Последний вздох

Кэтрин Диан

Последний вздох

(Вампирское Оборонное Агентство #5)

Перевод: Rosland

Редактура: Бреган Д'Эрт

Русификация обложки: Rosland

Глава 1

Несмотря на то, что их оружие было затенено от посторонних глаз, Ронан и Нокс привлекали к себе много взглядов искоса, когда садились в вагон метро. В этом нет ничего нового. Ронан был крупнее большинства мужчин, а Нокс был бл*дским танком.

В таком месте, как это, их одежда тоже выделялась, массивные ботинки и чёрная тактическая форма создавали впечатление кого-то среднего между наёмником и преступником. Хотя мотоциклетная куртка Ронана скрывала большинство его татуировок, некоторые из них поднимались по шее. В наши дни многие люди украшали себя чернилами, но что-то в Ронане было предостерегающим.

С другой стороны, возможно, дело в том, что они с Ноксом охотились. Каким-то образом даже такие виды, как люди, живущие в глубине города и в основном сидящие в своих телефонах, всё равно могли это почувствовать.

В два часа ночи в вагоне метро ехали в основном пьяницы, да ещё несколько работяг, задержавшихся допоздна, сидели, ссутулившись на грязных пластиковых сиденьях. В таком городе, как Портидж, штат Нью-Гэмпшир, люди знали, что лучше не коситься, если не хочешь неприятностей. Обычно даже панки отваливали при виде Тиши.

Однако сегодня вечером один мудак в кожаной одежде, гремя цепями и воняя травкой, встал перед Ронаном, когда тот направлялся в пустой конец вагона метро.

Несколько жутких образов промелькнули в голове Ронана, когда он остановился перед вонючим блокпостом, но всё, что он сказал, было:

— Неа.

И всё же, когда Ронан, продемонстрировав зрелость и самообладание, протиснулся мимо панка вместо того, чтобы ударить его по горлу, этот придурок схватил его за руку.

— Этот вагон принадлежит…

Когда кто-то прикасался к Ронану, особенно чёртов человек, это посылало сигнал мимо его префронтальной коры и прямиком в подсознание. Он схватил ублюдка за горло и впечатал его в стену вагона метро.

Ронан даже не осознавал, что рычит и скалит клыки, пока глаза панка не расширились, а его притворство крутого парня не сменилось ужасом. Нож, царапавший Ронану живот, задрожал.

— Ронан.

Голос Нокса проник в сознание Ронана. Всё, что он действительно осознавал — это хрупкое человеческое горло в его хватке. На секунду Ронан увидел белый лабораторный халат вместо дешёвой кожаной куртки. Он увидел стерильную белую комнату вместо грязного вагона метро.

— Ронан.

Ронан оторвал свою руку от его горла.

— Бл*дские люди, — пробормотал он и зашагал дальше.

К тому времени, как задница Ронана коснулась пластиковой скамейки возле других дверей, незадачливый задира слабо цеплялся за поручень в центре вагона. Он смотрел на свою руку, казалось, озадаченный ножом, который держал в руке, словно не помнил, как доставал его. Панк убрал клинок и покачал головой.

— Ты затенил его память, — пожаловался Ронан, когда Нокс опустился на скамейку рядом с ним.

— Это стандартный протокол.

— В пи*ду это всё. Грёбаные люди думают, что могут…

— Наш вид ничем не лучше, — напомнил ему Нокс в своей обычной глубокой, тихой манере. У Нокса были свои собственные триггеры, но когда они не срабатывали, он был спокоен и неподвижен, как… ну, как кто-то, кто провёл чёртову уйму лет в камере.

Возможно, десять лет заточения Ронана были недостаточно долгими.

Или, может быть, Нокс, так сильно связанный с Клэр, стабилизировался, в то время как Ронан слетал со своей грёбаной оси.

Все привыкли к тому, что он колючий засранец, поэтому никто, казалось, не придавал особого значения его растущей нестабильности. Или, может быть, они предполагали, что это из-за того, что он умирал.

Но в этом нет ничего нового.

С тех пор, как он сбежал из «Генезиса», на клеточном уровне он был в полном раздрае. За годы, что он был подопытным в человеческой лаборатории, ему вкололи столько всякой дряни, что его тело превратилось в проклятый бардак.

Джонус Ан, глава медицинского отдела ВОА, годами пытался разобраться в этой неразберихе, но методы лечения больше не помогали. Клеточная мутация, которую запустил «Генезис», происходила слишком быстро.

В основном это была просто боль. Истощение. Головные боли, от которых раскалывался череп. У Ронана была довольно высока терпимость ко всему этому, но это начинало сказываться на его рефлексах. В одну из таких ночей он окажется слишком медлителен, чтобы отразить удар ножа, избежать выстрела или прыгнуть.

По правде говоря? Наверное, это даже к лучшему.

Потому что настоящая причина, по которой Ронан слетал с катушек, заключалась в том, что внутри него что-то было не так, и это не имело никакого отношения к тому, как его похерили в лаборатории.

Когда-то он наслаждался приятной иллюзией, что именно эта неправильность была вызвана лабораторией. В этом был смысл. Наркотики, изменяющие сознание, электрошок, сенсорная депривация. Всё это было направлено на то, чтобы вызвать отделение его разума от тела. Ронан до недавнего времени считал, что это дерьмо и стало причиной отделения его разума от тела.

По крайней мере, так он когда-то думал о том, что с ним иногда случалось.

Раньше это происходило только в редких случаях, например, когда он был полностью измотан. Он терял сознание… и обнаруживал, что оказался вне своего тела, разгуливая, как чёртов призрак. Это было чертовски странно.

Но по мере того, как состояние его тела ухудшалось, это происходило всё чаще. И теперь он знал официальное название этого явления: «хождение разумом».

Почему у него было такое название? Потому что единственным другим ходоком разума в истории вампиров был Кадарос, сын тёмного бога Вимоноса, самоназваный Тёмный Принц.

Фантастика, бл*дь.

Если бы Ронан когда-нибудь знал своего отца, или если бы его мать не попала в больницу вскоре после его рождения и не умерла, когда ему было пять лет, у него наверняка возникло бы несколько чёртовых вопросов. (У него всё равно имелось несколько чёртовых вопросов, но задать их было некому).

Отсюда и кризис идентичности.

На самом деле, это больше похоже на грёбаный срыв… как только у него появится на это время. Он узнал правду о дерьме с хождением разумом, когда Тишь была в разгаре полномасштабной чрезвычайной ситуации. Чертовски сомнительный, странный культ сотрудничал с демоническим лордом, чтобы украсть неподвижное (но живое) тело Кадароса из хранилища королевы Амарады. У Ронана не было времени на панику, ибо Тишь мчалась на поиски культа, пока те не успели пробудить Тёмного Принца.

Хотя пробуждение провалилось, и культ был уничтожен, демонический лорд телепортировался вместе с иссушённым телом Кадароса. За этим последовали два месяца охоты Тиши на демонического лорда, когда все были в состоянии повышенной готовности, как будто вот-вот наступит конец света.

Охота, по крайней мере, отвлекла внимание от Ронана. В течение первых нескольких ночей он впервые в своей жизни сослался на свою болезнь, чтобы можно было паниковать в одиночестве.

Это было не очень лицеприятно, но теперь это в прошлом. Когда Ронан понял, что он точно такой же, каким был раньше, и не собирается превращаться в злобную версию самого себя, он снова стал вести себя так, будто всё в порядке.

И, в конце концов, без каких-либо зацепок в отношении демонического лорда и без каких-либо признаков Кадароса, которого в идеале никогда не удастся пробудить, Тишь вернулась в обычное русло.

И если Ронан стал более вспыльчивым, чем раньше? Казалось, никто этого не заметил. Одно из преимуществ того, что все признают, что ты мудак.

Хотя… Нокс искоса поглядывал на него, как это делали люди, когда они вдвоём вошли в этот вагон метро.

— Что. — Ронан произнёс это тоном, который не предполагал вопроса, потому что он не хотел ответа. Чего он хотел, так это чтобы Нокс пожал плечами, как будто это ничего не значило, и занялся своим чёртовым делом.

Нокс, однако, заметил:

— Ты щуришься.

Да, возможно, так оно и было. Мигающие огни метро практически врезались ему в мозг. Он мог с этим справиться.

— Если я буду не в порядке, я так и скажу. Ты не обязан присматривать за мной, как чёртова нянька.

Нокс вздохнул и скрестил свои огромные руки на груди, отчего его тактическая куртка натянулась.

Господи, Ронан же не собирался становиться обузой. Он не стал бы подвергать опасности команду.

Они что, бл*дь, ему не доверяют?

Они выходили на следующей станции. Нокс поднялся со скамейки и направился к двери — двухметровая гора мышц, по сравнению с которой агрессивный панк, всё ещё цеплявшийся за поручень, выглядел как тощий подросток.

О чём только думал этот придурок, когда противостоял Ронану и Ноксу?

Конечно, он вторгся именно в пространство Ронана. Потому что Ронан казался лёгкой добычей? Ронан не был таким гигантом, как Нокс, но, несмотря на то, что он сейчас похудел, вес Ронана при росте 188 см превышал 90 кг.

Под взглядом Ронана панк снова уставился на него, и его агрессия вспыхнула с новой силой.

Ах, так вот в чём дело. Он хотел подраться — и каким-то образом почувствовал, что Ронан тоже этого хочет.

Мудак не ошибся.

Человек, однако, вряд ли удовлетворил бы его. Один на один, без наркотиков и наручников? Ни один человек не смог бы справиться с ним. Даже в нынешнем состоянии Ронан не запыхался бы, противостоя человеку.

Хорошо, что Тишь получила сообщение о подозрительной активности демонов на ближайшей остановке. Ронану нужно было выпустить пар.

Вагон замедлил ход, и двери открылись. Нокс и Ронан вышли из вагона на грязную станцию. Резкий свет заливал узкую полоску бетона и плитки.

Несколько молодых людей мужского пола, опустив головы в манере я-не-нарываюсь-на-неприятности направились к выходу по лестнице. Среди вони жира, грязи и мусора сернистый запашок демонов мог замаскироваться, но резкие движения всегда выдавали их. Однако ни один из выходящих пассажиров не двигался как нечеловек.

Нокс и Ронан огляделись.

— Ха, — сказал Нокс.

— Ага, — согласился Ронан.

Здесь не было ни скамеек, ни кабинок, ни туалета, ни кладовки, где демон мог бы спрятаться. И всё же за последние три ночи было объявлено о пропаже двух вампиров, и было известно, что оба они пользовались этой станцией.

— Может быть, наверху, — предположил Нокс.

— На Джонсон-авеню?

В районе, где было много людей, находились магазины шаговой доступности и кофейни, студии и отель, который был чем-то средним между уникальной изысканностью и дешевизной. Один из пропавших вампиров работал в отеле по ночам.

Некоторые вампиры презирали тех, кто зарабатывал на жизнь в мире людей, потому что сами были привилегированными придурками с деньгами и связями. Они считали само собой разумеющимся, что у других, таких как мужчины и женщины из приюта, где вырос Ронан, просто не было выбора. Некоторые пошли на военную службу, как Ронан, но многие из них нашли работу в человеческих отелях и больницах, везде, где предлагали ночные смены.

Когда поезд метро тронулся, Ронан всмотрелся в тёмный туннель. Он спрыгнул на рельсы, приземлившись на цыпочки, чтобы не шуметь. Нокс приземлился позади него с тяжёлым стуком.

В ответ на приподнятую бровь Ронана, Нокс пожал своими широкими плечами.

— Я не ниндзя.

Ронан хрюкнул. Вытащив свой пистолет 45-го калибра, он направился вдоль путей в туннель. Его проницательные вампирские глаза всматривались в темноту. Встроенные светильники периодически давали тусклое освещение.

— У нас осталось меньше пяти минут до следующего поезда, — предупредил Нокс.

— Уйма времени.

Нокс хмыкнул.

Демоны не могли переноситься призраком, поэтому любой, кто прячется в туннеле, должен быть поблизости, особенно если демоны тащили за собой жертв. Демонические ячейки, как правило, укоренялись в местах с большим количеством ресурсов и лучшим доступом к многочисленным популяциям вампиров, но всегда были одиночки и небольшие группы, не имевшие лорда, который мог бы их организовать. Подобные дрейфующие отбросы могли быть где угодно в Портидже, а ниши, вырубленные в стенах туннеля, могли бы стать для порождений Бездны подходящим убежищем.

Ботинки Ронана и Нокса легко стучали по бетонному туннелю, пока они осматривали тёмные ниши. Холод проникал сквозь тактические штаны и мотоциклетную куртку Ронана. Холод в подземелье был одинаковым, что в январе, что в июле, но, по крайней мере, тут не моросил дождь, как апрельской ночью наверху.

Когда они приблизились к повороту туннеля, Нокс прошептал:

— Две минуты.

Да, да.

Уловив запах, Ронан остановился.

— Чуешь это? — спросил он.

Тишина. Затем Нокс пробормотал:

— Бл*дь.

Кровь. И характерная вонь тухлых яиц, исходящая от демонов.

Ронан призраком перенёсся за поворот. В последнее время у него было так мало энергии, что он не переносился призраком без необходимости. Но иногда ему приходилось это делать.

На повороте он притормозил… и едва увернулся от лома, нацеленного ему в голову. Ронан ударил демона ногой прямо в грудь, отбросив его назад настолько, что он смог поднять пистолет. Он всадил две пули в лицо демона, на данный момент лишённое иллюзии человечности. Короткие рога пробили жёсткую кожу у линии роста волос. Нижние клыки торчали вверх, искажая рот.

С другой стороны туннеля послышался стрекочущий звук, сопровождаемый свистом воздуха. Ронан и Нокс обернулись, когда тяжёлая цепь, вращаясь, полетела в их сторону.

Нокс перехватил цепь, зажав её часть в руке. Другой конец обхватил здоровяка и ударил его по спине. Ох.

Ронан тем временем призраком пронёсся по туннелю туда, где из другой ниши появился демон, мечущий цепи и также щеголяющий своими рогами и клыками. Как и его спутник, этот был одет в грязные лохмотья, как гниющий зомби.

Этим отребьем определённо не управлял демонический лорд.

Выхватив из набедренных ножен свою 35-сантиметровую изогнутую шиву, Ронан перерубил демону шею. Когда голова упала, пламя Бездны вспыхнуло, чтобы забрать одного из своих.

Обернувшись в поисках других нападавших, Ронан заметил убегающего третьего демона. Он поднял пистолет, но Нокс уже стрелял. Три выстрела уложили демона.

Нокс заглянул в нишу, пока Ронан осматривал туннель в поисках других демонов.

— Тела? — спросил Ронан.

Нокс покачал головой.

— Только кровь.

— Бл*дь.

Без тел семьи погибших не смогут как следует поставить точку и попрощаться. Жизнь, однако, часто бывает такой.

Когда в туннеле раздался предупреждающий грохот, Ронан метнулся к третьему демону, тому, который сбежал.

— Ронан…

— Я слышу, — но это не имело значения. Он не мог оставить тело на рельсах.

Даже если бы тело не вынудило поезд сойти с рельсов и не убило людей, это означало бы новости и расследование. Это также означало бы, что есть шанс, что демон, каким бы изувеченным он ни оказался, в конце концов сможет возродиться. Ронану надо было отрубить голову.

Пока Нокс обезглавливал того, в кого стрелял Ронан, Ронан заставил себя призраком перенестись к своей цели. Демон пытался ползти по рельсам.

— Убирайся нах*й! — крикнул Ронан Ноксу, когда тот тоже перенёсся призраком и всадил ботинок демону между лопаток.

Нокс этого не сделал. Он ждал в свете приближающегося поезда.

— Чёрт возьми, Нокс!

Ронан рубанул своей шивой вниз, отсекая голову демону как раз в тот момент, когда огни поезда ослепили его. Он пошатнулся от приступа раскалывающей череп боли.

Затем он взял себя в руки. Он призраком перенёсся по туннелю, ощущая свист воздуха от Нокса, следующего за ним по пятам.

Они оба поднялись на платформу станции и двинулись дальше по лестнице к выходу. Лучше не попадаться на глаза на вокзале, на случай, если водитель их заметил. Пусть люди думают, что это игра света, или ночное наваждение, или слишком много выкуренных косяков.

В ту секунду, когда они попали под холодную апрельскую морось, Ронан развернулся, используя инерцию своего призрачного тела, чтобы схватить Нокса за куртку и швырнуть его 120-килограммовое тело о кирпичную стену закрытого магазина шаговой доступности.

Проявлять агрессию по отношению к Ноксу никогда не было хорошей идеей, но Ронану нужно было доказать кое-что. Так что, когда удар о кирпичную кладку послужил для Нокса триггером, Ронан был готов к рёву и жестокому толчку. Он позволил этому случиться. Его ботинки проскользили по мокрому асфальту, оставляя за собой следы резины. Он коснулся земли кончиками пальцев, чтобы удержать равновесие. Он поднялся в боевую стойку.

В этом не было необходимости.

Нокс понял, в чём смысл. Если Ронан смог впечатать его в стену, значит, он не был таким уж слабаком. Сцепив пальцы и положив руки на голову, Нокс мерил шагами тротуар, пытаясь успокоиться.

— Не жди меня, — сказал Ронан, желая, чтобы его поняли.

— Пошёл ты, Ронан.

— Я знаю, с чем я могу справиться.

«И чем я готов рискнуть… и ты в это число не входишь».

— Пошёл ты.

Поскольку он, очевидно, не смог достучаться до Нокса, Ронан решил нанести решающий удар:

— Ты нужен Клэр.

Руки Нокса опустились. Он посмотрел на Ронана, услышав то, что Ронан не добавил. Ронан не добавил этого, потому что не позволил Ноксу возразить.

Поэтому Нокс просто покачал головой и ушёл в ночь, оставив Ронана с его невысказанными словами:

«Я никому не нужен».

Глава 2

Кир поднял руку, чтобы постучать в дверь кабинета Миры. Он был уверен, что она одна, но научился уважать её личное пространство. Здесь, в штаб-квартире ВОА, у неё, как и у него, были другие заботы и обязанности. Однако прежде чем он успел постучать в дверь, она открыла её.

Привыкнет ли он когда-нибудь к их тесной связи, к тому, что они практически ощущают друг друга? Он надеялся, что нет. Он не хотел когда-нибудь перестать испытывать то, что испытывал сейчас: то, как его сердце забилось сильнее при виде того, как она идёт ему навстречу.

На ней было шёлковое платье бирюзового цвета, а волосы были собраны в небольшой пучок, который всегда смотрелся на ней так непринуждённо и элегантно. В миллионный раз Кир пожалел, что его мать уже не жива и не познакомилась с Мирой, особенно когда она вот так улыбалась ему.

Сегодня, однако, в улыбке чувствовалась грусть.

— Как ты узнал, что ты мне нужен?

Киру хотелось бы сказать, что он просто знал, но он не стал лгать своей паре.

— Я видел, как Рис уходил.

— Ах.

Она отвернулась, прежде чем он успел заметить выражение её лица. Кир последовал за ней в уютный кабинет. Мягкий диван, журнальный столик, приглушённое освещение и акварельные картины с видами парижских улиц в рамках могли заставить посетителя почти забыть о том, что ему здесь неуютно.

Мира подошла, чтобы поправить подушки на диване, по-прежнему не глядя на него.

— Мира.

Она глубоко вздохнула и прижала к груди тёмно-синюю подушку. Кир подошёл к ней и осторожно забрал подушку у неё из рук. Бросив её на диван, он притянул Миру к себе.

— Ты в порядке? — спросил он.

Она обвила руками его торс и крепко сжала.

— Да.

Кир долго, очень долго держал её в объятиях, пока её ответ не стал правдивым. Боже, это было так тяжело — позволять ей делать такие вещи.

Позволять ей?

Он не мог отказывать или позволять — он знал это. Но ему было тяжело видеть, как ей больно, даже если он знал, что она может справиться с этим. И даже если он знал, что она помогает кому-то, кому он очень, очень, очень хотел, чтобы она помогла.

Он спросил, потому что ничего не мог с собой поделать:

— С ним всё в порядке?

Мира отстранилась.

— Ты же знаешь, я не могу это обсуждать, — её взгляд был мрачным, и это служило достаточным ответом.

— Мне нужно отстранить его от оперативной работы?

— Нет.

Кир кивнул, доверяя её суждению.

Он также почувствовал облегчение, потому что ни на секунду не поверил, что всё это дерьмо с Кадаросом закончилось. Даже если Тёмного Принца нельзя было пробудить, демонический лорд, завладевший его телом, несомненно, пытался. Один Идайос знал, какой хаос он может посеять в процессе. Кир не мог позволить себе потерять Риса — или кого-либо другого из Тиши.

А Ронан…

Бл*дь. Он не мог потерять Ронана. Он не потеряет его.

Даже в ту ночь, семь лет назад, когда Ронан сорвался на Амараду, Кир разглядел за всем этим гневом благородство. Кир точно знал, кем был Ронан: хорошим мужчиной. Травмированным, резким, суровым, как чёрт, но хорошим.

Кир предъявил права на Ронана до того, как Амарада приказала его убить, но сколько лет это на самом деле добавило к жизни Ронана?

Потому что, чёрт возьми, что бы ни сделали с Ронаном в той грёбаной лаборатории…

Кир начинал терять надежду, что это можно исправить.

И что, чёрт возьми, это будет означать?

***

Ронан нахмурился, просматривая запись с камеры наблюдения. На экране его телефона взгляд Риса метнулся к хорошо скрытой камере на внешней стороне переоборудованного склада на пристани, который Ронан называл своим домом. Естественно, Рис знал, где находится камера. Он сам установил её здесь прошлым летом, после того как сказал Ронану, что у него дерьмовые охранные меры.

С тех пор Рис здесь не появлялся. Много чего произошло. Кроме того, все знали, что Ронану нравится его личное пространство.

А это означало, что Рис, вероятно, был здесь по приказу комудари. Неужели Кир совсем не доверял ему?

Рис не стал стучать в стальную дверь. Он знал, что его заметили. Он просто стоял под моросящим дождём в четыре утра, засунув руки в карманы куртки.

Ронан босиком прошёл по деревянному полу. Он отодвинул засов и распахнул дверь.

— Что?

— Эм… — взгляд Риса метнулся к Ронану и тут же скользнул в сторону. — Я не знаю, я просто…

Ах, дерьмо.

Рис здесь не потому, чтобы разыскать его по заданию Кира. Он здесь, потому что ему хреново. Его тело выражало взбудораженность, а глаза смотрели на залив, залитый лунным светом.

Рис всегда вибрировал на высоких частотах, но когда он становился таким, это было нехорошо. Обычно это означало, что он хотел переноситься призраком. Но вместо этого он был здесь, стараясь этого не делать.

Ронан отступил назад и широко распахнул дверь.

— Тащи сюда свою задницу.

— Ты уверен? Потому что я могу пойти куда-нибудь…

— Бл*дь, заходи уже, Рис.

Всё ещё держа руки в карманах куртки, Рис вошёл в просторный склад, переделанный в квартиру. На самом деле это была не квартира, учитывая, что Ронан был единственным обитателем. Бывший текстильный склад, сильно затенённый на северном конце пристани, был его полутайным убежищем. Довольно уютное помещение со стенами из старого кирпича и дубовыми стропилами высоко над головой. Чугунная лестница вела на чердак, где Ронан спал. Пытался уснуть, во всяком случае.

Ронану нужно было всё это пространство. Бессонные дни, как правило, тянулись долго, из-за чего приходилось часами сидеть взаперти, пока не садилось солнце. Ронан не мог справиться с этим в тесном помещении. Всякий раз, когда он задерживался на целый день в аббатстве или штаб-квартире, он становился дёрганым, как чёртов демон. Расхаживал взад-вперёд, постукивал пальцами по столу, бормотал, как чёртов псих. Он ненавидел, когда эти привычки возвращались, как будто он всё ещё сидел в своей камере в лаборатории.

Ронану также нужно было уединение. Потому что, если бы кто-нибудь узнал про дерьмо с хождением разумом? Его бы заперли к чёртовой матери. Он снова оказался бы в камере.

Так что, да, у него была причина для паранойи из-за того, что ему не доверяли. Он не заслуживал доверия.

Но в одном он был уверен: он покончит с этим дерьмом, прежде чем подвергнет кого-либо опасности. Он всё продумал. Он тренировался, чтобы развить мышечную память. Он был готов.

Ронан закрыл и запер на засов дверь за Рисом, а затем повёл его через огромное центральное пространство квартиры на кухню-столовую. Подвесные светильники висели над кухонным островком, отбрасывая приглушённый свет на деревянную столешницу.

Ронан подошёл к холодильнику. Открывая его, он загородил Рису обзор своим телом. Никому не нужно знать, что там не было ничего, кроме пива и крови в бутылках. Иногда он заставлял себя есть, но в последнее время у него была довольно плохая переносимость пищи. Нет смысла хранить что-либо с коротким сроком годности.

Ха-ха.

Вытащив из своих запасов две бутылки хорошего тёмного пива, Ронан закрыл холодильник и схватил магнитную открывашку для бутылок, висевшую сбоку. Он вернулся к острову и обнаружил, что Рис занял место на стуле в дальнем конце. Ему по-прежнему не нравилось, когда люди ходили позади него.

Не то чтобы Ронан не подозревал, что это значит. Всегда было очевидно, что Рис прошёл через какое-то серьёзное дерьмо. Но после того, что произошло два месяца назад? Ронан понял это на совершенно другом уровне.

До этого никто не знал об отчиме Риса. Мало того, что этот мужчина годами издевался над Рисом способами, о которых Ронан до сих пор мог только догадываться, этот ублюдок был глубоко связан с Братством Тёмного Принца — и он сделал Риса, слишком юного, чтобы бороться с этим, одной из их игрушек.

Два месяца назад Рис был вынужден взаимодействовать со своим отчимом в рамках расследования, проводимого Амарадой в отношении мужчины. Затем, чтобы найти Братство после того, как они украли тело Кадароса, чтобы попытаться пробудить это чёртово зло, Рису пришлось покопаться в довольно хреновых воспоминаниях.

Ронан понятия не имел, как Рис смог пройти через всё это и не сойти с ума.

Позже Тишь разорвала этого ублюдка на куски, но это не изменило того, что случилось с Рисом. Это не изменило того факта, что дерьмо, которое годами скрывалось, только что выплеснули ему в лицо.

Рис сбросил с себя мокрую куртку, обнажив чёрную компрессионную рубашку, обтягивающую его атлетический торс. В то время как Ронан переоделся в спортивные трико и старую серо-голубую футболку с надписью «Спасём Китов» — предмет гардероба, который он обычно никому не показывал — Рис всё ещё был одет для оперативной работы на улицах. Он не заходил домой.

Ронан бросил Рису кухонное полотенце, которым тот вытер блестящее от мороси лицо и коротко подстриженные русые волосы. Даже будучи влажными, его волосы снова превратились в обычный волнистый беспорядок, как будто ничего не могли с собой поделать.

Ронан открыл бутылки пива и подвинул одну из них Рису.

— Я ненадолго, — пообещал Рис.

— У меня есть диван. Ты можешь оставаться, сколько захочешь.

— Спасибо, чувак.

Ронан, всё ещё стоя на кухне, сделал глоток холодного пива. Рис сделал то же самое. Его взгляд метался по сторонам, так и не остановившись на Ронане.

— Что случилось? — наконец спросил Ронан. — Вэс что-то натворил?

При этих словах взгляд Риса сосредоточился на нём. Он издал короткий смешок.

— Ты до сих пор не доверяешь ему.

С Рисом? Чёрт возьми, нет. Рис был… хорошим. В той манере, которую Ронан обычно считал несуществующей в мире. Но с Рисом это был просто факт. И Ронан не позволил бы, чтобы с ним что-то случилось, только не снова.

Кроме того, Ронан не стал бы раздавать своё доверие после двух месяцев совместной работы с кем-либо. Да, он знал, что Рис и Вэс образовали связь, но для Ронана это мало что значило.

В кармане сброшенной куртки Риса зазвонил его телефон. Рис повернулся, чтобы забрать устройство. Он посмотрел на экран с выражением, которое Ронан не смог разобрать, глубоко вздохнул и ответил.

— Привет. Да, я в порядке. Я у Ронана. Мне просто нужно было… — Рис выслушал, затем с трудом сглотнул. — Спасибо, — он вздохнул, затем сказал: — Да, да, я знаю, но я правда ценю это. Хорошо. Я тоже тебя люблю.

Рис закончил разговор и положил телефон на стол.

Ронан знал, что ему не следует давить. Он ненавидел, когда люди давили на него. Но он поймал себя на том, что снова спрашивает:

— Что случилось?

Рис изучал бутылку в своих руках.

— Мне просто нужна была минутка, прежде чем идти домой.

— Вэс…

— Нет, Ронан, чёрт возьми. Это не имеет к нему никакого отношения, и дело в том, что я не хочу, чтобы это имело к нему какое-либо отношение. Я хочу хоть раз вернуться домой не в раздрае. Я ненавижу это.

Ах.

Рис разговаривал с Мирой. Неудивительно, что у него не всё в порядке с головой.

Ронан не мог притвориться, что действительно понимает, с чем приходится иметь дело Рису, но Ронан точно знал, что он сам не хотел бы копаться в своём прошлом. Он изо всех сил старался не обращать на это внимания.

До Вэса Рис придерживался похожего подхода.

Рис снова отвернулся.

— Я пытаюсь исправить это дерьмо, и это трудно.

Ронан не мог отделаться от мысли, что то дерьмо, через которое прошёл Рис, уже не исправить. Затем он вспомнил, каким Рис был много лет назад, насколько лучше ему уже стало. Он вспомнил, каким он сам был много лет назад, когда чуть не вонзил нож для вскрытия писем в глаз Амарады.

Ладно, может быть, люди могли поправляться. Но вот к разговорам о таком дерьме Ронан относился скептически.

— Думаешь, это помогает? — спросил Ронан. — То, что…

Взгляд Риса снова метнулся к нему, когда он попытался прочитать окончание вопроса Ронана по его лицу. Ронан не был уверен, почему он не хотел произносить это вслух. Он также не был уверен, что заставило его спросить о чём-то, что не только не было его грёбаным делом, но и было тем, чего он обычно всячески избегал обсуждать.

Рис ответил на частично озвученный вопрос с нехарактерной для него горечью.

— Ещё ничего не исправилось.

— Прошло всего два месяца, чувак, — заметил Ронан, не понимая, почему он спорит со своим собственным скептицизмом. — Ты такой нетерпеливый.

— Да, Мира тоже так сказала. Она говорит, что всё наладится, но иногда кажется, что становится только хуже. Это заставляет меня думать о том дерьме, о котором я не люблю думать.

Ронан понятия не имел, что, чёрт возьми, с ним не так, что он втягивает Риса и себя в разговор, которого обычно избегал. Может быть, дело в том, что он умирал? Или, может быть, в том, что, хотя Ронан никогда бы никому в этом не признался, для него много значил тот факт, что Рис пришёл к нему домой.

Затем Ронан осознал, насколько это важно на другом уровне. Он сказал:

— Но ты же пришёл сюда. Ты не перенёсся призраком. Хотя я видел, что ты этого хотел.

Рис выглядел удивлённым.

— Да. Я думаю, это правда.

Затем, поскольку, очевидно, Ронан был сегодня вечером в странном настроении, он сказал:

— Я рад, что ты это сделал.

— Да?

— Да, Рис.

— Спасибо, чувак. Я стараюсь не быть странным. Я знаю, тебе это не нравится.

Ронан предпочёл не указывать на то, что сегодня вечером он сам был странным. Кроме того, он был на пределе своих возможностей для такого рода дерьма. Поэтому вместо этого он сменил тон разговора.

— Странность — это то, что я принимаю в тебе. Я вроде как вынужден.

Рис приподнял бровь, давая понять, что он следит за ходом беседы и на все сто процентов согласен с ним.

— На тебе футболка с надписью «Спасём Китов». Не то чтобы я возражал против такого призыва.

— Она сидит как раз впору, — объяснил Ронан.

— На тебе хорошо смотрится.

— А теперь ты просто ведёшь себя как придурок. Хочешь поиграть в Diablo?

— Да, чёрт возьми. Но только на час. Я хочу вернуться домой до рассвета.

Да, потому что Рису нужно было где-то быть, у него была причина быть там. Ему было с кем побыть.

И внезапно мысль о том, что Рис уедет, чтобы побыть с Вэсом, а Ронан останется здесь на весь день один, погружённый в свои собственные проблемы, стала гораздо менее привлекательной.

Но он не собирался этого признавать.

Глава 3

На кухне Бункера Вэс включил кофеварку. Он прислонился спиной к столу, ожидая, пока сварится кофе. И таким образом, он мог смотреть на Риса.

Вэс не мог насмотреться на него. Дело не только в том, что Рис был самым красивым мужчиной, которого Вэс когда-либо видел, хотя это, безусловно, правда. Дело в том, как Рис двигался, даже когда просто открывал холодильник. Дело в звуке его голоса, даже когда он издал восхищённое «о-о-о!».

Дело в том, как он смотрел на Вэса, доставая кувшин с шоколадным молоком, и выражение его лица было отчасти дразнящим — ведь Вэс только вчера вечером сказал, что шоколадное молоко не очень полезно для здоровья — а отчасти… благоговейным. Как будто он был так же удивлён, как и Вэс, почувствовав, что между ними возникла связь. Как будто он нуждался в этом так же сильно, как и Вэс.

Но всё удовольствие от этого не меняло того факта, что Вэс волновался. О Рисе в целом, из-за всего, с чем он изо всех сил пытался примириться, несмотря на широкую улыбку на его лице, когда он тащил шоколадное молоко к столу. Но также и о… них.

Вэс пытался дать Рису время и пространство, необходимые для работы над всем. И Рис работал над этим. Он чертовски усердно работал над тем, что Вэс до сих пор не мог себе полностью представить. Дерьмо, из-за которого Вэса до сих пор иногда трясло от такого гнева, что ему приходилось скрывать это от Риса.

И Рис тоже скрывался. Например, прошлой ночью.

Вэс почувствовал облегчение, такое чертовски сильное облегчение, что Рис не перенёсся призраком. Он был так чертовски рад, что Рис пошёл к Ронану.

Но Вэса очень сильно беспокоило, что Рис отправился к Ронану, вместо того чтобы прийти к нему. Рис был расстроен. Вэс слышал это по его голосу. Так почему же в тот момент Рис не захотел быть с ним?

Когда Рис вернулся домой, с ним, казалось, всё было в порядке. Он был в хорошем настроении, как обычно. Он хотел трахаться, как обычно. Что бы ни случилось с ним после сеанса с Мирой, он справился с этим.

Но Вэс всё равно беспокоился о нём. И, если быть до конца честным с самим собой, его это немного ранило. Это было несправедливо — Вэс это знал. Но он всё равно так себя чувствовал.

Он заставил себя забыть об этом. Это было достаточно легко сделать, когда Рис, потянувшись за стаканом к шкафчику рядом с головой Вэса, опустил свободную ладонь на скрещенные руки Вэса.

У Риса была отличная интуиция. Вэсу ничего не могло сойти с рук. Но это прикосновение на мгновение прогнало все сомнения и страхи Вэса. Оно напомнило о том удовольствии, которое они подарили друг другу меньше часа назад.

Вэс разжал руки и позволил своим пальцам коснуться пальцев Риса.

— У вас двоих не было времени позавтракать? — невинно спросила Талия.

Она оглянулась на них через плечо с того места, где сидела, прислонившись к стене между гостиной/кухней Бункера и тренировочным залом. Её тугая каштановая коса ярко выделялась на фоне облегающей тактической одежды, которую она надела сегодня вместо кожаного комбинезона.

К счастью, все остальные были на другой стороне Бункера. Нокс и Лука были заняты силовыми тренировками, и стук посохов сопровождал спарринг Ронана и Кира. Несмотря на это, Вэс боролся со смущением. Очень уединённая жизнь не подготовила его к работе в такой сплочённой команде, как Тишь.

Рис, однако, ухмыльнулся. И видя это? Внезапно Вэс полностью перестал смущаться.

— Талия, — упрекнул её Рис, — если у тебя было время позавтракать, я бы хотел спросить…

— Это называется тайм-менеджмент, друг мой. Тебе просто нужно просыпаться пораньше, чтобы всё успеть, — она без промедления сменила тему. — Не выпивай всё шоколадное молоко.

— Видишь? — обратился Рис к Вэсу. — Другим людям оно тоже нравится.

— Да, чёрт возьми, — согласилась Талия.

— Действительно. Вам двоим и нескольким миллионам детей, — ответил Вэс. — Но, эй, я уверен, что под всем этим кукурузным сиропом есть немного кальция.

Налив себе стакан, Рис спросил Талию:

— Ты видишь, с чем мне приходится иметь дело?

Талия горестно покачала головой.

— О, мой дорогой, ты даже не представляешь. Я, как отчаявшаяся бродяжка, побираюсь на кухне, где полно овсяного молока, льняной муки и экологически чистой курицы. Иногда девушка просто хочет буррито, понимаешь?

— Понимаю, Талия, понимаю.

— Послушайте, вы двое, — начал Вэс, но Лука окликнул его из зоны для силовых тренировок, явно услышав их разговор: — Ареталия Вос, я уже обещал тебе пиццу твоей мечты, от которой забиваются артерии.

— Это правда, любовь моя! — крикнула она в ответ. — Но одна пицца едва ли компенсирует неделю маффинов с отрубями.

— Это ложь, ты ужасная негодница! — заорал Лука, и Талия рассмеялась.

— Вы все, — рявкнул Ронан с тренировочного ринга, — должны взять свои мерзкие сюси-пуси под контроль, бл*дь!

Талия снова рассмеялась и гордо заявила:

— Мы только что заставили Ронана использовать фразу «сюси-пуси». Ночь уже достигла своего пика.

Кофеварка, булькая, завершала последний цикл варки. Рис, всё ещё стоявший перед шкафчиком и пьющий шоколадное молоко, потянулся и достал кофейную чашку для Вэса.

Боже, всё дело вот в таких мелочах, не так ли?

Прежде чем Вэс успел взять кружку, на стойке зазвонил телефон — Кира, судя по треснувшему экрану.

— Босс, твой телефон! — позвал Рис. — Неопознанный местный номер.

— Наверное, это просто ещё один грёбаный спам-звонок! — крикнул в ответ Кир. — Не обращай внимания!

Телефон в конце концов замолчал, но почти сразу же снова начал вибрировать.

— Босс, кое-кто очень сильно хочет предложить тебе расширенную страховку! Ты хочешь, чтобы я ответил?

— Пусть Вэс разберётся с этим! — закричал Кир.

— Ауч, — пробормотал Рис.

Когда Талия коварно усмехнулась, Рис запустил в неё крышкой от контейнера с молоком.

Вэс поднял потёртый и треснувший телефон и ответил на звонок.

— Что бы вы ни продавали…

— О, мой дорогой, — промурлыкал женский голос, — я всегда только покупаю.

От знакомого утончённого тона в жилах Вэса вскипел гнев.

— Амарада.

Рис, стоявший рядом с Вэсом, застыл.

Вэс отошёл от стойки и подошёл к двери между гостиной и тренировочным залом. Он не хотел, чтобы Рис видел его гнев.

Вэс не мог понять, почему Рис не возненавидел её за то, что она заставила его контактировать с его отчимом-говнюком. Она сознательно заставила его пройти через ад. Хуже всего то, что Амарада знала о привычках Брона ещё тогда, когда Рис был ребёнком. Она могла бы вмешаться, как порядочная женщина. Она могла бы помочь.

Но она этого не сделала. И его мать этого не сделала. Рису пришлось спасаться единственным доступным ему способом — бегством. Мать Риса была мертва, что избавило Вэса от желания убить её. Но Амарада…

— Для тебя Ваше Высочество, Вэсторан Косу.

Вэс полагал, что ему следовало бы встревожиться из-за того, что она узнала его голос, но с Амарадой в конце концов просто перестаёшь удивляться.

Стоя на краю тренировочной площадки Бункера, Вэс не мог отделаться от мысли, что если у неё нет зацепки по поводу демонического лорда, похитившего тело Кадароса, то у Тиши есть дела поважнее, чем то, по поводу чего она звонит. Тренировочное пространство Бункера говорило об этом достаточно громко.

На ринге для спарринга Кир и Ронан кружили на жёстких резиновых матах, их обнажённые торсы блестели от пота в отдалённом свете ламп, встроенных в высокий потолок. Их посохи отбивали размеренный ритм, пока Кир оттеснял Ронана назад. Но это была уловка, приманка, потому что Ронан внезапно поднырнул под посох Кира и нанёс комудари подлый удар в живот. Затем он взмахнул своим посохом, чтобы ударить Кира под подбородок, откинув голову комудари назад.

Помимо этого агрессивного танца, трековое освещение отбрасывало рассеянный свет на мастерскую/оружейный склад и зону силовых тренировок. Нокс лежал на скамье и жал штангу с таким весом, что штанга изгибалась, а Лука выполнял изнурительную череду подходов с гантелями.

Учитывая всё это, Вэсу было легко спросить у королевы:

— Какого чёрта тебе нужно?

Занятый спаррингом, Кир, вероятно, не слышал, как Вэс минуту назад назвал имя Амарады, но вопрос или, возможно, тон Вэса привлёк его внимание. Комудари объявил тайм-аут. Ронан отработанным движением отвёл посох и опустил его на мат.

— Если бы я чего-то хотела от тебя, Вэсторан, я бы позвонила тебе на телефон. Позови Кирдавиана… сейчас же.

Вэс убрал телефон от уха. Его большой палец завис над кнопкой сброса вызова, но Кир решительно направился к нему, оставив посох на ринге для спарринга, и выхватил телефон у него из рук.

— Новый номер? — зарычал Кир. Его губы изогнулись, обнажив клыки, когда он услышал ответ Амарады. — Я заблокирую, если, чёрт возьми, захочу. Какого хрена тебе нужно? — потребовал он так же, как до этого Вэс. У королевы не было поклонников среди Тиши.

Пока Кир слушал, враждебность на его лице сменилась на что-то менее понятное, Ронан оставался на ринге для спарринга, опираясь на свой посох. Тот факт, что он опирался на него, был едва заметен. И тот факт, что он устал, не имел существенного значения — о чём свидетельствовала кровь, капавшая на грудь Кира с того места, где посох ударил его под подбородок. Даже пребывая не в лучшей форме, Ронан был чертовски опасен. Всё в нём говорило об этом.

Резкие чёрные татуировки рассекали кожу и обвивались вдоль его худощавого, но мускулистого торса, расчерчивая грудь, спускаясь по рукам и даже по шее. Его тёмные, коротко подстриженные волосы образовывали нечто вроде ложного ирокеза. Всё это говорило: «Отъе*ись».

Ронан не любил людей и всегда был готов подраться.

Вэс не винил его. Он мало что знал о том, что случилось с Ронаном, но Рис рассказал ему ключевые факты. Некоторые секреты невозможно сохранить, особенно в такой команде, как эта, где выживание зависит от физической формы каждого. Физическая форма Ронана в течение нескольких месяцев была под вопросом, но, как он только что дал понять на спарринг-ринге, он всё ещё мог справиться с этим.

Всё, что Вэс знал — это то, что Ронан провёл много лет в плену у исследовательской группы людей, подвергаясь бесчеловечным экспериментам. Он знал, что то, что сделали с Ронаном, по сути, отравило его. Он знал, что доктор Джонус регулярно давал Ронану какое-то лекарство, которое нейтрализовывало урон, но из-за лечения Ронану становилось очень плохо.

Вэс знал лишь эти базовые факты. Он подозревал, что все остальные тоже знали только это. Потому что если что-то в Ронане и было ясно, так это то, что он никому не доверял.

И снова Вэс не винил его, хотя и чувствовал на себе всю силу этого недоверия. Отчасти это потому, что он был новичком в команде. А ещё потому, что Ронан, несмотря на то, что выглядел так, будто ему на всех наплевать, на самом деле очень заботился о своих людях. Хотя Вэса и мучило, что ему не доверяли с его собственной парой, то, что Ронан защищал Риса, было, по общему признанию, по-своему милым (и раздражало).

Кир вздохнул, слушая Амараду. Потом он сказал:

— Да, хорошо, я позабочусь об этом.

Вэс не единственный, кто был шокирован сменой тона. Он не единственный, кто нахмурился, когда команда, ранее разбросанная по огромному пространству Бункера, собралась вместе: Рис и Талия из гостиной, Нокс и Лука из тренажёрного зала. Вэс был совершенно уверен, что, каким бы свирепым ни казался его собственный хмурый взгляд, он не мог тягаться с хмурым взглядом Ронана.

Но когда Ронан не хмурился?

Словно осознав, что Вэс уделяет ему слишком много внимания, Ронан хмуро покосился в его сторону. Их глаза на мгновение встретились.

Боже, эти глаза были чертовски агрессивными, и в них жила мрачная уверенность, которая говорила: «Ты ничего не можешь мне сделать, но я могу тебя похерить».

Маленькая игра в гляделки испарилась, когда Кир закончил разговор с Амарадой. Он выглядел суровым, возможно, сердитым. Он убрал свой телефон в карман и начал раздавать задания, все они были очень стандартными, ни одно из них не объясняло звонок Амарады.

Затем Кир сказал:

— Ронан, ты со мной.

Костяшки пальцев Ронана, сжимавшего свой посох, побелели.

— Нет, если ты идёшь в грёбаную Резиденцию.

— Ты со мной, независимо от того, куда я пойду, но я не поеду в Резиденцию. Я собираюсь разыскать свою сестру, и ты сделаешь это со мной.

С этими словами Кир гордо удалился, направляясь через кухню. Ронан посмотрел ему вслед.

— Тебе понадобится чистая рубашка, — крикнул Кир в ответ, направляясь в коридор, ведущий к личным комнатам Бункера, предположительно, за своей собственной чистой рубашкой.

— Бл*дь, — пробормотал Ронан.

Глава 4

Волна дежавю нахлынула на Ронана, пока они с Киром пробирались сквозь взбудораженную толпу в ночном клубе. Прошлой осенью они вдвоём выследили Сайрен в «Жаре», где она была пьяна и вела себя дерзко, тусуясь в клубе наперекор своей матери. Её маленький бунтарский поступок тут же сдулся, как только появилась Амарада, и Наследница покорно вернулась к своей матери. И к своим привилегиям.

За несколько месяцев, прошедших после инцидента в «Жаре», Сайрен проявила немного больше твёрдости духа. Она покинула Резиденцию, хотя это привело к тому, что Киру пришлось сражаться не на жизнь, а на смерть во время ритуала серентери, чтобы получить законную опеку над ней. Несмотря на то, что Сайрен уже давно достигла возраста юридической независимости, её статус Наследницы означал, что она не могла избежать необходимости иметь опекуна. Хотя Кир оставался для неё опекуном, со времён серентери она постоянно моталась между аббатством и Резиденцией. Предположительно, она следила за действиями своей матери.

Конечно, она поделилась с Тишью кое-какой информацией, но ничто из этого не привело к особым результатам. И, очевидно, это занятие не особенно её интересовало. И вот, сюрприз, они снова выслеживают избалованную принцессу в ночном клубе.

На этот раз это был «Голубой Бриллиант», а не «Жара», но все эти места были одинаковыми. Неоновые огни освещали танцпол, на котором извивались тела, в основном человеческие, но были и вампиры. Мужчины и женщины развалились на кожаных банкетках, их одежда была чем-то средним между сексуальностью и крутостью, от всех них пахло духами и отчаянием. В бокалах плескались чрезмерно дорогие напитки.

Ронан не был впечатлён.

Они не могли разглядеть Сайрен в толпе на танцполе, поэтому Кир направился к лестнице, ведущей на закрытый бельэтаж, чтобы лучше видеть. Кир затенил пузатого вышибалу, охранявшего лестницу. Человек даже не взглянул на Кира и Ронана, не обратив внимания не только на оружие, пристёгнутое к их телам, но и на их тактическую одежду, их размеры и то, что они не похожи на людей.

На верхней ступеньке лестницы Кир запнулся. Затем он повернулся к барной стойке на бельэтаже, а не к перилам, потому что принцесса сидела на барном стуле в углу и смеялась с другой женщиной, как будто ей было наплевать на всё на свете.

Густые тёмные волосы Сайрен блестящими волнами ниспадали ей на спину, контрастируя с ослепительной белизной её обтягивающего топа. Цветовая гамма вернулась к чёрному на бёдрах, где тесные кожаные брюки облегали её стройную нижнюю часть тела. Кожаная куртка в тон свисала со стула под её задницей.

Полные губы Сайрен, накрашенные в красный цвет, как у её матери, игриво надулись в ответ на что-то, сказанное её рыжеволосой приятельницей-собутыльницей. Затем слишком совершенное сердцевидное личико Сайрен озарилось восторгом, когда она хлопнула ладонью по глянцевой барной стойке и подпрыгнула на стуле.

Что за избалованная засранка.

Хуже всего то, что Кир был разочарован. Он действительно верил, что Сайрен больше не потакает своим желаниям. Кто-то с таким опытом, как у комудари, должен был бы знать лучше, но Кир питал слабость к своей сводной сестре.

По крайней мере, они легко нашли её. Они смогут покончить с этим и убраться отсюда нахрен. Даже в лучший день Ронан не выносил, когда вокруг него толпились люди-ублюдки. Сегодня вечером он был не в лучшей форме, особенно из-за тяжёлых басов, неприятно грохочущих внизу, и мигающего света, прожигающего его мозг.

Кроме того, он потратил значительную часть своих запасов энергии, чтобы доказать свою правоту Киру на спарринг-ринге. Оно того стоило.

Когда Сайрен заметила, что они приближаются, она окинула их повторным взглядом. На секунду она показалась совершенно трезвой — и чертовски злой. Её большие голубые глаза, обрамлённые накрашенными ресницами, сузились. На эту секунду её сходство с Киром вышло за пределы тёмных волос. На какое-то мгновение она показалась способной командовать. Она выглядела так, словно должна была командовать.

Затем она пьяно наклонилась к рыжеволосой женщине рядом с ней. Сайрен что-то прошептала, поцеловала женщину в щёку и соскользнула со стула.

Она взяла свой напиток — стеклянный стакан, наполовину наполненный чем-то розовым. Бармен начал что-то говорить. В таких местах, как это, стекло остаётся на стойке. Танцующая публика была слишком шумной (и пьяной), чтобы держать в руках что-либо, кроме пластика. Но взгляд Сайрен, брошенный на мужчину, заставил его на мгновение смутиться. Затем он вернулся к полировке стакана, как будто ничего не произошло.

Подхватив куртку с барного стула, Сайрен, покачивая бёдрами, направилась на высоких каблуках прямо к ним.

— Сайрен…

— Брат, — процедила она сквозь стиснутые зубы, беря Кира под руку той же рукой, на которой висела куртка, и оттаскивая его от бара.

Ронан так и не смог решить, забавно или тревожно наблюдать, как комудари общается с его сестрой. Прямолинейность Кира всегда приобретала другой оттенок. Но, с другой стороны, Кир был таким со всеми женщинами. (Амарада, конечно, была исключением). С третьей стороны, все члены Тиши вели себя по-другому с женщинами.

Ронан выбрал более простой подход, по большей части избегая их. У него было несколько приятельниц по траху, партнёрш, которые понимали, что он из себя представляет, и которым нравилась его резкость и неотёсанность. Он уже месяцами игнорировал их сообщения.

Держась в нескольких шагах позади, Ронан смог получше разглядеть Сайрен, пока она шла рядом. На её руке, в том месте, где она подцепила руку Кира, напряглись мышцы. Она всегда была в хорошей форме — без сомнения, это было частью её королевского воспитания — но в последнее время она действительно уделяла внимание силовым тренировкам, что ещё больше укрепило её фигуру, похожую на песочные часы.

Взгляд Ронана опустился ниже. Он сказал себе, что не смотрит на её задницу, а оценивает степень её опьянения. И да, судя по её уверенной походке, она была не так пьяна, как казалось. Затем его взгляд наткнулся на то, чего он не заметил раньше — на поясницу Сайрен.

Сайрен была вооружена.

Затенённый пистолет, висевший в кобуре на поясе, был не дамским оружием, а «дыроколом» 45 калибра. Кроме того, на правом бедре у неё был нож в ножнах.

Особенность затенения, будь то объекта или воспоминания, заключалась в том, что это было внушение, перенаправление внимания — и оно работало на основе предложения. Речь шла о том, чтобы заставить людей увидеть (или не увидеть) то, что соответствует их ожиданиям.

Ронан не ожидал, что у Сайрен будет оружие, так что не заметить его было проще простого. Но оно, чёрт возьми, точно было там.

Итак. Слегка пьяная и хорошо вооружённая. Зашибись.

Сайрен отвела Кира в тихий уголок рядом с туалетами. Ронан подумывал о том, чтобы скрыться от маленькой семейной драмы, которая вот-вот должна была развернуться, но это место избавило его от шума, огней и людской толпы.

Кир и Сайрен стояли лицом к лицу перед диваном в зоне отдыха за туалетами. Ронан прижался спиной к стене между двумя дверями туалета, наблюдая и не спуская глаз с любого, кто вздумает приблизиться к ним.

— Что ты здесь делаешь? — спросили одновременно Сайрен и Кир.

Ронан бросил взгляд в угол. Кир прибег к своему комбо из скрещенных рук и ледяного взгляда. Если бы он был настроен серьёзно, то держал бы руки на бёдрах или расслабленно опустил их вдоль боков, готовый впечатать кого-нибудь в стену.

Кир не стал бы делать ничего подобного с Сайрен, да в этом и не было необходимости. Пристальный взгляд заставил её заговорить, хотя всё, что она сказала, было:

— Это не твоё дело.

— Это абсолютно моё дело. Я твой опекун.

Сайрен скрестила руки на груди, как и её брат. Вроде как. Она, конечно же, всё ещё держала в руках свою куртку и стакан с розовым содержимым. Более того, если Кир был крупным мужчиной, созданным для боя, опытным и сосредоточенным на своём долге, то Сайрен была соблазнительной женщиной, созданной для красоты, наивной и ничего не замечающей в окружающем мире.

— Это полная чушь, — запротестовала Сайрен, словно отвечая на мысли Ронана. — Я не ребёнок.

Вместо того, чтобы сообщить ей, что она ведёт себя как ребёнок, Кир сказал:

— Ты Наследница.

Накрашенные красным губы Сайрен на мгновение поджались в тонкую линию, затем вернулись к своей обычной пухлости, когда она посмотрела на него в упор. Ронан отвёл взгляд.

— Тебе опасно выходить из дома вот так, — добавил Кир с напряжением в голосе.

— Я могу сама о себе позаботиться.

— Да, я вижу, ты так думаешь, учитывая всё это крутое дерьмо, висящее у тебя на поясе, но ты понятия не имеешь…

— Мне иногда нужно выходить, Кир. Ты можешь как угодно гадко думать обо мне, ты и твой сторожевой пёс. Я не просила тебя приходить сюда. Как ты вообще узнал, что я здесь?

— Амарада.

— Что, на моей машине есть грёбаный маячок или что-то в этом роде?

— Есть много способов найти кого-нибудь. И тебе не мешало бы подумать об этом.

Ронан больше не смотрел на принцессу, но услышал её раздражённый вздох.

Кир сообщил ей:

— У тебя есть два варианта, Сайрен. Ты можешь идти домой…

— Я прямо сейчас наложу вето на этот вариант.

— Ладно. Тогда ты выбрала опцию сторожевого пса.

Сайрен поняла это быстрее, чем Ронан. Но он всё ещё смотрел на толпу, лишь вполуха слушая спор брата и сестры.

И тут его осенило.

«Ты и твой сторожевой пёс». Слова Сайрен. Относятся к Киру и… к нему.

«Вариант сторожевого пса».

Ой бл*дь…

— Нет! — воскликнула Сайрен. — Ни в коем случае!

Ронан бросил мрачный взгляд в сторону Кира и Сайрен.

— Да, в этом я согласен с принцессой.

Не обращая внимания на Ронана, Кир спросил Сайрен:

— Ты бы предпочла кого-нибудь из людей твоей матери…

— Да, в самом деле! Кого угодно, только не его!

— Что ж, очень жаль, — Кир развернулся. Он загнал себя в угол, и ему пришлось выбираться оттуда бульдозером. — Вот как это будет.

Ронан оттолкнулся от стены и посмотрел на Кира.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Взгляд светло-голубых глаз комудари метнулся к Ронану, но ничего нельзя было прочесть, затем он вернулся к его сестре.

— Подожди здесь.

— Да, Ваше Величество, — процедила она.

— Даже не начинай, Сайрен, и не двигайся с места.

Сайрен бросила свирепый взгляд в спину Кира, когда тот шагнул к Ронану. Ронан тоже двинулся вперёд, увлекая Кира к перилам, где его не могли подслушать. Кир оглянулся, чтобы убедиться, что ему хорошо видно Сайрен.

Ронан процедил сквозь зубы:

— Я знаю, что ты делаешь.

— Вот как.

— Это твой способ отстранить меня. Ты в течение нескольких проклятых месяцев прицепился к моей заднице, проверяя меня без остановки, чёрт возьми. И я знаю, что ты сдерживал свои удары на ринге для спаррингов, так что я надеюсь, что твоё лицо болит достаточно сильно, чтобы ты, чёрт возьми, научился больше этого не делать.

Кир выглядел раздражающе спокойным, с этой ямочкой на подбородке и всем прочим.

— Дело не в этом.

— Чёрта с два не в этом! Ты специально привёл с собой меня, а не кого-то другого, потому что…

— Потому что я, бл*дь, доверяю тебе, Ронан, чёртов ты параноидальный мудак. Боже мой! — Кир провёл рукой по волосам и посмотрел на открытое пространство над танцполом, где сияли разноцветные огни дискотеки. Ронан был рад, что Кир больше не был раздражающе спокойным, но он не улавливал смысла слов комудари, пока тот не добавил: — Я доверяю тебе присмотреть за ней, контролировать её, если это необходимо.

Сердце Ронана слегка сжалось, потому что, да, он мог бы это сделать. Он бы сделал. Но он упрямо заявил:

— Лука лучше справляется с наблюдением.

— Я не хочу, чтобы кто-то следил за ней. Я хочу, чтобы кто-то был рядом с ней. Я хочу, чтобы ты был с ней.

Ронан скрестил руки на груди, смутно осознавая, что, вероятно, выглядит таким же капризным, как Сайрен, но в данный момент ему было всё равно. Он был зол. Кир поймал его в ловушку.

Кир продолжил, усугубляя ситуацию:

— Если бы я не думал, что ты справишься, я бы не доверил тебе защищать мою сестру. Ради всего святого, перестань быть таким чёртовым параноиком, или я подумаю, что ты не доверяешь мне.

Этот вопрос Ронан не хотел обсуждать. Потому что ответ был и да, и нет. Кроме того, он явно проиграл спор и был готов покончить с этим.

— Ладно, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Я, бл*дь, побуду для неё нянькой.

— Она, вероятно, перебесится через несколько ночей.

— Воу, воу, воу, несколько…

— Позвони мне, если я тебе понадоблюсь.

С этими словами, даже не оглянувшись, Кир зашагал сквозь относительно спокойную толпу на бельэтаже, направляясь к лестнице, хаосу внизу и выходу. Везучий ублюдок.

Пока Ронан смотрел вслед удаляющемуся Киру, в очередной раз осознавая, что Сайрен минуту назад делала то же самое, его внимание привлекло какое-то движение. Сайрен спешила следом за Киром. Сначала Ронан подумал, что она пытается его догнать. Затем он понял, что она пытается сбежать.

Ронан поборол искушение позволить ей это сделать. Затем он оттолкнулся от перил.

Ронан поймал её за локоть, когда она поворачивала к лестнице.

— Я так не думаю, принцесса.

Она выдернула руку, отчего розовое содержимое бокала выплеснулось через край ей на ладонь. Её накрашенная красным губа приподнялась, обнажив клыки.

Ронан сказал:

— Моё единственное утешение в том, что ты будешь ненавидеть это так же сильно, как и я.

Сайрен крепко зажмурилась.

— Это такая заноза в заднице.

— Ты сама во всём виновата.

Её глаза распахнулись, и она сердито уставилась на него.

— О, вот как? Потому что я занималась своими делами, никого ни о чём не просила?

В её словах был смысл. Но это не так просто.

— Ты Наследница.

— О, я тебя умоляю, как будто тебе есть до этого дело.

И снова она была права. Ронан решил признать это.

— Верно. Мне нет дела. Но ты всё равно застряла со мной.

— Фантастика.

Сайрен переложила стакан в другую руку и слизнула капли с пальцев. Она выглядела скорее рассеянно-раздражённой, чем намеренно дразнящей, но Ронан всё равно отвёл взгляд, чтобы не видеть, как она облизывает пальцы языком.

Когда она начала уходить, он спросил:

— Куда ты идёшь?

— В бар, сторожевой пёс, вот почему я здесь.

Ронан вздохнул. Ночь обещала быть долгой.

У стойки Сайрен огляделась, но та, кого она искала — рыжеволосая? — очевидно, ушла. Она повесила свою кожаную куртку на пустой табурет и уселась сверху.

Ронан сел на табурет рядом с ней. У него уже было хорошее представление о клиентах этого уровня клуба, но он повнимательнее рассмотрел бармена и ближайших посетителей.

Бармен с холодным кивком принял заказ Сайрен на водку и клюкву и избавился от её нынешнего напитка. Что, лёд уже растаял? Без сомнения, такое расточительство было здесь обычным делом.

Сайрен повернула голову к Ронану.

— Пиво, я полагаю?

— Нет, принцесса, я не буду пить.

— Перестань называть меня так.

— Рис всё время называет тебя так.

— Рис не делает этого с презрением.

Ладно, ещё один довод в её пользу. Ронан решил, что лучше будет держать рот на замке.

Бармен принёс Сайрен свежий розовый напиток и с тем же невозмутимым кивком, что и раньше, принял её двадцатку без сдачи. Сайрен отхлебнула и огляделась по сторонам, очевидно, пытаясь притвориться, что Ронана здесь нет.

Примерно через минуту она вздохнула, признавая своё поражение.

— Боже, ты убиваешь моё настроение. Не говоря уже о том, что ты отпугиваешь всех, с кем я, возможно, действительно хотела бы поговорить.

Оставаясь невозмутимым, Ронан хранил обет молчания. Сайрен снова вздохнула и отпила из своего бокала.

Минуту спустя Ронан краем глаза заметил, как длинноногая брюнетка в облегающем чёрном платье приблизилась к нему и Сайрен.

— Хотя, может, и нет, — с надеждой прошептала Сайрен. — Только не надо…

Ронан посмотрел на женщину. Он считал, что выражение его лица было довольно нейтральным, но брюнетка запнулась, покачнувшись на одном высоком каблуке.

— …сверлить её суровым взглядом, — вздохнула Сайрен, когда женщина развернулась на девяносто градусов. — Ты действительно хуже всех.

Ронан уже секунд пятнадцать осматривал бельэтаж, когда Сайрен наклонилась к нему, почти так же, как она на его глазах делала это ранее с рыжеволосой женщиной. Она провела пальцами по его руке. Ронан почти ничего не чувствовал сквозь свою кожаную мотоциклетную куртку, но всё равно напрягся.

Что, чёрт возьми, она делала?

— Знаешь, ты был бы чертовски великолепен, если бы перестал сердито зыркать на людей.

Ронан сердито зыркнул на Сайрен, но она только мило улыбнулась.

Он по-прежнему не видел смысла заговаривать с ней, поэтому и не стал. Он просто продолжал свирепо смотреть на неё. Это сработает. Всегда работало.

Однако на этот раз ничего не вышло.

Сайрен провела пальцами вверх по его руке, затем по шее. Она постучала по его челюсти наманикюренным ногтем с чёрным лаком.

— Разве ты этого не знаешь?

Губы Ронана приоткрылись, обнажив клыки.

Сайрен глубоко вздохнула, как будто понимала, что перегибает палку. Но она не сдавалась.

— Этот образ падшего ангела, такой утончённый и в то же время такой… мрачный. Татуировки, — её палец скользнул вниз по его шее, проведя по линиям чернил. — Рычание, — добавила она, когда рык агрессивно завибрировал в его горле под её пальцем.

Этот палец продолжал скользить вниз, зацепившись за ворот его компрессионной рубашки. По какой-то грёбаной причине Ронан не остановил это. Он позволил этому пальцу скользнуть по его груди между расстёгнутыми полами куртки, позволил ему зажечь огонь, которого не должно было быть, когда её пальчик коснулся его пресса. Только когда она добралась до его пояса, Ронан схватил её за руку.

Она лукаво улыбнулась. Когда она попыталась освободиться, Ронан отпустил её, о чём пожалел, когда она воспользовалась этой свободой, чтобы положить руку ему на бедро.

Ронан не позволил своим глазам прикрыться, как того хотелось. Не имело значения, возбуждался ли он. Он не позволит ей победить в этом. Чем бы это ни было. Что бы ни означала победа в этой ситуации.

— Ты находишь меня привлекательной? — промурлыкала Сайрен.

Может, она всё-таки победила, потому что Ронан нарушил свой обет молчания и спросил:

— Ты думаешь, это особое достижение — делать члены твёрдыми?

Она убрала руку с его бедра.

— Боже. Ты такой мудак.

На лице Сайрен отразилась настоящая ненависть. Это просто замечательно, потому что он чувствовал то же самое. Ронан ненавидел тот факт, что он находил Сайрен такой чертовски привлекательной. Но, с другой стороны, она была привлекательной. Кто, будь то мужчина или женщина, не счёл бы её привлекательной?

Но Ронана всё равно бесило, что у него встал на неё. Она была дочерью Амарады, чёрт возьми.

Тем не менее, он согласился с её мнением о том, что он мудак.

— Ага, — спокойно подтвердил он.

— Уф.

Сайрен спрыгнула со своего барного стула и, схватив куртку, накинула её на плечи. Ронан наслаждался кратким моментом, в течение которого он думал, что это означает конец пытки, но Сайрен вывела его из этого счастливого заблуждения своими следующими словами.

— Я собираюсь потанцевать. Я понимаю, что ты будешь торчать где-то недалеко, как велел тебе мой брат, но держись подальше от моего пространства.

С этими словами Сайрен отбросила волосы, которые застряли у неё под курткой, и ушла, оставив свой почти нетронутый напиток. Должно быть, приятно иметь такие деньги, которые можно выбросить на ветер. Ронан знал слишком много вампиров, которые не имели такой возможности. Не то чтобы ему плохо платили за его работу в ВОА, но он действительно работал.

Если, конечно, считать, что присмотр за капризной принцессой можно назвать работой. Но, нравится ему это или нет, это было его задание, как насмешливо заметила Сайрен.

У Ронана не было другого выбора, кроме как последовать за ней на нижний уровень.

Там он провёл следующие три часа, «наслаждаясь» оглушительным ритмом трэпа и тошнотворными переливами разноцветных огней. Ему приходилось постоянно двигаться вдоль стен, чтобы следить за Сайрен, которая кокетливо скользила сквозь толпу.

Она танцевала в основном с другими женщинами, с вампирами и людьми. Она знала, как двигаться в нужном ритме. Её тело идеально подходило для этого: соблазнительное, но сильное, её шаги были ловкими и раскованными.

На её блестящие тёмные волосы падал свет прожекторов. На них так же падали блуждающие пальцы. Все хотели её внимания — и она его уделяла. Улыбающаяся. Смеющаяся. Разделяющая мгновение, прежде чем плавно удалиться в танце.

Самое ужасное, что… это было довольно красивое зрелище. Если бы Ронан мог игнорировать все детали контекста — кем был он, кем была она, где они находились и почему каждый из них оказался здесь — он, возможно, отнёсся бы ко всему этому по-другому. То есть, к ней… наверное.

Если бы дело было только в зрелищности, Ронан, возможно, продержался бы всю ночь, расхаживая по краям танцпола. Но там были эти чёртовы бесконечные басы, безжалостные стробоскопы и переливы огней.

Нуждаясь в передышке, Ронан вернулся на второй этаж. Он прислонился к перилам, пытаясь дышать сквозь тошноту, стараясь сохранять спокойствие, чтобы головная боль немного утихла.

У него возникало то головокружительное, парящее, отрешённое чувство. Последнее, что ему нужно — это потерять сознание и начать ходить разумом посреди чёртова ночного клуба.

Если он слишком приблизится к такому состоянию, ему придётся позвонить Киру. Это было бы отстойно, после того как он так усердно работал, чтобы доказать, что может справиться с этим.

Прошёл ещё час, а Ронан всё ходил взад и вперёд с бельэтажа на первый этаж и обратно. Он проследил за Сайрен до бара на нижнем уровне, до туалета и обратно на танцпол. У принцессы была какая-то безграничная энергия, это уж точно.

Пока Ронан снова был на бельэтаже, облокотившись на перила, Сайрен начала танцевать с мужчиной-вампиром, похоже, разговаривая с ним. Она выглядела расслабленной и немного пьяной, хотя последние сорок пять минут пила из одного и того же пластикового стаканчика.

Её партнёр по танцу указал на кого-то. Сайрен улыбнулась и протанцевала с мужчиной ещё минуту. Затем она попыталась отстраниться.

Мужчина схватил её за руку и притянул к себе. Она рассмеялась, как будто это было очень очаровательное движение, а затем снова попыталась отстраниться. Мужчина потянул её назад. Агрессивно.

Ронан перемахнул через перила, пролетев добрых четыре метра до пола внизу. Он по привычке затенил себя, так что его приземление никто не заметил, кроме пары пьяниц, с которыми он столкнулся.

Ронан быстро продвигался сквозь извивающуюся в танце толпу. Танцующие шарахались от него, словно он был грёбаной акулой в воде, расчищая ему путь к Сайрен. Скорее, к мужчине. Которому не нужно было так трогать её своими чёртовыми руками. Который, судя по биполярному сдвигу в языке его тела, был под кайфом.

Вероятно, под Дымкой.

Это дерьмо в течение нескольких месяцев циркулировало по улицам. Оно ослабляло запреты, лишало рассудка, подчиняло мозг самым основным инстинктам. Как правило, это означало секс и насилие.

Ронану, который ненавидел саму мысль о невозможности контролировать свой разум и тело, эта идея казалась отталкивающей. Также был тот факт, что прошлой осенью Дымку использовали для пыток Нокса в попытке превратить его в оружие против ВОА.

Это дерьмо было токсичным.

Но, видимо, некоторые люди думали, что Дымка — это охрененно весело.

Заметив приближение Ронана, Сайрен резко развернулась к нему, и её беззаботное выражение лица мгновенно исчезло.

— Что, чёрт возьми, ты…

Ронан схватил мужчину за сетчатую майку и оттащил его от Сайрен.

— Ты что, не видишь, что он под кайфом?

В тот момент, пока Ронан свирепо смотрел на Сайрен, потому что был зол на неё и потому что должен был убедиться, что с ней всё в порядке, вампир под кайфом набросился, размахивая ножом.

Ронан увернулся от удара, схватив мужчину за запястье. Он вывернул его под правильным углом, сломал запястье и забрал нож.

Опьянённый Дымкой, мужчина едва почувствовал перелом. Он вцепился клыками в шею Ронана. Ронан крутанул нож в руке и ударил мужчину рукояткой по голове, вырубив его. Мужчина рухнул на пол.

Ронан подхватил потерявшего сознание дебила и рявкнул Сайрен:

— Пошли!

Сайрен с широко раскрытыми глазами последовала за Ронаном сквозь толпу на танцполе к выходу из переулка. Ронан затенял их от посторонних глаз. У выхода Ронан затенил вышибалу и протиснулся в переулок.

Он привалил потерявшего сознание мужчину к кирпичной стене и бросил нож ему на колени.

— О, очень мило, — пожаловалась Сайрен.

— Ты правда не заметила, что он был под кайфом? Он схватил тебя. И у него был нож. Вот почему ты не должна…

— У меня есть нож и пистолет. У меня даже есть ожидающий меня трезвый водитель, хотя никто не удосужился спросить меня об этом! Я могу постоять за себя.

Сайрен упёрла руки в бока, её клыки частично обнажились. Лунный свет проник в переулок и заблестел на её чёрной кожаной куртке и откляченном бедре. Ронан не позволял своему разуму по-настоящему осознать, как Сайрен выглядела, стоя вот так, возмущённая, свирепая и великолепная.

На определённом уровне, однако, он не мог этого не заметить.

Ненавидя себя за то, что так инстинктивно отреагировал на неё, Ронан прорычал:

— То, что у тебя есть нож или пистолет, нихрена не значит, если ты не знаешь, как ими пользоваться.

— Ты такой засранец, Ронан.

— Да, мы это выяснили, а ты избалованная девчонка, которой насрать на всех и на всё, кроме себя и того, как она, бл*дь, хорошо проводит время.

На секунду Ронану показалось, что Сайрен вздрогнула, но затем она развернулась на каблуках и сказала своим обычным дерзким тоном:

— Уф. Я иду домой. Ты и так испортил мне вечер.

С этими словами она зашагала на высоких каблуках по переулку, покачивая бёдрами.

Ронан легко догнал её. Он протянул руку.

— Ключи.

— Я в порядке.

— Ключи, или я позвоню Киру.

— Идайос, спаси меня! — Сайрен выхватила из кармана ключи, впечатала их ему в грудь и зашагала дальше.

Глава 5

По дороге в аббатство Сайрен всерьёз подумывала о том, чтобы помучить Ронана какой-нибудь девчачьей попсой или ещё чем-нибудь, что он, возможно, возненавидит, но вместо этого обнаружила, что смотрит в пассажирское окно своего мерседеса.

Ночь обернулась эпичной катастрофой.

Учитывая, что она пользовалась одноразовым телефоном, который держала в строжайшем секрете, в её машине должен быть маячок. Завтра ей придётся её бросить. Она не могла допустить, чтобы её мать, брат или чёртов сторожевой пёс всё испортили.

Она не могла поверить, что её брат приставил к ней самого большого придурка в своей команде. Ронан вёл себя отвратительно практически со всеми, даже с Киром, но её он явно презирал на особом уровне. Это всегда пробуждало в Сайрен худшее, как будто она хотела доказать, что он был прав, презирая её.

В какой-то степени, в данный момент, это было ей на руку. Сегодня вечером он явно не видел ничего, кроме взбалмошной тусовщицы.

В кармане её куртки зазвонил телефон. Она вытащила его.

J-Dawg: Ну?

(Имя контакта можно понять как некто, чьё имя начинается с Дж, и дальше приписка в духе «кент/чувак/братан». Чуть дальше станет понятно, кто это был, — прим)

Сайрен взглянула на Ронана, но он решительно смотрел в лобовое стекло, проезжая через центр Портиджа. Очевидно, он хотел притвориться, будто её там нет.

«Перестань беспокоиться о том, что он подумает», — отругала она себя.

Она напечатала ответ. «Приближаюсь. Может быть, завтра».

J-Dawg: У нас договорённость. Не заставляй меня сожалеть об этом.

Сайрен раздражённо фыркнула. Мужчины.

Иногда она думала, что ей было бы лучше общаться только с женщинами. Они намного приятнее. Потом она подумала о своей матери и вспомнила, что это не всегда правда.

Не потрудившись ответить на снисходительное сообщение, она убрала телефон.

— Всё в порядке? — спросил Ронан.

— А если бы это было не так, тебя бы это волновало?

Рычание, которое она не раз слышала сегодня вечером, вырвалось из его татуированного горла. Агрессивный звук, казалось, прошёл по всему её телу, вибрируя вниз. Сайрен сжала бёдра вместе. Проклятье. Почему она должна была так реагировать на него?

Её единственным утешением было то, что он страдал точно так же, когда она дразнила его в баре. Но он заставил её заплатить за это.

«Ты думаешь, это особое достижение — делать члены твёрдыми?»

Это было слишком похоже на то, что на протяжении многих лет говорила её мать.

«Возбуждать в мужчинах вожделение — это твой дар, моя дорогая. Используй его. Что ещё у тебя есть?»

Ничего, конечно. Ничего.

— Просто мой трезвый водитель проверяет, как у меня дела, — объяснила Сайрен, хотя и не была уверена, почему вообще утруждается. Может быть, чтобы Ронан больше не притворялся, будто её здесь нет? Она действительно была такой жалкой?

Да. Да, она была такой.

— Трезвый водитель должен быть с тобой, — сказал Ронан.

— Он верил, что я позвоню ему, если понадобится.

Ронан фыркнул.

— Тогда он идиот.

— Из-за того, что доверился мне? Вау, ну спасибо.

— Я не это имел в виду. Трезвый водитель должен присутствовать на месте. Он здесь для того, чтобы принимать решения. Вот как это работает.

— Ах. Спасибо, что объяснил мне это. Мой крошечный мозг принцессы с трудом справляется с такими вещами.

— Да бл*дь, не притворяйся, будто я ещё больший засранец, чем есть на самом деле. Я просто говорю, что это опасно…

— Оооо, у твоего мудачества есть границы. Я этого не знала.

Руль заскрипел под рукой Ронана, пока он яростно смотрел на дорогу. Свет приборной панели тускло подсвечивал его кожаную мотоциклетную куртку и обрисовывал шею, высвечивая татуировки, которые поднимались от воротника.

Уличные фонари периодически высвечивали нижнюю часть его поразительного лица: точёную челюсть, жёсткие губы. Иногда свет падал на его скулы. С какой стати Идайосу понадобилось делать его таким привлекательным?

Он продолжил свою лекцию.

— Суть в том, что кто-то должен быть с тобой. Как ты думаешь, Нокс не будет против, если Клэр пойдёт куда-то одна? Или что Кир позволит Мире сделать это?

— Да, я прекрасно знаю, какими властными можете быть вы, мужчины.

— Дело не в этом, Сайрен! Это опасно! Даже человеческие женщины не ходят в такие места в одиночку.

— Я намного сильнее человеческой женщины.

— И гораздо более привлекательная мишень.

— Ну и что?

— Ну и что? Ты, бл*дь, серьёзно?

— Разве мы уже не выяснили, что тебе насрать на всю эту историю с Наследницей?

Наконец, он посмотрел на неё. Кратко. Испепеляюще.

— Это не единственное, что в тебе есть, чёрт возьми. Ты ещё и сестра моего комудари и…

— О, да, точно. Я — задание.

Сайрен запоздало задумалась, что могло последовать за словом «и» Ронана. Её язык всегда забегал слишком далеко вперёд.

— Неважно, — проворчал Ронан. — Просто… не бери в голову, чёрт возьми.

Сайрен закрыла глаза. Она не могла решить, на кого больше злится — на него или на себя. Это, вероятно, самый долгий разговор, который у неё когда-либо был с Ронаном, но он был именно таким, какого она и ожидала: затянувшейся версией их обычной перепалки.

Это его вина? Её? Или они были просто несовместимы, как масло и вода? На самом деле, суть не в том, что они не сочетались, а в том, что вместе они были взрывоопасными. Они были скорее горючими.

Проблема в том, что… ей это вроде как нравилось. Во всяком случае, она предпочитала это тому, как вело себя с ней большинство мужчин. Большинство из них были подчёркнуто вежливы с расчётливыми взглядами или деликатны в своих суждениях о ней. Завуалированные. Пассивно-агрессивные.

Ронан был откровенно агрессивен. Она бы в любой момент предпочла такой вариант.

Это тревожная мысль, но ей не пришлось долго размышлять над ней. Ронан нажал на тормоза.

— Дерьмо, — пробормотал он, резко съезжая на обочину.

— Что? Что такое?

— Демоны, — он припарковал мерседес и открыл дверцу. — Оставайся в машине. Если я упаду, убирайся отсюда к чёртовой матери.

— Ронан…

Но ещё до того, как Сайрен заметила конфликт, Ронан уже ушёл, закрыв водительскую дверь и оставив машину включённой, чтобы она могла сбежать.

Они проезжали через Красный Район, ту часть Портиджа, где много вампиров. В то время как «Голубой Бриллиант», управляемый людьми, закрывался, магазины в Красном Районе должны были работать ещё несколько часов. О большинстве улиц Красного Района этого не скажешь. Вампиры, как правило, не задерживались на открытом месте.

Ронан был прав насчёт того, что она была более заманчивой мишенью, чем обычная женщина, и не потому, что она Наследница. Даже не потому, что она женщина-вампир.

Демоны нацелились бы на любого вампира, который выглядел бы лёгкой добычей.

Их текущей целью был молодой мужчина, который бешено мчался по тротуару мимо затенённых магазинов. Он был либо слишком молод, либо слишком напуган, чтобы перенестись призраком прочь от четырёх демонов, преследовавших его по пятам. У одного из них был поднят пистолет.

Сайрен была на полпути к выходу из машины, когда раздался выстрел… но Ронан был уже там. Он схватил демона за руку и рванул её вверх, когда прогремел выстрел. Развернувшись позади демона, Ронан нанёс жестокий удар своей шивой. Голова демона отлетела в сторону.

Когда голова ударилась о землю, пламя Бездны вспыхнуло, поглотив и её, и тело, на мгновение осветив сцену. Освещённый пламенем, Ронан развернулся, выхватывая пистолет из кобуры. Он выстрелил в ведущего демона, который упал и покатился по тротуару.

Сайрен никогда раньше не видела Ронана в действии. Он был… захватывающим. Быстрым. Мощным. Совершенно безжалостным и абсолютно равнодушным к насилию. Это было заметно по его телу, когда он увернулся от телекинетически брошенного ножа и ответил на агрессию выстрелом из пистолета. Это было очевидно по мимолётному, отдалённому взгляду на его великолепное лицо, смертельно сосредоточенное, когда он переключил своё внимание на свою следующую цель.

Сайрен не видела остальной части работы Ронана. Она бросилась вдогонку за убегающим мужчиной, призраком перенесясь перед ним. Она думала, что оставила между ними достаточное расстояние, чтобы подать ему сигнал остановиться, но он бежал быстрее, чем казалось, или её высокие каблуки двигались медленнее, чем она думала. Он врезался прямо в неё, сбив их обоих с ног.

— Уф! — воскликнула она, ударившись о бетон, и её удар усилился из-за шестидесяти килограммов молодого вампира, навалившегося на неё сверху.

Молодой мужчина вскочил, готовый убежать, но Сайрен крикнула:

— Всё в порядке!

Он развернулся, оглядываясь на своих преследователей. Сайрен поднялась на ноги, подняв руки в успокаивающем жесте.

— Всё в порядке, — повторила она. — Он позаботится об этом. Он из ВОА. Ты в безопасности.

Лицо юноши исказилось. Ему не могло быть больше пятнадцати.

— Боже мой!

— Ты в безопасности, милый, это…

— Мой отец! Я должен…

Парень развернулся в том направлении, откуда пришёл, и побежал. Сайрен помчалась за ним, проклиная свою дурацкую обувь.

Ронан как раз отрубал последнюю голову демона, когда молодой парень промчался мимо, так сильно сторонясь драки, что врезался в кирпичную стену и отскочил от неё, прежде чем продолжить свой путь. Ронан крикнул ему, чтобы он остановился. Затем повернул голову в сторону Сайрен и прокричал ей то же самое.

— Его отец! — крикнула Сайрен в качестве объяснения, проносясь мимо Ронана.

Затем она почувствовала свист воздуха, когда он призраком пронёсся мимо неё вслед за молодым парнем.

Сайрен тоже заставила себя перенестись призраком, когда Ронан и молодой парень исчезли за углом…

— Дерьмо! — воскликнула она, резко затормозив и размахивая руками, чтобы сохранить равновесие, когда туфли едва не заставили её упасть.

Мужчина-вампир, предположительно отец, сидел на земле, вытянув ноги и прислонившись к стене. Он сжимал свой кровоточащий живот и хрипел от боли. Юноша упал на колени рядом с ним.

— Помогите! — закричал он. — Помогите ему, пожалуйста!

Ронан оттолкнул парня с дороги и опустился на колени рядом с мужчиной постарше. Он задрал куртку и рубашку мужчины, обнажив то, что выглядело как огнестрельное ранение в живот.

— Звони в ВОА! — рявкнул Ронан на Сайрен.

Сайрен схватилась за телефон. Он выскользнул из её трясущихся рук, но она успела поймать его, прежде чем он упал бы на бетон. Она воспользовалась функцией быстрого набора.

Джодари снял трубку после первого же гудка.

— Сайрен? Что за… ты в порядке?

— Я в порядке! Я с Ронаном…

— С Ронаном? Что… почему…

— Послушай меня! Мы — Ронан, я имею в виду — остановили нападение демона, но ранен мужчина. Нам нужна помощь. Мы на углу… — она обернулась, чтобы увидеть дорожный знак. — Кеттел и 47-я улица. Пожалуйста!

— Хорошо, хорошо. Я пришлю медиков. Ты в безопасности?

— Да! Я так думаю. Ронан здесь, со мной всё в порядке! Прямо сейчас!

— Будет сделано.

Звонок прервался.

Следующие пятнадцать минут прошли в странной, напряжённой смеси спешки и бесконечного ожидания. Ронан отправил Сайрен обратно за машиной. Когда она пригнала её и свернула за угол, он приказал молодому парню сесть с ней в машину. Тому это не понравилось, но он сделал так, как сказал Ронан, когда тот пообещал позвать его обратно, если состояние его отца изменится.

Положив пистолет на приборную доску на случай, если появятся ещё демоны, Сайрен спросила парня, которого звали Корден, что произошло. Корден плакал из-за того, что бросил своего отца, и Сайрен приложила все усилия, чтобы убедить его, что он поступил правильно, подчинившись приказу отца бежать. Если бы он этого не сделал, и он, и его отец были бы мертвы.

Когда доктор Джонус Ан прибыл на машине скорой помощи, Сайрен и Корден присоединились к Ронану и отцу Кордена на тротуаре.

Сайрен держалась в стороне, не мешала. Ронан взглянул на неё раз или два, но был занят раненым мужчиной. Затем он оказался занят кудрявым доктором из ВОА, потому что, как только доктор Ан отошёл от пациента, он сосредоточился на Ронане.

Они тихо разговаривали, пока парамедики пристёгивали раненого мужчину и грузили его в машину скорой помощи. Из-за шума загружаемой каталки Сайрен не могла расслышать, о чем они говорили, но она увидела, как доктор Ан направил свой фонарик-ручку Ронану в глаз. Ронан отпрянул, выглядя разъярённым.

Доктор Ан тоже выглядел расстроенным. Сайрен не очень хорошо знала доктора, но он всегда казался ей удивительно хладнокровным. Теперь он схватил Ронана за запястье и посмотрел на его часы, явно проверяя пульс. Ронан снова отпрянул.

— Просто разберись с ним, бл*дь! — крикнул Ронан и указал на открытую заднюю дверь машины скорой помощи.

Раненого мужчину погрузили в машину, его сын был рядом с ним. Парамедики уже ждали.

Доктор Ан сказал что-то тихо и настойчиво и указал на машину скорой помощи, но Ронан с отвращением отвернулся и направился к Сайрен.

— Ронан! — крикнул ему вслед доктор Ан.

— Я разберусь с этим, чёрт возьми! — крикнул он через плечо, направляясь к мерседесу Сайрен.

Она поспешила к пассажирской двери, когда Ронан открыл дверь водителя. Он сел за руль, затем проворчал что-то из-за того, что Сайрен отрегулировала сиденье под себя. Он нажал на кнопку регулировки и вздохнул, когда сиденье с жужжанием медленно отъехало назад.

— Ты в порядке? — спросила Сайрен. — Доктор Ан казался…

— Параноидальным и раздражающим. Я в порядке.

Ронан агрессивно включил зажигание и отъехал от обочины, выполнив резкий разворот. Роскошный автомобиль с низкой посадкой издал лёгкий скрип, но, на самом деле, он переживал вещи и похуже.

Не отрывая взгляда от дороги, Ронан огрызнулся:

— А ты должна была оставаться в машине, как я и сказал. Если бы с тобой что-то случилось…

— Я знаю, я знаю, мой брат надрал бы тебе задницу, как…

— Он тут ни при чём! Что бы я почувствовал, если бы что-то…

— Что бы я чувствовала, если бы осталась в машине, пока тот парень пробегал мимо, обезумев от страха? Что, если бы он не понял, что он в безопасности? Что, если бы он не остановился? А я просто сидела бы в машине? Отвратительно.

Ронан уставился на неё. Затем шумно выдохнул через нос и снова уставился в лобовое стекло.

Он уступил в споре? Одно очко в пользу Сайрен.

— Я чувствую запах крови, — сказала она. — Ты ранен?

— Это кровь жертвы.

— Доктор Ан хотел, чтобы ты поехал с ним.

— Он просто наседает на меня из-за протокола. Не беспокойся об этом.

Сайрен вздохнула и сдалась. Одно очко в пользу Ронана.

Когда они добрались до аббатства и подземного гаража, Сайрен увидела чёрный Шелби Ронана, припаркованный на одном из мест рядом со старым ржавым джипом Рэнглером Нокса. Ронан хмыкнул, как будто его удивило, что его машина оказалась здесь. Кто-то, предположительно, Нокс или Клэр, пригнал её сюда для него.

Ронан припарковался рядом и передал Сайрен ключи. Затем, не говоря ни слова, Ронан вышел из мерседеса. Сайрен тоже вышла. Она ожидала, что Ронан сядет в свою машину и уедет, но он удивил её, направившись к двери, ведущей на самый нижний уровень аббатства. Он набрал пароль и исчез в подвале.

Странно.

Может быть, ему что-то понадобилось оттуда? Она заставила себя встряхнуться. Это не имело значения. Ей всё равно.

Она поднялась на лифте на первый этаж аббатства. Двери открылись в фойе с паркетом. Слева коридор вёл к парадной двери, выходившей на Данфорт-авеню, и лестнице, ведущей на редко используемый второй этаж.

Справа коридор вёл в самое сердце аббатства. Сайрен миновала уютную гостиную, в которой в данный момент царил полумрак, и оказалась в большой кухне. Здесь старина аббатства — сводчатые потолки, каменные стены и красивые старинные окна — сочеталась с элегантными современными удобствами.

За кухонным островком на плите аппетитно булькал суп в кастрюле, а в духовке разогревался ароматный хлеб.

Справа от кухни располагалась музыкальная комната и коридор, ведущий в личные покои, в том числе и в комнату Нокса и Клэр. Слева находился большой обеденный стол, а за ним коридор, ведущий к ещё одному ряду личных покоев, включая её собственные роскошные апартаменты.

У Сайрен было так много красивых пространств, в которых она могла существовать. Здесь. В Резиденции. И всё же ни одно из них не было по-настоящему её собственным. Хотя она предпочла бы это место дому своей матери в любой вечер недели.

В своих комнатах Сайрен приняла душ и переоделась в леггинсы и свитер оверсайз, который она не осмелилась бы надеть в Резиденции. Затем она вернулась на кухню и обнаружила, что Клэр нарезает хлеб на кухонном столе. Нокс накрывал на стол.

Боже, они такие милые. Нокс с его строгой стрижкой «ёжиком», в тёмно-зелёной кофте Хенли и чёрных тактических брюках, такой крупный и осторожный в движениях. Клэр с её светлой стрижкой «пикси», в джинсах и футболке цвета лаванды, такая миниатюрная и красивая.

— Здоровяк! Любимая девочка! — воскликнула Сайрен, хватая ломтик тёплого хлеба с разделочной доски Клэр.

Клэр застенчиво улыбнулась, услышав это прозвище.

— Привет, Сайрен.

Взгляд Нокса метнулся к Сайрен, а затем вернулся к его работе.

— Ты же знаешь, что она лучшая, верно? — Сайрен дразнила Нокса, потому что он был таким чертовски замкнутым.

— Да, — серьёзно ответил он. — Я знаю.

Сайрен блаженно вздохнула. Ей нравилось ужинать здесь. Она любила этих двоих. Они были такими разными, но в то же время в чем-то похожими. Она поняла, что Кир и Мира тоже были такими, в их собственной манере.

Внезапно её поразило, насколько это важно. Сходство связывало их. Различие придавало им равновесие.

Но как такое найти? Правильное сходство, правильное различие? Как это распознать?

Возможно, подобное существовало не для всех.

Заметив стопку книг на мраморной столешнице, Сайрен подошла взглянуть. Это счастливое время. Она не хотела предаваться мрачным мыслям.

— Девочка, что ты читаешь?

— О! — отозвалась Клэр, явно обрадованная интересом Сайрен. Она поспешила к ней, отряхивая руки. — Смотри! Это полный словарь. Я имею в виду, это Эпос Калли и греческий, так что это было немного сложно, поскольку я не знаю греческого, но всё же! Круто, да?

Сайрен разразилась смехом. Она ничего не могла с собой поделать.

— Это о Кадаросе, — Клэр указала на нижнюю часть стопки. — Он страшный, поэтому… он остаётся там.

Сайрен откусила кусочек тёплого, ароматного хлеба.

— Ты единственная в своём роде, Клэр, — сказала она с набитым ртом, испытывая пьянящее чувство свободы, потому что никто здесь не стал бы её за это критиковать. — Серьёзно.

— Знаю. Я за…

— …мечательная, — закончила за неё Сайрен, прежде чем та успела сказать «зануда» или что-то в этом роде.

Лифт звякнул. В коридоре послышалась характерная мягкая поступь Миры. Войдя на кухню, она вздохнула так, словно почувствовала, как тяжесть свалилась с её плеч.

— Сайрен, — сказала Мира. — Ты в порядке. Джонус сказал, что с тобой всё хорошо, но… слава Богу.

— Что случилось? — спросила Клэр, явно встревоженная.

Сайрен вкратце объяснила инцидент с демонами.

Клэр нахмурилась в замешательстве.

— Я удивилась, когда Нокс пригнал сюда машину Ронана, но мы иногда делаем такие вещи, поэтому я не придала этому особого значения. Но почему Ронан был с тобой, а не с остальными? Ты в порядке, Сай? Что-то случилось?

Сердце Сайрен сжалось от беспокойства Клэр. Это мило. Это было очень, очень в духе Клэр. Но Сайрен пришлось подавить это беспокойство — и она должна была быть убедительной.

— Ну-у-у… — Сайрен взяла бокал с вином из стопки на стойке и слегка небрежно повертела его в руках. — Тусовщица попала в беду, и к ней приставили надзирателя.

Клэр нахмурилась ещё сильнее.

— Ты же не гуляла одна, правда?

— О, не начинай, тыковка. Я обещаю, что уже получила строгий выговор.

— Что ж, — сказала Клэр, перекладывая ломтики хлеба в корзинку и явно стараясь выглядеть строгой. — Хорошо. Ты это заслужила.

Сайрен показала ей язык.

Клэр слегка улыбнулась, отказываясь от своей (неубедительной) суровости.

— Я рада, что с тобой всё в порядке.

Сайрен повернулась к Мире.

— А с ними всё нормально? С Корденом и его отцом?

— Они будут в порядке. Какими бы ни были обстоятельства, из-за которых вы двое там оказались, слава Богу, что вы были там. Вы спасли две жизни.

— Ронан спас. Я просто, знаешь ли, каталась за компанию. Поскольку он забрал у меня ключи.

— Так он и должен был сделать, — проворчал Кир, выходя из коридора слева. Из каждого крыла дома можно было подняться по лестнице на самый нижний уровень аббатства. Должно быть, он пришёл оттуда.

Войдя на кухню, Кир остановил на ней взгляд своих кристально-голубых глаз. Его разочарование было как удар под дых.

Он сражался за неё, рисковал своей жизнью ради неё в смертельном серентери её матери. Он верил в неё ещё долго после того, как все остальные списали её со счетов.

Сайрен почти не могла вынести его разочарованного взгляда. Она едва не отвернулась. Но это навело бы его на мысль, что она что-то скрывает.

Он начнёт копать и узнает, а этого не должно случиться. Он остановит её. Сайрен не могла этого допустить. Она не могла остановиться. Она не могла вернуться к тому, как всё было раньше. Она не хотела этого. То, что она делала, было опасно, да, но впервые в жизни она почувствовала, что делает что-то важное.

Она закатила глаза и сказала:

— Ронан — настоящая заноза в заднице.

— Он хороший мужчина, — твёрдо сказал Кир и отвернулся от неё.

Несмотря на то, что Сайрен надеялась на это, стремилась к этому, ей было больно видеть, как Кир это делает. Как будто он больше не мог на неё смотреть.

Сайрен налила себе бокал вина и впервые за весь вечер не стала притворяться, а действительно сделала глоток.

Они сели за стол. К середине ужина Кир, наконец, перестал хмуриться. Возможно, это из-за того, что Мира пнула его под столом, но всё же. Дела пошли лучше.

Клэр рассказала им о своих исследованиях, поделившись тем, что она назвала «пикантными подробностями», которые, само собой разумеется, Сайрен не сочла очень пикантными. Главной деталью, по-видимому, был своего рода символ инь-ян, который Клэр нашла в древнем атарианском тексте.

— Разве это не интересно? — спросила Клэр у всего стола в целом. — Подумать только, что даже в совершенно другом мире существовала та же идея уравновешивания сил?

— Так интересно, детка, — сухо сказала Сайрен.

Клэр показала язык, и Сайрен улыбнулась. Боже, она любила это место. Этот дом. Этих людей. Она должна сделать всё, что в её силах, чтобы защитить его, помочь. Даже если это немного, это уже что-то, и она должна была что-то сделать.

Она больше не могла оставаться бесполезной и бессмысленной, даже если все по-прежнему считали её такой.

Глава 6

Рис изо всех сил старался снова заснуть. Вэс никогда не ругал его за то, что он вставал днём, но Рис знал, что это его беспокоит.

Он лежал на спине в кровати Вэса — их кровати — и делал долгие, медленные вдохи. Под простынями нога Вэса прижималась к его ноге, и это было хорошо. С Вэсом всё было хорошо.

Всё, кроме Риса.

Он знал, что разочаровал Вэса прошлой ночью. В то время это казалось правильным решением — навестить Ронана. После этого он почувствовал себя лучше, и Ронан, казалось, не был против. Но Вэс возражал.

Он, конечно, не стал поднимать этот вопрос. Вэс всегда позволял всему идти своим чередом. Он облегчал Рису жизнь, но… Рис не мог перестать всё портить.

На определённом уровне Рис знал, что его мысли были ложью. Они с Мирой говорили об этом. Но это казалось правдой.

У него перехватило дыхание. Его нога, прижатая к ноге Вэса, дёрнулась. Ему нужно встать, пока он не разбудил свою пару.

Рис привычным движением выскользнул из постели, почти не сдвигая одеяло. Он схватил с пола свои спортивные штаны и натянул их.

Рис остановился, чтобы посмотреть на Вэса. Его супруг был чертовски красив. Не только его мощное тело, очерчённое покрывалом. Не только его красивое лицо, скрытое в тени. Рису не нужен был свет. Он знал каждый дюйм этого лица. Вэс был красив ещё и потому, что был хорошим. Вэс совершил несколько поступков, которые преследовали его, но в нём всё ещё была какая-то чистота, которую эти поступки не могли затронуть.

Но Рис…

Бл*дь, иногда он чувствовал себя грязным.

Услышав собственное прерывистое дыхание, Рис заставил себя выйти из комнаты.

Он прошёл по тёмному коридору на кухню и включил свет над плитой. Оттуда он прошёл мимо кухонного островка в гостиную, где напротив телевизора стоял кожаный диван. Он подошёл к закрытым ставнями окнам от пола до потолка.

Обычно в такие моменты ему удавалось заставить себя посмотреть телевизор или позаниматься спортом, но сейчас он поймал себя на том, что поворачивается к закрытым ставнями окнам и идёт обратно на кухню. Он не был уверен, как долго это продолжалось, когда на одном из кругов добрался до острова и услышал:

— Рис.

Он подпрыгнул и повернулся к выходу из коридора, где стоял Вэс, его серые спортивные штаны низко сидели на бёдрах, а руки были опущены по швам. За последние два месяца с Тишью Вэс ещё больше накачал мышцы. Эти мускулы, эта поза — в его теле была готовность, которая всегда заводила Риса, но прямо сейчас всё, что он мог видеть — это выражение лица своей пары. Он выглядел несчастным.

Бл*дь.

Вэс сказал:

— Перестань выглядеть так, будто я застукал тебя за чем-то плохим.

Рис позволил своим пальцам опуститься на островок, удерживая себя, чтобы снова не начать расхаживать по комнате.

— Так и есть.

Вэс нахмурился. На какую-то ужасную секунду Рис подумал, что Вэс повернётся и уйдёт, но вместо этого Вэс зашёл на кухню. Он подошёл к буфету и достал стакан.

Пока Вэс наполнял стакан в раковине, Рис сказал:

— Я знаю, ты недоволен мной.

На лице Вэса промелькнул гнев. Он с резким стуком поставил стакан на стол.

— Это неправда.

Это правда. Рис знал это. Потому что иначе Вэс не сидел бы на противоположном конце стола.

Положив руки на стойку, Вэс хмуро уставился на стакан. Наконец, он сказал:

— Я просто…

— Что?

Вэс глубоко вздохнул, как будто морально готовился к ответу.

Бл*дь.

Бл*дь.

Взгляд ореховых глаз Вэса скользнул выше. Он посмотрел на Риса через весь остров и сказал:

— Я не понимаю, почему ты прячешься от меня.

Сердце Риса пропустило удар.

— Ты имеешь в виду, потому что я вчера был у Ронана.

— Я не расстроен, что ты пошёл к Ронану.

— Я… — Рис на мгновение закрыл глаза. «Просто скажи это». — Не знаю, верю ли я тебе.

Вэс запрокинул голову и уставился в потолок, обнажая горло, к которому Рис прикасался, целовал и кормился от него всего несколько часов назад. Вся эта близость — и теперь Рис чувствовал, что расстояние между ними невозможно преодолеть.

Вэс снова опустил голову. Он выпрямился.

Вэс сказал:

— Наверное, я расстроен, но не так, как ты думаешь. Вот это, сейчас, что ты делаешь? Тебе что-то нужно — я вижу, что тебе что-то нужно, Рис — но ты не позволяешь мне дать тебе это. И это… это чертовски убивает меня. Ты делаешь это всё чаще и чаще, я знаю, что тебе больно, но ты не хочешь, чтобы я это видел. Я не понимаю.

У Риса перехватило горло.

— Это потому, что… Я хочу, чтобы всё было хорошо. Между нами. Я не хочу, чтобы всё, что у нас было, сводилось к моей похеренной башке! И я пытаюсь. Но это пи**ец как тяжело, и иногда я чувствую, что становлюсь только хуже, а не лучше, и я не хочу всё портить, но я всё равно всё порчу, и я, бл*дь, ненавижу себя за то, что делаю это, и я не знаю, что делать!

В своём неожиданном потоке слов Рис каким-то образом потерял Вэса из виду, не заметил, как тот сдвинулся с места. Но внезапно Вэс оказался на той стороне острова, где сидел Рис. Его руки обвились вокруг Риса, его тело прижалось к Рису, и расстояние между ними исчезло. Облегчение было таким огромным, что у Риса закружилась голова, но Вэс удержал его, крепко обнимая. Рис обнял Вэса и уткнулся лицом в изгиб его шеи.

«Я тебя не заслуживаю».

Он знал, что лучше этого не говорить, но Вэс, похоже, всё равно услышал, потому что пробормотал «Чёрт возьми, Рис» и погладил его по затылку.

Затем Вэс сказал:

— Нам нужно поговорить об этом.

Рис отстранился от него и повернулся к столу. Он облокотился на него и закрыл лицо руками. Он признался. Почему они просто не могли оставить всё как есть?

Пальцы Вэса легли Рису на затылок.

— Ты ничего не портишь. Ты должен перестать так думать. Я никуда не уйду.

— Но я хочу, чтобы всё было хорошо! — сказал Рис в свои ладони. — Это — ты — лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни, и я просто хочу, чтобы всё было хорошо!

— Рис, — Вэс начал тянуть его руки, пытаясь оторвать их от его лица, — это и есть хорошо, и единственное, что делает это нехорошим для меня — это когда я чувствую, что мне не позволено быть частью того, с чем ты имеешь дело.

Рис вырвался, отступив на шаг и снова увеличив расстояние между ними. Его кулаки сжались по бокам.

— Но это уродливо, Вэс! Это грязно. Из-за этого я чувствую себя самым грязным и отвратительным куском дерьма, — по щекам Вэса потекли слёзы, и сердце Риса сжалось. — И я не хочу делать тебя таким. Потому что ты этого не заслуживаешь, и я ненавижу то, что являюсь таким в твоей жизни.

Вэс сложил руки перед лицом, как будто молился.

— Боже, Рис, ты не понимаешь. Мне грустно, и я зол из-за того, что с тобой случилось. Но я предпочёл бы чувствовать это вместе с тобой, а не чувствовать пустоту от того, что меня отгородили. Это не защищает меня, Рис. Это ужасает меня. Это заставляет меня чувствовать, что ты хочешь чего угодно, только не меня, и нуждаешься в чём угодно, только не во мне.

— Бл*дь, Вэс, это неправда, — выдохнул Рис, и слёзы потекли по его лицу. — Ты нужен мне, ты пи**ец как сильно мне нужен.

— Тогда, чёрт возьми, Рис, — сказал Вэс, снова сокращая расстояние и притягивая Риса к себе, — позволь мне быть рядом.

У Риса перехватило дыхание, когда он попытался не потерять самообладание. И у него это не получилось. Потому что Вэс был рядом, поддерживал, давая ему свободу для его тела, его страха и всего того, с чем он не мог справиться в одиночку.

Вэс обхватил его за шею.

— Ты не грязный и не отвратительный.

Рис крепко зажмурился, уткнувшись в плечо Вэса.

— Я люблю тебя, Рис. И ты мне нужен. Ты нужен мне в моей жизни так сильно, что, я думаю, ты и представить себе не можешь. И мне нужно чувствовать, что ты доверяешь мне быть с тобой, независимо от того, через что тебе приходится проходить. Это не значит, что я хочу, чтобы ты держался подальше от других людей. Я рад, что у тебя есть другие люди, которые любят тебя. Я просто не хочу, чтобы ты держался подальше от меня. Я хочу быть с тобой в такие моменты. Я хочу быть с тобой, когда они исчезнут.

— Бл*дь, Вэс, я тоже тебя люблю.

Обычно Вэс закрыл бы тему после этого. Но, похоже, Рис до сих пор не давал ему возможности высказаться.

— Рис, ты понимаешь, что прямо сейчас мне очень хорошо? Это лучшее, что я испытывал за… Боже, я даже не знаю. Довольно долгое время.

Рис прерывисто вздохнул, расслабляясь в объятиях своей пары, и признался:

— Да. Мне тоже.

Глава 7

Со своего места на кухонном островке в аббатстве Ронан взглянул на часы над плитой. 22:14. К этому времени Тишь уже должна быть на улицах, охотиться. Но он сидел на заднице и читал книгу о слонах, ожидая.

«Несколько ночей», — сказал Кир. Комудари напомнил Ронану об этом пару часов назад, перед тем, как он отправился в штаб-квартиру. Затем комудари стал ещё более раздражающим, предложив то, что Ронан предложил прошлой ночью: чтобы Луку назначили нянькой (хотя Кир использовал термин «охранник») принцессы.

Ронан ответил на это молчаливым взглядом, провоцируя Кира сказать что-нибудь о противоядии, которое он ввёл прошлой ночью, через три дня после предыдущей дозы. Заставляя его сказать что-нибудь о том, как Ронану было плохо в медицинском кабинете аббатства несколько часов назад, когда лекарство токсично разливалось по его венам, и один яд убивал другой. Он ждал, что Кир скажет что-нибудь о том дерьме с больничным, которое Джонус пытался устроить прошлой ночью.

Но Кир ничего не сказал, и это было чуть ли не хуже.

Ронан услышал, как открылась дверь Сайрен. Его место за столом позволяло ему наблюдать за обоими коридорами, примыкающими к кухне. Даже если Сайрен спустится по лестнице в подвал, он услышит это. Так что, если она попытается улизнуть…

Она направилась прямиком на кухню.

Единственным источником света, который включил Ронан, был низкий, непрямой, над плитой, но и этого было достаточно, чтобы заметить её удивление. Затем на секунду на её лице появилась странная гримаса, как будто она собиралась заплакать. На какую-то секунду Ронан ощутил острое, неприятное чувство, будто он вторгся в её жизнь. Это обожгло его пониманием. То, что она чувствовала, обнаружив его здесь, было в точности тем же, что и он чувствовал всё это чёртово время. Кир следил за ним. Джонус не оставлял его в покое.

То, что Ронан решил делать со своей жизнью, со своим временем, со своим телом, было его собственным грёбаным решением. И вот он здесь, лишает Сайрен той самой свободы, за которую он всегда так чертовски упорно боролся.

И он чуть было не сказал: «Прости».

Затем Сайрен нажала на выключатель. Кухню залил яркий, ослепляющий свет. Ронан, должно быть, вскрикнул. Он определённо зажмурился. Его веки на мгновение покраснели от пронзительного света, затем стало темно.

Ронан открыл глаза, всё ещё слегка щурясь, чувствуя себя так, словно его мозг только что проткнули ножом. Его желудок скрутило от тошноты. Сайрен подошла к острову. Она осталась на другой стороне, стараясь держаться на расстоянии.

Она, нахмурившись, спросила:

— Ты был здесь весь день.

— И что?

— Так что случилось?

— Ничего. Всё ещё исполняю обязанности сторожевого пса, — эти обязанности не были причиной, по которой он остался на весь день, но именно по этой причине он сидел сейчас на кухне аббатства, так что это не совсем ложь. — Похоже, мы снова собираемся в клуб.

Сайрен, как и прежде, была одета в кожаные брюки, но сегодня на ней был облегающий топ с длинными рукавами из эластичного полупрозрачного кружева. Он подчёркивал очертания её чёрного бюстгальтера и не оставлял сомнений в идеальных изгибах её фигуры. С её длинными тёмными волосами и фарфоровой кожей, накрашенными чёрным лаком ногтями, губами без помады (это было новшеством) и густой тушью для ресниц, она, само собой разумеется, была чертовски сексуальна.

Сайрен не ответила на его комментарий. Она изучала его. Ронан привык к тому, что его изучали подобным образом, люди искали подсказки в выражении его лица, в языке его тела. Но с Сайрен это было по-другому. Это было… мягче. Теплее.

Ронан знал, что Сайрен была дружелюбной и любящей натурой. Он видел это по тому, как она общалась с Клэр и Мирой, даже с Киром. Но он всегда как бы отмахивался от этой её стороны. Это никогда не имело значения в их взаимодействии.

Он ждал, что она скажет что-нибудь, чтобы он мог пресечь это, чтобы она вздохнула и закатила глаза, позволив им возобновить обычную словесную перепалку.

Но она ничего не сказала. Обычно в подобной ситуации Ронан прорычал бы «Что». Он был бы резким. Бескомпромиссным. Решительным. Это был бы вовсе не вопрос. Но по какой-то причине слово застряло у него в горле.

Сайрен наконец отвела взгляд. Она подошла к шкафу и достала упаковку простых бубликов. Она разрезала один на разделочной доске и положила в тостер.

— Ты поел? — спросила она, не оборачиваясь к нему.

— Мне и так нормально.

Она замолчала, обдумывая его отсутствие ответа. Затем, пока бублик поджаривался, она подошла к холодильнику. Она начала выкладывать на островок начинки: сливочное масло, сливочный сыр, арахисовое масло и три разных джема. Пока Ронан размышлял над этим широким ассортиментом, Сайрен разрезала ещё один бублик. Когда тостер щёлкнул, она заменила поджаренный бублик на свежий. Затем она достала две тарелки и два ножа.

Вот дерьмо. Он должен был это предвидеть.

Сайрен, не глядя на него, повернулась к столу с тарелками, на каждой из которых лежало по половинке бублика. Она подвинула к нему одну из тарелок.

Пока Сайрен накладывала на свою тарелку сливочный сыр и ежевичный джем, Ронан уставился на тарелку перед собой. Она не была властной или навязчивой. Она просто… дала ему это. Как будто каким-то образом поняла, что он не очень-то заботится о себе. По какой-то дурацкой причине это его немного задело.

Он вторгся в её личное пространство — не по своей воле, но всё же — а она… что? Что это значило?

О, чёрт возьми, это всего лишь бублик. Ничего это не значило.

Но почему-то для Ронана это имело значение.

Обычно ему легко сходило с рук то, что он не ел, но он должен был поесть. Так что Ронан закрыл книгу Клэр о слонах, отодвинул её в сторону и смирился с предстоящей задачей.

Хрустя тёплым сухим бубликом, он не смотрел на Сайрен, хотя прекрасно понимал, что она стоит на другом конце стола и ест свою половинку. Когда второй бублик выскочил, она вернулась к тостеру за ним.

На этот раз она обошла вокруг стола и села рядом с Ронаном. Она положила половину второго бублика на его тарелку, а затем снова принялась накладывать на свою половину сливочный сыр и ежевичный джем. Всё остальное, что она приготовила, было… для него. Потому что она не знала, что ему может понравиться.

Но он не мог справиться со всем остальным, и это было отстойно. Он любил острую пищу и всяческие безумные вкусы, но из-за того, что в нём всё ещё действовало противоядие, от чего угодно, кроме простого бублика, его могло стошнить. Когда Ронан взялся за вторую половинку, он ожидал, что Сайрен устроит ему разнос за то, что он не взял ничего из начинок, но она этого не сделала.

— Что ты читаешь? — спросила она.

— Просто книжка, которую оставила Клэр.

— О боже, ты тоже помешан на грамматике?

— Что? Нет. Это про слонов. Почему ты говоришь, что она помешана на грамматике?

— Вчера моя девочка читала словарь.

Ронан издал фыркающий смешок.

Сайрен выглядела опешившей, как будто не ожидала от него такого звука. Он тоже не ожидал этого — и вдруг понял, что чувствует себя намного лучше. Не так напряжённо. Меньше тошнило. Ему действительно нужно есть почаще.

Сайрен посмотрела на его пустую тарелку и начала вставать, но Ронан поднялся со стула раньше, чем она успела это сделать. Он ценил то, что она сделала, но не собирался позволять ей обслуживать его. Чёрт возьми, нет.