Последний Самурай – 2

Скудоумие и отвага — наше все

Я открыл глаза и с полнейшим отсутствием понимания, где нахожусь, уставился в потолок. Последнее воспоминание — Тенноки дает мне чашечку чая, пахнущую травами. Потом — легкое головокружение. И… И все.

Я редко принял сидячее положение, оглядываясь по сторонам.

— Черт… Какого дьявола?

Мой голос звучал немного хрипло, но это скорее всего из-за того, что я только проснулся. И да, судя по ощущениям я проспал благополучно несколько часов. Вот только не понятно, с хрена ли?

— Я дала тебе немного успокаивающего отвара. — Невозмутимо ответила бабуля.

Она сидела тут же, в комнате, задумчиво рассматривая выложенные на столике кости. И это были вовсе не игральные кости, если что, а вполне себе настоящие, какого-то мелкого животного.

— Успокаивающего⁈ Да я просто вырубился!

— Конечно. — Тенноки пожала плечами. — Последние дни выдались для тебя слишком тревожными. Надо было найти вну реннбб гармонию. В тебе сейчас находится слишком могущественная сила. Любые волнения могут иметь серьёзные последствия.

Старуха замолчала, уставившись на кости. Я тоже молчал. В голове просто всплыли недавно сказанные ею слова.

«Сосуд… Долг… Вечная жизнь…»

Ну да… Наверное, хорошо, что она подсунула мне этот чай. Потому что в первые минуты столь волнительных признаний кицунэ, я был немного зол.

Я, Иван Иванов, вор, медвежатник, человек выросший в достаточно циничном мире — теперь носитель какого-то там дракона, с перспективой вечной жизни. Да еще это приподнесли, как необыкновенный дар.

Да ну нахер! Мне хватало одной отмерянной жизни, пусть кривой, но зато своей. А тут — подарок, за который придется платить. Хотя лично я никого о подобном не просил. На кой черт этот дракон вообще влез? Ну грохнули бы меня там, на вокзале…

Додумать мысль я не успел. Меня внезапно прострелило ледяной волной понимания. Только что я хотел сказать, мол, убили и ладно. Но… Кража, та самая, она ведь затевалась исключительно ради денег, чтоб спасти человека, который мне дорог. И я совсем забыл об этом человеке. В первый день помнил, а сейчас ее образ словно испарился, стерся из моего сознания…

— Тенноки… Слушай… — Я развернулся к старухе лицом. — В прошлой жизни была одна женщина…

— С ней все хорошо. — Перебила меня кицунэ. — Рю позаботился о ней. Она идет на поправку. И знаешь… Вы с ней никогда уже не увидитесь, но тебе стоило бы сказать спасибо этой женщине. Дракон не распространяется особо о своих мотивах, но думаю, он спас тебя не только в знак благодарности. В тебе чувствуется скрытый свет. Именно в тебе. Несмотря на темную жизнь. Я его вижу. А дала тебе этот свет та, о ком ты начал забывать.

— Начал… То есть… Это вопрос времени? Я скоро совсем перестану ее помнить?

— Да. — Старуха небрежно качнула головой. — Такова цена. Ты же помнишь, что помощь дракона подразумевает определённую цену.

— Цену? — Голос мой прозвучал слишком резко. — Какую цену, Тенноки? Говори прямо, без твоих лисьих загадок! Я уже в заднице по уши, хуже некуда. Так что выкладывай, что он еще с меня возьмет? Почку? Печень? Или душу, как в дешевых романах?

Тенноки усмехнулась, прищурив один глаз. В ее взгляде мерцал тот самый хищный огонек, свойственный всяким непонятным сущностям, который я начал ненавидеть.

— Душа? О, милый мальчик, драконам души не нужны. У них этого добра навалом. Твоя душа — твоя проблема. Цена… она в служении. В сохранении баланса. Дракон дал тебе жизнь, спас из небытия, поместил в сосуд, созданный для него самого. Теперь ты должен стать его руками и глазами в этом мире. Охранять границы. Не пускать сюда то, что не должно проникать. И выгонять то, что уже просочилось. Рю выбрал тебя не только за тело. Он почуял в тебе… потенциал. Умение выживать. Хитрость. Жестокость, когда надо. И тот самый русский «авось», что позволяет идти напролом, когда умные уже сдались.

— Демоны? — спросил я, уже догадываясь, о чем идет речь. — Вот этот мой «долг»? Бороться с той дрянью, что шляется по ночам? Так я теперь этим и буду заниматься по факту! Якудза же — ночные патрули. Или ты про что-то другое?

Тенноки покачала головой, протянула руку к чашке, стоявшей на краю столика, а затем, отхлебнув сакэ, ответила:

— Якудза — сторожевые псы. Следят за порядком в своем секторе, отбиваются от мелкой нечисти. Но ты, сосуд хранителя… ты должен искать корень. Источники прорывов. Сильных сущностей, которые тянут за собой других, как воронка. Тех, кто нарушает баланс сознательно. Как О́ни. Ты почувствуешь их. Сила дракона в тебе будет звенеть, как сигнализация. Игнорировать не сможешь. Вот твой долг. Пока дракон не вернется в свой сосуд или… пока не найдет тебе замену.

«Пока не найдет замену». Слова прозвучали как приговор. Я — расходный материал. Временный держатель места, пока хозяин не вернется или не подыщет нового лоха. Гениально. Просто очень хреновый контракт без права расторжения. Надо было читать мелкий шрифт… Вот только мне его никто не удосужился показать.

— А Кайоши? — спросил я — Он же был хранителем? Почему старик до сих пор тут шляется? И чего он от меня хочет?

Лицо Тенноки расплылось хитрой улыбкой. Хотя, поводов для восторга лично я вообще не видел. Ни одного.

— Кайоши… Это особый случай. — Ответила старуха, — Он отказался. Осознанно разорвал связь с драконом. Отвечу сразу, да, это возможно. Но очень, очень сложно. Поэтому, не спрашивай, как. Кайоши передал статуэтку в музей, думая, что так избавится от долга. Но сила, однажды данная, не уходит бесследно. Он остался… не совсем человеком. Не совсем живым. Застрял между мирами. Вечный скиталец. Кайоши сражается с демонами и тем самым ищет смерти. Устал, говорит. Хочет уйти туда, где вечный покой.

Я открыт рот, собираясь заявить, что трудностей не боюсь, а потому весьма желаю знать, как разорвать связь с драконом по своему желанию, но не смог произнести ни слова.

Просто именно в этот момент что-то изменилось. По спине вдруг пробежал ледяной холодок. Не страх. Что-то другое. Тонкое, навязчивое… похоже на вибрацию. Словно невидимый музыкант провел смычком по натянутой струне где-то глубоко внутри меня.

Одновременно с этим я почувствовал слабый, гнилостный запах, которого секунду назад не было. Запах старой крови и сырой земли. А я знаю, как пахнет кровь.

Тенноки мгновенно напряглась. Ее нос дернулся. Похоже, она уловила этот аромат, как и я.

— Чувствуешь? — прошептала старуха, не сводя с меня глаза. — Вот он. Первый звоночек. Близко. Очень близко. И сильный.

Вибрация усиливалась, переходя в глухое, раздражающее гудение где-то в основании черепа. Запах стал гуще, ощутимее. Мои руки сами сжались в кулаки. Внутри что-то проснулось. Не ярость, не веселье, как тогда с О́ни. Холодная, цепкая настороженность. Как у зверя, учуявшего опасного хищника.

— Что это? — выдавил я. Голос звучал чуждо, низко.

— Не знаю. Не могу пока понять. Но это не О́ни. Это кто-то из совсем древних. Злое. Оно ищет тебя. Чувствует сосуд. — Тенноки встала, ее движения стали резкими, лишенными прежней вальяжности. — Уходи. Сейчас. Оно придет сюда, потому что может проникнуть через мою дверь в мою квартиру. Ступай к себе. Туда не посмеет явиться. Главное, не выходи за пределы дома. На улице уже стемнело.

— А ты? — Спросил я кицунэ, вскакивая на ноги.

— Я — старая лиса. У меня теперь девятый хвост. Забыл? Да и потом, оно идёт тебя. Я ему не нужна. Беги, мальчик!

Старуха резко махнула рукой в сторону двери.

Не долго думая, я натянул обувь, стоявшую возле постели, и выскочил в подъезд. Однако, легче не стало. Вибрация превратилась в нарастающий вой сирены в крови. Запах гнили ударил в нос, заставив задохнуться.

В стенами дома что-то грохнуло — тяжело, как мешок с песком. Потом раздался тихий, скрежещущий звук, словно когти водили по панелям.

А потом я вдруг сначала подумал нечто странное. Здесь же полным-полно людей. Да, внизу начертаны знаки защиты от демонов. Но старуха сказала, то, что сейчас ищет меня — очень древнее. А вдруг эта дрянь не остановится? Вдруг полезет в дом?

Адреналин хлынул в кровь ледяным потоком. Страх? Был. Но его перекрывало нечто иное — яростное, первобытное желание уничтожить угрозу. И гнев. Гнев на весь этот сюрреалистичный трындец, в котором я оказался. На дракона, на Тенноки, на Каору, на Кайоши, на якудза, на демонов. На весь чертов мир.

В общем… Похоже, у меня до кучи началось раздвоение личности. Инстинкт самосохранения подсказывал — беги, Ваня! А внутренняя злость командовала — иди и убей! Защити всех, кто живет здесь. Ну… Что сказать… Злость победила.

Я рванул к подъездному окну, откинул щеколду и вывалился на холодные железные ступеньки пожарной лестницы. Ночной воздух ударил в лицо, но не освежил — запах гнили преследовал, как тень. Вибрация теперь билась в висках пульсирующей болью, указывая направление — вниз, в темные переулки за домом.

Я прыгал по ступеням, не глядя под ноги, движимый слепым импульсом — уйти отсюда, выманить это долбанное нечто на открытое пространство. Где я смогу увидеть врага. Где смогу драться по-настоящему. Драться! Сука, что я творю вообще⁈

Металл лестницы звенел под ногами. Где-то далеко завыла сирена — то ли полиция, то ли скорая, не разобрать.

Спустившись на уровень второго этажа, я посмотрел вниз и увидел густую, живую, дышащую черноту, в которой что-то шевелилось. Множество чего-то мелкого и цепкого.

— Чтоб вы все сдохли! — С чувством высказался я, а потом прыгнул с последнего пролета на землю.

Приземлился на асфальт переулка с глухим стуком. Ноги амортизировали удар удивительно легко, без малейшего напряжения в коленях. Да уж… Реально хороший сосуд.

Переулок с боковой стороны дома был узким, грязным, освещенным лишь одним умирающим фонарем на дальнем конце. Мусорные баки, граффити на стенах, запах помоек. И этот проклятый запах гнили и земли, теперь смешанный с городской копотью. Вибрация затихла на мгновение, сменившись… ожиданием. Оно было здесь. Рядом.

Я замер, втягивая воздух, сканируя тени. Руки сами потянулись к поясу, понятия не имею, зачем. У меня же нет никакого оружия. Идиот.

Тень слева от мусорного бака дрогнула. Она сжалась, стала гуще. Потом поползла по стене вверх, бесшумно и против всякой логики, как чернильное пятно.

Оно, это пятно, росло, принимая более конкретную форму — что-то низкое, приземистое, с неестественно длинными, тонкими конечностями, цепляющимися за кирпич. Этакая охренительно большая сороконожка. Голова… не голова, а сгусток темноты с двумя точками тусклого, желто-зеленого света. Глаза? Они были направлены прямо на меня. В них не было разума. Только голод. Холодный, бесконечный голод.

Нориа. Земляной червь…

Имя всплыло из ниоткуда, как будто кто-то прошептал его в самое ухо. Знание, вложенное драконом? Или просто мозг в панике выдал первое попавшееся из памяти. Я ведь пытался в инете разобраться в местных демонах. Неважно. Какая, к чёртовой матери, разница, кто меня сожрет. Интересно… Почему демоны теперь начали искать сосуд? Вчера, позавчера он им был не нужен.

Существо сползло со стены, бесшумно ступив своими многочисленными лапами на асфальт. В высоту оно было около полуметра, в длину — все десять. Его контуры дрожали, расплывались, как в дымке. Запах гнили и сырости стал невыносимым.

Оно не рычало, не пищало, не выло, не кидалось вперед. Оно просто поползло ко мне, двигаясь странными, прерывистыми рывками, словно его передвигала невидимая рука кукловода. Каждый рывок сокращал дистанцию на несколько метров. Мгновенно.

Сердце колотилось, как бешеное. Страх сжимал горло. Но где-то глубже, под этим страхом, клокотала ярость.

Я не стал ждать, пока тварь подползет вплотную. Я рванул вбок, к стене противоположного дома, пытаясь выиграть пространство. Нориа исчезла. Не растворилась — просто сместилась в тень у моих ног. Ее черная, аморфная лапа (щупальце? коготь?) вынырнула из тени прямо передо мной, пытаясь схватить за лодыжку. Холод, исходящий от демона, обжег кожу даже на расстоянии.

— Твою мать! — Выругался я. — Что же ты за тварина такая⁈

Затем отпрыгнул назад, чувствуя, как адреналин и эта странная внутренняя холодная ярость придают мышцам нечеловеческую скорость и точность. Тень у ног снова сгустилась, принимая форму существа. Его желто-зеленые глаза мерцали, следя за каждым моим движением.

Оно снова поползло. Медленнее. Насмешливо. Играя.

Ледяная тень у ног снова сжалась, готовая выбросить щупальце. Я отпрыгнул, прижавшись спиной к холодному кирпичу, мысленно посылая к чертям и дракона, и свою внезапную геройскую идиотику. Где оружие? Камень? Хотя бы палка!

— Куда собрался? — раздался сухой, насмешливый голос из темноты. — Дома не сиделось?

Из-за угла, освещенный тусклым светом дальнего фонаря, вышел Кайоши. Все те же бомжатские шмотки, все та же неизменная котомка за плечами, лицо — морщинистая маска безразличия. Он двигался медленно, словно прогуливался по парку, а не по переулку, где в тени извивалась древняя нечисть.

— Дома скукотища, как оказалось! — огрызнулся я, не отрывая взгляд от Нориа. Тварь замерла, ее желто-зеленые глаза сместились на новую цель, ощущая, видимо, остаточную силу в Кайоши. — А ты тут какими судьбами? Или просто решил посмотреть, как меня эта многоножка на фарш пустит?

Кайоши фыркнул, коротко и презрительно.

— Хм… Нориа. Дряхленький экземпляр, но зубы острые. Земляные черви любят свежую плоть. Считают ее… деликатесом. Особенно если это плоть сосуда, который использует дракон Рю. Особенно когда сосуд еще не научился прятать свой свет.

Нориа, словно поняв слова, издала тихое шипение, похожее на свист ветра в трещинах камня. Ее длинное тело изогнулось, готовясь к броску. Не на Кайоши. На меня. Вибрация внутри снова загудела тревожным набатом.

Кайоши медленно снял котомку с плеча, расстегнул ее, при этом продолжая как ни в чем не бывало вести неторопливую беседу.

— Дракон дает силу, но не гарантию. Наверное, моя подруга Кицунэ тебя уже просветила. Особенно таким… импульсивным носителям. Которые вместо того, чтобы сидеть за крепкими стенами, вываливаются на улицу поиграть в героя с древним демоном. Кстати, я искал тебя в офисе. Хотел поговорить…

— Героя? — Я фальшиво рассмеялся, наблюдая в оба глаза, как черная тень Нориа поползла по асфальту ко мне, укорачивая дистанцию с каждым скользящим движением. — Я, старик, просто задолбался быть расходником! Хотел дать этому ублюдку мандюлей! В офисе я тебя видел. Не было желания разговаривать со старым звездном, который не удосужился сразу рассказать мне правду.

— Правду? Ты был не готов. — Кайоши вытащил из котомки что-то длинное, туго обернутое в потертую ткань и развернул ее. В тусклом свете блеснул холодный металл. Катана. Та самая, которой я разрубил О́ни. — Держи, дурак.

Старик небрежно швырнул меч в мою сторону. Я инстинктивно выбросил руку. Лезвие, тяжелое и неожиданно сбалансированное, шлепнулось мне прямо в ладонь. Словно магнитом притянуло. Рукоять легла удивительно удобно, как будто я держал ее тысячу раз. Холод металла слился с холодной яростью, пульсирующей внутри.

— А тебе самому она не нужна? — процедил я, не сводя глаз с Нориа. Демон, почуяв сталь, зашипел громче. Его теневое тело сжалось, готовясь к атаке.

Кайоши пожал плечами, закидывая котомку обратно.

— Меч выбрал тебя. Это стало понятно еще в прошлый раз. Зря я тянул. Надо было поговорить откровенно. И потом, тебе он сейчас нужнее. Тварь собралась прыгать.

Старик кивнул в сторону Нориа, будто речь шла не о моей возможной смерти, а о какой-то мелочи.

Я перехватил катану двумя руками. Вес, баланс — все было правильно. Как будто часть меня самого. Вибрация от драконьей силы слилась со звоном стали, превратившись в низкий, угрожающий гул.

Нориа не стала ждать. Она сжалась в черный комок и выстрелила вперед, как гигантская, зловонная пиявка. Ее пасть, внезапно разверзшаяся в центре сгустка тьмы, была усеяна рядами игловидных зубов. Запах гнили и сырости ударил волной.

Однако, демон не смог даже коснуться меня. Его встретила Катана.

Нориа завизжала. Высоко, пронзительно, как ржавая пила по металлу. Звук резал уши, отдавался болью в висках. Существо дернулось, отпрыгнуло назад, его тело сжалось от неожиданности и боли. Желто-зеленые глаза расширились, в них мелькнуло нечто, похожее на животный страх и ярость.

Работает!

У меня не было времени радоваться. Нориа оправилась почти мгновенно. Она не исчезла в тени. Она снова бросилась на меня напрямую, превратившись в черную, стремительную молнию. Ее пасть — вернее, дыра там, где должна быть пасть — разверзлась, обнажая бездонную, мерцающую тьму, от которой веяло ледяным сквозняком небытия.

Я едва успел отпрыгнуть в сторону. Коготь (щупальце?) просвистел в сантиметре от лица, оставив на щеке ледяное, обжигающее ощущение. Я прижался спиной к холодной кирпичной стене и снова принял необходимую позу, выставив вперед катану.

Нориа развернулась для нового броска. Тварь дрожала от ненависти. Желтые глаза горели, как ядовитые фонари.

— Чёрт… Я не самурай, блин. Я не знаю как пользоваться правильно этим оружием. — Крикнул я Кайоши.

Однако, в ответ не услышал ничего. Повернул голову и просто прихренел. Старик исчез! Оставил меня тут одного! Нормально, вообще?

Внезапно в переулок ворвался свет фар. Резкий, слепящий. Громкий рев мотора. Черная «Тойота» на бешеной скорости влетела в узкое пространство, задевая зеркалом мусорные баки.

Нориа взвыла от ярости, ослепленная светом. Она отпрянула, сливаясь со стеной, ее контуры снова поплыли.

Дверь машины распахнулась еще до полной остановки.

— Адачи-сама! Внутрь! Быстро! — заорал Танака. Его лицо в свете фар было бледным, но решительным. В руке он сжимал пистолет, хотя вполне понятно, толку от огнестрельного оружия конкретно в данном случае — ноль.

Я не раздумывал. Рванул к машине. Это, конечно, круто, что во мне проснулась тяга к геройским поступкам, еще круче, что у меня теперь есть целый самурайский меч, но для начала нужно научиться нормально им пользоваться. Тем более, Нориа, оправившись от шока, снова ринулась вперед.

Танака не дрогнул. Он шагнул навстречу твари, выпуская пули одну за одной. Нориа это озадачило, но не остановило. Она взревела, недовольная эалчшими штучками, которые врезались в ее тело.

— В машину! — снова рявкнул Танака, не отрывая глаз от демона, который с громким шипением выталкивал пули, попавшие в него, обратно.

Я прыгнул на заднее сиденье. Танака попятился к машине, не поворачиваясь спиной к Нориа, а потом заскочил на пассажирское место, хлопнув дверью.

— Гони! — крикнул он водителю.

«Тойота» рванула с места, буквально выпрыгнув из переулка на более освещенную улицу. Я оглянулся. В темноте, оставшейся сзади, ничего не было видно. Но я по-прежнему чувствовал Нориа. Чувствовал ее желтые глаза, следящие за удаляющейся машиной. И ту самую вибрацию, которая медленно затихала, но не исчезала совсем. Нориа уходила вглубь города, оставляя за собой шлейф гнилостного запаха.