Опекун на 3 дня

Глава 6

Проснулась от дикого воя. Кто-то неумело пытался спеть серенаду и явно метил в солисты оперного театра, но увы, его дерзким планам не суждено сбыться. Я распахнула глаза и приготовила подушку, чтобы прибить это неожиданное талантище, но никого в комнате не обнаружила.

Зато быстро нашла источник шума: исходил он от милой полосатой коробочки, стоящей на прикроватной тумбочке. Поднявшись, я медленно протянула руку и скинула крышку.

– О-о-о, моя любо-о-овь! – пропели оттуда басом, и я во все глаза уставилась на симпатичный фарфоровый чайник, расписанный розовыми цветами. – О-о-о, моя разлу-у-ука!

Вот скажите, откуда у такого милейшего создания громоподобный мужской бас? Кашлянув, предмет чайного сервиза начал серенаду заново, и я всё-таки воспользовалась подушкой, накрыв его, а сама извлекла из коробки карточку.

«Ответственность за характер изделия производитель не несёт», – гласила надпись на золотистой картонке с вензелем лучшего скульптора столицы.

Не думала, что восхитительные предметы искусства Луиса Фарфорового, оживающие благодаря его талантливой жене, когда-нибудь разбудят меня басом.

Рядом с коробкой обнаружилась ещё одна записка. Подарок от моего дражайшего опекуна. Переодевшись в домашнее платье, я взяла коробочку в руки, на всякий случай поправила на ней подушку, чтобы приглушить исходящее оттуда пение, и отправилась искать графа Визорта. Мужчина обнаружился в кабинете.

– Откуда это орудие пыток у меня в комнате?

– Мой подарок, – ухмыльнулся мужчина. – Это последний писк Эймирстальской моды.

– После моего вчерашнего восхищения карликовыми дракончиками я была уверена, что ты подаришь мне одного из них.

– Дракончик будет моим подарком к свадьбе.

– Моей или твоей? Наш договор ещё в силе?

Опекун посмотрел на меня так, что я решила ретироваться, оставив на всякий случай его подарок у него же в кабинете. Подушку, разумеется, забрала. Нечего раскидываться такими необходимыми предметами. Тем более Фабиан обязан прослушать эти серенады без лишней звукоизоляции!

Когда я вышла, в холле встретила дворецкого. Он как раз распоряжался, куда ставить свадебную арку – в саду должно было найтись место. Я во все глаза смотрела на это торжественное сооружение, не решаясь спросить: для чьей, собственно, это свадьбы?

Дворецкий не был надежным источником информации, поэтому я вернулась в кабинет графа. Застала его за тем, что он открыл окно и едва ли не по пояс перевесился через подоконник.

– Что вы делаете? Надеюсь, не чайник погубил в вас любовь к жизни? Ну что вы! Право, он не стоит того, чтобы выбрасываться из окна.

Фабиан развернулся ко мне с этим самым чайником, верещавшим уже не красивым глубоким басом, а настоящим визгливым фальцетом. Эх, нельзя доверять мужчинам произведения искусства! Тут же норовят их выбросить.

Подойдя к Фабиану, я забрала свой подарок и погладила его по носику. Чайник, разумеется, а не Фабиана. Мужчина смотрел на меня насмешливо. В этот момент через окно за его спиной я заметила, что рабочие уже установили свадебную арку.

– И кто жених?

– Я, – неожиданно заявил мужчина.

Я прищурилась.

– Вы всё-таки не хотите покупать мне винодельню, я права? Когда только успели найти себе невесту?

– Три дня назад, – хмыкнул опекун и склонил голову набок. – Она ужасно своенравная, но с ней весело. С ней хочется улыбаться и жить. Хочется её радовать, каждый день любоваться её улыбкой и просыпаться лишь от мысли о нашей с ней встрече. Я думаю, что сделал свой выбор, и отступать не намерен.

Сердце заколотилось быстро-быстро. Как бы мне хотелось, чтобы эти слова были сказаны мне! Я бросила взгляд на стол, где лежали обручальные браслеты, думаю, те самые.

– И что, ты даже не познакомишь меня со своей невестой?

– Чуть позже, – подмигнул мужчина. – Церемония назначена в обед. Пока можем позавтракать.

Позавтракать? Он всерьёз предлагает мне позавтракать в тот момент, когда готовится к своей свадьбе? Невыносимый, невозможный, себялюбивый чурбан! Как он может так легко говорить о своей свадьбе, когда моё сердце буквально разрывается от чувств к нему? Неужели он не замечает моей влюблённости?

– Нет аппетита, – фыркнула я и выскочила из кабинета.

В комнате меня ждал ещё один подарок – милая брошь в виде изюма от Шона. Когда-то, ещё на первом курсе, я всё хотела попробовать виноград, но с этой ягодой у меня особые отношения. Едва она попадала мне в руки, превращалась в изюм. Тогда-то мне и передал её Шон, положив сразу в рот. Разумеется, больше я не пользовалась его помощью, удовлетворившись и одной ягодкой, но воспоминания об этом сохранили мы оба.

Может, плюнуть на всё и написать ему, сказать, что передумала? Или вообще отправиться в Ишхан? Да, точно, буду собирать вещи! Сначала взгляну на девушку, что смогла покорить сердце графа, и сразу отправлюсь паковать чемоданы. Решено! И будь что будет. В конце концов, служба в храме не такая уж большая потеря.

Полдень неминуемо приближался. Я вертела в руках обручальные браслеты, которые отдал мне опекун. Когда постучали в дверь, положила их на тумбочку и отправилась открывать гостю.

Фабиан был не один. Сначала вошли две горничные, неся в руках платье и туфельки, а потом уже передо мной предстал сам граф. Я недоумённо переводила взгляд с него на расшитое жемчугом белое платье и обратно, не в силах поверить, что это то, о чём я мечтала.

Но, быть может, он просто просит оценить наряд своей невесты, а я уже навыдумывала себе всякого? Служанки, сложив вещи на кушетку, вышли, оставив нас с графом наедине.

– Ваше сиятельство?

– Леди Кириана, – в тон мне официально отозвался мужчина и подошёл ближе. – Вы просили познакомить вас с моей невестой. Время настало. Теперь, когда всё уже подготовлено, я могу представить вас ей. – Улыбаясь, Фабиан подвёл меня к высокому зеркалу и, откинув мои волосы, прошептал на ухо, шевеля волоски на затылке: – Моя возлюбленная. Девушка, которую я встретил в «Зеленом Орке». Она так восхитительно пахла, дурманяще, сводя с ума. Я не узнал в ней свою подопечную. Я и не мог предположить, что та милая девочка, которая взбудоражила меня пять лет назад, станет той, кто украдет моё сердце за секунду. Кири, – Фабиан встретился со мной взглядом в отражении зеркала, – всё, о чем я мечтаю, чтобы ты стала моей женой и графиней Визорт.

Мои пальцы дрожали от волнения. Я не могла поверить в то, что это происходит на самом деле. Развернувшись в объятиях Фабиана, заглянула в его глаза, чтобы убедиться, что всё сказанное им – не насмешливая игра кривого зеркала.

– Фабиан, – выдохнула, – но как же… ты ведь столько потеряешь, если женишься на мне. Расположение короля, и, возможно, тебе грозит длительное отлучение от дворцовой жизни.

– Вот и прекрасно, будет время на медовый месяц. Но, Кири, неужели ты действительно волновалась за меня? Как же я был слеп! Я думал, ты выбрала семью, а не меня. Я ведь предоставил тебе выбор.

Я очень люблю свою семью, но дети рано или поздно вылетают из родительского гнезда, чтобы построить своё счастье. Это закономерно. И мой отец, как я убедилась из его письма, хотел для меня именно этого.

– А я, наоборот, не хотела, чтобы ты чем-то жертвовал ради меня. Я тоже… люблю тебя, – выдохнула и покраснела, казалось, до самой макушки.

Фабиан рассмеялся и закружил меня по комнате. Поставив на ноги, наклонился ниже, но поцелуй запечатлеть не посмел.

– Вот как, – улыбнулся мой… жених, – мы друг друга совсем не поняли. Хорошо, что благодаря Шону я смог сделать правильный выбор. Он пришёл вечером, принёс тебе подарок и рассказал мне о твоих чувствах. Так ты… выйдешь за меня замуж?

Вместо ответа я отстранилась и взяла в руки брачные браслеты. Фабиан рассмеялся, мол, да-да, я покупал их для твоего мужа, и вот он перед тобой. Я собиралась отдать их ему, когда металл внезапно рассыпался в моих руках. Я успела только охнуть, когда на моём запястье, охваченном светлым сиянием, появилась та самая брачная татуировка. На запястье Фабиана обнаружилась такая же.

Мы переглянулись.

– Опять твои силы шалят и ускоряют ход времени вещей?

– Только не говори никому о Башне Забвения, – пискнула я, и Фабиан рассмеялся.

Он вообще сегодня был словно кот, объевшийся сметаны, такой довольный и счастливый.

– Значит, теперь я могу поцеловать свою жену? – блеснул глазами граф и, притянув меня к себе, приблизил лицо к моему.

Сердце забилось быстро-быстро. Было ощущение, что у меня выросли крылья и я сейчас воспарю к небесам. Я чувствовала счастье столь остро, что из глаз готовы были брызнуть слёзы. Фабиан наклонился и поцеловал меня. Касание его губ, сначала осторожное и нежное, становилось всё более настойчивым и сводящим с ума. Когда поцелуй закончился, я не понимала, где верх, где низ, и просто обмякла в руках графа, мечтая лишь о продолжении.

– Кири, – хрипло выдохнул он, – какая же ты… восхитительная.

Это он восхитительный! Такой, что мне от счастья хочется обнять весь мир, подарить ему столько же радости, сколько я испытываю сейчас.

– Если бы я знала, что так легко было женить тебя на себе, разрушила бы эти браслеты раньше, – хихикнула я. – Но кто же выиграл в споре?

– Я хотел, чтобы ты проиграла, ведь брачная клятва произносится сначала мужчиной. Поэтому я стал бы твоим мужем первым, и лишь потом – ты моей женой. А теперь ничья. Придется открывать винодельню.

Ура, меня ждет своя винодельня!

В дверь постучали, и дворецкий скромно доложил, что к обряду всё готово. Посмотрев на свои брачные татуировки, мы рассмеялись.

А вскоре, через три месяца, мне подарили милого дракончика. В тот момент мы жили недалеко от Дэришфорта. Наша свадьба имела последствия: после гневного письма правителя Ишхана король Пармиины вынужден был отправить графа во временную ссылку, которая и правда стала нашим спасением.

Зато от моего отца пришло письмо иного рода. Он был рад за нас и именно на такой исход надеялся. С его слов, «только такому хорошему человеку он мог доверить свою единственную любимую дочь».

И я абсолютно согласна с его выбором, ведь это и мой собственный выбор.

Здесь, в загородном поместье, мы открыли винодельню. И потихоньку обустраивали детскую.

Если счастьем можно поделиться, то я бы хотела раздать его по крупице каждому. Ведь от этого счастья становится только больше.