В интересах государства. Орден Надежды

Глава 2

Ежась от холодного ветра, Денисов выжидательно смотрел на меня. Я отвел глаза.

– Не знаю, Костя. В дуэль мне верится с трудом, но…

– Они знали, что вы пошли за Головой! – ухватив меня за грудки, прорычал парень. – Точно знали! У них был свой засланный казачок в вашей компании. Он выложил нам весь ваш план.

Почуяв грубость, сила вокруг моих рук мгновенно вспыхнула, но я мигом погасил свечение.

– Аккуратнее, пожалуйста, – я отцепил руки Денисова от своего воротника, но не стал хамить. – Выходит, ты знаешь гораздо больше меня.

Раз уж я решил подыгрывать и придерживаться официальной версии, придется играть по полной. Хотя Денисов был единственной ниточкой, которая могла привести меня к Темной Аспиде, и этим следовало воспользоваться. Интересно, что сказал бы Корф, принеси я ему в клювике информацию о еще одном тайном ордене? Причем куда более опасном и отмороженном, судя по тому, что происходило на Каменном острове.

Если Орден Надежды пока что казался мне сборищем вольнодумцев и революционеров, борющихся за условное равноправие, но Темная Аспида, наоборот, ратовала за максимально возможное расслоение общества. Есть наделенные Благодатью, а есть все остальные. С одной стороны, так оно и было – мы и правда отличались. Но не настолько.

Взять того же Ронцова – мутация сделала его практически бессмертным. А ведь это оказалось возможным именно из-за связи его отца с простолюдинкой. И судя по тому, как Аудиториум заинтересовался этим явлением, они были не прочь получить способ добиваться подобной мутации и для чистокровных одаренных.

Выходит, бездарные простолюдины годились на кое-что большее, чем приготовление кофе и черная работа.

Что одни, что другие – радикалы. А мир на черное и белое не делится. И хуже всего то, что я оказался под таким перекрестным огнем, что и врагу не пожелаешь.

И еще Денисов активизировался… Ну что мне с ним делать? Он же упертый, как баран. Если что втемяшится в голову, так не отстанет.

Раскрыть правду невозможно – в лучшем случае он попытается отомстить мне лично за гибель друзей. В худшем – разболтает кому не надо. Нет, признаваться нельзя. Но вытянуть из него все, что ему было известно, мне очень хотелось.

– Костя, я и правда хочу тебе помочь. Из уважения к горю, – сказал я. – Но, боюсь, мне просто нечего тебе сказать. Мы торчали в Лабораториуме, потом побежали прятать Голову, а там я очень неудачно поскользнулся и раскроил себе черепушку. И все, что было дальше, просто пропустил – валялся в отключке в лазарете.

– Но Афанасьев был с вами, – не унимался Денисов.

– Был. А потом ушел. Голову прятали уже без него. И судя по тому, что он оказался среди погибших, он направился к Меншикову и товарищам.

Денисов нахмурился пуще прежнего.

– Нет… Не сходится. Они точно должны были пойти за вами. У них все было готово…

– Что у них было готово? – я старательно разыгрывал неведение. – Для чего?

Денисов замолчал. Я видел по его глазам, что он знал куда больше, чем говорил. Но не доверял мне, сомневался. Впрочем, на его месте я бы тоже не стал болтать с врагом.

– Так что? – давил я. – Говорить будешь или я просто так здесь яйца морожу?

Наконец он сдался. Оглянулся по сторонам и потащил меня еще дальше, на одну из пустых боковых дорожек.

– Пообещай, что ничего не станешь предпринимать, – потребовал он, когда мы достаточно отошли. – Дело серьезное.

– Обещаю…

– Я знаю, зачем они пошли за тобой и Ронцовым. Со мной и Меншиковым связались… Связался кто-то из Ордена Темной Аспиды. Мы поначалу не поверили. Подумали, что это был какой-то розыгрыш. Но затем один из членов Ордена подал нам знак. Нас приметили и сделали кандидатами на вступление в это общество. Но испытание… Испытание, что нам дали, оказалось для меня непосильным.

– Что за испытание? – спросил я, хотя прекрасно знал ответ.

– Вы с Ронцовым должны были стать этим испытанием. Нам велели от вас избавиться. Физически… – Денисов многозначительно посмотрел на меня. – Я не согласился.

– А Меншиков, выходит, не побрезговал.

– Да, – кивнул Константин. – И не только он. Все, кого нашли погибшими, отправились за вами. И Афанасьев должен был заманить вас к ним в ловушку. Ему тоже пообещали членство в Ордене в случае успеха. А может, Андрей и вовсе обманом вынудил его помогать – все это было уже без меня… Большего я не знаю.

Денисов умолк, явно ожидая от меня бурной реакции. Я разочаровал его, разыграв молчаливое недоумение.

– Звучит как бред, Костя. Ты уж прости.

– Я бы и сам назвал это бредом, но это задание точно дали из тайного ордена.

– С чего ты так уверен?

– Была записка. Сначала с нами связались запиской. Подкинули под дверь.

– Где она?

– Меншиков спрятал. Это важно?

– Весьма. Ладно, с этим разберемся позже, – отмахнулся я. – Что было в записке?

– Все то, что я сказал. Что нас рассматривают как кандидатов. Что потребуется пройти испытание. Что один из членов Ордена подаст нам знак – и нам его подали.

– Что был за знак?

– Один из преподавателей… – внезапно Денисов начал задыхаться. Побледнел, схватился за горло. – Но я… Я не могу… Нельзя называть… Не получается. На мне блок.

Прекрасно, черт возьми! Ну, еще бы они не перестраховались. Хорошо, что вообще оставили его в живых после такого. Могли и вовсе стереть память.

– А если узнаешь его в толпе, сможешь указать?

– Не знаю. Возможно. И, если что, рисовать я не умею, так что портрет точно не изображу.

Ладно, с этим тоже можно попытаться что-то сделать. Например, поискать в библиотеке фотографии преподавателей и показывать Денисову по очереди. Правда, был велик риск спалиться… Но разберемся. Это уже детали. Главное, у нас была конкретная личность, которая входила в эту тайную Аспиду или, как минимум, была как-то с ней связана.

Денисов отдышался.

– Так… Всего я, выходит, сказать не могу. Они перестраховались.

– Ничего удивительного, – проворчал я.

– Но остались записки. Андрей их спрятал. Обе записки. Первая – с приглашением. Вторая – с заданием. Но я точно не знаю, где именно он их припрятал.

– Подумай, куда он мог их деть, – сказал я. – Будем искать.

Денисов поднял на меня глаза.

– Так ты действительно решил мне помочь?

– Смотря чего ты хочешь добиться.

– Правды. Я хочу понять, что тогда случилось. Не верится мне, что Андрей поспорил с Гагариным до такой степени, что дошло до дуэли. Не верю, понимаешь? Может, кто-то из Ордена Надежды прознал об их планах и решил вас защитить… Может, и правда что-то в заклинаниях пошло не так… Может, это их специально выманили и убили… Если, конечно, ты мне не солгал.

Я постучал по шеврону с четвертым рангом на своем рукаве. Незачем этому парню знать правду о моем скоропостижно реализованном потенциале.

– Как, по-твоему, мне удалось бы забороть Гагарина? – спросил я.

– Откуда мне знать? – Денисов обхватил руками голову. – Я уже ничего не понимаю… Ничего! Это очень странное место, Михаил. Здесь все не то, чем кажется. Здесь на каждом шагу чертовы тайны. Ненавижу…

Я усмехнулся. Эх, парень, знал бы ты, насколько оказался прав…

– Что, уже жалеешь, что сюда попал?

– Отчасти, – внезапно признался Константин. – Меня предупреждали, что Аудиториум – тот еще змеиный клубок, но я не рассчитывал в первом же семестре получить задание на… – он понизил голос до шепота, – убийство. Ты мне не нравишься, Соколов. Я не считаю тебя ровней. И все же ни ты, ни Ронцов смерти не заслужили. Я всегда выступал лишь за то, чтобы не принимать вас в высшее общество. Но не за вашу гибель. Поэтому я отказался участвовать в том заговоре.

– Что ж, в моих глазах ты официально повышен с мудака до негодяя с шансом на исправление, – отозвался я. – Я хочу выяснить, что это за Темная Аспида.

Денисов кивнул.

– Я тоже.

– Тогда перемирие на время расследования? – предложил я. – Мне с тобой детей не крестить, но раз у нас есть общий интерес, не вижу препятствий для сотрудничества.

– Перемирие, Соколов, – Денисов протянул руку, и я ее пожал. – И Марианна поможет. Сейчас она безутешна, но захочет отомстить за Казимира. Так что Перовская, вероятно, тоже сможет как-нибудь поучаствовать. Насколько я знаю, у нее есть кое-какие связи среди старшаков.

– Пока не нужно ее в это впутывать, – предостерег я. – Мы с тобой боевые ребята, а она не сможет себя защитить, если нарвется на кого-то посерьезнее. Пусть оплакивает Забелло и остальных. Сами справимся. Да и чем меньше народу будет замешано, тем лучше. Не хочу я новых жертв.

– Согласен, – тон Денисова снова стал деловым. – Тогда я как следует обыщу комнату и места, где мог бывать Андрей. Его личные вещи уже отправили родным, но не думаю, что он спрятал записки в них.

– Договорились. Ладно, расходимся. На нас уже косо смотрят. Если что-нибудь откопаешь, дай знать.

Денисов молча кивнул и направился в другую сторону. Я поспешил догнать друзей, но что-то словно кольнуло меня в спину. Тревога. Словно кто-то буравил меня взглядом.

Обернувшись, я увидел человека в спецовке, следовавшего за Денисовым по параллельной аллее. Вроде аудиториумский рабочий – то ли дворник, то ли еще кто. Поначалу мне подумалось, что это было совпадением, но когда Денисов углубился в парк, человек вновь последовал за ним.

«Костя! Быстро возвращайся!» – рявкнул я ментально так, что Денисов аж подпрыгнул на месте и принялся судорожно оборачиваться.

«Что такое?»

«Кажется, за тобой хвост. Бегом сюда, я встречу».

Хвала ему за выдержку: бывший вражина не растерялся, крутанулся по утоптанной дорожке на каблуках, словно спохватился и вспомнил о чем-то важном, и направился в сторону храма, где я поджидал его, спрятавшись за статуей.

«Быстро. Сюда!» – торопил его я.

Хорошо, что он не успел отойти далеко. Двигаясь размашистым шагом, Денисов поравнялся со своим преследователем. Тот выждал пару секунд, обернулся и, увидев, что я вышел, отстал от нас на приличное расстояние.

Я шагнул навстречу Константину, украдкой высматривая преследователя. Но когда Денисов оказался со мной, тот потерял к нам всякий интерес и спешно удалился вглубь парка.

А вот это было занимательно…

– Не оставайся один, ясно? – велел я и потащил Денисова к главной аллее. – Ни в коем случае.

– Понял.

Даже вопросов не задал. Либо ошарашен, либо слишком хорошо соображает.

– Мужика разглядел?

– Мельком. Похож на дворника. Рожа слегка пропитая…

Значит, скорее всего, просто слежка. Хотя могли и замаскировать в целях конспирации.

– Кажется, все несколько серьезнее, чем мне казалось изначально, – хмуро сказал Денисов и ускорил шаг.

– Савва Ильич, разрешите войти?

Мустафин оторвался от записей и, увидев меня, жестом пригласил внутрь.

– Вижу, вы не особенно торопились, ваше сиятельство.

– Панихида… Нужно было посетить.

– Закрой дверь.

Я послушался – плотно, до щелчка захлопнул створки и осторожно направился к столу куратора.

– Зачем вы меня вызывали, Савва Ильич?

Мустафин взглянул на меня как на идиота. В его глазах так и читалось: «А то ты не догадываешься?»

Нет, не догадывался. Потому что вариантов теперь была масса.

– Садись, Михаил.

Едва я опустился на неудобный жесткий стул, словно специально предназначенный для провинившихся студентов, Мустафин захлопнул папку с документами и потянулся к ящику стола. Достав оттуда еще одну стопку бумаг, он аккуратно разложил их и выудил один документ. Мельком взглянув на него, положил поверх прочих. Но мне не показал.

– Итак, я понятия не имею, о чем вы договорились с ректором, но случившееся замято, – нервно стуча ручкой по столешнице, сказал он. – Полагаю, не стоит спрашивать, чего от тебя потребовали взамен?

Я пожал плечами.

– А разве это важно?

– Конкретно для меня важно лишь, чтобы в будущем ты не повторил прошлых подвигов. Если ректор за это ручается, я удовлетворен.

Я криво улыбнулся.

– Ой ли?

– Дерзишь, Соколов.

– Прошу прощения. Но, сдается мне, ваш интерес куда сильнее, чем вы показываете.

– Помимо интереса к загадочным событиям я обладаю инстинктом самосохранения. Отрастил в Дакии в юности, – отрезал Мустафин. – Тебе тоже было бы полезно им обзавестись, если хочешь дожить до конца обучения.

– Вы вызвали меня сюда за этим? Серьезно?

Мустафин наградил меня долгим взглядом, значения которого я понять не мог. Но чувствовал, что от куратора буквально несло недоверием. Все, эта ниточка к Темной Аспиде была для меня потеряна. После рандеву с Фрейдом Мустафин перестал видеть во мне возможного помощника. Потому что догадывался: свобода не далась мне бесплатно.

– Я хочу убедиться, что ты, Соколов, правильно понимаешь сложившиеся обстоятельства. Даже если Долгоруков стал твоей феей-крестной, это не отменяет твоей ответственности за нарушение дисциплины.

– Накосячил – отвечу, – пожал плечами я. – Отпираться не стану.

– Похвальное рвение. И хотя дело замяли, а наспех состряпанная легенда успокоит юные умы, ты должен понимать, что Аудиториум случившегося не забыл. И я не забыл. Это ясно?

Я кивнул.

– Конечно.

– Поэтому я глаз с тебя не спущу. Буду совать нос в каждое дело, которым ты озаботишься. Выясню все о дружках, с которыми общаешься. Сделаю…

– Савва Ильич, уверяю вас, лучше не стоит.

Не знаю, откуда во мне проснулась эта дерзкая уверенность, но сейчас я отчего-то знал, что Мустафин блефовал. Не было у него влияния. Не было возможностей перебить приказы самого ректора.

И по глазам куратора я понял, что он осознал: блеф не прокатил.

Я вздохнул и уставился на Мустафина.

– Савва Ильич, уверяю вас, что отныне у меня причин вести себя образцово гораздо больше, чем вы полагаете. Я не могу рассказать подробностей, но, скажем так, его высокопревосходительство сделал мне предложение, от которого невозможно отказаться. И теперь я обязан соблюдать интересы Аудиториума.

Куратор разочарованно вздохнул.

– Так и думал. Жаль. Значит, они нацепили на тебя ошейник.

– Или так, или смерть.

– Тоже верно.

– Но это не значит, что я потерял интерес к ряду… тайн, – улыбнулся я.

– И думать об этом забудь.

Я улыбнулся еще шире. Сам не понимал, что на меня нашло. Но ощущения были такими, словно я нашел недостающий кусочек мозаики, и картинка начала складываться. Чувство пришло раньше, чем мысль, но я уже знал, как следовало поступить.

– Все, что я буду делать, я сделаю в интересах защиты Аудиториума, – сказал я. – Понимайте как хотите.

Мустафин покачал головой и взял в руки документ, что лежал сверху.

– Я больше не стану обсуждать это с тобой. Однако раз легенда кажется твоим покровителям достаточно крепкой, кто я такой, чтобы препятствовать ее реализации? – Он неприятно улыбнулся одними губами, а темные глаза оставались пронизывающе холодными. – Ознакомьтесь с приказом в отношении вас, ваше сиятельство.

Я молча принял протянутый документ и пробежался глазами по строкам.

– За грубейшее нарушение дисциплины… Кража артефакта из Лабораториума… Дисциплинарное взыскание… Неделя в карцере? – вытаращив глаза, воскликнул я.

Куратор пожал плечами.

– Имею право. Все по уставу. И все указывает на то, что зачинщиком и главным исполнителем сей забавы были вы, Михаил Николаевич, – холодно ответил он. – Поэтому ближайшую неделю вы проведете в строжайшей аскезе в одиночной комнате без ментальной связи, развлечений и встреч. Надеюсь, это поспособствует скорейшему обретению вами здравого смысла.

– А что с учебой?

– Ваши проблемы, как нагонять пропущенную программу. Карцер на то и карцер.

Мелковато же ты напакостил Аудиториуму за мой счет, морда кураторская.

Я положил документ на стол.

– И когда приказ вступает в силу?

– С момента вашего ознакомления с оным, – ответил Мустафин и поднял трубку старинного телефона. Набрав несколько цифр, он сказал лишь два слова, не сводя с меня глаз. – Забирайте узника.