие холодные мясные закуски. Радует взор ветчина, украшенный веточкой зелени холодец и колбасная нарезка. В центре стола выпивка. Кроме двух запотевших бутылок водки «Столичная», стоит красное болгарское вино «Медвежья кровь» и венгерский вермут.

На вопросительные взгляды моих товарищей я представил спутницу, — прошу любить и жаловать, моя сестричка Ирина. А это наши ребята, — те сами начали называть себя, а заодно представили наших девчонок.

Так уж получилось, что я с Ирой попали сюда экспромтом, не ожидая этого. Но моё старшинство и по возрасту и по положению непререкаемо. Парни смотрят на меня в ожидании старта вечера:

— Ну, дорогие наши девочки. Разрешите поздравить вас с женским днём и пожелать вам, чтобы вы всегда радовали нас и своих близких своей красотой. Дай бог вам в жизни прямой и хорошей дороги, и чтобы все ваши потаённые мечты исполнились. Ура!

Корявенько, зато от души. В прошлой жизни был у меня школьный дружок Давид. Грузин по национальности и культурному наследию, и вот кто утомлял меня своими застольными тостами — не передать словами. Он мог говорить долго и не повторяясь при этом. Народ уже забывал, для чего мы собрались. Еда давно остыла, а Давид озарённый национальной особенностью, продолжал впаривать нам свою витиеватость, взятую от предков. Мы всегда уходили со сборищ с его участием пьяные, голодные и злые. Потому что после тоста полагается выпить, крякнули и выпили. Но тот сразу начинал новый. Или передавал право такому же молчаливому, — Алаверды.

Значит опять нужно освежить рюмку и тоскливо смотреть на мясо, поддёрнутое остывающей плёнкой. Не будешь же по-плебейски жевать, когда стоящий рядом вдохновенно озаряет застолье собою.

Вот с тех пор я предпочитал исключительно короткие тосты. Но сейчас народ весьма воодушевлённо принял мой немудрённый тост и все набросились на еду.

— Дима, — Ира успевает уплетать на обе щёки шахтёрский салат с картошкой, рассматривать присутствующих и учувствовать в застольном разговоре, — а кто эта девушка, что сидит рядом с очкариком?

— Лена по-моему, все девчонки тут из нашего фан-клуба.

— Что это за фан-клуб?

— Ну, на Западе у каждой группы есть фан-клубы поклонников. Вещь нужная, потому что они создают нужную атмосферу и привлекают интерес.

— Понятно, но эта Лена с тебя глаз не сводит.

— Серьёзно? Может у меня что-то на лице? Может на губах что? — и я преувеличено серьёзно повернулся к Ире, предлагая мне помочь.

— Да всё у тебя нормально, просто видимо это твоя личная поклонница.

Назад шли все вместе, разбились на парочки и заняли весь тротуар. Встречные прохожие на всякий прижимались к стенам зданий. Вечер удался, мне удалось отделаться лишь одной песней. Зато под гитару блистал Лёва, и по-моему он понравился Ире. Но к моему солисту клеится Наташка, поэтому Ира плотно ухватила меня под руку и демонстративно изображает мою даму. Ну, так это смотрится состороны.

— Димка, как здорово у вас. Жаль, что мне нужно уезжать, когда такие дела раскручиваются, — мы остались одни. Постепенно народ рассосался по улочкам, и мы через пять минут будем дома. Одиннадцать часов вечера, но Ира успела отзвониться маме и предупредить о позднем времени нашего возвращения.

Сестра мечтательно посмотрела на темное небо, — вот бы наши увидели ваш концерт. Все девчонки в институте от зависти бы повесились.

— Ну, это не так уж нереально. Мы планируем, если всё пойдёт как надо, то наверное появится возможность проехаться с гастролями по городам республики.

— Здорово, вот только бы не проговориться. Пусть это станет для них ударом. Мощным и неотразимым, — Ирины глаза метают молнии, грозя неведомым злопыхательницам зловещими планами мести.

Тренировка всегда начинались одинаково, после пяти кругов по залу шло ОФП под руководством одного из опытных парней. Приставной шаг, ускорения, высокие колени, прыжки на месте, отжимания от пола и под конец падения на маты. Затем выходил тренер и начиналась основная тренировка. Мне приходилось начинать с нуля — стойка, шаги, защита. Чуть позже пошла работа по лапам, связки ударов, уходы и сваливания.

И пока я только смотрел, как остальные работали над техникой — освобождение от захвата, подсечки и контроль руки. Были и броски, а под конец тренировки всегда шли спарринги.

— У тебя Дима лучше идёт ударная техника, удар тебе поставили неплохой, — Александр после занятий уделил мне пять минут. Я и сам чувствовал, что у меня имеется чувство дистанции, есть нормальная реакция и тайминг. Это не могло взяться из ниоткуда, получается Дмитрий Зубов это тренировал сознательно. А сейчас тело вспоминает прошлый опыт. Я слышу незнакомые для себя термины — джеб, двойка, боковой удар. Слова мне ни о чём не говорят, а мышцы сами справляются с задачей.

— Дима, не увлекайся ударами, они у тебя на уровне. А вот ноги у тебя отстают. Ты путаешься в шагах, не держишь стойку и заваливаешь корпус.

Труднее мне даются борцовские приёмы. Я опасаюсь приложиться многострадальной головой о маты. Тело будто пластиковое и я постоянно слышу критику тренера, — ничего, борьба требует тонкой моторики и отменного равновесия. Ты Дима паникуешь, когда попадаешь в захват.

Ну да, первые спарринги шли под знаком полного доминирования противника. Меня делали даже самые слабые из группы. Сказывался и тот факт, что я тут самый лёгкий по весу. А в борьбе это немаловажно. Домой после этих издевательства я приходил никакой. Руки ватные, ноги деревянные, футболка хоть отжимай и гул в ушах. Нет-нет, а всплывала подленькая мыслишка бросить это самоистязание. Правда через две недели стало чуть полегче. Тем более, что я значительно подрос в ударке и уже не уступал всем подряд. Руки помнили науку, а вот ноги жили отдельной жизнью. Особенно мне нравилась работа с лапой. Связки ударов получались легко и непринуждённо, порой особо плотный удар заставлял тренера делать пару шагов назад.

А вот борьба пока для меня не даётся.