Последний вздох

Поэтому Сайрен отложила этот вопрос на время. Она разберётся с этим позже. Прямо сейчас ей просто нужно увидеть его.

Глава 15

Ронан зажал трубку капельницы и вытащил иглу из своей руки. Джонус хотел, чтобы он продержался ещё час, но он не мог больше лежать на больничной койке. Слишком много мыслей крутилось у него в голове.

Ему надо было впустить Риса. Ему надо было впустить Кира. Он не был готов ни с кем разговаривать, но теперь ему оставалось только гадать, каково теперь его положение в команде.

Всё вскрылось.

Кир не посадил его за решётку, но эта ситуация до сих пор могла развиваться в том направлении. Кир забрал его оружие. Отдаст ли он его обратно? Что ещё более важно, действительно ли Ронану позволят уйти отсюда?

Ронан говорил себе, что у него паранойя, но… он был параноиком. Он ужасно боялся, что у него отнимут право выбора, как это было в «Генезисе». Ему нужно было знать, действительно ли он всё ещё свободен.

Когда босые ноги Ронана коснулись холодного кафеля, он вздрогнул. По крайней мере, он смог остаться в одежде. Ничто так не портило ему настроение, как больничная сорочка, поэтому Джонус предпочитал приберегать это для действительно плохих, ты-можешь-умереть ночей.

Сегодня с ним всё было в порядке. В этом дерьме не было необходимости. Просто его вымотали, вот и всё. Такое иногда случалось.

На самом деле, он был чертовски рад, что, когда он копнул глубже в поисках энергии, которая была ему нужна, чтобы пережить кризис, она у него нашлась. У него не было ни капли запасов, отсюда и отключка, но он дотерпел до конца драки. Это означало, что он прав в своём убеждении, что он никого не подвергал риску.

Это означало, слава бл*дскому Богу, что он не подвергал риску Сайрен. Он был способен защитить её.

Он имел в виду то, что сказал Киру прошлой ночью в кабинете Джодари: он не допустит, чтобы с ней что-нибудь случилось.

Сама мысль об этом вызвала в его горле рычание. Он стоял возле своих сброшенных ботинок, сжав руки в кулаки, не двигаясь, чтобы надеть их, даже не замечая, что происходит вокруг.

Любому, кто бывал в бою, знакомо это чувство, когда ты подчиняешься инстинкту, когда мир исчезает, когда мысли исчезают, когда остаётся только первобытная энергия. Это, безусловно, было знакомо Ронану… но не так, как сейчас.

Конечно, за эти годы он защищал многих женщин, но это другое. Для каждой фибры его души это ощущалось совершенно по-другому.

Он отогнал это чувство, затолкал его глубоко в себя. На определённом уровне он понимал, что это значит: он хотел её — и не только физически. Его много лет тянуло к ней, и он всегда мог отмахнуться от этого. Но такого рода желание? Дело не только в сексе (не то чтобы у него не было много фантазий на этот счет). Дело в гораздо большем. Дело в ней. Как в личности.

Её смех. Её улыбка. Её разум и сердце. Он всё ещё мог представить себе её фигуру на фоне луны, крепкую, уверенную и такую чертовски красивую. Он всё ещё мог представить, как она сбивает с ног того засранца-вампира, бесстрашная и немного дикая. Она напугала его до смерти, но ему всё равно это чертовски нравилось.

Он хотел всего этого, всю её, всего, что он раньше не видел, потому что был слишком глуп и слеп.

Но этому не суждено случиться.

Даже если бы он мог отбросить все серьёзные доводы в пользу того, что это плохая идея — тот факт, что он ходил разумом, как Кадарос, тот факт, что он умирал — оставался ещё и тот нюанс, что Сайрен, скорее всего, больше никогда не приблизится к нему ближе, чем на десять метров.

Не после сегодняшних откровений.

Может быть, именно поэтому Ронан позволил этой драме разыграться у неё на глазах. Чтобы она узнала правду. Чтобы она поняла, в каком он раздрае, и держалась от него подальше. Так что Ронану не пришлось бы бороться со своими собственными желаниями, потому что он не думал, что сможет выиграть эту битву.

Значит, то, что он её отпугнул, было к лучшему. Он просто наденет свои чёртовы ботинки и продолжит заниматься своим дерьмом, как будто это не разрывало его сердце пополам. Он отправится домой (опять же, при условии, что ему действительно разрешат уйти отсюда) и… что? Проведёт немного времени наедине с собой?

Раньше он предпочитал одиночество. Почему сейчас эта мысль угнетала его?

«Смирись с этим, — сказал он себе, доставая из-под стола свои ботинки, в которые были засунуты носки. — Ты, как обычно, уже всех оттолкнул. Никто не придёт к…»

— Ронан?

Он замер, услышав за дверью голос Сайрен. Стука не было. Неужели ему почудился её голос? Неужели ему было настолько чертовски одиноко?

— Ты не спишь?

Ему это не почудилось. Её голос был тихим, как будто она не хотела будить его, если он спал, и, вероятно, именно поэтому она не постучала.

Какого чёрта она здесь оказалась? Что-то не так?

Эта мысль заставила его быстро двинуться к двери, держа ботинки в руках. Он открыл её, готовый к тому, что она отскочит назад, как от бешеной собаки. Она не отскочила, но подпрыгнула.

— Воу! Я не ожидала, что ты будешь на ногах. Почему не отдыхаешь? Мне сказали, что ты отдыхаешь. Это то, чем ты должен заниматься.

Её реакция была настолько далека от того, что ожидал Ронан, что он нахмурился, оценивая ситуацию.

На ней всё ещё была чёрная кожаная куртка, в которой она была в засаде, волосы всё ещё туго заплетены, пистолет по-прежнему при ней. Он не позволил себе сосредоточиться на том факте, что это чертовски горячо, а вместо этого сосредоточился на том факте, что она всё ещё в рабочем режиме. Что означало…

— Что-то случилось, не так ли? — потому что иначе зачем бы она была здесь? — Ты в порядке?

— Боже мой, — Сайрен прикрыла глаза. — Ты же не серьёзно.

— Я чертовски серьёзно. Ты в порядке?

Её глаза всё ещё оставались закрытыми.

— Я сейчас действительно хочу быть с тобой милой, но…

— Что? Фу, нет. Зачем тебе это делать? Это не то, чем мы занимаемся. Мы никогда, никогда так не делали.

Она широко распахнула веки. Сверкнула глазами.

— Знаешь, иногда я бываю милой.

— Ну, да, но не в смысле притворно-милой. Если бы ты была со мной притворно-милой, я бы чертовски разозлился. Я бы был по-настоящему груб с тобой, пока ты не прекратила. Давай, попробуй, посмотрим, что получится.

Сайрен продолжала сверлить его сердитым взглядом. Ронан ответил ей таким же взглядом, уже забыв об осторожности на случай, если она его испугается. Он не мог быть осторожным рядом с Сайрен. По какой-то причине с ней он мог быть только самим собой.

И этот её сердитый взгляд говорил о том, что она его не боится. Затем её лицо исказилось.

О, чёрт, неужели он неправильно всё понял? Неужели она всё-таки испугалась? Она собиралась закричать — или заплакать?

Из неё вырвался странный хрюкающий звук, заставивший сердце Ронана подпрыгнуть, а затем…

О, она смеялась.

Сайрен боролась с собой, стараясь не давать этому волю, а затем разразилась громким смехом. Ронан секунду наблюдал за ней, слегка раздражённый тем, что её плечи начали трястись. Она прикрыла рот рукой, но это не помогло. Она посмотрела на него поверх своей руки, глаза её превратились в узкие щёлочки, и из них потекли слёзы.

Ронан ещё сильнее сверлил её сердитым взглядом, но от этого стало только хуже. Сайрен схватилась другой рукой за живот и, пошатываясь, попятилась от него через коридор, пока не ударилась спиной о противоположную стену. Она соскользнула вниз и села на пол, подтянув колени к груди, всё ещё хохоча.

— Ты абсурдна, — сказал он ей, но почувствовал, как его собственное лицо расплывается в улыбке.

— Прости! — прохрипела она между приступами смеха. — Я не знаю, что со мной не так.

Когда у Ронана вырвался смешок, напугавший его самого, он оборвал это так быстро, как только мог, и приказал ей:

— Прекрати.

— Я не могу!

Смех начал сотрясать его грудь, и он не понимал, почему, кроме того, что она смеялась, а он ничего не мог с собой поделать. Это было странно и непривычно, поэтому он боролся с этим. Но он проиграл битву, как и Сайрен. И когда он начал смеяться, по-настоящему смеяться, это ощущалось…

Чёрт, это ощущалось так приятно. Как будто с него спало огромное напряжение.

Ронан бросил ботинки, пересёк коридор, подошёл к своей красивой, абсурдной женщине и опустился на колени у её ног.

— Что с тобой не так? — спросил он, всё ещё слегка посмеиваясь.

Она вытерла глаза, её умора стала стихать.

— Я же сказала тебе, что не знаю. Я просто, — у неё вырвался новый взрыв смеха, хотя и тише, чем раньше, — действительно рада тебя видеть.

Она снова вытирала глаза, когда Ронан устроился между её поднятыми коленями. Её руки мгновенно переместились со своего лица на его, притягивая его к себе, когда он поцеловал её.

Он не планировал этого делать, не хотел, но когда она обвила руками его шею сзади и ответила на поцелуй с таким же голодом и потребностью, Ронан проник языком в её рот и позволил всему остальному исчезнуть.

На этот раз не было никаких вопросов по поводу фальшивости поцелуя. Не было никакой фальши, на которую можно всё списать, не было необходимости притворяться. Были только он и она, и что бы там, чёрт возьми, ни происходило между ними.

Ронан обхватил её руками за талию, отрывая от стены. Она приподнялась над ним, оседлав его бёдра, прижимаясь к нему всем телом. Она покачивалась на его быстро твердеющем члене, и они оба дрожали от столь необходимого контакта.

Как и смех, это просто произошло. Ронан застонал ей в рот, углубляя поцелуй, когда Сайрен прильнула к нему. Из-за барьеров в виде ткани это было просто давление и трение, но ощущалось чертовски приятно.

Но это было слишком сильно, слишком быстро и не в том месте. Поэтому, когда Сайрен прервала поцелуй и уткнулась лицом ему в шею, крепко обхватив его руками, Ронан ещё крепче прижал её к себе, не двигаясь с места.

Не имело значения, что он был возбуждён и жаждал её. Не имело значения, что его клыки пульсировали. Этого он хотел больше, просто держать её в объятиях. Он не позволял себе сомневаться, стоит ли ему это делать. Он нуждался в этом слишком сильно. Он нуждался в ней.

Сайрен тяжело дышала, всё ещё крепко обнимая его.

— Ты напугал меня, — выдохнула она, уткнувшись ему в шею, и задрожала. — Ты действительно напугал меня.

Ронан уткнулся в неё лицом. Теперь его тоже трясло, слишком много чувств выплеснулось на нервы. Сайрен прильнула к нему, не требуя ничего, кроме его объятий, позволяя ему хранить молчание. Он был чертовски благодарен за это. Он был так чертовски благодарен ей.

Постепенно её дрожь утихла, и его тоже. Объятия стали более нежными. Он погладил её по затылку и по длинной косе. Она вздохнула и повернула голову, устраиваясь поудобнее.

— Прости, что напугал тебя, — сказал Ронан, когда смог говорить. Он не был уверен, что именно она имела в виду, но это не имело значения. Он ненавидел себя за то, что напугал её.

Она сделала глубокий вдох, и её грудная клетка расширилась. Она медленно выдохнула.

Она сказала:

— Я хотела навестить тебя раньше. Кир не позволил мне.

С этими словами вторглась частичка внешнего мира. У Ронана внутри всё сжалось при мысли о том, что она увидела бы его таким, каким он был несколько часов назад, когда Джонус снимал все эти показания, брал кровь на анализ, подключал его к капельнице.

Ронан крепко зажмурился. Он не хотел думать обо всём этом, не сейчас. Это казалось чем-то отдельным от реальности.

— Всё в порядке, — прошептала Сайрен, крепче сжимая его, словно каким-то образом почувствовала, как эти мысли проходят через него.

Но Ронан чувствовал себя неловко, когда она пыталась утешить его. Он не знал, как реагировать на что-то подобное. Он боялся того, как он может отреагировать, если позволит себе это.

Поэтому он переключил внимание.

— Ты тоже напугала меня сегодня вечером. Когда пошла за тем мужчиной.

— О. Да, — она немного отстранилась, по-прежнему сидя у него на коленях, но отодвинулась, чтобы видеть его. — Кир допросил его. Ты знал?

— Нет. Я не видел никого, кроме Джонуса, с тех пор как…

Ага. Здравствуй, реальность. С возвращением, ублюдок.

Даже если Ронан не произнёс эти слова вслух, они повисли в воздухе. Он почувствовал, как к нему возвращается тяжесть всего, что связано с этими невысказанными словами: каких действий он ожидал от Кира и что был готов сделать в ответ. Почему всё это вообще пришло ему в голову.

В ответ на эту реальность Ронан привык чувствовать холод и решительность. Он не привык к тому, что внезапно испытал сейчас, когда тело Сайрен переплеталось с его телом. Он разозлился.

Он хотел этого. Он хотел Сайрен. Он хотел получить шанс. Ему нужно было время.

Но он не получит ничего из этого.

У него была только обязанность не допустить причинения кому-либо вреда от его рук, прежде чем топор, занесённый над ним со времён «Генезиса», наконец, упадёт.

Ему нечего было предложить Сайрен. Никакого будущего. Никакой безопасности. Чёрт, он даже не мог предложить свою кровь. Потому что его кровь похерена. Загрязнена. И разве это не говорит само за себя?

Ронан не думал, что пошевелился. Он не думал, что позволил чему-то отразиться на его лице. Но каким-то образом Сайрен знала, что он хочет встать, что он больше не может притворяться перед ней.

Она высвободилась из его объятий и встала, отстраняясь. Как будто почувствовала его глубокое, невысказанное «Нет».

Ронан поднялся на ноги. У него всё ещё стоял, но он заслужил это за то, что был таким грёбаным идиотом, который, похоже, не мог запомнить, что не имел права ни с кем ничего начинать. Он не имел права делать это с Сайрен, что бы это ни было.

Как будто ему требовалось ещё одно напоминание, в этот момент Ронан почувствовал дурацкий лейкопластырь на внутренней стороне локтя. Он оторвал его и сунул в карман.

— Так что выяснил Кир? — спросил он у Сайрен, осознавая, что его тон был резким, почти грубоватым. Обычно он так и разговаривал, и это не оставляло места для того, что только что произошло между ними.

Сначала она не ответила. Она неуверенно посмотрела на него. Он знал, что должен объяснить, почему его поведение было таким переменчивым, должен был признать, что это дерьмовый поступок, но он боялся, что если сделает это, то может не выдержать… а ему нужно было выдержать.

Но она поняла его намёк и переключилась. И хотя он сам в этом виноват, и даже если это то, что ему нужно, ему было невыносимо видеть, как она отдаляется. Скрестив руки на груди, Сайрен расхаживала по коридору, пересказывая то, что Кир поведал ей перед тем, как она подошла к двери палаты Ронана.

Всё это было логичным в какой-то ужасной манере — что химики Дымки работали на демонического лорда, который прошлой осенью убил их первоначального работодателя, Гидеона. Этот демонический лорд был тем самым, кто с тех пор создавал проблемы для Тиши.

— Значит, это был телепортёр, — сказал Ронан, не уверенный, радоваться ему или нет. С одной стороны, это означало, что теперь все должны были поверить ему насчёт хождения разумом. С другой стороны, это означало, что крошечная надежда на то, что, возможно, всего лишь возможно, он неправильно истолковал то, что с ним происходило, умерла внезапной смертью.

— Есть ещё кое-что, о чём мне нужно с тобой поговорить, — сказала Сайрен, уставившись в пол.

— Да?

Её голубые глаза метнулись к нему. Бл*дь, она такая красивая.

— Да, — серьёзно сказала она. — Но не здесь.

Ронану не понравилось, как это прозвучало, но у него не было возможности расспросить её об этом, потому что вдалеке звякнул лифт, и по главному коридору медицинского этажа послышался топот ботинок.

Ронан инстинктивно заслонил Сайрен, когда шаги приблизились к повороту в коридор. Шаг был резким и торопливым. Ронан понял, что что-то не так, ещё до того, как Рис появился из-за угла с чёрной спортивной сумкой в руках. Дорожной сумкой.

И, конечно же, Рис сказал:

— Вам двоим надо уходить. Сейчас же. Пока Амарада не нашла вас.

Глава 16

Сайрен не нуждалась в кратком, прямолинейном объяснении Риса, что Амарада прибыла с восемью своими телохранителями, чтобы сопроводить Сайрен и Ронана обратно в Резиденцию «для разговора».

Она догадалась об этом в тот же момент, когда Рис произнёс имя её матери. Она должна была догадаться об этом раньше. Она должна была знать, что Амарада начнёт действовать в тот же миг, когда Сайрен бросит ей вызов. Она должна была спланировать своё неповиновение, инсценировать всё так, как сделала бы Амарада. Она должна была подумать заранее.

«Тебе не понравится мой следующий ход, котёнок».

О чём она только думала, когда вызвала мать на прямую конфронтацию и выдала свои карты? Карты без единого козыря, к тому же.

Конечно, Амарада нацелилась на Ронана. Может быть, чтобы задержать его — «он очень опасен, моя дорогая» — может быть, чтобы наказать Сайрен. В любом случае, это не к добру, и Сайрен следовало этого ожидать. Она не должна была тратить ни минуты на свои чувства, на своё желание. На то, что Ронан всё равно пресёк.

Он сделался совершенно холодным, резко отстранился, и без всякой видимой причины. Он всё ещё был возбуждён, но Сайрен поняла это только по длинному, толстому бугру, который заметно натягивал его брюки. Больше ничто в его поведении не выдавало этого.

Почему? Что она сделала? Что она сказала?

Теперь его возбуждение исчезло, как и у Сайрен. Никто так не умел испортить настроение, как Амарада. Хотя…

«Он сказал тебе, что мы с ним трахались?»

Сайрен пыталась убедить себя, что это было много лет назад, больше десяти лет назад. Но Амарада за это время не изменилась. Тогда она была такой же жестокой и коварной. И хотя за эти годы в постель Амарады пробиралось множество амбициозных мужчин, Ронан никогда не казался Сайрен таким. Был ли он таким тогда? Или Амарада искренне привлекала его?

Сайрен отогнала эти мысли прочь. Ничто из этого не имело значения, не сейчас.

— Это моя вина, — сказала она, пока Ронан быстро надевал ботинки, которые бросил в дверях своей палаты. Больничной палаты. Всё ли с ним в порядке?

Под глазами у него виднелись тёмные круги. На сгибе локтя у него был лейкопластырь. Ранее этой ночью он дрался и переносился призраком, пока не потерял сознание.

Да, у него встал, но это не первый раз, когда он становился твёрдым, несмотря на признаки того, что чувствовал себя неважно. Сайрен не забыла, как Ронан вздрогнул от света той ночью на кухне аббатства, или как он странно относился к еде.

Она не понимала, что с ним сделали в «Генезисе», ни морально, ни физически, но было ясно, что что-то всерьёз не так.

— Я уверен, что это не твоя вина, — сказал Рис Сайрен, когда Ронан бросился в палату, где схватил со спинки стула свою чёрную мотоциклетную куртку.

По крайней мере, он двигался нормально. Но, с другой стороны, он всё время двигался нормально. Сегодня ночью он сражался упорно и эффективно. Он был быстр, точен, силён. Он был великолепен.

— Это моя вина, — настаивала Сайрен, когда Ронан вернулся, надевая куртку. — Это потому, что…

— Вы двое уходите через туннель, — сообщил им Рис, переходя на быстрый шаг. — Затем вам придётся затаиться в хижине на несколько ночей, пока мы не узнаем, что, чёрт возьми, происходит.

— Я знаю, что происходит, я пытаюсь вам сказать! — практически прокричала Сайрен. — Она знает о Ронане! Или что-то о нём. Может, и не о хождении разумом, я не знаю, я ничего не говорила об этом. Но «Генезис»! Она знает всё о том, что они сделали. Она с самого начала знала…

Сайрен замолчала, когда поняла, что Ронана больше нет рядом с ней. Она остановилась и обернулась. Он стоял в нескольких шагах позади.

Он не выглядел сердитым. Он выглядел отрешённым. Пустым.

Боже, это катастрофа. Она хотела сказать ему об этом по-другому, в другое время. Амарада, конечно же, сделала это невозможным.

— Ронан, прости, я не хотела…

Рис схватил её за локоть, останавливая. Бросив спортивную сумку, Рис прошёл мимо неё прямо к Ронану.

Ронан мгновенно перешёл от безразличия к рычанию. Сайрен подпрыгнула. Она ничего не могла с собой поделать. Мужчины из Тиши так отличались от тех, кто вращался в социальных кругах, которыми окружала себя Амарада. Те мужчины сражались словами и деньгами. Они были манипулятивными, непрямыми.

Ронан и остальные участники Тиши были опасны совсем на другом уровне. Они были такими физическими, такими агрессивными, такими мощными.

И хотя это совершенно неуместно, учитывая обстоятельства — Ронан уже охладел к ней, и теперь его гнев, вероятно, частично был направлен на неё, не говоря уже о том факте, что они оказались в центре нового кризиса — от рычания Ронана и обнажённых клыков, от всей суровой силы его тела по Сайрен разлилось тепло. Её лоно пульсировало и сжималось, вспоминая твёрдый бугор его члена, прижимавшегося к ней, так близко к тому месту, где ей было нужно.

Рис спросил:

— Ты хочешь сразиться с Амарадой? Или ты хочешь увезти Сайрен подальше от неё в безопасное место? Выбери что-то одно, ибо ты не получишь и то, и другое.

При этих словах Ронан сделал глубокий вдох, как будто вынырнул из-под воды.

— Я так и думал, — сказал Рис. Он вернулся к чёрной спортивной сумке, схватил её и бросил Ронану.

Ронан закинул сумку на плечо и последовал за Рисом. Даже тогда, когда Сайрен пошла в ногу с двумя мужчинами, делая два шага против их одного, Ронан не взглянул на неё.

Он выбрал её, но не смотрел на неё.

Не было времени беспокоиться об этом или гадать, что бы это могло значить. Они втроём вышли через стальную дверь на лестничную клетку и поспешили вниз, на следующий уровень. Там Рис жестом попросил их подождать, а сам выглянул в коридор. Затем он толкнул дверь В2.

Они втроём поспешили по коридору, который вёл мимо того, что выглядело как запертые комнаты, возможно, камеры, к другой стальной двери в конце.

Рис остановился там.

— Джонус отвезёт вас на склад, где вы сможете забрать запасной джип. В хижине всё готово. Докладывайтесь в семь и в семь по спутниковому телефону.

— Понял, — ответил Ронан и плечом распахнул тяжёлую дверь.

Сайрен последовала за ним в помещение, похожее на огромный тёмный туннель. Приглушённый свет, горевший через равные промежутки, освещал бетонные стены и несколько автомобилей, припаркованных вдоль одной из сторон. Джонус Ан ждал их у работающей машины скорой помощи. Задние двери были открыты.

— Какого чёрта мы едем на этой дурацкой штуковине? — Ронан хотел знать.

Кудрявый врач ВОА пожал плечами.

— Либо это, либо багажник моей Камри. Она не заподозрит скорую, даже если будет наблюдать.

Сайрен не была так уверена, учитывая, о ком они говорили, но она этого не сказала. Её слова и так вызвали достаточно проблем.

Ронан подождал, пока она первой сядет в машину, а затем последовал за ней в салон скорой помощи. Джонус закрыл двери.

Сайрен опустилась на мягкую скамью напротив пустой каталки. Ронан бросил спортивную сумку и сел рядом с ней. Когда машина скорой помощи тронулась с места, на крюках закачалось медицинское оборудование.

Ронан расстегнул молнию на чёрной спортивной сумке и издал удивлённый звук. Он вытащил то, что Сайрен приняла за оружие, которое Кир забрал у него. Он встал, насколько это было возможно в ограниченном пространстве, согнувшись пополам под низким потолком, и пристегнул оружие.

Сайрен не осознавала, насколько по-другому он выглядел безоружным, пока оружие Ронана не вернулось на место. Тогда, в коридоре возле палаты, он всё ещё был в тактических штанах и компрессионной рубашке, но он был босиком и без «аксессуаров». Это каким-то образом сделало его более уязвимым. Более доступным.

Но нет. Дело совсем не в этом. Это не имело никакого отношения к его ботинкам, куртке или оружию.

Дело в выражении его лица. Закрытое. Отдалённое. Холодное. Как невидимая броня, которая теперь просто демонстрировалась этими внешними элементами.

— Твой пистолет полностью заряжен? — спросил он, садясь обратно.

— Да.

Вот и всё. Вся суть их разговора за следующие десять минут, пока Джонус вёз их по сонному городу.

В течение этих десяти минут мучительного молчания Сайрен краем глаза наблюдала за коленом Ронана. Однажды, в самом начале, оно коснулось её колена. Он убрал его и до конца поездки держал это колено совершенно неподвижно, не позволяя ему двигаться в такт движению автомобиля, не позволяя ему снова коснуться её.

Казалось невероятным, что несколько минут назад она сидела верхом на его бёдрах, потираясь о его член, который был твёрдым и готовым для неё, крепко прижимаясь к нему, словно он был единственным существом в её мире.

Она думала, что это чувство взаимно, а теперь чувствовала себя идиоткой.

Хотя Сайрен очень хотелось, чтобы поездка поскорее закончилась, когда машина скорой помощи остановилась, у неё ёкнуло сердце. Что теперь? Что это за хижина, о которой упоминал Рис? Как долго они собирались пробыть там… вместе? Ей следовало спросить.

Когда двигатель заглох, Сайрен вскочила со скамейки, отчаянно пытаясь выбраться из этого напряжённого пространства, но Ронан потянул её назад, за себя.

— Я иду первым.

Он вытащил пистолет и нажал на кнопку на двери. Она открылась, и за ней показался тихий складской комплекс. За исключением оранжевого огонька, горевшего в конце ряда прямоугольных ячеек, вокруг было темно.

Сбоку от машины скорой помощи послышались шаги.

— Всё чисто, — послышался голос Джонуса.

Ронан выпрыгнул из машины, убирая пистолет. Он потянулся за сумкой и слегка вздрогнул от удивления, когда Сайрен протянула её ему.

— Спасибо, — сказал он, всё ещё не глядя на неё.

Когда она спрыгнула на землю, Ронан достал из сумки запасной пистолет, проверил магазин и протянул его Джонусу.

— За нами никто не следил, — сказал Джонус, но взял пистолет.

— Просто будь начеку, пока я пригоню джип.

Говоря это, он смотрел только на Джонуса, как будто Сайрен это не касалось. Как будто она была всего лишь ещё одним предметом багажа, вроде этой сумки.

Ронан подошёл к одному из складских помещений, чтобы открыть его ключом. Когда замок щёлкнул, он толкнул металлическую дверь, которая с шумом отъехала в потолок, обнажив чёрную решётку радиатора на джипе Вранглер. Он исчез в тёмном помещении. Сайрен услышала, как открылась и закрылась дверца автомобиля. Послышались какие-то звуки, затем снова открылась и закрылась дверь. Джип с грохотом ожил, его фары прорезали ночь.

Угловатый чёрный автомобиль проехал вперёд и остановился. Пока Ронан выходил и шёл закрывать складскую ячейку, Сайрен подбежала к пассажирской двери и забралась внутрь, прежде чем ей успели дать какие-нибудь неловко косвенные указания.

Джонус тем временем обошёл джип сзади, чтобы встретиться с Ронаном. Они поговорили с минуту, хотя Сайрен ничего не слышала из-за шума двигателя. Бросив взгляд в зеркало заднего вида, она увидела, как Джонус передаёт Ронану какой-то маленький кейс, который Ронан сунул во внутренний карман своей куртки. Затем Ронан вернулся к водительской двери.

Он открыл её и сел внутрь. Тронув джип с места, Ронан повёз их вдоль рядов складских помещений. Оранжевый свет скользнул по ним, затем они выехали на дорогу.

— Так где эта хижина? — спросила наконец Сайрен, пока Ронан ехал по тихим улочкам, которые, как узнала Сайрен, были северной частью Портиджа.

— В паре часов езды на север.

У неё упало сердце при мысли о двухчасовой поездке в тишине.

— Времени впритык, — сказала она, отметив время на радиочасах. 4:26.

— Да, но мы успеем. Там есть вода, — он указал на бутылку в центральном подстаканнике.

— Хорошо, круто.

Она выглянула из пассажирского окна, наблюдая, как улицы Портиджа сменяются пригородом. На многие мили вокруг будут простираться участки площадью 2–5 акров. Но два часа езды на север уведут их подальше. В горы. В лес. Где-нибудь в отдаление, возможно, в изоляцию.

— Это большая хижина, — сказал Ронан. — Ты не будешь заперта в одной комнате со мной.

«Или ты со мной», — подумала она, что показалось ей более уместным. Боже, как всё так быстро сделалось таким неловким?

Из-за того, что она рассказала об Амараде и «Генезисе»? Почему он не спросил её об этом? Наверняка он хотел узнать больше подробностей? Сайрен бы спросила. А кто бы не спросил?

Но нет. Ронан отстранился ещё до этого. Она всё пыталась забыть об этом факте, списывая напряжение между ними на то, что произошло на самом деле, вместо того, чтобы принять правду: он передумал.

Это напомнило ей, что в прошлом она ему никогда не нравилась. В последнее время у них было несколько хороших моментов, но не истолковала ли она их неправильно? Может, все эти хорошие чувства были с её стороны?

Да, у него вставал, и не раз, но…

«Ты думаешь, это особое достижение — делать члены твёрдыми?»

Сайрен скрестила руки на животе. Как будто заметив это, Ронан прибавил отопление в салоне. Но это не помогло ей избавиться от холода в сердце.

Глава 17

Тишина, окружавшая Сайрен, пока она лежала в роскошной двуспальной кровати, была почти такой же мучительной, как и тишина в джипе. Она схватила телефон с прикроватного столика. Здесь не было сигнала, из-за скалистых холмов, окружающих хижину, но телефон услужливо сообщил ей, что до наступления темноты осталось добрых пять часов.

Должно быть, она ненадолго заснула. Она не ожидала этого, учитывая все те мысли, которые крутились у неё в голове, но долгая, напряжённая ночь, должно быть, сказалась на ней.

Она даже не могла решить, какая часть была самой напряжённой. Засада и драка? Противостояние Ронана и Кира в вестибюле ВОА? Конфронтация с матерью? Или эмоциональные американские горки с Ронаном?

Последняя часть. Определённо, последняя часть.

К тому времени, когда хижина показалась впереди, а небо начало светлеть, Сайрен чуть ли не тошнило от напряжения. Конечно, это могло быть из-за извилистой дороги и того, что джип несколько миль подпрыгивал на ухабистой местности.

Хижина оказалась ещё более удалённой, чем ожидала Сайрен. Ни телефона, ни радио, полностью вне сети, а питание (что иронично для дома, принадлежащего вампирам) полностью на солнечных батареях.

Несмотря на это, хижина была роскошной и на самом деле была хижиной только по стилю: снаружи обшита массивными брёвнами, внутри — гладкими деревянными панелями. (Слава богу, никаких люстр из оленьих рогов). На самом деле, это место очень в духе её брата. Он мог быть чертовски жёстким, но у него был изысканный вкус. По-видимому, даже когда дело касалось его отдалённого убежища.

Сайрен не была уверена, сколько здесь спален. Определённо достаточно, чтобы Ронан мог спрятаться от неё подальше.

Она не видела его с тех пор, как он быстро и по-деловому провёл её по главному этажу, прежде чем отвести в эту комнату. Приняв душ в примыкающей к спальне ванной комнате и переодевшись в термокофту и спортивные штаны, которые она нашла в шкафу, Сайрен вернулась на кухню. Там она поела в одиночестве.

Рис сказал, что в хижине полно припасов, и это было заметно по кухне. Хотя в холодильнике не было никаких скоропортящихся продуктов, там имелись некоторые фрукты и овощи, а также сливки с молоком. Кто-то поддерживал это место в пригодном для жизни состоянии.

У неё не было возможности попросить у Ронана объяснений, потому что он так и не появился, пока она была внизу. От нечего делать она легла в постель.

И вот она здесь, смотрит в потолок.

Может, она могла бы посмотреть фильм. Здесь не было стриминговых сервисов, но она видела телевизор, так что, вероятно, там должны быть какие-нибудь DVD-диски или что-то в этом роде. Она также заметила книжный шкаф.

Сайрен откинула одеяло и соскользнула с кровати. Всё лучше, чем лежать здесь и думать. Она натянула серые спортивные штаны и зелёную термокофту, затем направилась через комнату к двери.

В коридоре, куда она выходила, имелись и другие двери, но все они были закрыты, так что невозможно догадаться, в какой комнате Ронан. Судя по тишине, вовсе не поблизости с ней.

С другой стороны, он умел быть тихим, не так ли?

Слева лестница вела на лестничную площадку, откуда открывался вид на гостиную, а затем поворачивала обратно и вела на первый этаж. Ещё не добравшись туда, Сайрен увидела, что на лестничной площадке горит свет, но не придала этому значения. Свет был слабым, вероятно, от вытяжки над плитой или, возможно, что-то осталось включённым.

Когда она спустилась на первый этаж, её ждал сюрприз.

Справа был ещё один коридор, который проходил под коридором верхнего этажа и в данный момент был тёмным. Слева была огромная гостиная с высокими потолками, каменным камином и удобными креслами. Прямо впереди располагалась кухня. Ронан как раз открывал кран, чтобы наполнить стакан в раковине.

Он не поднял глаз, значит, либо действительно игнорировал её, либо не слышал, как она спускалась босиком. Стойка-островок частично закрывала ей обзор, но он был достаточно высоким, чтобы она могла разглядеть под краем его белой футболки, что на нём были чёрные спортивные штаны.

Сайрен никогда не видела его в повседневной одежде. Несмотря на то, что она чувствовала себя неуверенно и расстроенной, она не могла удержаться от наслаждения этим зрелищем. Тонкая белая футболка облегала рельефные мышцы его груди и плеч и плотно обтягивала бицепсы. В тех местах, где свет от кухонной вытяжки падал на его белую футболку, сквозь ткань смутно проступали татуировки, которые затем тёмными полосами спускались по его мощным рукам и шее. Его короткие тёмные волосы были взъерошены в привычном беспорядке ложного ирокеза, и, Боже, он был просто великолепен.

Она имела в виду то, что сказала ему в ту первую ночь в «Голубом Бриллианте», что он похож на падшего ангела — красивый, но мрачный, утончённый, но немного сломленный. Даже злясь на него, обижаясь на него, теряясь из-за него, она была очарована.

Так было всегда, но теперь, когда она призналась в этом самой себе, стало ещё тяжелее.

Сайрен всё ещё стояла, застыв, у подножия лестницы, держась одной рукой за перила, когда Ронан поднял глаза. Он подпрыгнул, как будто она была какой-то бабайкой, чёрт подери.

С одной стороны, это, по крайней мере, означало, что он не игнорировал её. С другой стороны… ауч. Потому что она видела этого мужчину в действии, и он не был дёрганым. Проблема явно в ней.

Поэтому она развернулась, намереваясь сразу же подняться наверх.

— Сайрен, подожди.

Она снова застыла, на этот раз повернувшись к нему спиной и поставив одну ногу на ступеньку.

— Не уходи.

— Почему нет? — спросила она, по-прежнему стоя к нему спиной. — Ты явно не хочешь находиться рядом со мной. Наверное, внутри ты кричишь от того, что застрял в этом доме со мной на неизвестный срок.

— Это не так.

Она повернулась, чтобы посмотреть Ронану в лицо.

— Тогда как?

Он вздохнул так, словно у него защемило в груди. Но не ответил на её вопрос. Он только повторил:

— Не уходи, — затем добавил: — Пожалуйста.

Сайрен не хотела уходить. Она не хотела возвращаться в свою тёмную, тихую спальню. Она не хотела оставаться наедине со своими мыслями.

Поэтому она направилась на кухню, внимательно наблюдая за ним, готовая передумать. Ронан следил за её продвижением. Он по-прежнему стоял у раковины, не притронувшись к стакану воды на столешнице. Он не пошевелил ни единым мускулом. Пока она не вошла на кухню. Затем он издал вздох, похожий на вздох облегчения.

Боже, она его вообще не понимала.

И поскольку он ничего не объяснил, а она не знала, как спросить, Сайрен стала искать, чем бы заняться.

Это означало, что она подходила к шкафам и открывала их один за другим, исследуя, пока что-нибудь не бросится в глаза, как будто она не была слишком обеспокоена (и очень смущена) молчаливым присутствием Ронана в метре позади неё.

Смесь для горячего шоколада. Сгодится.

Она поставила контейнер на стол и подошла к плите, чтобы взять чайник. Она направилась к раковине, ожидая, что Ронан уберётся с её пути, как любой нормальный человек. Он не сдвинулся с места. Тогда она остановилась и уставилась на него.

Она не могла прочесть выражение его лица. Оно не было холодным или отстранённым, как раньше, но почему-то всё ещё оставалось закрытой дверью.

Он попросил её остаться. Казалось, он почувствовал облегчение, когда она уступила. И что теперь? Она понятия не имела, о чём он думает. Или что чувствует. Или чего хочет.

Ронан взял у неё чайник и повернулся к раковине, чтобы наполнить его. Сайрен скрестила руки на груди и вдруг осознала, что на ней нет лифчика. Она была лишь в обтягивающей термокофте. Ой.

Обычно она не беспокоилась бы о чём-то подобном, но прямо сейчас это заставляло её чувствовать себя беззащитной.

— Так кто занимается содержанием этого места? — спросила она, чтобы нарушить тишину, когда Ронан прошёл мимо неё, чтобы поставить чайник на плиту.

— Пенни, — ответил Ронан, подразумевая домработницу Кира, работающую неполный рабочий день, и включил электрическую конфорку. — Она приезжала каждые две недели с тех пор, как началась эта хрень с…

— Иссохшими Штанишками?

Так Сайрен предпочитала называть Тёмного Принца. Она не видела тело, которое её семья, по-видимому, хранила в течение столетий, но оно не могло выглядеть слишком свежим, даже если было ещё живым. Так отвратительно.

Ронан издал фыркающий смешок.

— Да. С ним.

Видите? Это лучше, чем позволить этому жуткому типу стать слишком реальным.

Не то чтобы Кадарос не был реальным и не представлял угрозы. Если демоническому лорду каким-то образом удалось пробудить его, у них были большие неприятности. Но в данный момент, на этой кухне они ничего не могли поделать с демоническим лордом или с Кадаросом. Точно так же, как Сайрен прямо сейчас ничего не могла поделать с Амарадой.

Но почему-то отшутиться от этой проблемы было немного сложнее.

Как будто призрак королевы действительно бродил по комнате, Ронан сказал:

— Когда я позвонил по спутниковому телефону, чтобы доложиться, Кир сказал мне, что Амарада хотела задержать тебя так же сильно, как и меня, но она не сказала ему, почему.

— Наверное, потому, что я, по сути, послала её на х*й…

— Подожди, что?

— …что было действительно глупо, если оглянуться назад, но одно тянуло за собой другое, и это как-то само собой получилось.

Ронан поднял руку.

— Погоди, помедленнее. Итак, у вас случилась ссора…

— Нет, Ронан, у нас случился разрыв отношений.

Хотя Сайрен и раздражало, что он так запоздало спрашивает о том, что произошло — двухчасовая поездка на машине предоставила массу возможностей — ей нужно было поговорить об этом. Поэтому она позволила словам выплеснуться наружу.

— Я с ней покончила. Я не вернусь. И я знаю, что должна была это спланировать. Я должна была подготовиться, выработать стратегию. Я должна была посмотреть, какие ресурсы я могла бы собрать, возможно, мне следовало украсть её жёсткий диск или что-то в этом роде, я не знаю.

Сайрен покачала головой, уже понимая, что с этим могут возникнуть проблемы.

— Но она бы знала. Что-то бы её предупредило, и она бы перехитрила меня. Она всегда так делает. Я не могу думать, как она.

— Хорошо, — резко сказал Ронан. Теперь его руки были скрещены на груди, мышцы заметно перекатывались под татуированной кожей. — Я рад, что ты не можешь.

— Но если бы я научилась побеждать её в её играх…

— Тогда ты была бы ничем не лучше её. Но ты лучше. У меня просто в голове не укладывается, что вы двое вообще родственники. Ты правда ушла от неё?

— Я не хочу быть королевой.

Сердце Сайрен бешено заколотилось. Признание вырвалось само собой, незапланированное, неуместное, но, так или иначе, единственное, что действительно имело значение.

Она ожидала, что Ронан отмахнётся от её слов. Большинство людей так бы и поступили. «О, ты передумаешь. О, ты же не серьёзно».

Ронан ничего подобного не сказал. Вместо этого он замер, казалось, переваривая её слова. Затем он спросил со спокойной серьёзностью:

— Так чего ты хочешь?

Когда Сайрен заколебалась, боясь высказать вслух идеи, которые зарождались у неё в голове, Ронан надавил:

— Скажи мне, о чём ты думаешь.

— Я хочу… разрушить всё, что она создала. Я хочу отменить всё, что она сделала. Я хочу вычеркнуть её из своей жизни и из жизни всех остальных. Я понимаю, что крушение и разруха никому не помогут, поэтому я не буду этого делать. Но если я смогу, если у меня будет власть? Я разобью всю эту чёртову систему на куски. Я не буду королевой.

Когда она наконец произнесла эти слова, всё сокрушительное давление, которое окружало Сайрен всю ночь — нет, всю её жизнь — претерпело своего рода химические изменения. Казалось, это проникало в неё, проникало сквозь кожу, кровь, проникало в сердце, где превращалось во что-то маленькое, плотное и уверенное. Это всё ещё давило. Это всё ещё причиняло боль и пугало её. Но теперь она чувствовала себя по-другому, как будто это было чем-то, что она могла использовать, как будто это принадлежало ей.

Это было… целью.

— Бл*дь, Сайрен, я… — Ронан оборвал себя. Он отвёл взгляд и с трудом сглотнул. Затем снова посмотрел на неё и сказал: — Ты, бл*дь, меня восхищаешь.

На секунду ей стало приятно, так приятно, что он вот так смотрит на неё. Как будто он действительно видел её. Как будто он был с ней. В этом. В целом.

На какую-то секунду ей захотелось прокатиться на этих американских горках эмоций до самого верха. Но Сайрен резко затормозила и посмотрела на него, внезапно придя в ярость.

— Интересно, как долго это продлится на этот раз. Прежде чем ты вспомнишь, что я тебе не нравлюсь.

Он напрягся.

— Всё не так.

Он и раньше это говорил, но Сайрен не поняла, что, чёрт возьми, это значит. Она дала ему две секунды на то, чтобы он вызвался объясниться. Он этого не сделал.

Она сказала:

— Я не знаю, как ещё я должна интерпретировать всё это твоё переменчивое дерьмо. Бывают моменты, когда мне кажется, что ты единственный в мире, который когда-либо по-настоящему слушал меня. Бывают моменты, когда мне кажется, что ты видишь меня, что ты хочешь меня, что ты… я не знаю, — она всплеснула руками. — …как будто у тебя со мной что-то может получиться. А потом, бац, ты меня на дух не переносишь.

Он закрыл глаза, выглядя терзающимся.

— Прости, что я так поступаю с тобой.

Сайрен опустила руки на бёдра.

— Так ты знаешь, что делаешь это? Ты не собираешься сказать мне, что я всё это выдумываю?

Она привыкла к тому, что её мать говорила газлайтинговое дерьмо вроде «ты неправильно истолковываешь», но Ронан покачал головой.

— Нет. Конечно, нет, — его дыхание участилось, и казалось, что он с трудом подбирает слова. — Я… бл*дь, мне правда жаль.

Сайрен понимала, что он был искренен, но этого было недостаточно.

— Но я всё равно не понимаю, Ронан! Меня всё ещё сбивает с толку, мне всё ещё больно, что в одну секунду ты хочешь меня, а в следующую — уже нет.

— Чёрт возьми, я всегда хочу тебя! Настоящая грёбаная правда в том, что я всегда хотел тебя. Но раньше я никогда не позволял себе по-настоящему увидеть тебя, потому что… ну, из-за моей собственной глупости. Но теперь я вижу тебя, и я хочу тебя так, как никогда и ничего не хотел за всю свою чёртову жизнь!

У Сайрен защипало глаза.

— Тогда почему…

— Потому что с моей стороны неправильно начинать что-либо с тобой. Я умираю, Сайрен… я умираю. Не говоря уже о том, что я даже не знаю, кто я, чёрт возьми, такой на самом деле. И знаешь что? Все остальные тоже не знают. Так что, да, меня бросает из крайности в крайность, потому что я хочу тебя, но я не могу быть с тобой, и мне пи**ец как тяжело из-за этого, и это заставляет меня вести себя дерьмово по отношению к тебе, и мне очень, очень жаль.

Горло Сайрен так сжалось, что она не могла говорить. В груди тоже стало тесно. Последние остатки её гнева растаяли, как дым. Каждое сказанное им слово причиняло ей боль. Ей было больно от муки в его глазах.

Ронан провёл дрожащими пальцами по волосам. Затем опустил руку и устало произнёс:

— От меня даже нельзя питаться из-за всего дерьма, которое течёт по моим венам. Я не могу быть тем, кого ты заслуживаешь. Сайрен, ты заслуживаешь… всего.

Слёзы хлынули из её глаз.

— Я не хочу всего, что бы это, чёрт возьми, ни значило. Я хочу тебя.

Ронан закрыл глаза, как будто не мог смотреть на неё, хотя теперь она понимала это по-другому.

— Я тоже хочу тебя, но неужели ты не понимаешь, что я…

— У тебя нет времени, чтобы тратить его впустую. Да, — решительно сказала Сайрен, хотя её сердце сжалось от этой мысли, — я понимаю это. А ты?

— Это не так просто!

Чайник пронзительно засвистел. Ронан повернулся к плите и выключил конфорку.

— Я не хочу причинять тебе боль, — сказал он тихо и настойчиво, всё ещё стоя к ней спиной.

— Знаешь, что на самом деле причиняет мне боль?

Он немного помолчал. Затем спросил в своей обычной манере, по которой она поняла, что он действительно слушает:

— Что?

— Запрет принимать мои собственные решения. Страх переступить черту, которую кто-то другой провёл для меня, чтобы я оставалась в своей маленькой коробочке. Там не безопасно, Ронан, там пусто. Ты, как никто другой, наверняка это знаешь.

Глава 18

Ронан не знал, как давно Сайрен ушла из кухни. Он не знал, как долго простоял там, опустошённый.

«Там не безопасно, Ронан, там пусто. Ты, как никто другой, наверняка это знаешь».

Да. Он знал.

Но он не знал, что с этим делать.

Он так усердно работал на протяжении всей этой мучительной поездки, чтобы держать себя в руках. Он знал, что ведёт себя как мудак. Он знал, что это сбивает её с толку. Но он не ожидал, что это причинит Сайрен настоящую боль.

Он ожидал, что она подумает: «Боже, какой придурок, о чём я только думала?». И «Я не могу поверить, что застряла с этим придурком».

Он не ожидал увидеть в её глазах такую обиду, когда она стояла у подножия лестницы, замерев от того, что обнаружила его на кухне. Он не был готов к тому, что этот обиженный взгляд вонзится ему в сердце. И хотя он должен был просто отпустить её, он окликнул.

Потому что, чёрт возьми, он не мог видеть её боль.

И потому что, чёрт возьми, он не мог вынести больше ни минуты без неё.

Но что, бл*дь, он должен был делать? Почему, мать вашу, не было правильного ответа?

Несколько часов назад держаться на расстоянии казалось правильным решением, а теперь — нет. Но факты не изменились… и факты были отстойными.

В прошлом его не слишком беспокоило, что от него нельзя питаться из-за токсичного вещества в крови, но с Сайрен всё было по-другому. Он ненавидел то, что не сможет обеспечить её в такой фундаментальной манере.

Он ненавидел себя за то, что не мог предложить ей ничего, кроме текущего мгновения, потому что не знал, какое из этих мгновений станет для него последним. Он был готов умереть этой ночью. Он всегда готов. Или был готов. До неё.

Сейчас…

Волна ярости нахлынула на Ронана так сильно и быстро, что он едва осознал, что происходит. Он не приказывал своему телу двигаться. Он даже не понял, что призраком перенёсся в гостиную и схватил лампу, пока, наконец, ярость не выплеснулась наружу, и он не швырнул лампу через всю комнату.

Лампа разлетелась на куски от удара о камин, дерево и стекло громко разбились о камни.

Ронан стоял там, так же, как и на кухне, но он больше не был пустым. Он был полон гнева, раздражения и ожесточённого желания, из-за которого он был твёрд для неё даже в её отсутствие.

Возможно, если бы он был человеком, он мог бы любить её издалека. Возможно, он мог бы отделить разум от тела.

Но он не был человеком.

И Сайрен тоже не человек.

Поэтому, когда она появилась на лестничной площадке, положив руки на перила и хмуро глядя на него, он зарычал. Он оскалил на неё клыки.

Будь она человеком или даже женщиной другого сорта, она, возможно, испугалась бы его. Но она была его дикой и свободной Сайрен, и она была так же разъярена и раздражена, как и он, поэтому она обнажила клыки в ответ. И когда он призраком перенёсся вверх к перилам, на мгновение примостившись на них, и зарычал ей в лицо, предупреждая о том, во что она ввязывается, она схватила его за футболку.

Собственница.

Требующая.

Ронан спрыгнул с перил. Он вторгся в её пространство и потащил через лестничную площадку, пока она не упёрлась спиной в стену. Он удерживал её там, упираясь руками по обе стороны от неё. Опустив голову, он приподнял её подбородок, пока не получил доступ к её горлу. Он нежно сомкнул клыки на этой уязвимой части её тела.

Сайрен задрожала… но не от страха. Он почуял медовую сладость её возбуждения и остро ощутил своё собственное: жар, разливающийся по телу, боль и тяжесть в члене. Едва сдерживаемая потребность прижаться к ней. Войти в неё.

Ронан осторожно провёл клыками по её горлу, затем скользнул языком по ямочке у основания шеи. Он лизнул её подбородок и прикусил.

— Я не милый любовник, — предупредил он.

— Я думала, мы пришли к взаимопониманию. Что ни один из нас, — она наклонилась и сжала его эрекцию через спортивные штаны, — не хочет ничего милого.

Он зарычал от возбуждения, от брошенного вызова. Схватив её, он оторвал её от стены и снова развернул на лестничной площадке. Он прижал её к перилам и притянул к себе её бёдра, прижимая её попку к своему твёрдому члену.

Он безоговорочно хотел трахнуть её вот так. Желание завладеть её телом таким первобытным способом бушевало в нём. Но он всё ещё держал себя в руках. Он всё ещё предупреждал её, проверял, ждал, когда она поймёт, что не хочет этого, не хочет его.

Потому что это всё, что он мог ей предложить.

Но Сайрен ахнула, вздрогнула и толкнулась назад, прижимаясь к нему. Тогда он стянул с неё штаны чуть ниже задницы и дёрнул свои собственные ровно настолько, чтобы освободить себя. Он скользнул членом по её складочкам, всё ещё испытывая её. Она застонала и покрыла его своими соками.

Зарокотав от удовольствия, Ронан приставил разбухшую головку своего члена к её горячему, скользкому входу и вонзился глубоко, вскрикнув от внезапного прикосновения её плоти к его. Она вскрикнула и дёрнулась навстречу ему, вызывая дикие ощущения в его члене, заставляя удовольствие растекаться по всему его телу.

Если она не поверила ему в то, что он был не слишком мил, то вот-вот поверит.

Он прижал её к перилам и трахал со всей первобытной потребностью своего тела. Она принимала всё это и требовала большего, толкаясь навстречу и издавая звуки голодного удовольствия при каждом сильном толчке.

Задница Ронана напрягалась, вгоняя его член в неё всё сильнее, глубже и быстрее, пока для неё не осталось возможности что-либо чувствовать или о чём-либо думать, кроме него внутри себя. Когда она кончила, она кончила сильно, крича и сжимая его член внутри, а он продолжал совершать толчки.

Ронан оседлал волну ощущений. Его член пульсировал, а яйца напряглись, но он мог это выдержать. Это не заставит его кончить, пока что нет. Поэтому он трахал её, усиливая оргазм своими быстрыми толчками.

Как только Сайрен обмякла, он вытащил свой напряжённый член. Он подтянул штаны на них обоих и оторвал её от перил. Он развернул её лицом к себе.

— Тебе этого достаточно? — спросил он, изучая её лицо в тусклом, далёком свете из кухни. Её губы были приоткрыты, а клыки удлинились.

— Никто никогда не заставлял меня кончать так быстро, — выдохнула она.

— Ты хочешь кончить снова?

— Да. Боже, да. Трахни меня, Ронан, не останавливайся.

Издав резкий, довольный звук, Ронан наклонился и схватил Сайрен за задницу. Словно прочитав его мысли, она подскочила и обхватила его ногами. Её руки обвились вокруг его шеи, и она прижалась к нему всем телом, ощущая его неослабевающее возбуждение сквозь слои ткани.

Её клыки скользнули по его вене. Сильное желание поднялось глубоко внутри него, но он подавил его.

— Нет, — сказал он, напоминая ей. — Никакой крови.

Она прижалась лицом к его вене. Ронан крепко зажмурился, ненавидя то, что ему приходится отказывать ей, ненавидя себя за это… а затем злясь на это.

Крепко прижимая её к себе и рыча от досады, он поднялся по лестнице на верхний этаж и отнёс её в хозяйскую спальню. В ванной горел свет, но больше ничего не было. Покрывало на кровати было откинуто, простыни ничем не прикрыты. Ронан уложил Сайрен на матрас. Он прижал её к себе, положив руку ей на живот.

Свободной рукой он стянул с неё штаны, обнажая её широкие бёдра и стройные, подтянутые ноги, обнажая её набухшую, блестящую киску.

— Бл*дь, — выдохнул он при виде этого зрелища, и у него потекли слюнки. — Бл*дь.

Держа одну руку на её животе, всё ещё прижимая её к кровати, он другой раздвинул её ноги. Затем приник к ней губами и провёл языком по её горячей, открытой промежности.

— Бл*дь, Ронан! — закричала она и прижалась к его рту.

Он одобрительно хмыкнул и снова попробовал её на вкус, проведя языком по её входу, прежде чем подразнить клитор, заставив её вздрогнуть.

Он продолжал, пока она не заскулила от стимуляции, извиваясь от желания. Затем он прикусил внутреннюю поверхность её бедра и поднялся, встав между её раздвинутых бёдер. Стянув с себя футболку, он бросил её на пол.

Тяжело дыша и слегка дрожа, Сайрен села на кровати. Её взгляд скользнул по его татуировкам, по резким полосам на груди и плечах, прежде чем её взгляд опустился по его прессу, туда, где чёрные чернила исчезали под поясом.

Когда Сайрен потянулась к его поясу, Ронан оттолкнул её руку. Тихое рычание, вырвавшееся у неё, вызвало сильную пульсацию в члене Ронана.

Уголок его рта дёрнулся.

— Мы будем делать всё по-моему.

— О, вот как?

— Да, — он широко улыбнулся, наслаждаясь её видом.

Она втянула вдох, замирая. Ронан быстро воспользовался этим, встав на колени между её ног. Он потянулся к подолу её кофты, скользя им вверх по её талии и рёбрам, пока его большие пальцы не коснулись её полных грудей. Её соски были маленькими твёрдыми бугорками под его ласкающими пальцами. Она восхитительно поёжилась.

Она принялась за кофту, стягивая её через голову и отбрасывая прочь. Ронан одобрительно хмыкнул, глядя на открывшееся перед ним зрелище: кремовая кожа, кое-где позолочённая далёким светом, тёмные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Она была самым совершенным созданием, которое он когда-либо видел.

Он прильнул губами к одной из её полных грудей. Она выгнулась навстречу ему, ахнув. Её пальцы зарылись в его волосы, сильнее притягивая его к себе, пока он покусывал твёрдый холмик и проводил по нему носом, осторожно касаясь его клыками, прежде чем переключиться на другую грудь.

Притянув Сайрен ближе к краю матраса, Ронан погрузил в неё пальцы. Она ахнула и запрокинула голову. Он поглаживал её изнутри, пока её уже набухшее влагалище не сжалось на его пальцах. Затем он приподнял её, не убирая из неё пальцев, и перенёс на кровать, уложив на спину. Она красиво выгнулась, и её тело, обрисованное светом, было совершенным в своей страсти.

Ронан свободной рукой сбросил с себя спортивные штаны. Затем убрал пальцы и перевернул Сайрен на живот. Она вскрикнула от удивления и начала извиваться, но Ронан не дал ей возможности принять другое положение. Просунув руку под её правое колено, он приподнял его, раскрывая её, и резко погрузил свой пульсирующий, обделённый член в её скользкое тепло.

Они оба вскрикнули от внезапного слияния. Её лоно сжалось на его стволе. Ронан застонал, его живот напрягся, бёдра подались вперёд в этом инстинктивном ритме.

Пульсация его члена эхом отдавалась в пульсации его клыков. Он хотел укусить её, попробовать на вкус, втянуть в себя, но не хотел брать у неё, когда она не могла взять у него.

Поэтому вместо этого он трахал её.

Когда она начала тяжело дышать и извиваться под ним, чувствуя близость к оргазму, но нуждаясь в прикосновении к своему клитору, Ронан отстранился, перекатил её на спину и снова погрузился в неё.

— Ронан! — взвизгнула она, выгибаясь под ним.

Он просунул руку ей под попку, поворачивая её так, чтобы она приняла на себя давление и полностью тёрлась клитором. Почти сразу же её лоно обхватило его, и она кончила, забившись всем телом.

Рыча одновременно от удовольствия и неудовлетворённости, Ронан продолжал вбиваться в её сжимающуюся киску, позволяя ей кричать и извиваться на протяжении всей разрядки.

Когда Сайрен пришла в себя после второго, ещё более интенсивного оргазма, Ронан заставил себя остановиться. Он заставил себя дать ей время отдышаться.

В этот момент он немного забеспокоился. Он пытался предупредить её, но они на самом деле не говорили о том, каким будет секс. Ронан не сказал ей, сколько ему требовалось усилий, чтобы достичь своего пика.

Даже с телом, пребывающим в таком раздрае, даже с пульсирующей болью за правым глазом и напряжёнными мышцами, он мог трахаться очень, очень долго.

Он не знал, почему ему было так трудно кончить, но он никогда не получал лёгкого удовлетворения.

Несмотря на то, что он наслаждался каждой секундой, проведённой с Сайрен, каждым звуком и ощущением, ему нужно было гораздо больше, прежде чем он сможет кончить. Она могла устать до того, как это произойдёт. Если это будет так, он остановится, но она ещё не на том этапе, пока что нет. Так что Ронан даст ей время отдохнуть, но он твёрдо намеревался начать всё сначала, как только она будет готова.

Но Сайрен удивила его — потому что она всегда удивляла его.

Она рванулась вверх и накинулась на него. Он был намного крупнее её и хорошо обучен контактному бою, но он не был готов к этому приёму… и ему это понравилось. Итак, вскрикнув от внезапного высвобождения его члена из её влагалища, Ронан позволил себе упасть обратно на кровать. Сайрен мгновенно оказалась на нём, оседлав низ его живота. Его напряжённый член упёрся в ложбинку её задницы.

— Ты думаешь, что всё будет по-твоему? — спросила она. — Ты думаешь, я не хочу тоже видеть тебя и тоже прикасаться к тебе?

Ронан хватал воздух ртом, лишённый дара речи и настолько чертовски возбуждённый, что не мог думать.

— Не двигайся, — приказала она, положив руку ему на живот, как он делал с ней.

Сайрен приподнялась над ним, позволяя его члену скользнуть по её заднице. Ронан был настолько поглощён этим ощущением, что оказался не готов к тому, что она выпустит его член, не был готов к тому, как его член сильно ударился о его живот. Он дёрнулся и застонал.

— Не двигайся, — повторила она. — Я не имела возможности полюбоваться на тебя.

Ронан удивил сам себя, промолчав, позволив ей встать на колени рядом с его ногой и провести пальцами по его татуировкам от пресса до бедра. Не то чтобы Ронану не нравилось, когда к нему прикасались. Ему это нравилось. Но он не привык к этому — к тому, как Сайрен прикасалась к нему, с таким желанием и одобрением. Это было слишком уязвимо и первобытно, чтобы быть нежным, но что-то в её ласке тронуло его. Как будто это задело ту его часть, которую он обычно держал взаперти.

Сайрен провела ладонью по внутренней стороне его ноги к паху, где накрыла ладонью набухшие яйца. Ронан застонал, позволяя себе по-настоящему прочувствовать это восхитительное ощущение. Когда Сайрен обхватила рукой его член, Ронан прижался к ней. Она гладила его, исследуя всю длину, задевая набухшую головку.

— Ты чертовски великолепен, — сказала она, затем перекинула через него ногу, приподнялась над его членом и опустилась вниз.

Ронан с криком выгнулся.

— Уххх!

Сайрен застонала, потираясь об него. Её пальцы впились в его грудь. Её лоно сжалось на его члене, стискивая и поглаживая.

— Бл****дь, — простонал Ронан, вжимаясь головой в матрас, выгибаясь навстречу её тугому жару, хватая ртом воздух каждый раз, когда его чувствительная головка ударяла так глубоко.

Ронан испытал краткий миг паники, когда осознал, насколько открытым и уязвимым он себя чувствовал. Не то чтобы на нём никогда раньше не скакали во время секса, но никогда так, как сейчас, когда он отдавался этому полностью. Его руки лежали на её бёдрах, следуя за её движениями.

— Боже, ты ощущаешься так приятно, — выдохнула Сайрен, пока её лоно обхватывало и втягивало его. — Мне нравится чувствовать тебя внутри себя.

Её тело, её ритм, её слова — всё это выводило Ронана из себя. Он не мог в это поверить, но был близок к тому, чтобы кончить.

Его яйца изнывали от подступающей разрядки, а член предупреждающе пульсировал. У него вырвался стон желания, и в тот момент, когда влагалище Сайрен стиснуло его, и она закричала, его тело пронзил оргазм. Он с криком выгнулся, его бёдра дёрнулись, и он с силой пролился в неё.

Она выжимала из него всё до капли, её влагалище конвульсивно сжималось. Ронан хватал воздух ртом и выгнулся под ней, гонясь за этим совершенным, мимолётным ощущением.

Когда Сайрен повалилась вперёд, рухнув на него, он обнял её, прижимая к своей груди. Он дрожал. Ничего не мог с собой поделать. Он был слишком ошеломлён, слишком поражён. Он никогда не чувствовал себя таким открытым, как с ней. Он никогда не отпускал контроль так легко.

Почему, чёрт возьми, с ней всё было так по-другому?

Глава 19

Уже давно стемнело. Ставни хижины были открыты, и лунный свет падал на кровать. Сайрен подвинулась и прислонилась к стене, подложив под спину подушки, но у неё не было ни малейшего желания покидать это место. Она чувствовала себя совершенно нормально там, где была, рядом с крепко спящим Ронаном, пока его рука покоилась на её обнажённом бедре. На самом деле, она не думала, что когда-либо раньше чувствовала себя так хорошо.

Не то чтобы секс показался ей неправильным. Ей это понравилось. Секс с Ронаном был не похож ни на что, что она когда-либо испытывала. Она никогда не была с кем-то настолько грубым, первобытным и страстным. С кем-то, кто так много требовал от её тела — и так много отдавал взамен.

Она даже не знала, сколько раз они потрахались за день. Она не знала, сколько раз она кончила. Она никогда не бывала в таком количестве разных поз. Ронан явно был опытен в том, как доставлять оргазмы.

Однако, казалось, он немного не привык к тому, чтобы испытывать их самому. Она хотела бы как-нибудь спросить его об этом, но… не сегодня.

Ей о многом хотелось бы спросить его. Она так мало о нём знала.

Ронан лежал на правом боку, слегка согнувшись вокруг неё. Её тело заслоняло его лицо от лунного света, но холодные лучи падали ему на плечо, подсвечивая его татуировки. Его рука во сне нашла её бедро, когда Сайрен вернулась в постель несколько часов назад.

Она отправилась на поиски спутникового телефона, который нашла на кухне. Не желая будить Ронана, в семь часов она позвонила брату, чтобы доложиться.

Услышав её голос, а не Ронана, Кир сразу же спросил, всё ли с Ронаном в порядке. Когда она сказала, что он спит, Кир замолчал, а затем сказал:

— О. Хорошо. Это хорошо.

Поэтому она решила, что это необычно — то, как он сейчас спал.

Пальцы Сайрен играли с его волосами, нежно поглаживая кожу на затылке. Он продолжал что-то бормотать, пока она это делала, и время от времени вздыхал и устраивался поудобнее.

Ей это нравилось. Ей нравилась возможность быть с ним нежной. Если бы он не спал, то, возможно, не принял бы этого, но во сне он реагировал на это.

Может быть, когда-нибудь он позволит ей делать это с ним, пока он бодрствует.

Но этого могло и не случиться.

Сайрен вела себя так, словно настоящее было единственным, что имело значение. В пылу спора она проигнорировала его слова о… смерти.

Она не изменила своего решения воспользоваться настоящим, если это всё, что она могла получить. Она ни на что не променяла бы их секс или нынешнее блаженство.

Но это не означало, что её устраивала его смерть.

А его самого это устраивало? Само собой, нет. И всё же, казалось, он был готов к этому прошлой ночью, был готов предпочесть это тому, чтобы Кир запер его.

В то время Сайрен была удивлена, подумав, что Ронан не знает Кира лучше, удивлена, что он действительно поверил, будто Кир способен на такое. Но теперь у Сайрен было больше времени подумать, сложить всё воедино. Ронан явно испытывал сильный страх перед заточением, страх, который не прислушивался к голосу разума.

Она не могла винить его за это. Она знала лишь самые общие факты об его прошлом, но не требовалось большого воображения, чтобы представить себе, в каких условиях он жил в течение десяти лет заключения в исследовательском центре. Что-то подобное нанесло бы серьёзную травму, и не только физическую, которая медленно разрушала его тело. Его травма была ещё и психологической. Эмоциональной.

Это распространённая проблема для Тиши. Амарада назвала их спасёнными дворняжками. Как и многое другое, что касалось её, это не было правдой, но имело в себе зерно правды. Все они немного сломлены. Может быть, немного потеряны. Определённо не на своём месте, даже в вампирском обществе. Но все они были хорошими.

Ронан часто бывал резок. Он был упрям. Он был недоверчивым и иногда отстранённым. Сайрен теперь понимала, что ему трудно выражать большинство эмоций. Но он определённо хороший, и Сайрен хотела его.

И не только на сегодняшний вечер.

Насколько он болен? Прошлой ночью, сражаясь с демонами, Ронан был быстр и силён, метко целился и безжалостно уничтожал их. Наблюдая за ним до того, как он потерял сознание, никто бы никогда не догадался, что с ним что-то не так.

И секс… В этом не было недостатка. Сайрен слегка улыбнулась при этой мысли.

Но его обморок и то, как он спал сейчас, говорили об истощении. Он не раз проявлял чувствительность к свету. Ему было больно?

Он определённо был худощавым, даже стройнее, чем она помнила его в прошлом. Он по-прежнему был мускулистым, по-прежнему абсолютно великолепным. Но он был достаточно худощавым, чтобы вены выступали на его руках и груди, даже внизу живота. Сайрен увидела это достаточно ясно, когда они вместе принимали душ, и когда она, наконец, смогла по-настоящему рассмотреть его тело.

Несмотря на то, сколько раз они занимались сексом, Ронан всё ещё был наполовину возбуждён, пока они принимали душ, а к концу был в полной эрекции. Конечно, это могло быть как-то связано с тем, что Сайрен не могла держать руки при себе, но кто мог её винить?

Она не могла насытиться его телом. Ей нравились его сила и властность, то, как он двигался, то, как он трахал её с таким доминированием, но никогда не проявлял неуважения. Ей нравилось, что даже во сне он предъявлял на неё права.

Она определённо претендовала на него.

Она снова запустила пальцы в его волосы. На этот раз, когда Ронан сделал глубокий вдох в ответ, он выдохнул со стоном, похожим на пробуждение. Его рука на её бедре напряглась. Затем, словно осознав, где находится, он замер.

Сайрен тоже замерла, внезапно испугавшись, что он отстранится, станет таким же холодным, может быть, даже скажет, что это была ошибка.

Он не сделал ничего из этого. И когда его тело немного расслабилось, а рука осталась на прежнем месте, Сайрен продолжила перебирать пальцами его волосы. Он вздохнул — не так удовлетворённо, как во сне, но и не отстранился.

— Который час? — спросил он сексуальным, хрипловатым со сна голосом.

— Около десяти.

Он вздрогнул всем телом.

— Чёрт, я пропустил время отчёта.

Блин, Сайрен должна была подумать об этом, когда говорила ему о времени.

— Я уже доложилась, — поспешила сказать она, когда его тело напряглось, словно он собирался вскочить с кровати. — Я нашла телефон на кухне и позвонила Киру.

— Да?

— Это было не так уж трудно, — сухо сказала она в ответ на его очевидное удивление.

— Это не то, что я… Я просто имел в виду… спасибо.

— О. Не за что.

Ронан перекатился на спину. Заведя руки за голову и сбросив её пальцы, он со стоном выгнулся, отчего напряглись его грудь и пресс. Сайрен не могла решить, было ли это чертовски горячо или просто восхитительно.

«Горячо», — решила она, когда её взгляд остановился на его бёдрах, где его член, огромный и твёрдый, возвышался под простынёй. Её лоно сжалось от этого зрелища, а её тело вспомнило, каким тяжёлым был этот член внутри неё.

— Я тебе мешаю? — поддразнила она, когда его правый локоть упёрся ей в бедро.

— Не-а, — проворчал он, опускаясь обратно. — Я подстроюсь под тебя, — его правая рука переместилась от затылка к её ноге и сжала подколенное сухожилие.

— Очень по-джентльменски с твоей…

Другой рукой Ронан откинул простыню, перекатился через её ногу, за которую держался, и устроился между её бёдер. Он дёрнул её ниже и прижался ртом к её промежности.

— Ах! — вырвалось у Сайрен, когда его язык прошёлся по её складочкам, наполняя её возбуждением.

Её бёдра приподнялись, и руки Ронана скользнули под её ягодицы. Он сжал её там, поворачивая так, чтобы она могла лучше насладиться ласками его рта. Его язык проник внутрь неё.

— Боже, Ронан, — выдохнула Сайрен, и её руки потянулись к его голове, пальцы запутались в его волосах, а её лоно сжалось и затрепетало. Её клыки болезненно удлинились.

— Мм, — пробормотал Ронан с явным удовольствием, лаская языком, пробуя её на вкус.

Сайрен покачивалась навстречу его губам.

Одна из его рук переместилась с её ноги к входу, пальцы ненадолго погрузились внутрь, прежде чем скользнуть к дырочке. Один скользкий палец дразнил её край, слегка ощупывая, усложняя все ощущения, в то время как его рот неустанно доставлял ей удовольствие.

— Ронан, это заставит меня… о, Боже мой.

Сайрен не могла собраться с мыслями, чтобы закончить предложение. В ней не было места ни для чего, кроме ощущений, которые Ронан пробуждал в её теле, удовольствия, которое становилось всё сильнее и сильнее.

Его рот переместился на внутреннюю сторону её бедра, где его клыки слегка задели её чувствительную плоть.

— Ты можешь кончать столько, сколько захочешь, — пробормотал он, касаясь её кожи, прежде чем вернуться ртом к её лону, посасывая клитор.

Он вонзил три пальца глубоко в её лоно и согнул их, прижимая к внутренним стенкам, пока она не застонала и не толкнулась навстречу его губам на её клиторе.

Это было уже слишком. Её охватил оргазм. Она кричала и забилась под его ртом, а он продолжал двигать пальцами внутри неё, заставляя её тело подарить ей всё возможное удовольствие.

Когда Сайрен рухнула, полностью обмякнув, Ронан подхватил её и стащил ниже по кровати. Прежде чем она успела осознать, что происходит, она уже лежала на спине под ним. Он опёрся левым локтем возле её плеча. Его правая рука была у неё под поясницей. Большая головка его члена дразняще утыкалась в её вход.

Застонав, Сайрен раскрылась навстречу ему, страстно желая ощутить этот огромный ствол внутри себя. Ронан издал хриплый стон в ответ на её явное приглашение и вошёл в неё мощным толчком.

Сайрен закричала, приподнимаясь ему навстречу, когда он вошёл в неистовый ритм. Очертания его головки восхитительно тёрлись об её внутренние стенки, пока его толстый член двигался в её влагалище.

Рука, на которую Ронан опирался, скользнула ей под плечи. Другой рукой он всё ещё сжимал её поясницу. Она была полностью зафиксирована на месте, прижата к его телу, пока его член двигался внутри неё.

Сайрен тоже обвила его руками. Она уткнулась лицом в его шею. У неё потекли слюнки, клыки пульсировали. Но она не могла укусить его, не могла питаться от него, поэтому она уткнулась в него лицом.

Она пыталась не кончать, потому что знала, что он не собирается этого делать, но ничего не могла с собой поделать. Его движения, звук его прерывистого дыхания, то, как он наполнял её — она закричала и начала содрогаться в его объятиях. Он сжал её ещё крепче, двигаясь всё сильнее и быстрее, пока она не закричала от интенсивности своего оргазма.

Когда это наконец прекратилось, она хватала воздух ртом и подёргивалась от отголосков, почти боясь, что расплачется от интенсивности. Ронан всё ещё был твёрдым, как скала, внутри неё. Он опустил голову, чтобы прижаться лбом к её плечу. Она погладила его по затылку. Её пальцы рефлекторно напрягались с каждым непроизвольным сокращением её влагалища на его тяжёлом члене.

Когда он пошевелился, словно собираясь выйти, она вцепилась в него.

— Останься во мне.

— Я… — он замолчал, чтобы перевести дух, когда её лоно снова напряглось на нём. — Я не думаю, что смогу кончить, и не думаю, что ты захочешь ещё час этого.

Тогда она была права. Ему было нелегко прийти к кульминации.

Сайрен погладила его по волосам.

— Просто останься на минутку. Пожалуйста.

Ронан глубоко, прерывисто вздохнул. Затем он поднял её. Мышцы по всему его телу напряглись, когда он поднял их обоих в сидячее положение, лицом к лицу, каким-то образом умудрившись удержать их тела соединёнными. Сайрен застонала, когда от этого движения его член сместился в ней. Она крепче сжала его в объятиях. Он уткнулся лицом ей в плечо.

Она начала поглаживать его затылок и шею со всей нежностью, которую чувствовала. Сначала он вздрогнул, как будто не привык к этому, но в конце концов начал расслабляться. Его член внутри неё оставался твёрдым, как камень, но что-то в нём расслабилось, открылось. И когда Сайрен начала двигать бёдрами, потираясь клитором о низ его живота, чувствуя, как его член движется внутри неё, Ронан издал звук, в котором слышались в равной степени удовольствие и облегчение.

Она подобрала под себя ноги, чтобы иметь возможность приподниматься и скользить вверх и вниз по его стволу, вновь ощущая выпуклость его головки глубоко внутри себя, восхитительное поглаживание этого выпуклого выступа по её внутренним стенкам. Ронан сжал её бёдра, меняя угол проникновения для большей интенсивности.

Положив руки ему на плечи, она смотрела на его лицо, скользя вверх и вниз по его члену. То, что она увидела там, смешалось с его удовольствием, было удивлением. И уязвимостью. Возможно, немного страха, потому что он явно не привык к тому, что чувствовал. И всё же его бёдра двигались под ней, подстраиваясь под её ритм. Его губы всё ещё были приоткрыты, обнажая кончики удлинившихся клыков.

Прошлой ночью Сайрен пыталась заставить его кормиться от неё, но он отказался, и она не хотела начинать эту битву прямо сейчас, когда он наконец-то открылся для неё. Каким-то образом это, а также ощущение его члена внутри неё, снова довели её до пика.

— Сайрен, — выдохнул он, — бл*дь… я сейчас…

— Кончи, — выдохнула она, когда её тело будто вспыхнуло. — О боже, Ронан… ааааа!

Когда её охватил оргазм, Ронан закричал. Его бёдра задвигались под ней, вбиваясь сильно и глубоко, пока она содрогалась на его изливающемся члене.

— Срань господня, — пробормотал он, дрожа в её объятиях, пока она льнула к нему, и их обоих всё ещё сотрясали отголоски разрядки. — Чёрт.

Сайрен тесно прижималась к нему и гладила его по волосам, пока буря, наконец, не утихла, и они оба не успокоились. Ронан крепко зажмурился, уткнувшись лицом в её плечо. Как будто он нуждался в этом. Как будто он нуждался в ней.

Она обвилась вокруг него и не отпускала.

Глава 20

Ронан открыл холодильник и заглянул внутрь. Его обычный способ есть (или не есть вовсе) сегодня не сработал. Ему нужно было подумать о Сайрен, и ему нужно было её накормить. От этой мысли у него скрутило живот, так как он не мог накормить её как следует, но он мог хотя бы приготовить ей омлет.

— Мм, ты что-нибудь нашёл? — спросила Сайрен, когда он потянулся за упаковкой яиц. Её рука легла ему на поясницу.

Он втянул в себя воздух. Этого она не заметила, а может, просто не придала значения. Но когда он застыл на месте достаточно долго, чтобы это стало очевидным, она отстранилась.

Он отвернулся от холодильника, забыв о яйцах, позволил дверце закрыться и поймал её удаляющуюся руку. Её большие, великолепные глаза с беспокойством посмотрели на него.

— Я очень, э-э, тактильная, — объяснила она. — Иногда я забываю, что не всем это нравится.

— Мне это нравится. Мне это очень нравится, — он притянул её руку к своему животу. — Я просто… не привык к этому.

Она провела пальцами по его прессу через тонкую ткань серой футболки. Её большой палец начал поглаживать. Это возбуждало его. Всё, что касалось её, возбуждало его. Но он не хотел секса, не сейчас. Он хотел этого. Быть здесь, с ней, и готовить завтрак, делать что-то обычное, без конфликтов и стресса.

Рука Сайрен скользнула с его пресса на спину. Другой рукой она тоже обхватила его тело и… обняла его.

Ронан обнял её в ответ. Он не был любителем обниматься. Но это ему понравилось.

— Ты не возражаешь? — спросила она.

— Чёрт возьми, нет.

— Это были тяжёлые несколько ночей, — призналась она, уткнувшись лицом ему в грудь. — Мне нужно это всего на минутку. С тобой.

Эти слова что-то сделали с Ронаном. Что-то изменили в нём. Что-то открылось.

Во время секса он тоже чувствовал это. Когда он кончал почти как обычный мужчина, а не как тот, кому нужно было грубо трахаться час или больше, прежде чем его тело отпустит себя.

Он не понимал, почему с Сайрен он чувствовал себя по-другому. Он хотел бы просто принять это как должное и хорошее, не впадая при этом в панику, но… он ещё не был готов к этому. Это слишком непривычно. А другая часть его всё ещё говорила, что он не должен этого делать.

Ничего не изменилось. Он всё ещё умирал.

Чёрт, он не собирался думать об этом. На мгновение он просто побудет с ней и не станет думать о будущем.

Он погладил её длинные волосы, рассыпавшиеся по фланелевой рубашке, и позволил себе расслабиться. И, как ни странно, это паническое чувство прошло. На секунду он в полной мере почувствовал ощущение правильности, которая всё время вспыхивала где-то на краю его сознания.

Пока у Сайрен не заурчало в животе. Затем он вспомнил, что должен был кое-что сделать.

— Завтрак, — сказал он.

— О, да. Точно.

Она сжала его задницу через спортивные штаны, вызвав вспышку возбуждения. Затем высвободилась из его объятий и, практически оттолкнув его локтем, направилась открывать холодильник.

— Слушай сюда, — сказал Ронан, лишь отчасти забавляясь, — ты не можешь просто так начинать подобное дерьмо…

— Так что у нас на завтрак? Или скорее уж на поздний завтрак.

Больше похоже на обед, учитывая, как долго он проспал. Ронан никак не мог уложить в голове этот факт. Он хотел бы сказать, что всё дело в сексе, но это не совсем так. Дело в ней.

Но он всё равно готовил завтрак, а не обед, потому что это единственное, что он действительно умел готовить.

Он схватил Сайрен за пояс спортивных штанов и оттащил в сторону, а сам пошёл за упаковкой яиц.

— Эй! — запротестовала она.

Он ухмыльнулся через плечо.

— Ты маленькая. Смирись с этим.

Она упёрла руки в бока и попыталась изобразить раздражение, но даже близко к этому не подошла, не с такой улыбкой. Чёрт, ему нравилась эта улыбка.

С ней было так весело. Ронан не был уверен, что ему когда-либо раньше было по-настоящему весело, не так, как сейчас.

Он поставил коробку с яйцами и молоко со сливками на столик и пошёл искать миску. Когда он нашёл одну и вернулся с ней на столик, Сайрен уже открыла коробку с яйцами и неуверенно разглядывала яйца.

(Молоко со сливками — здесь и далее имеется в виду смесь молока и сливок в соотношении 50:50, которую можно купить магазине как обычные сливки или молоко, — прим)

Она сказала:

— Пенни вроде как научила меня печь хлеб, но, боюсь, на самом деле я ничего не смыслю в кулинарии.

— Яичница-болтунья — единственное, что я могу приготовить с хорошими шансами на успех, так что я всего на полшага впереди тебя. Я могу приготовить это, если ты хочешь пойти…

— Нет. Я сделаю это с тобой.

Ронан остановился как вкопанный.

— Что? — осторожно спросила Сайрен.

— Как ты такая… Я не знаю — тёплая, когда ты росла с этой мерзкой, фригидной пи*дой?

Сайрен фыркнула.

— Поверь мне, это не принесло мне никакой пользы. Разве что, может быть, показав ей, что я слабая и жалкая и, следовательно, не представляю для неё угрозы.

Ронан нахмурился.

— Я надеюсь, ты хочешь сказать, что она видит тебя такой, а не то, что ты думаешь, будто это правда.

В её глазах появилось страдальческое выражение.

— Все знают, что это правда.

— Значит, все чертовски неправы.

— О, да? А как насчёт того факта, что ты…

— Тоже был чертовски неправ, да. Я был идиотом и…

— И что?

Ронан поставил миску на кухонный стол. Он глубоко вздохнул.

— И я не хотел видеть тебя такой, какая ты есть. Я был глупым и озлобленным, и в этом не было твоей вины.

— Но ты, должно быть, когда-то… чувствовал себя по-другому. По отношению к ней.

— Ты имеешь в виду, потому что я служил в охране? Я никогда не был частью её личной охраны. Она не имела отношения к моему подразделению. За исключением одного странного случая, когда она поручила нам охранять вечеринку в Резиденции.

Сайрен нахмурилась, как будто не поверила ему, но это был единственный раз, когда Ронан общался с Амарадой.

До его столкновения с ней много лет спустя. После «Генезиса».

Он едва ли помнил ту вечеринку в Резиденции. Всё было как в тумане. Неприятное воспоминание попыталось пробиться сквозь туман, но он отогнал его прочь.

— Мы можем приступить к завтраку, пожалуйста? — спросил Ронан. — Даже я проголодался.

Сайрен выглядела так, будто не была готова оставить эту тему, но затем она отдала честь, как полная чудачка.

— Отдай мне приказ. Потому что иначе я понятия не буду иметь, что делать.

— Ты же понимаешь, что ты нелепая, верно?

— Да, сэр.

Ронан фыркнул:

— Чёрт возьми, нет, мы не будем играть в эту странную игру. Меня это определённо не заводит.

Сайрен расхохоталась.

— Я не это имела в виду.

— Ну, ты схватила меня за задницу, так что, — Ронан пожал плечами, — это твоя вина.

Её глаза искрились весельем.

— Может, мне принести сковородку или что-нибудь в этом роде?

— Да, лейтенант, хорошая мысль.

— Лейтенант? — она упёрла руки в бока. — Я как минимум капитан.

— Ты можешь быть кем угодно, майор Заноза в Заднице. Просто найди чёртову сковородку.

Приготовление яиц и тостов с Сайрен, вероятно, заняло больше времени, чем без неё, но это было в миллион раз веселее. Ронан чувствовал себя немного нелепо из-за того, что так много смеялся. Это на него не похоже. Но ему это нравилось. Каждую грёбаную секунду.

За исключением того момента, когда Сайрен пошутила о том, что ей нужен протеин для поддержания «мужеподобных мускулов», и Ронан уловил неприятный подтекст. Когда он надавил, из её рта полилась целая куча е*анутого дерьма, и всё это явно исходило от её пи*ды-мамаши, целью жизни которой, по-видимому, было разрушить всю самооценку своей дочери до последней капли.

Ронан, возможно, немного выбесился. Возможно, он даже стал немного резок. Но он был почти уверен, что его (по общему признанию, грязное) описание того, насколько привлекательной он находит Сайрен, и его слова об её чертовски потрясающих физических способностях, которые были удачно продемонстрированы, когда она призраком последовала за этим мудаком-химиком и повалила его на землю, наконец-то дошли до неё.

Как бы то ни было, она улыбнулась, немного прослезилась и велела ему уже заткнуться, потому что яйца остывали.

Поэтому он фыркнул, покачал головой, наколол на вилку яичницу, решив заставить свой желудок смириться с этим, и сказал:

— Ты чертовски красивая.

Рука Сайрен легла ему на бедро, пока она брала тост и с хрустом вгрызалась в него. Рука Ронана нашла её руку, и он переплёл их пальцы, желая, чтобы это продолжалось вечно.

Глава 21

Тишь стремительно приближалась к старой мельнице, держа строй и передвигаясь перебежками. Расположенная в 20 км от Портиджа мельница должна была стать охраняемым историческим объектом, но Гидеону удалось сделать так, чтобы её не внесли в архивы округа, примерно так же, как Кир поступил с аббатством.

Многие вампирские объекты недвижимости были такими, и единственная причина, по которой они узнали о данном месте, заключалась в том, что Кир позволил Луке вести допрос химика, работавшего на Гидеона (а потом на Критаса). Кир исчерпал ту информацию, которую могло раскрыть высокомерие Ашеля. Поэтому Лука велел Киру выйти из комнаты, заблокировал камеру и провёл следующие шесть часов, извлекая всю возможную информацию.

Итак, теперь Ашель был мёртв, и Кир чертовски волновался, потому что, не считая доклада о том, что он узнал, Лука со вчерашней ночи никому не сказал ни слова. Он даже не пошёл домой. Он проспал весь день в штаб-квартире — или, по крайней мере, заперся в одной из комнат Бункера. Он не пустил туда даже Талию. Так что она спала на диване в гостиной Бункера.

Учитывая, что ни Лука, ни Талия сейчас не должны были заниматься оперативной работой, а Ронан выбыл из строя, Кир молился, чтобы мельница оказалась такой же пустой, какой выглядела.

Мост, перекинутый через реку, вынудил всю Тишь проходить через узкий участок, так что Кир проскользнул первым и занял позицию по одну сторону массивной дубовой двери. Секундой позже с другой стороны двери появился Нокс.

Рис ненадолго показался на верхушке неработающего водяного колеса, убедившись, что Кир его заметил, прежде чем призраком подняться к окну второго этажа.

— Чёрт возьми, — пробормотал Кир себе под нос. План такого не предусматривал.

По плану, Нокс должен был выломать эту чёртову дверь. Затем Вэс и Рис должны были проникнуть внутрь, за ними Кир и Нокс, а Талия и Лука должны были провести зачистку.

— Всё ещё хочешь, чтобы я выломал? — прошептал Нокс.

Мужчина был настоящим танком и определённо мог это сделать, но это могло повредить ему плечо на всю оставшуюся ночь. И поскольку Рис, эта заноза в заднице, уже был внутри…

— У Риса есть пять секунд, чтобы…

Тяжёлый засов сдвинулся с места по другую сторону двери. Кир и Нокс остались стоять по обе стороны, на всякий случай подняв пистолеты.

Когда дверь распахнулась, Кир и Нокс обернулись, и Рис поднял руки в притворной капитуляции.

— Здесь пусто, — сказал он.

— Ты абсолютно, бл*дь, уверен? — потребовал ответа Кир.

— Абсолютно, бл*дь, уверен, — подтвердил Рис, — но…

— Хорошо. Тогда у нас с тобой будет достаточно времени, чтобы обсудить твою неспособность выполнять приказы, пока Нокс и Вэс осмотрят помещение.

— Боссмен…

— Лука и Талия, вы двое нужны мне на периметре. Рис, убери свою задницу с дороги.

Рис бросил быстрый взгляд на Вэса, словно надеясь на помощь, но взгляд Вэса был ещё более суровым, чем у Кира. Поэтому Рис вздохнул и шагнул за порог. Он прислонился спиной к обветренной кирпичной стене и скрестил руки на груди.

— Осторожнее с подвалом, — предупредил он Нокса и Вэса, когда двое мужчин вошли в здание старой мельницы.

— Что, бл*дь, это было? — спросил Кир, как только остальные занялись своими заданиями.

Рис пожал плечами.

— Ты уже несколько месяцев не вытворял такого непредсказуемого дерьма. Почему сейчас? Что происходит?

Рис неловко поёжился. Из-за чёрной тактической одежды его тело казалось тенью на фоне кирпичной стены, но на лицо и светлые волосы падал лунный свет. Он отвернулся, и на его шее проступили жилы.

— Ничего не происходит.

— Я тебе не верю, — сказал Кир.

— Просто сейчас слишком много дерьма, о котором нужно думать, ясно? Моя голова идёт кругом, и я не могу остановить это, бл*дь… и эта дверь похерила бы Нокса! Ты знаешь, что так оно и было бы, и в этом не было необходимости.

— Он может с этим справиться, это моё решение. Почему ты такой несобранный?

Рис откинул голову назад.

— Просто столько всего происходит. Ронан. Лука.

— Всегда много чего происходит. Ты нужен мне, Рис, я должен быть уверен, что ты сделаешь то, что я скажу.

Рис вздохнул. Затем:

— Я больше не хочу разговаривать с Мирой.

Кир замер.

— Я не могу думать обо всём… этом дерьме… каждую грёбаную секунду, только не тогда, когда происходит дерьмо посерьёзнее. А теперь, пожалуйста, мы можем просто зайти внутрь? Потому что тебе действительно нужно увидеть…

Вэс появился в открытой двери.

— Кир, ты должен это увидеть.

— Что?

— В подвале есть бл*дский портал, — сообщил Вэс.

— Что?

— Я всё пытался тебе сказать, — пожаловался Рис.

Когда Кир и Вэс сурово посмотрели на него, он широко улыбнулся, став более похожим на самого себя. Киру нужно будет поговорить с Мирой об этом позже, но прямо сейчас действительно происходило дерьмо посерьёзнее.

Включив фонарики, Кир и Рис последовали за Вэсом в пыльное помещение мельницы. Их фонарики осветили массивные железные шестерни и шкивы, тяжёлые дубовые балки и рычаги, а также два огромных круглых жернова, стоявших без дела у одной из стен.

Деревянный пол скрипел под их ботинками, пока они шли к лестнице. Луч фонарика Нокса прорезал темноту внизу.

Судя по старинным инструментам, на цокольном этаже находилась старая мастерская. Ими давно не пользовались, но порталом, чёрт возьми, точно пользовались.

Он был очень похож на тот, через который проходил Кир во время своей службы в охране, тот же самый, которым, без сомнения, пользовался и Ронан. Тот портал на старейшем кладбище Портиджа находился под постоянным наблюдением. А это был несанкционированный портал, скорее всего, новый, созданный их демоническим лордом-телепортёром.

Он цеплялся к стене как огромная тень, но никакая тень не могла быть настолько чёрной, настолько абсолютной, поглощающей лучи их фонариков. Ни одна тень не могла бы высасывать воздух из комнаты так, как это, казалось, делал портал.

И ни перед одной тенью на полу не было бы разбросано по полу красноватой пыли с Атара.

— Дерьмо, — сказал Кир.

Глава 22

Критас две ночи следил за фальшивой королевой. Ему не хотелось так надолго оставлять Тёмного Лорда на попечение его безмозглых приспешников, но риск был минимальным. Никто, даже Тишь, не смог бы найти его убежище в Атаре.

Критас создал новый портал в новую, неизвестную точку пустынных земель. На протяжении веков ни один демонический лорд не обладал способностью телепортироваться, не говоря уже о том, чтобы привязывать точки телепортации для создания стабильного портала. На какое-то время это вымотало его, но это было необходимо.

Другие порталы контролировались вампирами или были известны другим демоническим лордам. Критас не хотел никаких незваных гостей. Тёмный Лорд после пробуждения увидит Критаса, и только Критаса. Тёмный Лорд узнает, кто служил ему.

Неудавшаяся попытка пробуждения, совершённая Братством, была разочарованием, но Критас по-настоящему радовался, что этот жалкий культ был уничтожен. Таким слабым и никчёмным существам не было места в будущем королевстве Кадароса. Демоны вообще не нуждались в вампирах.

Вампиры ополчились против Кадароса, которому они должны были кланяться, молиться, выказывать почтение. Они не союзники. Они враги. Добыча.

Как только Тёмный Лорд пробудится, демоны смогут открыто охотиться и воплощать волю благочестивого Вимоноса, отца как Кадароса, так и демонов. Не нужно будет бояться, что люди обнаружат их. Даже восемь миллиардов не смогут противостоять Тёмному Лорду.

Ещё до того, как он нашёл разгадку долгого сна Кадароса, Критас был уверен, что найдёт её. Отсюда и его усилия с Дымкой.

Вампир Гидеон намеревался использовать Дымку, чтобы начать войну против себе подобных. Чтобы дестабилизировать вампиров. Чтобы разоблачить их. Такое чувство, будто сам Вимонос вдохновил его на эту работу — потому что теперь у Критаса был инструмент, который он мог подобрать и использовать.

Да, всё это было предначертано судьбой.

Критас, самый могущественный демонический лорд в мире, пришёл сюда в этот момент, чтобы завладеть Дымкой, чтобы вырвать Тёмного Лорда из рук фальшивой королевы, чтобы узнать секрет его долгого сна.

То, что Кадарос был обескровлен, было очевидно из-за его иссушенного состояния. Чего не было очевидно, так это почему свежая кровь не помогла ему восстановиться. Десятки жертв, которые Критас принёс своему хозяину… и всё безрезультатно.

Критас на мгновение отчаялся, услышав бессвязные объяснения безумного жреца о том, какая кровь ему нужна, но вера Критаса была слишком сильна, чтобы отчаиваться, а вера всегда вознаграждалась.

Как и терпение.

Критас, таким образом, должен был терпеливо прождать ещё некоторое время, пока фальшивая королева и её солдаты приближались к своей цели.

Глава 23

— Это чёртово минное поле. Для меня буквально нет безопасного хода.

Сайрен усмехнулась над кружкой горячего шоколада, наблюдая, как Ронан хмурится, глядя на игровое поле Монополии, усеянное её маленькими пластиковыми домиками. Они с Ронаном со скрещенными ногами сидели на полу в гостиной хижины, а доска лежала на скамеечке для ног между ними.

Сайрен могла привыкнуть к такому комфортному взаимодействию. Ронан, казалось, нисколько не возражал против того, что вторую ночь подряд она была в спортивных штанах. Она снова была в обтягивающем зелёном термобелье и блаженно свободна от лифчика. Против этого он определённо не возражал.

Сайрен, со своей стороны, была рада видеть, что ему комфортно. Он выглядел чертовски горячим в своей тактической одежде и снаряжении, но спортивное трико и футболка явно влияли на неё определённым образом.

— И подумать только, вначале ты смеялся надо мной из-за всех тех денег, которые я тратила на благоустройство своих владений.

— Да, да. Не надо сыпать соль на рану.

Сайрен отхлебнула сладкого тёплого напитка.

— Я была бы рада предоставить тебе ссуду под разумный процент.

— Я бы предпочёл оказаться в тюрьме.

— Гордость предшествует падению, — съязвила она.

Ронан схватил игральные кости.

— Ты невыносима.

Он небрежно встряхнул кубики. Это ему не поможет, но Сайрен всё равно нравилось наблюдать, как он это делает. У него были красивые руки. Она впервые обратила на это внимание, когда они готовили вместе. Какие они сильные и красивой формы, какие ловкие у него пальцы. Возможно, она заметила это, потому что эти ловкие пальцы совсем недавно были внутри неё, и с таким приятным эффектом.

Он бросил кости на доску и отсчитал клетки.

— Бл*дь.

Сайрен посмотрела на его небольшую пачку бумажных денег.

— Хм. Похоже, что тебе не по карману арендная плата за этот месяц.

— Проклятая тактика повелителя трущоб.

Сайрен фыркнула.

— Я училась у лучших.

— Эта игра — отстой. Давай поиграем…

— Я больше не буду играть в морской бой, можешь забыть об этом. Может, твоя проблема в том, что ты недостаточно хорошо видел игровое поле? Немного света могло бы помочь. Например, если бы здесь была лампа? Может быть, на том столе позади тебя?

Она указала на то место, где когда-то стояла лампа, которую он разбил.

По правде говоря, на кухне горел свет, и он давал достаточно освещения, но при этом не бил Ронану в глаза. Но было забавно подразнить его, поиздеваться над беспорядком, на уборку которого он потратил полчаса.

Он приподнял бровь.

— Ты думаешь, что это смешно?

— Угу. Ещё как думаю.

Ронан перегнулся через игровое поле Монополии и выхватил у неё из рук недопитую кружку горячего шоколада.

— Эй! Я ещё не допила.

Ронан не стал утруждать себя ответом, а откинулся назад, чтобы поставить кружку на пустой боковой столик. Затем он приподнялся и снова потянулся через доску. На этот раз он схватил её саму.

Она смеялась и извивалась, когда он поднял её и перебросил через скамеечку для ног. Одной ногой она зацепилась за доску, и та упала на пол. Маленькие пластиковые домики подпрыгивали и рассыпались во все стороны, а бумажные деньги порхали в воздухе.

Ронан устроился на кожаном диване, который стоял у него за спиной, пока они играли. Он усадил Сайрен к себе на колени.

Оглядев разбросанные фигурки, он ухмыльнулся.

— Похоже, вся твоя тяжёлая работа была напрасной.

— Ты всегда такой неряха? — рассмеялась она.

— Вообще-то, я очень опрятный. Но что-то в тебе заставляет меня…

— О, так это моя вина? — поддразнила она.

Он притянул её ближе, пока её промежность не упёрлась в твёрдый выступ его члена под спортивными штанами.

— Да, — сказал он хриплым, мы-собираемся-трахнуться голосом, — это твоя вина.

Сайрен втянула глубокий вдох. Когда она начала потираться об него, то протянула руку и запустила пальцы в его волосы, проводя по ним вверх, к их беспорядку ложного ирокеза. Она посмотрела на татуировки, покрывающие его шею.

— Ты не похож на опрятного.

— О? — ответил Ронан, но она видела, что он чем-то отвлечён. Его глаза потемнели. Губы приоткрылись, обнажив кончики клыков.

Сайрен воспользовалась случаем, чтобы открыто посмотреть на него. Боже, ей нравилось его лицо. Ей нравилось, что она получает возможность видеть его таким, когда суровость смягчается, напряжение спадает.

Не в первый раз она подумала: «Он не умрёт. Я ему не позволю».

Кроме того, когда она спросила Кира, умирает ли Ронан, Кир ответил: «Я думаю, он так считает». Что не обязательно означало, что это правда.

Прошлой ночью Сайрен спросила Ронана о противоядии. Он объяснил, что то, что сделал «Генезис», вызвало мутацию в его клетках. Противоядие, по сути, уничтожало мутирующие клетки, но они начинали мутировать всё быстрее и быстрее.

Она спросила, было ли противоядием то, что Джонус передал ему на складе. Он ответил утвердительно, но неуверенно. После небольшого давления он признался, что это были противоядие и морфий.

«Насколько сильно тебе больно?» — спросила она, но он ответил только: «Я в порядке. Я привык к этому».

Когда она спросила, не следует ли им прекратить заниматься сексом, он ответил: «Не из-за меня. Это единственное время, когда я полностью забываю об этом».

Она могла сказать, что сейчас он забывал об этом. Его голова слегка откинулась назад. У Сайрен потекли слюнки при виде вены, пролегавшей по его шее. Она наклонилась и поцеловала его в это место.

Слегка застонав, Ронан приподнялся под ней, прижимая свою твёрдую плоть к её животу. Она потёрлась об него.

Затем он замер. Полностью.

— Что такое? — спросила она, тоже замирая.

— Что-то.

Ронан в одно мгновение выскользнул из-под неё. К тому времени, как Сайрен пришла в себя после того, как испуганно плюхнулась на диван, и встала, Ронан уже вытащил из-под дивана пистолет (пистолеты были разбросаны по всей хижине, и Ронан никогда не отходил от одного из них дальше, чем на три метра) и метнулся к входной двери.

Сигнализация не сработала.

— Ронан, что заставляет тебя думать…

Дверь с грохотом распахнулась. Сайрен закричала.

Ронан выстрелил четыре раза, прежде чем несколько крупных фигур в чёрном бросились на него. У Сайрен не было возможности проследить за ходом боя, потому что ещё больше фигур в чёрном ворвались в комнату через окна.

Сайрен бросилась на кухню, слишком напуганная, чтобы переноситься призраком. На прилавке лежал ещё один пистолет. Она рванулась за ним, но была сбита с ног.

Она нанесла несколько ударов, даже умудрилась ударить мужчину коленом в пах, но он был слишком силён. Слишком быстро Сайрен оказалась прижатой лицом к полу, её руки были заведены за спину, колено упёрлось в спину, а к затылку было приставлено дуло пистолета.

По комнате разнёсся знакомый смех её матери.

— О, поднимите её, чтобы она могла хотя бы увидеть последствия своих действий.

Сайрен грубо поставили на ноги, её запястья всё ещё были крепко сжаты, дуло пистолета всё ещё вжималось в её голову. Другой охранник Амарады стоял в метре от неё, и его пистолет тоже был направлен на неё.

Ронана оттеснили обратно в гостиную к дивану. Он направил пистолет на Амараду. Его тёмные глаза горели ненавистью.

— Ты не посмеешь, — прорычал он.

Амарада, выглядевшая безупречно, как всегда — светлые волосы идеально уложены, макияж безупречен, на плечи поверх облегающего красного платья наброшена белая меховая накидка — лукаво улыбнулась, стоя в разрушенном дверном проёме.

Её взгляд метнулся к Сайрен, затем снова к Ронану.

— О, я не посмею?

Сайрен затаила дыхание, потрясённая тем, что Амарада действительно угрожала убить её. Сайрен думала, что её мать уже не удивит и не ранит её. Очевидно, она ошибалась.

Амарада вошла в хижину своей обычной походкой на высоких каблуках. Она с вальяжным видом направилась к Ронану и осторожно потянулась к пистолету, которым он целился в неё. Она выхватила оружие у него из рук. Затем прижалась к нему. Она потянулась за него и схватила за задницу.

Она улыбнулась.

— Всё ещё твёрд для меня, любовничек?

Глава 24

Ронан застыл. Не потому, что боялся Амарады (он не боялся). Даже не потому, что она вызывала у него отвращение (хотя вызывала). Он замер, потому что, когда она вот так прижалась к нему, извращённое, хреновое воспоминание вырвалось из тёмного, туманного уголка его мозга.

— Я наблюдала за тобой, солдат.

Амарада прижалась к нему, просунув колено между его бёдер. Он держал стакан, который она ему протянула. Держал подальше от себя. Он не хотел пить.

— Выпей, — её красные губы изогнулись в холодной улыбке. — Так приказывает твоя королева.

Что он ответил? Протестовал ли он, спорил ли с ней, пытался ли сбежать?

Она потянулась к пистолету, висевшему в кобуре у него за спиной, и вытащила его. Она положила его на столик на тонких ножках.

— Тебе это не понадобится. Сейчас я требую от тебя выполнения других обязанностей.

С яростным криком Ронан оттолкнул королеву с такой силой, что она пролетела через всю комнату и врезалась в перила лестницы. Она рухнула на пол грудой красно-белой одежды и платиновых волос.

Ронан стремительно повернул голову в сторону Сайрен. Она воспользовалась моментом хаоса, чтобы увернуться от направленных на неё пистолетов и освободиться от захвата на запястьях. Ронан призраком бросился к ней, но мгновение, когда он убедился, что она вне непосредственной опасности, дорого ему обошлось, потому что в этот момент прогремели два выстрела.

Ронан не почувствовал ударов, пока не вышел из движения призраком на кухне. Он намеревался схватить Сайрен и призраком перенести её в безопасное место. Вместо этого его тело запоздало дёрнулось от свинцовых пуль, попавших ему в живот. Он упал на пол, врезавшись в один из стульев.

Он успел подняться только на колени, как на него были направлены три пистолета, два от охранников Амарады, один от самой женщины. Его пистолет. Из которого она выстрелила в него. Даже это, возможно, не остановило бы Ронана, но крик Сайрен остановил.

Один из самых крупных головорезов Амарады схватил её сзади, прижав спиной к себе. Сайрен замолотила ногами, пытаясь вырваться.

— Держи себя в руках, дитя, — рявкнула Амарада на дочь. — Потомок Кадароса может выдержать больше двух ранений, и я не против нанести их.

Ронану потребовалось некоторое время, чтобы эти слова дошли до него.

Его внимание было сосредоточено на Сайрен и на том, как он пытался дышать, превозмогая боль в животе. Эти слова долетели до него словно по длинному коридору и достигли его в сюрреалистическом, похожем на сон виде.

Потомок Кадароса…

Не то чтобы он уже не думал об этом, но…

— О чём ты говоришь? — вопрос Сайрен прозвучал потрясённо, с придыханием. Она замерла в руках своего поимщика.

Амарада усмехнулась. Она потеряла белую меховую накидку, обнажив красное платье, которое облегало её фигуру, напоминавшую песочные часы. Её высокие каблуки с обычной вальяжностью цокали по деревянному полу. Но на этот раз это платиновое совершенство наконец-то было нарушено. Пряди светлых волос выбились из изысканных волн. Её улыбка была по-прежнему холодной, но в ней не осталось привычной сдержанности. Она выглядела немного безумной. А может, она просто переполнилась предвкушением.

— О, да, — Амарада, казалось, наслаждалась своими словами. Всё ещё целясь в Ронана, она остановилась, как будто для того, чтобы в полной мере насладиться сценой. — Вот какой секрет «Генезис» обнаружил в тебе.

— Ты лжёшь, — обвинила Сайрен. — Если бы это было правдой, ты бы…

— Моя дорогая, ты продолжаешь спорить о том, что я сделала, если бы. Всё, что ты показываешь — это болезненную простоту твоего собственного мышления, твою неспособность понять сложную ситуацию.

— «Генезис» не просто раскрыл правду — они пробудили её. Подобно тому, как спящий просыпается после долгих лет жизни среди людей, не подозревая о своих собственных дремлющих генах вампира. Если бы «Генезис» не пробудил правду, возможно, она оставалась бы спящей ещё несколько десятилетий. А может, и нет. Никогда не знаешь наверняка.

Амарада продолжила, по-прежнему обращаясь к Сайрен, хотя её глаза не отрывались от лица Ронана:

— Но они пробудили в нём правду: он потомок Кадароса, а значит, и тёмного бога Вимоноса. Неудивительно, что его мать сошла с ума после его рождения. Им пришлось запереть её, для её же блага. Но она продержалась недолго. Какая женщина смогла бы, вырастив в себе такое?

— Твои слова ничего не значат, — прорычала Сайрен. — Всё, что ты делаешь — это лжёшь.

— Он верит мне.

Ронан уставился на Амараду. Боль отступала от его сознания. Всё отступало. Всё, кроме её слов.

Они смешали правду, которую он уже знал, со всеми его страхами. Они создали новую, ужасную реальность.

Теперь Амарада обратилась к нему.

— Как ты думаешь, почему я изначально заинтересовалась тобой? Ты всегда был в поле моего зрения, с того самого момента, как твою сумасшедшую мать заперли, а тебя поместили в приют для несовершеннолетних. Но я не знала, было ли что-то правдивое в заявлениях твоей матери, пока «Генезис» не раскрыл это. Не могу передать, как меня позабавило, что ты с готовностью принимаешь яд в свои вены, пытаясь заглушить эту правду.

Ронан вяло переключался. Подождите. Откуда она узнала о противоядии?

Амарада улыбнулась, словно обрадовавшись, когда увидела вопрос в его глазах.

— Ты представлял себе систему ВОА неприступной? Я наблюдала за тобой в течение многих лет, Ронан Фир. Записи доктора Ана указывают на то, что ты веришь, будто твоя клеточная эволюция на самом деле была вызвана «Генезисом». В некотором смысле, это правда, потому что они положили этому начало, но это всегда было внутри тебя. «Генезис» не сделал тебя больным. Это сделал доктор Ан. Тот факт, что он делал это неосознанно, с самыми чистыми намерениями, только добавляет восхитительной иронии, не так ли?

— Я была рада оставить всё это в покое и позволить ему продолжать травить тебя как можно дольше, но эта небольшая любовная интрижка с моей дочерью всё испортила. Мне нужно, чтобы вы оба были под моим контролем, и вы — идеальный рычаг давления друг на друга. Я, конечно, разрешу посещения. Мы должны поддерживать страсть, чтобы она была полезной, мои дорогие. Но, Сайренария, ты вернёшься на своё место, а ты, Ронан, вернёшься в камеру, где тебе самое место.

— Так что, я надеюсь, вы насладились моментом свободы здесь. Мне потребовалось больше времени, чем я ожидала, чтобы найти вас в этих горах, после того как я выкурила вас из ВОА. Большое вам спасибо за то, что вы изолировали себя, так невероятно далеко от помощи своих друзей.

— С таким же успехом ты можешь убить меня, — сказала Сайрен Амараде. — Я не буду делать то, что ты говоришь. Я не буду…

Амарада закрыла глаза, словно набираясь терпения.

— Я была такой нежной с тобой, Сайренария, такой доброй, какой моя мать никогда не была со мной. Тогда я полагаю, что это моя собственная вина, что я была мягкой с тобой. Знаешь, моя мать убила моего первого любовника. Хотя Ронана вряд ли можно назвать твоим первым любовником, он первый, на кого ты так смотришь. Но я не собираюсь убивать его. Я даже не уверена, что это возможно. Но он может чувствовать боль.

Прогремел ещё один выстрел, и Ронан получил ещё одно ранение, на этот раз в грудь. Он врезался спиной в стол, ударившись головой о твёрдую древесину.

На мгновение он потерял способность видеть или слышать, а когда смог, всё утратило смысл… потому что демонический лорд схватил Амараду, глубоко вонзив когти в её плоть, и поднял её.

Королева закричала, когда демонический лорд поднял её на три метра в воздух и швырнул через всю комнату. Она врезалась в камин. Она не разбилась вдребезги, как лампа. Шума было намного меньше. Она тяжело ударилась о камни, снова упала на пол и затихла.

По всей комнате раздались выстрелы. Пули попадали в демона, вызвав вспышки Бездны, но демонический лорд, казалось, даже не заметил этого, по крайней мере, до тех пор, пока пуля не пробила одно из его кожистых крыльев. Тогда он зарычал, широко раскрыв тонкие губы, что ещё больше обнажило его выступающие нижние клыки.

Демонический лорд исчез только для того, чтобы вновь появиться перед одетым в чёрное солдатом, который произвёл этот оскорбительный выстрел. Демон схватил голову вампира обеими огромными когтистыми лапами и повернул, начисто отрывая её.

Звук был отвратительный, но Ронан едва его слышал. Он не мог переноситься призраком, не в его нынешнем состоянии, но он вскочил, двигаясь быстро.

Поимщик Сайрен убрал одну руку, чтобы выстрелить в демонического лорда. Ронан схватил эту протянутую руку, отбросив её в сторону, и ударил другим кулаком в мясистое лицо. Хрустнула кость. Крупный мужчина пошатнулся, выпустив Сайрен.

— Уходи призраком! — закричал он.

Она споткнулась, когда Ронан толкнул её. Уставилась на него своими великолепными голубыми глазами, огромными и полными страха. Страха перед демоном? Перед ним? У него не было времени обдумывать это.

— Уходи призраком! — снова крикнул он, и она повернулась, словно собираясь бежать, как он и приказывал.