По следу жемчуга. Механик

7

В дальнейшем, события развивались, как нельзя удачнее. Ливингстон с Брауном попали в конечную точку маршрута не только согласно маршрутному расписанию, но и, практически, в те же климатические условия, из которых убыли.

Правда, «дома» у них было сухо, а здесь влажность оказалась повыше и гравитация на пятнадцать процентов «в плюс», однако это нивелировалось скорым привыканием и замечать усилившиеся нагрузки новички переставали уже через пару месяцев.

На летном поле, куда их с орбитального порта доставили в полупустом салоне челнока, гостей встретил представитель базы.

– Сержант Митчел, сэр! Ветеран военного городка, – отрапортовал немолодой рослый боец у которого за спиной, без сомнения, осталась не одна боевая кампания, о чем говорили шрамы на его лице и выгоревшая колодка наград. Весьма длинная.

– Заберите багаж, сержант, мой и… капитана Брауна.

Браун все еще оставался старшим лейтенантом, однако полковник решил приучать местных к мысли, что тот уже капитан, тем более, что для перевода Брауна на другой уровень требовался только приказ самого Ливингстона. Правда, подписать его полковник имел право лишь после окончания вступления в должность.

Сержант подхватил оба тяжелых чемодана, даже не пытаясь катить их на удобных колесиках.

Ливингстон с Брауном переглянулись. Им с непривычки, каждый шаг при здешней гравитации пока давался с трудом. Тем более, что несколько суток они провели практически без движения на борту попутного буксира.

– Где наш транспорт, сержант? – спросил Ливингстон, оглядывая поле заставленное разнокалиберными летательными аппаратами.

Возле некоторых суетились механики, другие стояли под защитными накидками, а иные – на краю поля и вовсе были скрыты под плотным слоем пыли.

– А вон тот – серебристый «грог», сэр! – сообщил сержант и обогнав гостей широким шагом устремился к двухвинтовой серебристой птице с большим двигательным блоком рассчитанным на повышенную гравитацию.

Пока гости, кое как ковыляя, добрались до геликоптера, сержант успел погрузить в кабину багаж и разложить трап, хотя местные им не пользовались, заскакивай в кабину сходу.

С трудом переводя дух, полковник, а за ним и старлей Браун забрались в салон, расположившись на двух из четырех пассажирских креслах находившихся позади пилотского места.

– Разрешите взлетать, сэр? – спросил сержант.

– Да, конечно, – ответил Ливингстон, стараясь, чтобы его голос звучал твердо, хотя, после преодоления всего лишь двух с половиной сотен метров – от трапа до трапа, чувствовал себя не очень.

Пятнадцать процентов лишней нагрузки, конечно, не очень большой гандикап, однако добавлялась высокая влажность и еще какой-то пьянящий запах, как будто они шагали через цеха фабрики по производству горячих сиропов.

– Пчелы, сэр! Вокруг летного поля полно зарослей сиреневого вереска и пчелы вскрывают его ароматические коробочки, чтобы добраться до нектара, – пояснил сержант, заметив выражение лица нового начальника.

И не дожидаясь еще каких-то комментариев и дополнительных указаний сержант запустил двигатель, взвывший так, что даже сведущий в авиатехнике старлей Браун вздрогнул и принялся оглядываться, следя за тем, как их судно выруливает к стартовому квадрату.

Это помогало немного отвлечься от неприятных ощущений предполагавших длительную адаптацию.

Остановившись на слабо различимым стартовом квадрате со стершейся разметкой, сержант Митчел запросил у диспетчера разрешение и тут же его получил – порт был небольшой и трафик соответственно незначительным.

Двигатель взревел на полную мощь и легко поднял корпус с пилотом и пассажирами в сиреневое небо.

Сиреневое! Такое сиреневое, что несколько секунд Ливингстон почти не дышал, разглядывая этот удивительный феномен через застекленный сектор на потолке салона.

Браун тоже недоуменно таращился на такую неожиданную красоту, тем более, что помимо яркости цвета он слегка искрился, как автомобильная краска типа «электрик».

Выведя геликоптер на крейсерский режим, сержант сбросил обороты и в салоне стало заметно тише.

Вдобавок заработал кондиционер и пассажиры оживились, начав выглядывать в иллюминаторы.

По мере постепенного набора высоты, небо становилось привычно сине-голубым и продолжавший следить за пассажирами через обзорное зеркальце сержант, пояснил:

– Это все сиреневый вереск, сэр! В период цветения его пыльца понимается до километра – отсюда и цветовое искажение.

– А вы всегда поднимаетесь так высоко? – уточнил Браун, который много летал на похожем аппарате у себя в гарнизоне и его подобные тонкости очень интересовали.

– Нет, сэр, сегодня я специально поднялся выше, чтобы вам было удобнее разглядывать наши места. Там внизу будут озера и два холмистых хребта, благодаря которым у нас на Харнаме погода очень умеренная по сравнению со всем внешним материком.

– А обычно на какой высоте летаете?

– Если честно, то в нарушение инструкций – над самыми холмами.

– Потоки ловите? – догадался Браун, который и сам бывало путешествовал в «воздушных реках» над океаном, позволявшим иногда сокращать до трети полетного времени.

– Так точно, сэр! – с улыбкой подтвердил сержант. – Тут есть удобные маршруты – и в одну, и в другую сторону, чтобы скорее добраться до порта.

– И каков выигрыш?

– Ну, вот у этой «птички» предел – четыреста пятьдесят. А у нас к порту имеется поток в сорок километров в час, называется «Дзурилла». Но на полмесяца в году по весне он ускоряется до восьмидесяти.

– Не много.

– Не много. Но он работает все время. А вот «Артем» – тот включается всего на две недели, но разгоняет до двухсот километров!.. – похвастался Митчел.

Ливингстон слушал беседу своего заместителя с сержантом вполуха, поскольку больше всего его интересовало то, что он видел внизу. А там, помимо бесконечных рощ сиреневого вереска, скрывавшегося под тучами пчелиных семей, то и дело попадались башни шахтных лифтов, окруженных россыпью временных строений – жилых домов, складов и измерительных станций.

Видя все это он улыбался. Экспертные оценки добытые из сети его ни обманули и сам он, еще кое-что помнил из социальной геологии, хотя все его успехи в школьных олимпиадах по этой дисциплине остались далеко позади.

Время в пути летело быстро и для очарованных панорамами гостей полчаса полета пронеслись незаметно.

Вскоре геликоптер уже садился на плацу военного городка, где, как оказалось, был своевременно построен весь личный состав части – почти шестьдесят человек, исключая лишь наряд и дежурную смену.

И как бы плохо себя не чувствовали одетые в гражданскую одежду полковник Ливингстон и старлей Браун, они спустились по трапу геликоптера абсолютными молодцами.

Подобные обстоятельства не позволяли им выглядеть какими-то заезжими слабаками.

Выслушав доклад рыжего и щуплого капитан-инженера, Ливингстон отдал честь и поблагодарил личный состав за оказанный прием, после чего разрешил персоналу разойтись по рабочим местам. А когда плац опустел, к борту геликоптера пришвартовался вызванный сержантом Митчелом грузовой бот, на котором имелись пассажирские сиденья и сержант занял одно из них.

Сам он в помощи не нуждался, однако сидевший рядом Ливингстон и Браун были ему благодарны.

Сил на новом месте службы у них оставалось все меньше. Новичкам требовалась, хоть какая-то передышка и сержант Митчел это прекрасно понимал.