Последняя Ева

Глава 9

Крик, похожий на звериный вой, разорвал тишину. Он отразился от обломков, и казалось, сам воздух задрожал от боли, что уничтожал меня изнутри. Слезы хлестали по щекам, обжигая кожу, словно из глаз лился яд. Я рухнула на колени, сжимая в ладони кольцо-флешку. Холодную, как угасшая жизнь подруги. Свернувшись калачиком, я выла, пока голос не превратился в хриплый, надсадный стон. Сердце разрывалось на части. И когда силы окончательно оставили меня, я лишь тихо плакала, вздрагивая от боли.

Весь мир сжался до одной точки, до бледного лица Евы 104. Моей Авроры. Её бездыханное тело медленно остывало, и каждый взгляд на него вонзался в сердце острее любого ножа.

Внутри всё разрывалось от противоречий. Я не могла выбросить из головы мысль: она спасла меня. Бросилась под обломки, хотя могла сама спастись. Я не заслуживала этой жертвы. Ведь это я… я её предала. Моя слепая вера, мой донос — всё это в итоге убило мою лучшую подругу. Чувство вины сжимало горло мертвой петлёй, и я начала задыхаться.

Воздух пропитался удушающим запахом горелого металла, озона и крови. Тошнота подступила к горлу, тело била дрожь.

Нет… Этого не должно было случиться.

Резкий треск вырвал меня из оцепенения.

Оглушительный скрежет металла пронзил воздух. И кусок купола, под которым я была зажата, медленно приподнялся с хрустом, отрываясь от земли. Яркий свет ударил в глаза, заставив зажмуриться, а сердце замерло, скованное ужасом.

Поднявшаяся пыль забила нос, и я закашлялась, с трудом оторвав голову от холодного металла рельсов. В проеме вырисовалась темная фигура, черная, как сама смерть.

Передо мной, в своей устрашающей маске, что теперь закрывала всё лицо, стоял Хранитель. Он возвышался надо мной, словно титан, призванный удерживать небосвод. Его мантия колыхалась, будто живая тень. Не знаю почему, но ум судорожно цеплялся за обрывки знаний: все одеяния Хранителей сотканы из радиационно-устойчивой ткани и усилены бронепластинами.

Экзоскелет под тканью гудел низким, угрожающим гулом; сервоприводы ревели, напрягаясь под тяжестью обломков. Он склонился, окидывая взглядом хаос, и одним мощным движением отшвырнул массивную плиту. Та рухнула с оглушительным лязгом, сотрясая землю. Его движения были выверенными, почти что машинными. На мгновение он показался порождением моего воспалённого сознания — слишком уж неуязвимым он выглядел на фоне этого ада.

Но холодные металлические перчатки, усиленные гидравлическими захватами, сомкнулись на моей руке, возвращая в реальность. Он вытащил меня из-под обломков, подняв, с такой силой, что дыхание перехватило. Я бросила последний взгляд на Аврору, и ее неподвижное лицо врезалось в мою память, как клеймо. А уже потом огляделась.

Передо мной развернулся кошмар.

Мир обратился в хаос. Купол Эдема-5 раскололся, словно яичная скорлупа, обнажив его хрупкость. Стеклянные панели, защищавшие нас от Пустоши, треснули, пропуская внутрь серую пыль и невидимую радиацию. Искусственное солнце мигало, отбрасывая больной, умирающий свет на обломки перрона.

Тела усеивали землю: среди обломков пестрели белые и розовые формы девушек, серые одеяния служителей, виднелись халаты ученых. Солдаты в искрящих экзоскелетах, раздавленные балками и осколками. Мой взгляд зацепился за обезглавленное тело Авивы, пронзенное стальной балкой, словно одной смерти было мало, чтобы удовлетворить этот ад. Тошнота сдавила горло, и я едва сдержала рвоту, чувствуя, как мир рушится внутри меня.

Крики раненых рвали тишину, смешиваясь со скрипом оседающего бетона. Ноги подкашивались, и только железная хватка Хранителя удерживала меня от падения. Он повел меня к уцелевшей части перрона, где сгрудилась горстка уцелевших. Я в ужасе смотрела на выживших ев и валл, перепачканных кровью и грязью. Они сидели, скорчившись, некоторые плакали, другие кричали, их голоса сливались в хор отчаяния. Ученые суетились вокруг, пытаясь остановить кровь или успокоить девушек. Мой взгляд пробежал по знакомым лицам. Облегчение кольнуло сердце, когда я увидела Валлу 73. Она сидела, обхватив колени.

Силы вернулись, и я бросилась к ней.

— Ты жива! — вырвалось из груди, когда мы вцепились друг в друга, будто боясь, что мир снова отнимет нас друг у друга.

— Семнашка… это… катастрофа… — еле слышно, заикаясь сквозь слезы, прошептала Валла 73. — Ева 104… она…

Я крепче обняла ее, чувствуя, как боль в груди становится невыносимой. Слезы жгли глаза, но я сдерживала их, боясь утонуть в новой волне горя.

Я оглядела выживших. Несколько служек, дрожа, сжимали четки, их серые туники покрывал пепел. Среди них не было той девушки, с которой переглядывался Элиас. Горстка солдат, сжимая винтовки, стояла рядом с выжившими паломницами. Кейла застыла, глядя в пустоту, с кровью на виске. Шилон бормотала что-то, балансируя на грани истерики, ее голос дрожал, как треснувшее стекло.

Я взглянула на расколотый купол. Скоро яд Пустоши уничтожит наш стерильный мир, и мы станем его жертвами. Настоящее солнце еще не встало, но небо в трещинах уже посерело, предвещая о скорой смерти.

Суета вокруг не стихала: плач, стоны, крики. Хаос пожирал все, что осталось от Эдема.

На перроне появился мистер Пейн с парой солдат. Прихрамывая, он выкрикивал приказы, волоча за собой Элиаса, закованного в энергетические наручники. Его мундир был разорван, в пятнах крови, и выглядел он пугающе. Его лицо, искаженное яростью и болью, казалось чужим.

Перед паломницами Пейн остановился, окинул их тяжелым взглядом, но промолчал, посмотрев на охраняющих их солдат.

— Предателя нужно покарать немедленно! — взвизгнула Кейла, оживая из оцепенения.

Солдат из свиты паломниц приставил пистолет к виску Элиаса.

— Это все ты! — прорычал он, его глаза пылали ненавистью.

Пейн выхватил из кобуры свой пистолет.

— Нет! — отрезал он. — Его будут судить по законам Содомара.

— Он убил Авиву! — закричала Кейла, выпучив глаза, полные фанатичного огня. — Из-за него рухнул Эдем! Великая Мать требует кары, а не людского суда! Он — солнечный выродок!

Паломница рванулась вперед и толкнула Элиаса в грудь. Тот рухнул на спину, хрипло рассмеявшись. Его безумный, горький смех, пропитанный болью, разнесся по перрону, заставив всех умолкнуть.

— Видите! Он — приспешник дьявола! — не унималась Кейла, ее голос дрожал от ярости.

Пейн направил пистолет на солдата, державшего Элиаса под прицелом.

— Это приказ! Я — командир скинии, и я решаю судьбу нарушителей! — рявкнул он, его голос дрожал от напряжения.

Солдаты Эдема и Содомара ощетинились винтовками, направив их друг на друга. Мы замерли, парализованные ужасом. Я крепче обняла Валлу 73, чувствуя, как она дрожит.

Шилон, очнувшись, завизжала, ее голос разрезал воздух, как нож:

— Нет больше Эдема 5! Он разрушен из-за этого выродка! Мы все погибнем! — Она повернулась к Элиасу, ее глаза пылали ненавистью. — Доволен, солнечный ублюдок? Ты уничтожил обитель человечества!

Элиас пробормотал что-то невнятное, его голова кровоточила. Контузия сделала его тенью самого себя. Мы смотрели на эту сцену, понимая, что смерть снова близко.

— Хватит, — раздался спокойный, но властный голос Хранителя, возникшего будто из ниоткуда, с очередной спасенной евой на руках.

Все обернулись. Его черная мантия, отталкивающая пыль, казалась неуместно чистой в этом аду. Экзоскелет тихо гудел, маска мерцала, делая его образ почти нечеловеческим. Он осторожно опустил девушку на землю, его движения были выверенными, словно у машины, рассчитывающей каждый шаг.

За ним, прихрамывая, шли Ева 051 и Ева 085. Их формы потрепаны, но они сами живы, с мелкими царапинами и синяками. Увидев меня и Валлу 73, девушки бросились к нам. Я обняла их, чувствуя прилив облегчения.

— Вы целы… Слава Великой Матери, — бормотала я, касаясь их грязных от пыли лиц.

— Семнашка, а где Ева 104? — дрожащим голосом спросила Ева 051, ее глаза были полны страха.

Я закусила губу и отпустила их. От взглядов подруг хотелось раствориться. Они видели. И знали, что сделала Аврора для меня.

— Нам нужно в бункер, — голос Хранителя прервал спор солдат и паломниц. — Кара подождет. Каждая секунда на поверхности приближает нас к смерти. Скоро рассвет. Надо спрятаться до того, как солнце встанет.

Никто не посмел возразить. Бункер под Скинией был нашей единственной надеждой.

Покидая перрон, я в последний раз оглянулась на хаос. Осколки купола, балки, тела, раздавленные и окровавленные, напоминали о хрупкости жизни. Среди них лежали солдаты, ученые и служки, не избежавшие мгновенной гибели. Их застывшие лица кричали о несправедливости, о том, как быстро обрывается все.

Я отвернулась и побрела за остальными. Хранитель шел впереди твердо. Он останавливался, чтобы раздвинуть обломки, его экзоскелет гудел, а движения были точными. Он наклонялся, оценивая препятствия, и с механической силой отбрасывал их, открывая дорогу.

Искусственное солнце мигало, сыпля искрами. Энергия реакторов угасала, и тьма накрывала скинию. Сквозь трещины купола проникали тусклый свет и радиация Пустоши, неся смерть. Хранитель стал нашим маяком в этом мраке, его уверенный шаг вел нас вперед.

За ним шли солдаты во главе с Пейном, который, несмотря на хромоту, не отставал. Мой взгляд упал на Элиаса, которого волокли двое солдат. Знал ли он о смерти Авроры? Или контузия скрыла от него правду? Я подумала, что лучше бы он не очнулся — его сердце разорвется, когда он узнает.

Бункер Эдема 5 скрывался под Серебряным озером, за украшенной аркой. Хранитель ввел код на панели, его пальцы в металлических перчатках двигались быстро. Через пару мгновений тяжелая дверь открылась. Стальные ступени угрожающе смотрели на нас, как врата в неизвестность.

Я стояла в самом конце, поддерживая за локоть одну из ев, которая с трудом передвигалась. Когда дошла наша очередь, мое сердце сжалось. И с усилием воли я шагнула за остальными.

Мне никогда не приходилось находиться здесь. Бункер построили задолго до возникновения Эдема. Раньше на этом месте стоял военный пост, защищавший Скинии от мутантов Пустоши. Мысль о них пробрала холодом до костей. Радиация, солнечные бури, мутанты— все это поджидало нас за пределами купола, который больше не являлся нашей защитой.

Бетонные стены бункера встретили нас холодом и тишиной. Тусклый свет аварийных ламп создавал гнетущую атмосферу.

Когда все оказались в бункере, Хранитель последним шагнул внутрь. Тяжелые двери захлопнулись за его спиной, отрезая нас от смерти, бушевавшей на поверхности.

После минут оцепенения группа выживших наконец пришла в движение.

Тело отказывалось слушаться, и каждое движение давалось с невероятной тяжестью. Ученые взялись распределять выживших девушек по койкам. Я украдкой следила за ними, пытаясь разглядеть в их рядах мисс Хилл. Но её нигде не было. Неужели погибла? Сердце дрогнуло от новой волны боли.

Когда очередь дошла до меня, я с трудом поднялась с пола и поплелась за остальными, едва держась на ногах. Когда моё тело наконец рухнуло на жесткую койку, из груди вырвался сдавленный стон. Всё ныло: удар о магнитную поверхность рельсов давал о себе знать. Одна из ученых подошла ко мне, безразлично осматривая на наличие ран.

Закончив осмотр, женщина коротко кивнула.

Учёная раскрыла портативную аптечку и извлекла оттуда серебристый шприц с мутной жидкостью. Заметив моё напряжённое выражение лица, она пояснила:

Мой взгляд невольно скользнул к чёрной фигуре Хранителя. Он находился в соседней комнате, и его было отлично видно. Он стоял у панели управления, целиком поглощённый своими делами, будто не замечая ни хаоса, ни приглушённых стонов вокруг. Чужая боль явно не касалась его.

Краем глаза я наблюдала за выжившими. Учёные осматривали ев и валл, кому-то перевязывали раны, кому-то накладывали шины. Многим повезло — они отделались ушибами и царапинами, которые уже затягивались. Но Еве 005 досталось серьёзнее всех. Она лежала на койке и стонала. Кость, торчавшая из её руки, зияла уродливым белым осколком, пока учёная пыталась помочь несчастной. Все в ужасе наблюдали за этой сценой, а Ева 005 кричала и плакала навзрыд. Я закрыла уши ладонями и отвернулась, не в силах больше этого выносить.

Солдаты тем временем расположились у входа, охраняя его. Служки сидели в углу и монотонно молились, перебирая чётки. Я посмотрела в сторону открытой двери, ведущей в соседнее просторное помещение, наблюдая за суетой там.

Кейла и Шилон сидели у панели управления. Спиной ко всем стоял Хранитель, манипулируя с экранами. Напротив них расположился мистер Пейн. Они ожесточённо спорили о судьбе Элиаса, пока тот без сознания лежал на отдельной койке. Его голову перевязали, но белая ткань успела пропитаться алыми пятнами. Руки его по-прежнему были сжаты электромагнитными наручниками.

Мой взгляд прилип к спине Хранителя. Внутри поднималось странное, тёмное чувство. Оно сжимало моё сердце ледяными когтистыми лапами. Я не могла понять, чем оно было вызвано. Хранитель спас меня. Я должна быть ему благодарна. Но в тот же миг меня захлёстывали ярость и отчаяние. На глазах наворачивались слёзы, готовые хлынуть по щекам новым жгучим потоком. Это я должна была умереть. А Аврора… моя драгоценная, подруга — остаться в живых.

Слёзы по-прежнему жгли глаза, но я не плакала. Сердце казалось, начинало покрываться ледяной коркой, а душа испаряться. Но при этом внутри как будто раскаленные стальные прутья утраты выжигали тело.

Не выдержав натиска эмоций, я резко поднялась с койки. В общей суматохе на меня никто не обратил внимания. Ноги сами понесли меня вглубь бункера, в один из коридоров, где я могла спрятаться и наконец остаться наедине со своим горем. Нашла одну из темных комнат, которая, видимо, служила кабинетом. Сейчас же вся мебель была накрыта белой синтетической тканью, отчего казалось, как будто здесь призраки.

Я забилась между двумя металлическими шкафами, обхватила себя за плечи и больше не смогла сдерживать нахлынувшую волну. Тело пронзила мелкая, неконтролируемая дрожь. Голова раскалывалась от давящего хаоса мыслей, каждая из которых впивалась в сознание, как осколок. Из глаз хлынули горячие слезы. А через мгновение меня накрыл истеричный, подавленный вопль, рвущийся из самой глубины. Я зажала ладонями рот, пытаясь загнать этот крик обратно, превратить его в беззвучную судорогу.

Пальцы сами, будто принадлежали не мне, впились в плечи до боли, пытаясь зацепиться за реальность, за физическое ощущение. Из глаз полилась новая порция слёз. Дыхание перехватило, я начала задыхаться, ловя воздух короткими, рваными глотками, и в отчаянии билась спиной о холодную стену, будто могла вышибить из себя эту агонию. Казалось, тело больше мне не принадлежало — оно стало тяжёлым, чужим сосудом, переполненным невыносимой болью.

Когда я в какой-то отчаянной попытке почувствовать хоть что-то, кроме всепоглощающего внутреннего жара, начала биться головой о металл — боли не было. Совсем. Лишь глухой стук, будто издалека. И от этого становилось ещё страшнее. Мне до ужаса хотелось ощутить хоть что-то физическое — удар, холод, резь, — что могло бы отвлечь от огня, пожирающего душу. Но ничего не помогало. Только пустота и всесокрушающий жар, от которого не было спасения даже в собственном теле.

Резкий звон — в порыве слепого отчаяния я, сама того не осознавая, ударила себя по щеке. Жгучая, яркая вспышка боли на мгновение прорезала туман. Я замерла, в изумлении уставившись на свою дрожащую руку, которая только что причинила эту боль.

И тут взгляд упал на кольцо.

Чёрное, отливающее в полумраке тусклым, зловещим блеском. Оно казалось невероятно тяжёлым и чужеродным на моём пальце, будто впивалось в кожу. Первым порывом было сорвать его, швырнуть в темноту и навсегда избавиться от этого уродливого напоминания.

Но вместо этого я… остановилась.

Воздух, холодный и металлический, обжёг лёгкие, возвращая разум под контроль, затягивая трещины в сознании жгучими нитями реальности.

Вспомнились последние слова Авроры, её помутневший взгляд и ледяные пальцы, разжимающиеся вокруг этого чёрного круга.

В этой флешке было что-то важное. Эту мысль я ощутила не эмоцией, а холодной, твёрдой тяжестью в груди, которая вытеснила панику. Теперь эта тяжесть была моей ношей. Моей целью. Единственной точкой опоры в рухнувшем мире.

Дрожащими руками я отстегнула планшет, прикреплённый к бедру, и с ужасом обнаружила на экране паутину трещин.

Сняв кольцо, я приложила его к считывающей ячейке, отчаянно надеясь, что планшет сможет распознать содержимое.

Сердце сжалось от новой, леденящей волны отчаяния — даже это последнее послание Авроры ускользало у меня из рук.