Владислава Сулина ПОТАЁННЫХ ДЕЛ МАСТЕР

ПРОЛОГ: ТУМАН

Осень, по своему обыкновению, нагрянула в город неожиданно, хотя её приход и был строго регламентирован и прописан в календаре. За какие-то две недели листья на деревьях в парке пожелтели и начали облетать, погребая под собой пожухлую траву, воздух стал холоднее и свежее, а небо всё реже и реже показывалось из-за серых депрессивных туч. Три месяца тепла, из которых один никак не может определиться, на чьей же он стороне — весны, или всё-таки лета? — а другой уже с середины начинает воображать себя первым месяцем осени, отнимая данную прерогативу у сентября, — это, всё-таки, мало. Едва успев привыкнуть к жаре, человек вынужден вытаскивать из под шкафов сапоги и вывешивать в прихожей куртки.

Но Кира любила осень, самое её начало, когда мир становится странным, точно соприкасается с другой реальностью, особенно когда идёт дождь. Во время дождя ей всегда казалось, что вода смывает некую границу, и можно увидеть совершенно другой мир, в котором, кажется, нет места людям.

— Может, прогуляем сегодня? — лениво предложила Таня, вытягиваясь на лавке.

Девушка провожала взглядом уплывающие в сторону завода посеревшие от скуки облака и грызла яблоко. Яблоко было осеннее, красное, с маленькой червоточиной сбоку, как будто червяк надкусил его просто для порядка, а затем бросил, решив, что не так уж он и голоден.

— Сегодня рефераты сдавать, забыла? — откликнулась Кира.

Она сидела на камне возле ручья. Правда, ручьем эту сточную канаву называли больше по привычке: даже самый дипломатичный поэт смог бы сравнить медленно, тягуче ползущую по дну овражка воду разве что со случайно пролитым испорченным джемом.

До автобуса оставалось ещё целых пол часа, а до станции идти всего-то пять минут быстрым шагом — можно и не спешить. Иногда подруги поговаривали о том, что неплохо было бы переехать из их посёлка поближе к институту, но идея всегда оставалась только на уровне обсуждения. Таня в город перебираться не хотела: пришлось бы готовить самой, самой стирать, а дома есть мама и стиральная машинка. Да и родители её бы не отпустили, а Кира предпочитала жить в отдельной квартире, где, кроме неё, никого не было, и с содроганием представляла себе жизнь в общежитие с очередями на кухню и в душевую. Кроме того, в их посёлке почти половина домов были многоэтажными, имелись несколько магазинов, школа, библиотека и даже Дом Культуры — жить можно.

— Мне не надо, у меня по баллам уже зачёт.

Таня запустила огрызком в ручей, и вода благодушно приняла подношение, радужные маслянистые разводы заколыхались и сомкнулись над ним.

— А… — кивнула Кира. — Везёт…

Сверху по мосту, грохоча, проехала фура, мост задрожал, но, конечно, выдержал, хотя Кире ещё в детстве всё казалось, что он рухнет со дня на день. Как-то раз она даже подговорила Таню сходить покараулить, но подружка больше пятнадцати минут не выдержала, а в одиночку дежурить оказалось не так интересно.

— Тебе тётя не звонила?

— Не-а.

— Вот хоть убей, не понимаю я, как она решилась тебя одну оставить! — Таня перевернулась на живот, положив голову на руки.

— Ей предложили очень хорошую работу в Италии, знакомый какой-то.

— А разве там своих флористов не хватает?

— Она не флорист, вернее, не совсем, она ландшафтный дизайнер, и очень даже неплохой. Наверное, у нас эта профессия не так востребована… А я, в конце концов, не ребёнок, чтобы нянькаться со мной! Она не может опекать меня вечно. К тому же у неё свои дети ещё в школу ходят…

— Почему ты с ней не уехала?

Кира рассеянно отмахнулась.

— Жару не люблю.

— Смотри-ка, — резко сменила тему Таня, — вон там. Горит что-то, вроде…

Над дорогой действительно клубилось нечто похожее на дым, хотя, скорее, оно больше напоминал туман, вот только туман не мог подниматься так быстро. А, между тем, серый сумрак уже накрыл всё поле за городом и с каждой секундой подбирался всё ближе, будто его гнал штормовой ветер.

— Поле горит! — подскочила Таня. — Бежим, нужно пожарных вызвать, или МЧС, или кого там ещё!..

Она побежала вверх по насыпи на дорогу, но на пол пути вынуждена была остановиться, потому что Кира за ней не следовала. Подруга стояла возле лавки, замерев, будто обратившись в соляной столп, и как заворожённая смотрела на приближающееся облако.

— Кир, ну что ты?!

Оклик подруги заставил девушку очнуться, и Кира бегом взбежала по насыпи.

Как на зло, переулок, в который вела дорога от моста, был пуст, некого было позвать на помощь и переложить ответственность. Таня бежала впереди, Кира отставала, постоянно оглядываясь. Теперь она уже вовсе не верила в пожар: на город надвигался туман, необычайно плотный, и почему-то он шёл со стороны, как настоящий дым. Внезапно воздух потемнел. Таня встала, тяжело переводя дыхание, Кира остановилась рядом, оглянулась назад, и туман накрыл их, разом превратив день в сумерки. Мир на расстоянии десяти, а через несколько секунд и пяти шагов потерялся в густой вязкой дымке, окутавшей деревья и дома белёсым цветом.

— Туман?.. — выговорила Таня дрогнувшим голосом, и поёжилась от того, как глухо прозвучал её голос.

Кира промолчала и подошла поближе к подруге, воздух уплотнился на столько, что даже на расстоянии вытянутой руки трудно было уже что-то разглядеть.

— Теперь точно придётся прогулять! — попыталась пошутить Таня. — Главное, до дома дойти, а то забредём сейчас в какую-нибудь степь…

— Давай ко мне пойдём, ко мне ближе. — предложила Кира.

Туман ей, как ни странно, даже понравился: она давно хотела побродить, как ёжик из мультика, по городу, на ощупь выбирая дорогу.

На деле всё оказалось не так весело, как в мечтах. Шли медленно, отыскивая знакомые ориентиры и стараясь не разговаривать — уж очень неприятно звучали голоса… Иногда в тумане они видели силуэты других людей, но прохожие исчезали быстрее, чем девушки успевали их окликнуть. Темнота сгущалась всё сильнее, в какой-то момент очередной ориентир буквально выпал из тумана навстречу, с глухим «БДУМММ» врезавшись Кире в лоб (вернее, это Кира в него врезалась, но от неожиданности ей показалось, что столб тоже шагнул навстречу).

— Кажется, мы всё же забрели не туда.

Кира потёрла лоб и даже потрясла головой. Удар вышел знатный, от такого запросто можно и сознание потерять.

— Ты как? Очень больно? — заволновалась Таня.

— Очень. — согласилась Кира. — Зато я теперь знаю, где мы: в той стороне должна быть церковь, а мой дом совсем в другой стороне.

— Давай вернёмся. — предложила Таня.

В этот момент из тумана выбежал мужчина. Он пробежал мимо, тяжело и надсадно дыша, но девушки успели разглядеть округлившиеся от страха глаза и перекошенный рот. Мужчина скрылся в тумане так же быстро, как появился, но через мгновение следом за ним появилось нечто… Это был какой-то зверь. Он пронёсся мимо стремительно, обдав подруг вонью мокрой собачьей шерсти. Через миг из тумана до подруг донёсся крик мужчины. Этот крик парализовал их. Крик ужаса, сменившийся криком страшной боли и ревом и урчанием зверя.

Таня завизжала и кинулась прочь, мгновенно исчезнув в тумане.

— Таня! — Кира шагнула за ней, но подруга уже пропала, и внутренний голос в панике велел ей закрыть рот и не орать в такой близости от зверя.

Развернувшись, она побежала в сторону церкви, продолжая слышать за спиной крик мужчины.

Каким-то чудом ей удалось добежать, не сбившись с дороги. Двери грохнули за спиной, и Кира почти упала на каменный пол. Кровь барабанной дробью стучала в ушах, сердце взбесившимся кроликом колотилось в груди, а глаза щипало от пота и слез. Она скорее прохрипела, чем сказала:

— Заприте!

Перед глазами плыли радужные пятна; девушка почти ничего не видела, но слышала шорохи и испуганные перешептывания. Успокаивающе щелкнул замок, хотя тех, кто был снаружи, такая преграда вряд ли могла задержать надолго. С трудом поднявшись на трясущиеся ноги, Кира стянула со взмокшей головы шапку, огляделась, увидела рядом с дверью выключатель и хлопнула по нему ладонью, гася освещение. В церкви воцарились сумерки (темноту внутри разгонял только свет фонарей с улицы), и со всех сторон немедленно понеслись возмущённые и удивлённые возгласы.

— Не смейте включать! — перебила их Кира, оттолкнув чью-то руку от выключателя. — Они увидят свет и поймут, что мы здесь.

Её слова подействовали оказали нужный эффект: люди притихли, столпились перед алтарём, обмениваясь испуганными взглядами.

— Тише, они могут услышать. — прошептала Кира.

Её буквально трясло от страха. Приблизившись к окну, девушка встала на лавку, и осторожно выглянула на улицу: в тумане на дороге что-то двигалось, стремительно разрывая белую занавесь. Что-то было снаружи. Кира отпрянула от окна и перебежала на середину церкви, поближе к остальным.

— Никому не двигаться. — шёпотом предупредила она: любой случайный шорох мог выдать их с головой.

Церковь была очень стара, её строили по образцу старинных храмов, выполнявших когда-то роль маленьких крепостей, узкие окна были зарешёчены витыми прутьями. Вот только двери, бесспорно красивые, ставили всего год назад, и они не были рассчитаны на осаду.

С низкой арки потолка вниз смотрели серафимы и древние святые. Сумрак в храме творил что-то чудовищное с ликами святых: выцветшая краска, потемневшее дерево и белёсые глаза ангелов и святых отцов — всё приобретало зловещий вид, как будто они были заодно с туманом. Страх порождал демонов ничуть не хуже тумана.

«Что же это? Почему? — мысленно шептала Кира, стараясь не смотреть на образа. — Откуда это могло взяться?»

За дверью вдруг послышалось шебуршание. Люди затаили дыхание. Шорох повторился снова, на этот раз громче, и одна из женщин, не выдержав, вскрикнула, а сидевший рядом мальчишка разразился плачем. В тот же миг на дверь обрушился первый удар. Храм наполнился криком, люди столпились, они жались друг к другу, как овцы, которые стараются забиться в центр стада в поисках спасения, когда волк проникает в овчарню. Кира быть овцой не собиралась, тем более, что стоять истуканом весьма сомнительный план спасения. Она быстро юркнула за спины людей к алтарю, туда, где были двери — хоть какая-то преграда, между ней и готовыми ворваться в церковь чудовищами. На входную дверь обрушился град ударов, в створках появились пробоины, в одну из больших щелей просунулась длинная жилистая рука, белёсая с сиреневым отливом. Рука бешено заколотила по доскам, выбивая во все стороны щепки. Кое-кто из мужчины и даже женщины бросились к двери, надеясь её удержать. Другие побежали следом за Кирой, подгоняемые общим ужасом. Почти в этот же миг дверь церкви выбило, и стоявших на её пути смело волной хлынувших в церковь чудовищ. Они ворвались грязно-сиреневой, белой, черной толпой, разом заполонив церковь. Они карабкались на стены, они пресмыкались по полу, припадая к плитам, слизывая с камня кровь, с жадностью приникая к изувеченным телам людей. Те несколько секунд, пока твари столпились над трупами, стремясь ухватить хоть кусок, хоть клочок одежды, дали фору остальным. Однако, ступеньках перед алтарем Кира замешкалась и остановилась, не в силах противиться нахлынувшему чувству запредельного страха. Она оглянулась: за чудовищами шёл человек. Он был высок, пожалуй, даже чересчур. Его одежда, разумеется, была чёрной, и, должно быть, он был в плаще, но тут Кира не смогла бы сказать наверняка, потому что фигура человека расплывалась перед глазами подобно миражу.

Не без труда совладав с собой, девушка перепрыгнула через ступеньки и вбежала в алтарь как раз перед тем, как захлопнулась дверь.

Перепуганные горожане на диво быстро забаррикадировались изнутри, подперев двери лавками, так что первый удар она выдержала. Алтарь был отделён от основной части храма каменной стеной, облицованной деревом, но все трое врат, конечно же, были целиком деревянными, и вряд ли могли выдержать дольше, чем дверь храма.

Истерически взвизгнула какая-то девушка. Прижав ладони к щекам, она без сил сползла на ковер. Страх превзошёл все мыслимые пределы, подобравшись к той границе, когда мозг начинает искать спасения по другую сторону разума.

Окон в алтаре не предусматривалось, запасного выхода, понятное дело, тоже. Это был самый настоящий тупик. Где-то когда-то Кира слышала умную фразу о том, что из любой нехорошей ситуации всегда есть, по меньшей мере, семь выходов. В эту минуту ей страсть как захотелось посмотреть, как этот умник стал бы выкручиваться на их месте.

Двери сотряс новый удар, дерево затрещало, и центральные врата сорвало с петель, а внутрь ворвались твари, без звука накинувшиеся на последних живых. Ужас рвал из людей крик, который захлёбывался под ударами когтей и клыков. Кира упала на пол и отползла за алтарь, пытаясь заставить себя зажмуриться. Рядом шлёпнулась рука, ещё сжимавшая пальцы в кулак. В тот же миг всё прекратилось. Твари застыли над распростёртыми, изувеченными телами; те из людей, кто ещё был жив, жались у дальней стены и не сводили полных ужаса глаз с неподвижных чудовищ.

Человек-в-чёрном повернулся спиной к алтарю, за которым скорчилась Кира, и она, не удержавшись, выглянула, чтобы посмотреть, что же так привлекло внимание хозяина чудовищ. Похоже, появление нового лица стало для него такой же неожиданностью. Ростом незнакомец не уступал Человеку-в-чёрному, но был шире в плечах, да и одет куда более впечатляюще: торс закрывал матово-чёрный литой доспех, за спиной, из под жёсткого каркаса, покрывавшего плечи, до пола опускался тёмный плащ, изнутри подбитый пурпурной тканью. Лицо же его представляло сплошную маску жемчужного цвета, плавно переходившую в лысый череп, которая, впрочем, выглядела как живое лицо.

Он замер чуть поодаль, спокойно огляделся и остановил взгляд белых как алебастр, лишённых зрачков, глаз на Чёрном. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, потом Человек-в-чёрном пренебрежительно пожал плечами.

— Что ж, можете считать себя счастливчиками. — бросил он через плечо. — Благодарите небо, что вас пощадили. — повернувшись к белолицему, он прошипел сквозь зубы, уже, видимо, не в силах сдерживать себя. — Я буду хозяином и этого мира тоже, ты, и тебе подобные, не сможете препятствовать мне вечно!

Он взмахнул рукой, и мир вокруг канул в темноту.

Загрузка...