Глава 5 ВАРДВИК

Не знаю, верно ли я поступил, бежав из Хурога. Из-за этого погибли люди, которые до сих пор могли бы жить. Мои любимые люди. Но тогда бегство было для меня единственным выходом.


При свете утреннего солнца план, который ночью почти не вызывал во мне сомнений, показался вовсе не столь привлекательным и выглядел даже несколько глуповатым. Но ничего более подходящего не приходило в голову.

На горизонте показался Тирфаннинг. Залитые розово-желтым рассветным сиянием крыши его домов были знакомы мне почти так же, как старинные стены Хурога.

Я повернулся к Орегу, который ехал с правой стороны рядом со мной, и спросил:

— Ты можешь увидеть отсюда то, что происходит сейчас в Хуроге?

— Хурог я увижу хоть с края земли. — Он расслабился и устремил взгляд куда-то вдаль. — О твоем побеге уже узнали. Люди Гарранона седлают лошадей.

До Тирфаннинга оставалось часа четыре езды. А мы находились в пути пять часов. Необходимо исчезнуть из города хотя бы за час до того, как солдаты Гарранона войдут в Тирфаннинг.

— Пенрод! — позвал я. Пенрод пришпорил мерина и поравнялся со мной и Орегом. — Закупите, пожалуйста, с Аксиэлем все, чего нам не хватает для путешествия, когда мы приедем в город. Я оставлю Бастиллу, Сиарру и Орега при постоялом дворе, а сам съезжу по своим делам.

— Хорошо, — ответил Пенрод. — Поеду сообщу о вашей просьбе Аксиэлю.

Когда Пенрод вернулся к остальным, Орег спросил:

— Можно мне поехать с тобой?

Я не хотел брать с собой кого бы то ни было. Но что-то в голосе Орега насторожило меня, и я не стал отказывать ему сразу.

— А в чем дело?

— Понимаешь, мне нежелательно отдаляться от тебя на слишком большое расстояние, когда мы не в Хуроге.

— Что ты имеешь в виду?

Орег виновато улыбнулся.

— Тебе нечего опасаться. А для меня это чревато некоторыми неприятными последствиями…

— Что ты подразумеваешь под «слишком большим расстоянием»? — поинтересовался я. — Я не собираюсь отдаляться от постоялого двора больше чем на милю.

Некоторое время Орег молча смотрел на уши своего коня. Потом медленно и с явным напряжением в голосе сказал:

— Со мной все будет в порядке.


Ньютонбурн был достаточно крупным портом, поэтому найти хозяина корабля, который согласился бы взять нас на борт и доставить туда, не составляло труда. Сложнее дело обстояло со временем: мне нужен был корабль, отплывающий из Тирфаннинга не позднее, чем через час. Нужно было как следует запутать Гарранона.

Узнав о том, что «Большой баклан» планирует отчалить от берега раньше всех остальных судов, я поспешил найти ответственного служащего: надо было успеть внести наши имена в список до подачи его в Корабельную канцелярию.

Я заплатил требуемую сумму, и человек предупредил меня, что капитан не ждет опаздывающих ни минуты. Я заверил его, что мы явимся вовремя.

Служащий смотрел на меня как на богатенького дурака, но мне не было до этого никакого дела. А в списке уже красовалось имя Вардвика из Хурога. Гарранон наверняка первым делом планировал посетить Корабельную канцелярию, чтобы узнать из списков, куда мы направляемся.

От доков я пошел в южную часть города, застроенную приземистыми убогими домишками. Миновав старую таверну, кузницу и склады, заглянул в мастерскую бондаря и вернулся назад — к таверне. Над входом в нее красовалась деревянная дощечка с весьма интересным и неоднозначным названием: «Лорд-рогоносец».

Как и следовало ожидать, в столь ранний час здесь еще никого не было, за исключением музыканта. Он играл на маленькой арфе так самозабвенно, что не заметил моего появления.

Пройдя в кухню и взяв с полки чистую кружку, я зачерпнул эля из бочки, вернулся в зал и уселся за один из обшарпанных столиков.

Музыка завораживала. Несмотря на молодость, арфист играл бесподобно, хотя его инструмент был старым и неказистым.

— За этот эль следует заплатить хозяину, — сказал музыкант, прекращая игру и убирая с глаз сбившуюся прядь светло-золотистых волос.

— Пара медяков у меня найдется, — ответил я.

— Люди говорят, умер Хурогметен.

Пристально глядя на меня, арфист извлек из инструмента еще несколько навевавших страшную тоску нот.

Я кивнул и отхлебнул из кружки.

— Ты все равно не приехал бы на похороны, верно?

Арфист не ответил.

Я допил эль и со стуком поставил кружку на стол.

— Не найдя тебя в мастерской бондаря, Тостен, я, признаться, сильно удивился. Неужели ты считаешь, что играть на арфе на потеху разным оборванцам — более почетное занятие, чем работать с деревом?

Мой брат вскинул голову.

— Для работы с деревом у меня нет должного таланта. Зато я умею играть на арфе. На твой взгляд, конечно, это не настоящая работа, но…

— Еще какая настоящая, особенно для столь одаренного музыканта, как ты, — перебил его я. — И, пожалуйста, не путай меня с отцом. Наверное, флейтист зарабатывает больше денег, чем бондарь-подмастерье. — Он отвел взгляд в сторону, и я понял, что ошибся. — Я оставил тебя тогда у бондаря потому, что думал не о заработках, а о твоей безопасности, Тостен. Молодому привлекательному парню, как ты, следует быть весьма осторожным в компании прожженных моряков.

Лицо Тостена напряглось, и я понял, что он знает, о чем речь. В тот момент, когда я оставил его в Тирфаннинге, ему мои слова показались бы бессмыслицей.

— Ты — новый Хурогметен, — резко перевел разговор на другую тему Тостен.

По выражению глаз брата я не мог определить ход его мыслей.

Тостен был скрытным человеком. Мне всегда казалось, что он меня недолюбливает. Мой придурковатый вид, громкий голос и глупые высказывания — то, как я обычно себя вел — заставляли брата в моем присутствии чувствовать дискомфорт и неловкость.

Но самым страшным и ненавистным для него были ярость и жестокость отца — хотя Тостена он лупил гораздо меньше, чем меня. Мой брат всю свою непродолжительную жизнь в замке стремился стать таким, каким бы его хотел видеть Хурогметен. И не понимал, что угодить родителю не сможет никогда.

— Нет, я не Хурогметен, — ответил я и тут же задумался: интересно, лишает ли меня указ короля моего же собственного титула? — По крайней мере в данный момент Хурогом я не управляю…

Глаза Тостена оживленно блеснули.

— Что ты имеешь в виду?

— Отец решил объявить меня неспособным управлять Хурогом. Король с радостью поддержал его в этом. Соответствующий указ вступил в силу сразу после смерти Хурогметена. И если нашего дядюшку не обуяет, так сказать, жадность, то можно с уверенностью сказать, что Хурог — твой.

Последовало продолжительное, тягостное молчание.

Я напряженно ждал реакции брата. А он таращился в пустоту, будто не понимал, что происходит. Его тонкие длинные пальцы, такие же, как у Орега, медленно сжались в кулаки.

Тостен был моим младшим братом. Вряд ли ему хотелось владеть Хурогом. Но если такое желание в нем все же возникло бы, я больше не стал бы предпринимать попыток вернуть себе замок. Бороться с Тостеном я не собирался.

— Как… — изменившимся, надтреснутым голосом пробормотал он.

— Ты — второй наследник отца, следующий за мной, — спокойно пояснил я.

— Знаю, — раздраженно выпалил Тостен. — Но лишь тебе известно, где я нахожусь… Больше никому… Я хотел спросить, как ты намереваешься это сделать. Каким образом…

— Что сделать?

Я недоуменно покачал головой.

Тостен злобно фыркнул.

— Я прекрасно помню: вы с отцом воевали на протяжении долгих лет, — заговорил он, и мне показалось, передо мной гораздо более старый человек, чем мой младший брат. — Мне известно, что для тебя значит Хурог. Когда ты оставил меня здесь, я долго раздумывал, зачем ты прикидывался дурачком, если никогда им не был. И догадался: ты делал это для достижения единственно желанной цели — дожить до того счастливого момента, когда Хурог станет твоим. — Он отложил арфу в сторону, поднялся на ноги и бесстрашно взглянул мне в глаза. — Ну же, поторопись! Мы с тобой одни, самое время действовать. Предупреждаю, скоро вернется хозяин. Он отправился за новым бочонком пива.

Я уставился на него в полной растерянности. Наверное, в эти мгновения я выглядел как настоящий идиот, которого на протяжении столь долгих лет так искусно разыгрывал. При чем тут хозяин и то, что он скоро вернется, размышлял я, ничего не понимая.

— Послушай, мне срочно надо убираться из этого города. В противном случае меня запрут в сумасшедшем доме для недоумков благородных кровей, — сказал я, вспомнив, что у меня крайне мало времени. — Если хочешь, можешь поехать в Эстиан и пройти обучение в Высшей школе музыкантов. Я дам тебе денег. У бондаря множество друзей. Он поможет тебе собраться в дорогу и найти сопровождающих. Если же ты решишь, что будешь править Хурогом… Гм… На мой взгляд, Дарах не так уж плох, но первое время советую тебе прислушиваться мнения Стейлы. Я отправлю назад Пенрода. Поедете в Хурог вместе. — И Орега, если это возможно, добавил я про себя. — А еще Аксиэля.

Если бы Тостен изъявил желание править Хурогом, тогда мне не нужна была армия. Я огляделся по сторонам.

— В любом случае мне не хотелось бы, чтобы ты оставался в этом заведении. Если у тебя есть возможность куда-нибудь уйти, то… — Я резко замолчал, внезапно осознав, что он подумал, когда я явился сюда. — Ты посчитал, что я пришел убить тебя!..

Неужели он мог ожидать от меня такой дикости, такой жестокости? — с горечью в сердце размышлял я, с ужасом глядя в глаза брату.

Тостен растерянно моргнул.

— Прости меня, — прошептал он и робко протянул вперед руку, словно хотел коснуться меня, но тут же отдернул ее назад и вновь сжал пальцы в кулак, так сильно, что, наверное, почувствовал жгучую боль.

Я поднялся из-за стола, ощущая сильное головокружение. Итак, в глазах родного брата я был отнюдь не идиотом, а бессердечным охотником за Хурогом, для которого не существует ничего святого.

— Если бы ты умер, Хурог просто перешел бы во владение короля, — сказал я, делая шаг в сторону.

И внезапно почувствовал, что мне срочно нужен покой. И уединение. Что я как можно быстрее должен очутиться в каком-то местечке, где никто не помешает мне зализать раны и немного прийти в себя. Что мне следует поскорее уйти отсюда.

— Ты сбежал от бондаря, потому что считал его моим человеком, — сказал я, прекрасно зная, что прав лишь наполовину: Тостен всегда обожал музыку. — Что ж, до тех пор, пока ты приносишь этому заведению прибыль, его хозяин будет тебя защищать.

Я снял с пояса тяжелую сумку с деньгами, которую мне дал Орег, высыпал ее содержимое на стол, разделил на две равные части и одну из них вернул обратно в сумку. Конечно, того, что у меня оставалось, уже не хватило бы на оплату услуг наемных воинов, но я решил, что что-нибудь придумаю. А Тостену тех денег, что я ему оставил, с лихвой хватило бы на обучение в любой школе или на дорогу куда угодно.

Я слышал, как он выкрикивает мое имя, когда выходил из таверны, но даже не оглянулся.


Когда я вернулся на постоялый двор, все остальные были уже готовы отправиться в дорогу.

Передохнув немного, мы двинулись в путь и через некоторое время уже ехали по направлению к Эстиану. Но не по главной дороге, на которой Гарранон мог с легкостью нас отыскать, а по более трудной и менее известной. Когда на землю опустились густые сумерки, мы остановились на ночлег.

Я заявил, что буду первым охранять сон остальных, а в помощники себе выбрал Бастиллу. Она выглядела жутко уставшей и изможденной, я же чувствовал, что запросто продержусь до того момента, пока Пенрод не сменит нас.

Над местом, где мы разбили лагерь, возвышался небольшой холм, густо поросший деревьями. Я указал на него Бастилле и зашагал в том направлении. Она последовала за мной, слегка хромая на обе ноги, но стараясь держаться как можно бодрее. Остальные принялись укладываться спать.

Я опустился на поваленное дерево, а Бастилла скрестила руки на груди и прислонилась спиной к стволу.

Сейчас, в усиливавшейся с каждой минутой темноте, я не мог отчетливо видеть ее лица. Но в течение всего прошедшего дня то и дело поглядывал на беглую рабыню, любуясь безупречной красотой ее профиля.

Орег дал Бастилле возможность вымыться (еще в пещере Хурога, перед дорогой), и ее черные волосы в свете солнца отливали сейчас потемневшим золотом. Она была старше меня, возможно, даже на несколько лет старше моей матери, но сорокалетия вряд ли достигла.

— Итак, — сказал я, — расскажи мне о себе.

— Что вы желаете знать?

Я улыбнулся.

— В Хуроге рабов нет, Бастилла. Но это вовсе не означает, что я не ведаю, какие они. Мне не раз доводилось выезжать за пределы своих земель. Рабы — смирные и кроткие. Ты совсем другая. Расскажи мне, кто ты, и почему Черный Сирнэк так мечтает вернуть тебя.

Бастилла молчала.

— Она волшебница, милорд, — послышался откуда-то сбоку голос Орега.

В темноте я и не заметил, что он сидит рядом.

— Это я и сам знаю, — ответил я.

Бастилла повернула голову и взглянула прямо на Орега. Я понял, что он не пытается спрятаться от нее при помощи своих заклинаний, как делал в большинстве случаев, когда я был не один.

— Я рабыня, что бы вы обо мне ни думали, — произнесла наконец Бастилла. — И как колдунья не очень сильна, но среди рабов Сирнэка была единственной волшебницей. Он находил меня весьма полезной.

Она взмахнула рукой, и в ее ладони загорелось белое холодное пламя. Лицо женщины, освещенное магическим огнем, стало мертвенно-бледным, напряженный взгляд устремился на меня. Я не понимал, что она хочет увидеть. В ее глазах отражалась тревога.

Неожиданно пламя погасло.

Я прищелкнул языком.

— И где же Сирнэк раздобыл тебя? В Эйвинхеле? Я решил так потому, что Бастилла разговаривала с западным акцентом — немного смягчала согласные. Хотя акцент этот все же отличался от эйвинхельского.

Она ответила не сразу.

— Я из Колитской обители.

— Ты дала клятву верности Колите? — удивленно округляя глаза, спросил я.

Считалось, что магам Эйвинхеля велела нести службу в ее храмах сама эйвинхельская богиня-покровительница. Все живущие в этих храмах являлись рабами — но не в обычном понимании этого слова. Лишь сейчас я начал доверять Бастилле.

— Каким образом Сирнэку удалось заполучить тебя? Насколько мне известно, стены храмов Колиты надежно защищены.

— Он предложил за меня огромные деньги. — Я не видел лица Бастиллы, но мог определить по тому, как звучал голос, что его искажает гримаса отвращения. — А для Колиты богатство означает большую власть и, соответственно, большее влияние на верховного короля.

— Значит, она продала тебя Сирнэку, — задумчиво протянул я.

Бастилла вздохнула.

— Но теперь ты свободна. Можешь идти, куда пожелаешь.

Бастилла покачала головой.

— Моя семья отдала меня Колите, милорд. И будет обязана сделать это повторно, если я явлюсь домой. А Колита просто-напросто передаст меня Сирнэку. Мне некуда идти. Если вы возьмете меня с собой, я могу оказаться полезной.

Она склонила голову и переступила с ноги на ногу.

— А как ты узнала о Хуроге? — неожиданно спросил Орег. — На протяжении уже долгих лет Хурог не являлся убежищем для беглых рабов. Если бы ты появилась на этой земле каких-нибудь пару месяцев назад, отец моего нынешнего лорда незамедлительно вернул бы тебя хозяину.

Бастилла рассмеялась, хотя смех ее был наполнен жутким трагизмом.

— У Сирнэка есть мальчик-раб, в чьи обязанности входит поддерживать огонь в той комнате, где собираются за выпивкой и разговорами мужчины. Он поведал мне, что однажды среди гостей Сирнэка появился один чудесный лорд, который битый час рассказывал всем о славном замке под названием Хурог. Наверное, мальчишка слушал его очень внимательно: он помнит то, что слышал, почти наизусть.

Я засмеялся.

— Дело не в том, как этот мальчик слушал меня, а в том, как часто. В последний раз, когда мы с отцом ездили ко двору, я ходил к Сирнэку при каждом удобном случае и буквально надоедал своими рассказами всем, кого встречал. Тогда мне не удалось добиться того, чего я хотел.

Я страстно мечтал не позволить одному молодому человеку попасть в лапы Сирнэка. Но не смог.

Забавно! Выяснилось, что и к побегу Бастиллы я имел непосредственное отношение. Итак, все, даже потеря Сирнэком драгоценной рабыни, играло против меня.

Я провел ладонью по лбу.

— Ты уверена, что хочешь идти с нами, Бастилла? А то обстоятельство, что скоро мы можем оказаться на настоящей войне в Оранстоне, не пугает тебя?

— Лучше идти с вами, милорд, чем заниматься торговлей собственным телом в грязных подворотнях, — ответила она.

— Что ж, — воскликнул я с беспечной веселостью. — Тогда готовься стать одним из членов команды наемников.

Некоторое время все молчали.

Я первым нарушил тишину.

— Мне нельзя оставаться Вардом из Хурога. Его в любой момент могут отправить в Эстиан. Всем известно, что он — идиот и должен сидеть в королевском доме для полоумных. Наверное, мне следует превратиться в его младшего брата, рожденного от порочной связи отца и стремящегося заполучить доброе имя. Я взял деньги и лошадь из дома и сбежал вместе со своим верным слугой… — Я почесал затылок. — Надо подумать, кто лучше подходит для роли верного слуги, Аксиэль или Пенрод. Наверное, Пенрод. Он больше похож на старого преданного слугу. Сиарра будет оруженосцем, и называть нам ее следует Сиарр. Для нее безопаснее быть юношей. Аксиэля мы могли повстречать в пути — голодного бедняка, воина, чей хозяин погиб от болезни по дороге домой. Орег будет моим кузеном или единокровным братом, рожденным неизвестно кем…

— А это правда? — спросила Бастилла, несколько оживившись.

— Да, — ответил я, отрываясь от своих выдумок и возвращаясь в окружающую действительность. — Но он не любит об этом распространяться.

— Не люблю об этом распространяться? — переспросил Орег, приподнимая бровь.

— Не любишь, — твердо заявил я.

— А я? — спросила Бастилла, немного подаваясь вперед.

— Та, с кем согрешил твой отец за девять месяцев до появления на свет тебя, — предложил Орег.

— Нет, — запротестовал я. — Мне не нравится этот вариант. Слишком мелодраматично. Лучше так: мы наняли тебя в Тирфаннинге. Рожденную в Эйвинхеле колдунью, случайно попавшую в северные края.

— Которая чудом спаслась при кораблекрушении, — с воодушевлением подхватила Бастилла. — И очутилась слишком далеко от дома. Поэтому-то она и согласилась стать наемной волшебницей в компании воинов, которые с первого взгляда внушили ей доверие.

— Прекрасно.

Я кивнул. Мне нравилась Бастилла, и вовсе не только потому, что она была красивой.

— Странно, — пробормотала Бастилла с внезапной серьезностью в голосе. — Раньше мне никогда и в голову не приходило, что в один прекрасный день я окажусь так далеко от дома. Обитателям Колитской обители запрещено выходить за пределы стен, огораживающих храмы. Некоторые из нас излучают слабое сияние. Это особый знак — подтверждение того, что этим волшебникам удалось побеседовать с богиней. Я же никогда не чувствовала ее присутствия. Мне не помогали даже специальные снадобья, их давали нам каждый день, чтобы помочь связаться с нею. Колита была очень недовольна мной: я ни храмам, ни богине не приносила никакой пользы.

Ее голос звучал напряженно, и в нем отчетливо слышались смущение и стыд.

Орег пренебрежительно усмехнулся.

— Кто придумал поить людей зельями для соприкосновения с богами? Глупости! Это никогда не поможет. Спроси об этом отшельников в Меноге. Их атервонской силы хватит на то, чтобы разрушить башню Экотил. И их мощь естественна. Никто не пичкает отшельников специальными снадобьями.

Я кашлянул и испытующе взглянул на Бастиллу, надеясь, что она, уроженка Эйвинхеля, не знает толвенской истории.

— Ты сказал — Меног? Руины, что находятся рядом с Эстианом?.. Насколько мне известно, эти старинные сооружения разрушили во время войн Реформации, а вместе с ними и весь Атервонский орден, — сказала Бастилла, недоуменно пожимая плечами.

События, о которых шла речь, произошли несколько сотен лет назад, а сейчас в Меноге не было ни единой души.

Последовало продолжительное молчание.

— Я очень увлекаюсь историей, — сказал Орег, чувствуя, что должен выпутываться из ловушки, в которую сам себя загнал. — Иногда мне кажется, что времена давно минувшие мне ближе и милее, чем современность.

Бастилла поверила ему. Это было похоже на правду гораздо больше, нежели сама правда.

— А где вы, двое, встретились? — спросила она после минутного молчания. — Аксиэль и Пенрод знают тебя совсем недавно, Орег, и в тебе много странного… Например, то, что ты исключительный колдун. По возрасту ты слишком молод, чтобы так прекрасно владеть своими магическими способностями. Даже Колита не может переноситься из одного места в другое, не затратив массу усилий и не преодолев ряд серьезных сложностей. Ты же справляешься с этой задачей с невероятной легкостью.

— Орег принадлежит к нашей семье, — вмешался я в разговор.

— Внебрачный Надоеда, — уточнил Орег. — На самом деле я гораздо старше, чем выгляжу. Существует специальное заклинание… — Его голос резко оборвался. — А познакомились мы очень просто, — продолжил он. — Я захотел осмотреть семейные владения. Незаметно проник в замок. Там-то Вард и Сиарра и обнаружили меня.

Он лгал, как и я. Но использовал при этом максимум правдивых фактов. В таком случае ложь звучит гораздо правдоподобнее, так легче убедить собеседника в том, в чем хочешь. И запутать. Мы с Орегом были отличными лжецами. Может, это передалось нам обоим по наследству?


Над землей еще царила ночь, когда я проснулся, почувствовав прикосновение чьей-то руки на своем плече.

Открыв глаза, я увидел склонившуюся надо мной фигуру Пенрода.

Быстро и как можно более бесшумно вскочив на ноги и схватив меч, я последовал за ним на тот холм, где буквально пару часов назад сидел на бревне, разговаривая с Орегом и Бастиллой.

Нас ждал Орег. Я мгновенно понял, зачем меня разбудили. На расстоянии не более полумили от того места, где мы стояли, сияло над верхушками деревьев оранжевое колышущееся облако — свет от костра.

— Вы уже проверили, кто там? — шепотом спросил я.

Пенрод покачал головой.

— Я отправлюсь на разведку. А вы оставайтесь здесь и будьте начеку: если услышите, что там завязалась драка, будите остальных, — приказал я.

Идти по лесу бесшумно — задача не из легких. А по ночному лесу, когда дорогу освещает лишь проглядывающая из-за туч луна, — вообще невыполнимое задание. В этом я убедился, пробираясь туда, где горел костер. Если люди, которые его развели, не были глухими или если не спали крепким сном, то прекрасно знали, что кто-то приближается.

Когда поляна, на которой горел огонь, уже проглядывала сквозь густые ветви, я заметил фигуру человека. Одинокую фигуру.

Человек в тонком плаще сидел, съежившись, на большом камне и смотрел на костер. Я подошел ближе и увидел, что рядом лежит всего один матрас, скрученный и перевязанный веревкой.

— Я подумал, что приближаться к вашему лагерю для меня небезопасно, — сказал мой брат, не поворачивая головы, хотя не мог видеть, что пришедший — именно я, потому что сидел ко мне спиной. Я остановился у дерева. — Поэтому решил дождаться, пока ты сам не придешь сюда.

— Если долго смотреть на огонь ночью, зрение ослабевает, — заметил я, недоуменно размышляя, что здесь делает Тостен.

— Знаешь, я вовсе не хочу обучаться музыке в Высшей школе, — сказал он. Его голос звучал печально. — Не хочу становиться бондарем, не хочу веселить пьяную толпу моряков в замызганных тавернах. А меньше всего на свете хочу управлять Хурогом. Прости меня, Вард. Если бы не ты, я давно бы ушел из жизни и лежал бы сейчас на холме с остальными нашими покойными родственниками…

Я тяжело вздохнул и сделал несколько шагов вперед. Теперь мы могли видеть друг друга.

— Не извиняйся, — ответил я. — То, что ты подумал обо мне, когда я появился в таверне, вполне объяснимо. Ты ведь не знаешь, какой я на самом деле и чего можно от меня ожидать. А я вовсе не такой дурак, каким хотел казаться на долгие годы…

Я поднял с земли сухую ветку и бросил ее в огонь.

Самим собой я был с Тостеном только в ту жуткую ночь, когда увез его из дома в Тирфаннинг несколько лет назад. А еще вчера в таверне. Но той ночью мы почти не разговаривали — от потери крови Тостен был слишком слаб, а я сильно волновался за него и напряженно думал, куда его пристроить.

Сейчас я смотрел на него и невольно вспоминал, как забавно мой брат выглядел, когда только начинал ходить. Я наверняка представлялся ему чужим человеком, сильно похожим на отца. Как еще он мог воспринимать меня?

— Отец, возможно, и решился бы на это… Осмелился бы убить тебя, если бы ты встал у него на пути, — нарушил я затянувшееся молчание.

— Знаю. Когда-то он попытался убить тебя… — Голос Тостена звучал спокойно, не осуждающе. — Вчера в таверну приходили двое оранстонцев. Они проклинали корабль, который к тому моменту уже вышел в море. Старший из них и, как мне показалось, наиболее опасный говорил, что отправит в Ньютонбурн человека, но считал, что в этом мало проку. Он был уверен, что тебя им — они не раз упоминали твое имя — не поймать в ближайшее время. А еще сетовал, что Сирнэку придется предложить деньги взамен рабыни и что сумма им понадобится баснословная. Они собираются воспользоваться наследством младшего из них. Это тебе о чем-нибудь говорит?

Я кивнул, довольный тем, что разговор перешел в другое русло — менее болезненное для нас обоих.

— А ты чем занимался все это время? Шпионил за ними?

— Нет. Я для них играл. И старался как можно дольше задержать их в таверне. Младший из этих двоих заявил, что намерен провести всю оставшуюся часть года в Буриле — понятия не имею, где это находится.

— Бурил — это владение Гарранона в Оранстоне, — пояснил я. Мне приходили мысли обойти Бурил стороной, но я не мог знать наверняка, что должен это сделать.

— Итак, как ты намерен действовать дальше? — спросил Тостен. По его лицу двигались отбрасываемые костром тени, и было трудно определить, о чем он думает.

— Намереваюсь участвовать в войне с ворсагцами в Оранстоне.

Подобно Аксиэлю, Тостен лишь кивнул мне в ответ головой.

— Верное решение. От покрытых славой воинов-героев избавиться не так-то просто. — Он сказал об этом так, будто ни секунды не сомневался в том, что я стану героем.

Я едва заметно улыбнулся.

— Я подумал о том же самом.

Тостен склонил голову, и ему на лоб упала длинная прядь светлых волос.

— Я хочу пойти с тобой.

В нем говорило чувство вины. Он обидел меня и пытался все исправить, я не сомневался в этом.

— Поезжай-ка лучше в Эстиан и займись учебой. У меня достаточно воинов.

— Но я смогу оказать тебе помощь, Вард! Ты ведь меня знаешь.

В бою он был весьма неплох. Конечно, дрался не так, как я или отец, но выигрывал за счет скорости и проворности, поэтому действительно оказался бы совсем не лишним в рядах моего войска. С ним оно насчитывало бы пятерых бойцов и колдунью. Лишь Сиарру нельзя было считать за солдата… Но я не мог ответить брату согласием.

— Если ты так страстно желаешь помочь мне, то поедешь в Эстиан вместе с Сиаррой. Будешь заботиться о ней.

Тостен приподнял голову, а во взгляде его засветилось упрямство. Он смотрел на меня точь-в-точь, как иногда смотрела Сиарра.

— В Эстиан я не собираюсь, — твердо сказал он. — Можешь запретить мне присоединиться к твоему отряду. Я все равно поеду за вами следом. Не забывай, что денег у меня предостаточно.

На мгновение я закрыл глаза. У меня имелось множество причин на то, чтобы принять брата, и лишь одна — чтобы запретить ему следовать за мной: я боялся подвергать его жизнь столь страшной опасности.

Ладно, подумал я про себя. Доедем до Оранстона, посмотрим, насколько там опасно, а потом решим, что делать. Я в любой момент смогу отправить Тостена назад вместе с сестрой. Скажу, что он обязан подумать о ее спасении.

— Бери свой матрас и пойдем к нам, — велел я брату.

Мы вместе погасили костер и собрали вещи.


На рассвете я организовал небольшое собрание.

Сиарра сидела рядом с Тостеном и время от времени трепетно гладила его по руке, словно не верила, что перед ней действительно ее брат. Тостен периодически бросал недоуменные взгляды в сторону Орега.

— С настоящего момента все мы — единая, сплоченная команда, — начал я. — Мы обязаны помогать друг другу и поддерживать друг друга. Каждое утро нам следует тренироваться. На сегодня план таков: Аксиэль займется обучением Орега, Бастиллы, Сиарры и Тостена.

О способностях и умениях Орега и Бастиллы я ничего не знаю. Сиарра — новичок в военном деле, а о талантах Тостена ты, Аксиэль, наверное, помнишь. Он прекрасно владеет ножом и великолепен в рукопашном бою. А мы тем временем поупражняемся с Пенродом. Вечером устроим два поединка: я буду бороться с Аксиэлем, а Пенрод — с Тостеном. В постоянной тренировке наша сила. Нам следует двигаться вперед и учиться быть непобедимыми.


Темп, который я задал своей команде в продвижении вперед — и в обучении военному делу, и в дороге, — был поистине жестоким. Мы все похудели, включая лошадей. Но за неделю путешествия находились уже в трех днях пути от Эстиана.

— Активнее работай локтем, Бастилла, — крикнул я, наблюдая за схваткой сестры с Бастиллой.

Эта женщина кое-что знала о методах ведения боя, не зря об обитателях Колитской обители рассказывали так много интересного. Но у Бастиллы никогда не было такой тетки, как у Сиарры. Особенно плохо она работала ногами, но скорее всего потому, что они у нее все еще болели. У Сиарры, более молодой и подвижной, не такой высокой, получалось весьма недурно владеть мечом.

Теперь моя сестра выглядела вовсе не нежной Надоедой, как в Хуроге. Во время ведения тренировочного боя ее мускулы на руках и плечах напрягались, лицо становилось более жестким, и она ловко отражала удары Бастиллы.

Я увлеченно наблюдал за женским поединком, когда ко мне подошел Пенрод.

— Взгляните-ка, — сказал он и кивнул в ту сторону, где боролись Орег и Тостен.

Я повернул голову, нахмурился и пошел по направлению к ним.

Подобно Сиарре, Орег многому научился во время путешествия. Теперь он умел управлять почти любой из имевшихся у нас лошадей, неплохо смотрелся и в поединке.

Наблюдать за схваткой Орега и Тостена было все равно что смотреть на две мелькающие тени — золотую и темную. Руки обоих бойцов двигались со страшной скоростью.

Поначалу движения моего брата были несколько неуверенными, но он очень быстро сумел вспомнить все, чему научился у Стейлы.

Главной его проблемой было отношение к окружающим — в особенности к Орегу. Как и все остальные, он сразу поверил в то, что Орег доводится нам родственником, но появился на свет незаконно. Но это лишь усилило его неприязнь к нему.

Он почти ни с кем не разговаривал, кроме Сиарры, а Орега попросту презирал. Если бы Орег был обычным юношей, я уже начал бы беспокоиться за него. В данной же ситуации меня тревожило состояние Тостена.

В поединке с Тостеном Орегу приходилось быть предельно внимательным, чтобы не получить ранение острым лезвием меча.

— Это всего лишь учебный бой, Тостен! Не забывай об этом! — крикнул я, с беспокойством глядя на брата.

Постепенно ярость, с которой он наносил удары, ослабла.

Аксиэль, занимавшийся приготовлением завтрака, поднял голову и кивнул в подтверждение моих слов.

— Аксиэль, расскажи нам о сражении у замка Фар-ниш, — попросил я, продолжая напряженно следить за Орегом и Тостеном.

— Опять про Фарниш! — выкрикнул на выдохе Орег, ловко уклоняясь от очередного удара Тостена. — Что угодно, только не это!

Аксиэль был отличным бойцом, лучше, чем Стейла. Благодаря ему я тоже многому научился. Кроме того, он прекрасно разбирался в тактике ведения военных операций.

Пенрод был быстр и умен. В тренировочных поединках со мной он нередко оказывался победителем.

При каждой удобной возможности я просил их обоих рассказать нам что-нибудь важное о тех войнах в Оранстоне, в которых они принимали участие, о других сражениях, о стратегии и правилах ведения войны.

Они добродушно посмеивались надо мной, но тем не менее охотно рассказывали, о чем я просил. Причем рассказывали много и понятно.

Я внимал каждому их слову и пытался все запомнить.

После завтрака и очередной выслушанной военной истории мы вновь отправлялись в дорогу. В этих местах пейзаж отличался невыносимым однообразием. Это затрудняло путь. Казалось, сегодняшний день ничем не отличается от вчерашнего, и завтра все в точности повторится.

После ужина и вечерней тренировки, когда до наступления темноты оставалось около часа, я отправлялся на прогулку на Нарциссе. Иногда я использовал это время для охоты, иногда — для тренировок с жеребцом: учил его разным командам, в том числе и тем, которые обязаны знать лошади, которым предстоит участвовать в реальном бою.

Эти прогулки помогали мне сохранять бодрость и давали возможность побыть самим собой — кем бы я ни был на самом деле.

С членами своей команды я вел себя как Селег, мой отважный кумир, герой из легенд. Я заимствовал у него уравновешенность и умение командовать, и лишь один Орег замечал, саркастически улыбаясь, что происходит.

Когда мы подошли к Эстиану, я с удивлением отметил, что моя команда держится с той же уверенностью, с какой я управляю ею. Всем бойцам, даже Орегу, передалось спокойствие и хладнокровие Селега. Один Нарцисс чувствовал, что меня одолевают сомнения.


— Итак, Аксиэль, что ты скажешь о нас как о воинской единице? — спросил я, лежа на земле, тяжело дыша после тренировочной схватки с Аксиэлем и наблюдая за борьбой Сиарры и Орега. — Годимся ли мы для вступления в настоящую войну или кому-то из нас все же следует сходить в Эстиан и нанять кого-нибудь еще?

— У меня создается впечатление, что этого парня готовили когда-то для роли убийцы-наемника, — заметил Аксиэль, кивая в сторону Орега.

Аксиэль не был настолько вымотан, как я, но его одежды промокли от пота, и это меня несколько утешало.

— Орег — убийца-наемник? — переспросил я и принялся пристальнее следить за Орегом.

— С Сиаррой он ведет себя осторожнее. Но каждое его движение — движение убийцы. Где ты нашел его? Профессионально подготовленные душегубы, к тому же маги, на дороге не валяются, — заметил Аксиэль.

— Орег сам меня нашел, — честно признался я. — Он — Хурог. Незаконнорожденный Надоеда, но все равно Хурог. Мне известно очень немногое о его происхождении, но будь я проклят, если стану обращаться с ним, как когда-то обращался мой отец.

— А-а, — ответил Аксиэль и помолчал. — Полагаю, нам больше никто не нужен. Внезапная атака и быстрый отход, ночные набеги — вот лучшая тактика ведения боя для нас. Максимум мастерства и минимум шансов на то, что понесем потери.

— И минимум славы, — добавил я. — Хотя я вовсе не собираюсь вступать в ближний бой с противником, явно уступающим мне по численности. А потом гордиться победой.

— Мудрый генерал никогда не заставит свое войско вступать врукопашную, — согласился Аксиэль, цитируя мою тетку.

— Бей врага по слабым местам, — продолжил я вспоминать слова Стейлы.

— И избегай столкновения с ним, если он явно сильнее, — закончил мысль Тостен, отходя от костра и приближаясь к нам. — Уничтожь их провизию и припасы…

Борьба Орега с Сиаррой превратилась в игру. Он метал в ее сторону обиженные взгляды, а она звонко хихикала. Я улыбнулся, а когда Орег перекинул Сиарру через плечо и закружил с ней по поляне, добродушно рассмеялся.

Загрузка...