Офицер Империи

Глава 3

Глава 3. «Проводим Старый Год, да встретим Новый!»

Российская империя, Санкт-Петербург, зимняя резиденция императорской династии, 20 ноября, 14.00

— Нет, я уверен, что Государственный Совет не одобрит эту инициативу. — Отрезал князь Трубецкой Алексей Андреевич.

В рабочем кабинете Михаила Васильевича находились шестеро: князь Трубецкой Алексей Андреевич, командующий столичного гарнизона, Богомолов Андрей Григорьевич, директор Столичного управления Тайного Приказа, который временно исполнял обязанности Главы всего Приказа, Островский Федор Михайлович, третий заместитель главы Имперской Канцелярии, который также вынуждено возглавил Канцелярию, князь Задунайский Павел Петрович, Одаренный ранга Стихия и временный глава княжеского рода Задунайских, младший брат нынешнего главы, который лежал в том же лазарете, что и император, сам Великий Князь и наследник престола.

— Вы понимаете, что в каждом роду, будь то княжеский или боярский, есть мужчины, которые до сих пор входят на почетном праве в Стрелецкие Полки? И ладно еще представители дворянского сословия, выросшие из военных, или личные дворяне, они и так в большинстве своем на службе состоят в настоящее время, но старшая аристократия и старые дворяне, чьи рода имеют высокие влияние в Совете, да и властью лишь самую малость отличаются от старших родов, никогда не допустят отправить своих детей против неизвестного противника… — Островский Федор Михайлович покрылся испариной, не смотря на то, что окна в кабинете Великого Князя были открыты, впуская свежий воздух.

— Опять же, войну кормят люди… И вся государственная машина работает именно за счет людей, а многие почетные гвардейцы не просто Одаренные, но и действующие государственные чиновники, и, если их призовут на военную службу, вся система может начать буксовать… — Подхватил Задунайский песню Островского.

— А вы ничего не перепутали, дорогие господа⁈ — Тихий и вкрадчивый голос брата императора заставил всех моментально замолчать. Даже те, кто набрал в грудь воздуха, чтобы высказать свое мнение, моментально замолчали и уставились на Михаила Васильевича.

— Это грозит нам прямо сейчас. — Князь упер указательный палец в стопку бумаг, вминая ее в дорогую лакированную столешницу, изготовленную из массива моренного дуба, — Вы совсем ничего не понимаете? Да если хотя бы половину того, о чем нам докладывают — правда, уже через полгода самой империи может не стать. Пока мы спорим, стоит ли выносить на обсуждение Государственного Совета вопроса о частичной мобилизации Одаренных, простые солдаты умирают. Регулярные части несут постоянные потери, и это уже не просто доклады, — Великий Князь взял очередную стопку бумаг и швырнул ее в центр стола, — Это сухие цифры! Это факт! Мы на текущий момент имеем невосполнимых потерь около четырех тысяч солдат и офицеров, раненными — около семи тысяч, пропавшими без вести — почти пять тысяч! Вы понимаете, что это значит, Федор Михайлович? Три тысячи сыновей никогда не вернутся к своим матерям, три тысячи отцов никогда не обнимут детей, три тысячи мужей никогда не поцелуют своих жен! Вы когда-нибудь видели войну?

— Н-н-нет, Михаил Васильевич… — Временно исполняющий обязанности главы Имперской Канцелярии почувствовал, как по спине завели свои хороводы дружные коллективы мурашек.

— Так давайте я организую вам одну увлекательную экскурсию. — Вновь нарочито тихо и вкрадчиво заговорил Великий Князь, — Вы лично объедите каждую семью, каждого солдата, каждого офицера, от рядового до полковника, которые погибли. Вы лично будете говорить каждой матери, каждой жене, каждому ребенку, что дорогой им человек больше никогда не вернется к ним. Вы лично передадите каждый закрытый гроб в семью вместе с флагом империи, и вам лично придется на каждых похоронах зачитать письмо от имени императора со словами благодарности за службу и жертву во имя отечества.

— Простите, Ваше Императорское Высочество, но я никогда ранее ничем подобным не занимался… И не думаю, что смогу выполнить подобные обязанности… корректно…

— А вы смогите, Федор Михайлович, смогите. Возможно, тогда вы поймете, что империя — это не только государственный аппарат. Прежде всего империя — это люди. Не будет людей — не будет и империи. И почему я вынужден говорить о таких простых вещах⁈.

Великий Князь тяжело выдохнул, но все продолжали молчать, ожидая от него продолжения.

— Я не мой старший брат, господа. — Продолжил он спустя минуту молчания, — Я не могу оперировать в своих словах тем, что вижу будущее всей империи. И не могу сослаться на слова царевича Константина, так как он только учиться использовать свой аспект… Однако, я могу ссылаться на свой опыт. Возможно, кому-то из нас не хватает военного опыта, — При этом Великий Князь вначале посмотрел на Островского, а после и на Задунайского, — А кто-то, наоборот, в силу своей должности должен охватить гораздо большие масштабы, в том числе и вопрос защиты границ империи, — Взгляд переместился на Трубецкого, — Однако, здесь и сейчас мы собрались для обсуждения одного конкретного вопроса: что нам делать с Пустошами? Я предложил свой вариант действий на основе предоставленной нам всем информации. Я не предлагаю собрать всех пятерых Одаренных империи ранга Стихия и выжигать Пустоши, как минимум, потому что только трое из них имеют реальный боевой опыт, и самый сильный из них лежит в лазарете.

Князь взял в руки чашку с давно остывшим напитком и одним глотком осушил её, после чего продолжил:

— Я прекрасно знаю, что лично ваши таланты, Павел Петрович, лежат далеко от ратного дела, не зря же вы возглавили министерство торговли и легкой промышленности, а Милославский Валерий Андреевич, хоть и Одаренный Ранга Стихия с упором во Тьму, по своим способностям скорее дуэлянт, а не полководец. Да и дел у него самого сейчас немало, все-таки одна из Пустошей как раз у него под боком на Куршской Косе, и генерал — губернатор Королевца нам нужен на своем месте. Но простыми войсками, регулярными частями мы не справляемся. И в такой ситуации прорыв чудовищ в крупные города и выход за территории Пустошей становиться лишь вопросом времени. Будь мой брат в сознании, и нам бы не пришлось это обсуждать. Но сейчас он не может править, не может отдавать приказы и выполнять свой священный долг — защищать Отечество. Значит, этот труд ложиться на наши плечи. Разве я не прав, Алексей Андреевич?

— Правы, Ваше Императорское Высочество. Конечно, правы. — Кивнул Аватар Молнии.

— Тогда я прошу вашей помощи, господа, чтобы реализовать нашу с Константином задумку. — Кивнул Великий Князь. — Мы должны убедить Государственный Совет… То, что от него осталось, призвать на действительную службу хотя бы два Стрелецких полках из трех. Это поможет создать для регулярных войск серьезную поддержку в виде нескольких сотен Одаренных на каждом проблемном участке. Опять же, мы ведь не будем отправлять стрельцов в их штатном порядке в бой. Я предлагаю внедрить отдельные малые группы стрельцов численностью до одного полного отделения в уже регулярные роты и батальоны. Это позволит не допустить глупых потерь, а также усилит регулярные части. Даже Мастер на поле боя в составе роты инфантерии при грамотном руководстве способен заменить полноценное пехотное орудие… Представьте, на что способны две сотни Одаренных при грамотном руководстве… Ладно, я уже начинаю углубляться, хотя мы еще не решили первоначальный вопрос. Так вы поможете мне «протащить» решение вопроса на Государственном Совете, господа?

Четыре головы одновременно кивнули. Наследник молча продолжал наблюдать за беседой, так ни разу и не проронив ни единого слова в присутствии приглашенных гостей Великого Князя.

— Благодарю вас. Тогда через две недели поступим следующим образом… — Великий Князь пустился в объяснения, которые заняли почти полностью следующий час.

Когда все детали были обсуждены, гости удалились по своим делам, возвращаясь и к своим обязанностям, в кабинете остались только Великий Князь и царевич. Поджали новый свежезаваренный чайник, и Великий Князь разлил напиток по чистым чашкам для себя и наследника.

— Думаешь, это поможет? — Впервые задал вопрос Константин.

— Мобилизация Одаренных. Уверен. — Кивнул Михаил Васильевич.

Наследник помотал головой:

— Я говорю про поддержку четырех членов Совета. Это же не Чайный Клуб в полном составе, который поддерживал каждое решение императора.

— Так и Государственный Совет не полон. — Усмехнулся младший брат императора, — Я уверен, что мы сможем протащить вопрос о частичной мобилизации, но далеко не с первого заседания, в лучшем случае, я рассчитываю получить согласие Государственного Совета к третьему собранию. Если, конечно, у нас не будет какого-нибудь железного аргумента в кармане.

— К примеру? — Заинтересовался наследник.

— К примеру, чудовища прорвутся в крупный город и устроят массовую резню. Тогда уже народ будет требовать от власти решить вопрос и защитить их, а тут даже снобы из Государственного Совета ничего не смогут сказать против. — Мрачно выдал Великий Князь, — Но я очень надеюсь, что мы сможем обойтись без таких кровавых козырей.

РИ, Санкт-Петербург, Городская больница Святого Георгия, отделение хирургии и неотложной помощи, 1 декабря, 21.00

— Что читаешь? — Володин, как обычно устроившись на широком подоконнике с пепельницей, сигаретой и кружной кофе, смотрел на меня.

Четверг выдался жарким только в первой половине дня. Прямо с раннего утра к нам привезли рабочего со стройки, на которого упала бетонная плита, переломав ноги, на которого мы потратили все время до обеда, а после мы просто перешли в соседнюю операционную, в которой нас уже ждал городовой полицейского управления с пулевым ранением в правом плече, который поймал пулю, когда парочка недальновидных товарищей пытались ограбить ювелирную лавку — на него мы потратили меньше трех часов. Первого пациента отправили в шестое хирургическое отделение под наблюдение на три дня, а городового и вовсе отпустили домой после того, как тот пришел в себя — держать его в больнице не было никакого смысла, пулю мы из него достали, ткани срастили, заражения не было, а после нескольких арканов гарантировано не будет и воспалений — все, что ему было нужно для полного восстановления — это хороший сон, плотное питание и покой в следующие три дня, о чем мы и заверили начальника отделения, примчавшегося в больницу, пока мы оперировали его подчиненного.

После четырех часов у нас было полное затишье. Нас никто не искал, не кричал, чтобы мы срочно мчались в хирургию, словно у всех в миллионном городе все было хорошо, и никто не получал ни одной травмы. А, может быть, Вселенная встала на мою сторону, позволяя не только навёрстывать все то, что я пропустил, но и уделять хоть немного времени самообразованию…

— «Практика формирования новых арканов на основе Тьмы и Смерти. Основные законы школы Боярских. Практика в правилах, теориях и выкладках», автор — князь Игорь Боярский. — Ответил я, переворачивая страницу.

— Пф-ф-ф-ф— … — Сквозь сжатые зубы, Володин выдохнул сизый дым в сторону раскрытого окна, стряхивая пепел в керамическую чашу, — Почитал бы хоть что-то полезное для учебы и работы. Тот же труд Долгорукова Степана Тимофеевича «Способы блокирования и гашения инфекционных заболеваний с помощью арканов на основе Жизни»…

— Уже читал. — Выдохнул я, уже понимая, что время, которое я мог посвятить своей самоподготовке, явно подошло к концу — Володин заскучал, и теперь искал способ себя развлечь.

— И что же говорит господин Долгоруков о подобных способах? — Борис Геннадьевич явно не был готов отступать с выбранного направления атаки.

— Степан Тимофеевич говорит в своем труде, что абсолютной системы для пресечения распространения инфекций, будь то организм простого человека или Одаренного, как таковой нет, однако он вывел три базовые системы активно взаимодействующих арканов — связок, которые могут быть использованы в экстренных условиях, при этом выбирать систему следует тщательно, как минимум, опираясь на текущее состояние больного, так как любая из систем требует крупных энергетических затрат от врача, и полное исполнение хотя бы двух подобранных систем способны привести к Малому Истощению сил. В идеале, чтобы присутствовало трое Одаренных Ранга Аколит или Подмастерье, а лучше выше, каждый из которых сможет построить по одной системе из перечисленных в труде, тем самым будут защищены Источники каждого, и пациенту будет оказана максимально возможная помощь. При этом, Степан Тимофеевич не исключает необходимость классического хирургического вмешательства в случае простого естественного очага воспаления, к примеру, банального аппендицита. Подобное воспаление лечить с помощью Дара затратно и практически бессмысленно, а классическая хирургия здесь — прекрасное решение. — Ответил я, закрывая книгу.

— И это все, что ты можешь сказать по целой книге на триста страниц?

— Это главное. — Усмехнулся я, — Вообще Долгоруков очень много лишней воды «льет», особенно о своих изысканиях и наблюдениях. Мне кажется, в его книге только сто страниц — реальный необходимый материал для врача, все остальное — восхваление себя любимого и своего рода.

Володин весело рассмеялся:

— Ну, тут ты прав, но сам себя не похвалишь — никто не похвалит, как говориться. Вот Степан Тимофеевич и поет сам себе дифирамбы.

— Можно было бы и покороче их спеть, Борис Геннадьевич, однако мне кажется, что его системы морально немного устарели. — Пожал я плечами, — Его труд написан в начале двадцатого века, почти век прошел с того времени, тогда даже антибиотиков не было, сейчас вопрос лечения стал уже гораздо проще и доступнее. Да, в полевых условиях его системы вполне применимы, особенно, если кроме Дара у врача ничего нет под рукой, и, наверное, именно на такой случай их и стоит знать, но регулярное использование… Вот я, рыкарь, обладаю достаточно большим резервом, и, судя по внесенным в книгу расчетам, я вполне могу реализовать все три системы самостоятельно и даже не свалюсь с Малым Истощением после этого «подвига», однако мои возможности без внешней подпитки серьезно упадут, меня после этого, максимум, на десяток арканов обезболивания и общего укрепления хватит, а это непростительная трата сил при условии постоянного поступления больных…

— И снова ты прав с практической точки зрения. В нашей повседневной деятельности эти системы вряд ли применимы в том же масштабе, как, скажем, в Первую Магическую Войну. Если ты почитаешь мемуары военных врачей того времени, то точно поймешь, что его системы помогли спасти не одну жизнь. Да, тогда профессия врача считалась уважаемой любым Одаренным, даже среди старшей аристократии… — Кивнул Володин, с явным удовольствием включаясь в беседу, которую он сам себе, по сути, и организовал, — Однако, в практике полевой хирургии, особенно в условиях нужд военной разведки, пограничных егерей и просто полевого госпиталя все эти системы могут оказаться полезны в любой момент. Не забывай — все врачи, тем более врачи — Одаренные имеют обязательную воинскую повинность, и в случае требования со стороны государства, любого из нас могут призвать на действительную военную службу просто при любом военном конфликте, если на то будет серьезная необходимость. Так что лучше иметь такие знания и понимать, что в необходимый момент ты сможешь ими воспользоваться.

— Тут мне крыть нечем. — Я развел руками, — Я согласен, что знаний лишних не бывает, особенно, в нашей сфере.

В этот момент в дверь ординаторской постучали.

— Войдите! — Гаркнул Борис Геннадьевич, потушив свой окурок в пепельнице, и поднялся с любимого подоконника.

Дверь открылась, и на сцену добавилось новое действующее лицо в черно-золотом кителе Имперской Канцелярии. Один чистый погон на правом плече с вышитой розой ветров указывал на то, что человек, заглянувший к нам на огонек, являлся посыльным Канцелярии Его Императорского Величества. Черноволосый молодой парень с карими глазами и тонким острым подбородком явно пытался скрыть свой реальный возраст за лихо закрученными тонкими усами на гусарский манер прошлых лет… Хотя и в наши дни гусарские полки из армии Российской Империи не ушли — просто сменили коней на механизированные доспехи пилотов…

— Это, наверное, к тебе. — Усмехнулся Володин.

Я поднялся с дивана, повернувшись к посыльному лицом, как того требовали банальные приличия:

— Добрый вечер, чем мы можем быть вам полезны, сударь?

— Добрый вечер, господа, я — Дмитрий Дроздов, посыльный Канцелярии Его Императорского Величества Александра Четвёртого, прибыл по поручению к Володину Борису Геннадьевичу, на посту регистрации мне сказали, что я могу найти его здесь. Это вы? — Юноша сделал шаг вперед и коротко поклонился.

— О, нет. — Улыбнулся я, — Вам нужен как раз-таки этот уважаемый сударь, который вас на меня и переключил.

Володин и сам явно удивился, услышав свою фамилию от посыльного. Парень, не теряясь, подошел к моему начальнику и, достав из небольшой кожаной сумки черный конверт с косой золотой полосой, с поклоном передал его до сих пор молчавшему Володину.

— Что это? — Выдавил из себя Борис Геннадьевич.

— Приглашение на Бал Зимнего Солнцестояния, ваше благородие. — Кивнул посыльный, — Прошу вас ознакомиться и не опаздывать в указанную дату, все подробности вы найдете в конверте, за сим прошу меня простить, у меня еще остались поручения Канцелярии на сегодня.

Посыльный снова коротко поклонился, развернулся и быстрым шагом покинул ординаторскую, вновь оставив нас вдвоем с Володиным. Борис Геннадьевич распечатал конверт и развернул приглашение, вчитываясь в строчки письма. Спустя минуту он оторвался от чтения, вновь сложил письмо и убрал в конверт:

— Удивительно, впервые получаю приглашение на один из четырех ежегодных балов… Это что получается, мы с тобой вместе пойдем на него, Матвей?

— Не знаю, Борис Геннадьевич, — Улыбнулся я, — я пока что приглашение так и не получил.

— Ты же наследник одного из родов старшей аристократии? Как ты не получил приглашение? — Удивился Володин.

Я снова молча пожал плечами. Приглашения нам домой действительно не доставляли, и я, честно говоря, был этому рад — желания попадать в императорский дворец у меня не было…

РИ, Санкт-Петербург, Университетская набережная, больница при Санкт-Петербургск ом Университет е его Императорского Величества Константина V «Багрянородного», 10 декаб ря, 1 4 .00

— Великолепно, Матвей Александрович, я доволен. Зачет мой вы, считайте, уже сдали. Принесете зачетку в последний день семестра через две недели на кафедру, проставлю «автомат». — Кивнул с улыбкой Золотой, следя за моими манипуляциями с беременной женщиной.

В этом семестре Андрей Владиславович преподавал нам курс арканов для магической диагностики, и сейчас я продемонстрировал ему последний блок из изученных на прошлой неделе — арканы направленные на диагностику беременности. По сути своей все эти арканы были довольно просты, главное в них было просто не перепутать построение рун… А когда ты оперируешь даром не на основе слов или жестов, а на прямую строишь с помощью узлов воли, такие ошибки допустить практически невозможно. Это как с пазлами — начинаешь с простого и постепенно идешь к более сложным наборам. Благодаря Коневу, который больше года тренировал меня постоянно именно в технике Воли, для меня эта школа построения арканов стала гораздо более понятна и морально доступнее, чем оставшиеся две…

— Я бы с удовольствием познакомился с тем человеком, который развивал ваш Дар и помогал с Контролем. Так натренировать ученика именно в узловой технике — это нечто, такое ощущение, что вас готовили как будущего офицера армии, однако, и в нашей отрасли подобная техника также показывает свои плюсы. Может, я мог бы побеседовать с вашим учителем?

— Это вряд ли, Андрей Владиславович, — Ответил я, развеивая аркан, — Он не в Петербурге.

Бр-р-р-р… Вспоминать-то неприятно, как Конев меня тренировал… Нет, я ему очень благодарен, но его упражнения… Помню, когда Василий Иванович понял, что я полностью выучил все руническое письмо, он вначале заставил меня просто создавать на основе воздуха все руны в реальности, потом он начал добавлять другие природные стихии, потом я должен был тягать гири и на каждый подъем зажигать названную руну, потом он заставил меня вставать ногами в огромный таз с холодной водой и контролировать свое тело с помощью Жизни одновременно с толчками гирь и формированием названных рун… И запрещал лечиться с помощью Дара, когда я не справлялся… Так что лучше уж я немного совру, поберегу Золотого, а то моего декана еще удар хватит, когда он встретиться с Коневым и услышит его методы подготовки Одаренных…

— Жаль… Очень жаль… Ну, если он все-таки окажется в Петербурге, я буду рад с ними познакомиться и побеседовать. — Кивнул Золотой, явно по своему истолковав свои слова, — И так, Матвей Александрович, ваш вердикт?

— Беременность, восемнадцать — двадцать недель, патологий нет, плод здоров, будущая мама хочет знать пол ребенка? — Я посмотрел на женщину, которую Андрей Владиславович пригласил для моего зачета.

— Я уже знаю, Андрей Владиславович уже назвал. — Улыбнулась она, поглаживая живот.

— Девочка, — Кивнул я, продолжив доклад, — По результатам общей диагностики я бы посоветовал будущей маме продолжить курс препаратов общего укрепления для беременных, который она принимает, и пригласил на следующее наблюдение через две недели, чтобы повторно осмотреть перед Новым Годом.

— Прекрасно, — Улыбнулся Золотой, — Вот видите, Софья Никитична, какую смену растим, таланты! Таким не страшно знамя будет передавать, когда на покой отправимся!

— Согласна, Андрей Владиславович, ваши воспитанники — будущее нашей медицины. — Кивнула пациентка Золотого, — Я могу уже идти, а то нам с супругом еще в магазин детский успеть надо?..

— Конечно — конечно, голубушка, ступайте, — Золотой поднялся со своего места, помог подняться пациентке и одеться, продолжая говорить, — Как и говорилось, буду ждать вас у себя… — Андрей Владиславович кинул взгляд на настенный календарь, — двадцать шестого декабря. Посмотрим вас еще раз, а потом уже увидимся после праздников.

— Разумеется, Андрей Владиславович, буду у вас, как вы и сказали. — Кивнула Софья Никитична, — Прощайте, господа, была рада помочь!

— Всего доброго, Софья Никитична, жду вас через две недели!

— Всего доброго!

Пациентка покинула кабинет, и Золотой упал в свое кресло.

— Как у Володина дела? Давно с ним не встречались, с конца эпидемии, все время практика и Университет забирают, толком на себя не остается…

— У него все хорошо, недавно получил приглашение на Бал Зимнего Солнцестояния, теперь регулярно в ателье наведывается — костюм заказал по такому случаю. Готовится. — Улыбнулся я, — Для него подобное приглашение впервые.

— Действительно, врачи редко получают приглашение на императорские балы, если сами не являются высокими чиновниками или представителями старшей аристократии. Чаще на них можно встретить представителей государственного аппарата власти, армии, послов со свитами и старшие рода. — Кивнул Золотой, — А ты сам, Матвей, пойдешь на бал?

Третьих лиц в кабинете не было, и Андрей Владиславович перешел на свободный тон в общении, как было в Университете.

— Вряд ли, Андрей Владиславович, наш род так и не получил приглашение от Имперской Канцелярии. — Я с улыбкой пожал плечами.

— Как так? — Золотой с удивлением посмотрел на меня поверх своих очков — половинок, — Ваш род получил графский титул и официально входит в состав старшей аристократии империи, разве не так? Как же тогда это назвали в газетах? Бронзовые рода империи?

— Да, — Кивнул я,- боярские рода — золотые, княжеские — серебряные, графские — бронзовые. Тогда же писали о том, что не за горами введение титулов герцогов, виконтов, баронов… Почему-то все журналисты решили, что император расширяет сословие дворянства.

— Ну, герцогов у нас точно не будет, как мне кажется, все-таки у нас есть титут «Великий князь» специально для обозначения принадлежности к императорской фамилии. — Хитро улыбнулся Золотой, — Однако, я не думаю, что император вводил графский титул только для расширения дворянства. Мне кажется задача была в другом.

— И какая же, Андрей Владиславович? — Я с интересом уставился на Золотого.

Хоть мой декан и был нетитулованным наследным дворянином, общался он в самых высоких кругах, и уступали талантами Долгоруковым Золотые совсем немного, как и родовитостью — пару веков, не больше. Просто если у московских князей проснулся Дар, когда они сами стояли у власти, то Золотые были выходцами из простых новгородских холопов, как говорил сам Андрей Владиславович. Ну, и сам Андрей Владиславович признавал, что Лекари среди Долгоруковых рождаются действительно чаще, чем в его собственном роду. Однако, Золотые оставались лишь в медицинской сфере, в то время как Долгоруковы занимались не только врачеванием — их интересы были более широки…

— Приблизить те рода, что обрели достаточный уровень власти как внутри государства, так и за ее пределами, чтобы иметь возможность говорить «нет» даже старшей аристократии, опять же, развившие свой Дар на очень высокий уровень. Посуди сам, Матвей, четыре фамилии получили графское достоинство: Абрамовы, Багровы, Злобины и Волковы. Абрамовы — главные артиллеристы империи уже три поколения, их уважает вся армия, и очень многие офицеры готовы идти за словом этих генералов. А их у этого рода было семь за три поколения, и все, абсолютно все получили свои награды за войны. С Багровыми та же ситуация, только другие войска — инфантерия. Пехотные генералы, четверо за три поколения, каждый с темным Источником, достигших Ранга Архимага в пятьдесят лет, при этом все трое выросли до своих в приграничных участках империи. Злобины — дипломаты, яркий дар менталистов и чтецов, крайне редко встречающийся и еще реже развивающийся так сильно, что при простом прикосновении они погружаются в мысли собеседника, прадед нынешнего главы рода вытащил в ходе беседы данные с турецким султаном все последние доклады о войсках на границе, что позволило Боярским в свое время пройтись словно каток по крепостям турков, отец нынешнего договаривался с немцами о нескольких торговых соглашениях, нынешний глава — дипломатически закончил войну на Востоке с сёгунатом. И пусть как бойцы они не так сильны как те же Трубецкие, но в вопросе переговоров они стали незаменимы для империи, ходили даже слухи, что они связаны со службой внешней разведки Тайного Приказа… И, наконец, вы, Волковы, легендарный дед Аристарх Прохорович Волков, один из самых знаменитых оперативников, который отправил в «Кресты» и «Матросскую Тишину» больше сотни старших чиновников и офицеров за преступления против короны, у которого внук — рыкарь с гибридным Источником с претензией вырасти до Одаренного Ранга Стихия еще до пятидесяти лет. И при этом ни один из новоиспеченных графских родов никогда не был в вассальном положении у старшей аристократии. Да, связи, дружба, сотрудничество — были, но вассальной клятвы никто из вас от имени рода не давал… Иными словами, по моему мнению, император усиливал свою собственную партию в Государственном Совете. Боярские рода уже давно живут по принципу собственных интересов, один княжеский род вообще уничтожен, несколько княжеских родов тоже начали действовать по такому же принципу, главным противовесом для них был император и его сторонники. Возведя четыре рода в статус старшей аристократии, император фактически уровнял силы партий на внутренней политической арене империи, если бы он успел выбрать еще четыре лояльные фамилии — его партия снова была бы, как говориться, на коне.

— Возможно, вы правы, Андрей Владиславович, с этой точки зрения мы с дедом не обсуждали вопрос присвоения титула. — Кивнул я, — Только сейчас во всем этом главное «если бы». Сейчас мы имеем следующую картину — империя полнится слухами о войне с чудовищами, отношения с британцами заморожены, такие же слухи приходят из-за моря, император в коме, править старается его брат, а старшая аристократия фактически обезглавлена. У руля империи сейчас стоят люди, которые не были готовы к таким сложностям. Возможно, и среди них есть умелые и талантливые управленцы, но для того, чтобы они могли работать максимально продуктивно, им тоже нужно «акклиматизироваться» на текущих должностях, и чем выше должность — тем больше реального времени для этого нужно.

— Слова не мальчика, но мужа. — Улыбнулся Золотой, пролистывая журнал посещений, — Только всем нужен результат, как обычно, уже вчера… Но я, собственно, не понимаю, почему твой род не приглашен на бал, раз император старался выстроить новую систему…

— Так и самого императора сейчас нет на престоле. — Покачал головой я, — Возможно, именно поэтому приглашение мы и не получили. Честно говоря, я не слишком огорчен этим фактом.

— Вопрос не в личной обиде, Матвей, вопрос в лояльности императорской фамилии к роду. — Андрей Владиславович назидательно поднял указательный палец, — Если род старшей аристократии приглашен на ежегодные балы, значит, императорский род в хороших отношениях с ним, если род не получает приглашение, то это значит, что императорский род выражает свое недовольство. А это уже может иметь свои последствия. К примеру, с компаниями, принадлежащими опальному роду, стараются не иметь никаких дел…

— Интересная точка зрения, Андрей Владиславович, обещаю, что подумаю над вашими словами. — Согласно кивнул я, — Я могу идти, если вы не против?

— Ступай, конечно, зачет ты сдал. — Отпустил меня Золотой, закрывая журнал, — Увидимся на лекции в понедельник.

— Всего доброго, Андрей Владиславович!

— Всего доброго, Матвей.

ВТОРАЯ ВЫКЛАДКА:

РИ, Санкт-Петербург, Сенатская площадь, Здание Заседаний Государственного Совета Российской Империи, 10 декабря, 16.00

Здание Государственного Совета было возведено почти полтора века назад, Великий Князь, Михаил Васильевич не впервые находился в его стенах. Белоснежные мраморные колонны поднимались в зале собраний до самого потолка, словно колоссы, удерживали крышу от падения на головы самых именитых людей в Российской Империи. В зале было почти сто мест для участников Собрания, однако сейчас больше половины мест пустовали. Ни одного главы рода старшей аристократии на заседании Государственного Совета сегодня не присутствовало, большая часть высших чиновников также отсутствовала. В итоге, из девяносто семи мест в зале была занята едва ли половина. Но Государственный Совет продолжал действовать. Хотя, его деятельность сейчас сложно было назвать плодотворной…

— Вы понимаете, что мы должны взять на себя такую ответственность⁈ Как мы будем отвечать перед императором и главами родов, после того, как они встанут на ноги? Чем мы обоснуем принятие подобного решения⁈

Михаил Васильевич перевел взгляд на заместителя министра финансов, который сейчас надрывался, поднявшись со своего места. Как он и ожидал, его предложение о мобилизации Одаренных, состоящих в Стрелецких Полках, было воспринято «в штыки». Это заседание, после того, как Великий Князь озвучил свое предложение, постепенно превращалось в цирк. Собственно, этого он и ждал. Моментально согласия он не ждал…

— И как мы можем в таком скудном составе вообще разговаривать о подобных решениях? Разве у нас не достаточно регулярных войск для преодоления текущего кризиса? Ваше Императорское Высочество, вы все-таки предлагаете призвать на службу золотой цвет империи! Одаренные — наша главная мощь!.. — Это уже завел свою песню заместитель министра культуры.

— И как на это смотрит командующий столичного гарнизона⁈ Мы не слышали его мнения по данному вопросу?

— Я согласен с предложением Великого Князя. — Оперевшись щекой на правую руку, коротко ответил князь Трубецкой.

Все повернулись к Аватару Молний. Все-таки не считаться с мнением одного из представителей старшей аристократии и просто одним из сильнейших Одаренных империи в этом зале сейчас не мог никто.

— К-хм… Прошу Вас, Алексей Андреевич, поясните свой ответ… — Прокашлялся заместитель министра образования, — Нам бы хотелось понимать всю картину… Возможно, с вашей помощью, мы сможем лучше понять всю… картину…

— Если коротко — все плохо. — Трубецкой не поменял позу, переводя взгляд между тремя заместителями, которые временно заняли кресла в этом зале, — Если говорить более раскрыто… Мы до сих пор не знаем, с чем столкнулись. Мы понесли серьезные потери в живой силе. Как восполнимые, так и летальные… На указанных Его Императорским Высочеством участках местности, которые получили наименование Гибельных Пустошей, невозможно использовать тяжелую технику, огнестрельное оружие также отказывается работать, чем ближе к центру указанных областей продвигались разведчики, тем чаще случались случаи неконтролируемой детонации пороха, инженерных боеприпасов и взрывчатых веществ, что также привело к ранениям и гибели бойцов. Оптимальным остается только использование холодного оружия. Опять же, по прошествии месяца после образования Пустошей, ученые, приглашенные нами, констатируют изменения местной флоры и фауны… Простым солдатам и офицерам сложно находиться на этих территориях, в то же время, Одаренные спокойно находятся там. Также, констатировано изменение уровня магической энергии… И…

— Хотите сказать, что во всех этих областях есть скопления мифрила? — Тут же навострил уши заместитель министра культуры.

— Я ничего не хочу говорить и ничего не заявляю, господа. Я раскрываю перед вами факты, которые уже подтверждены и доказаны. — Князь Трубецкой опустил руку вниз, уперевшись взглядом в заместителя министра культуры, — Также, подтвержденным фактом является то, что все Пустоши разрастаются. Первоначальная площадь каждой Пустоши увеличилась на несколько километров на прошедший месяц.

— Хоти сказать, что эти… Пустоши могут со временем захватить всю территорию континента⁈ — Снова вскочил на ноги заместитель министра финансов.

Вслед за ним вскочили еще пара десятков присутствующих в зале людей. Великий Князь на это лишь поморщился — по всей видимости, даже в текущем своем виде Государственного Совета уже успела сложиться определенная фракция чиновников, которые была готова вставлять палки в колеса всей государственной машины.

— Я повторюсь, я ничего не хочу сказать вам, уважаемые господа. Я лишь излагаю уже изложенные в научных докладах факты максимально доступным языком. И факты говорят нам, что за следующий год та же Пустошь Куршская Коса дойдет до города Кранц. — Поморщился князь Трубецкой. — И если мы не хотим допустить подобного, нам следует уделить максимальное внимание к изучению каждой Пустоши, а также выстроить оборонительные рубежи для пресечения нападений чудовищ на мирное население империи.

— И во сколько обойдется нам подобное строительство⁈ — Тут же попытался надавить заместитель министра финансов.

— Без разницы. — Трубецкой перевел взгляд на временного главного казначея империи, — Без этих мер рано или поздно эти твари смогут закусить и вами, уважаемый заместитель министра.

Толстячок нервно сглотнул и опустился на свое место, так и не найдя, что ответить Аватару Молний. А может, он просто не решился вступать в перепалку с Командующим столичного гарнизона, потому что между пальцами последнего забегали яркие белоснежные искры…

— В любом случае, господа, я не требую от вас ответа прямо сейчас. — Кивнул Великий Князь, — Это предложение вынесено мною пока что лишь на обсуждение. У вас будет время до следующего заседания для размышлений. За сим прошу всех вернуться к своим обязанностям. На правах временного председателя текущее заседание Государственного Совета объявляю закрытым!

Все присутствующие поднялись со своих мест, поклонились и начали покидать Зал Заседаний. Когда зал опустел, в нем остались лишь трое: Великий Князь, Трубецкой и Задунайский. Оба подошли к временному правителю империи.

— М-да, собственно, все произошло именно так, как мы и предполагали. — Кивнул Трубецкой.

— Согласен, Алексей Андреевич. Первый накат, как у вас говорят, отбит. Думаю, в следующее заседание после Нового Года они будут пытаться давить на свои аргументы, чтобы оттянуть решение вопроса на еще на месяц. — Согласился Задунайский.

— Пусть хоть сотню аргументов придумают, реальности это не изменит. — Великий Князь откинулся на высокую спинку кресла, — Конечно, если бы мой старший брат пришел в сознание, все стало бы гораздо проще. Но пока он в коме, мы будем работать с тем, что имеем. Главное, чтобы это все не затянулось до весны…

РИ, Санкт-Петербург, Университетская набережная, Санкт-Петербургск ий Университет его Императорского Величества Константина V «Багрянородного», 28 декаб ря, 16.00

- Наконец-то все сдал! — Улыбнулся я, закрывая зачетку, в которой стояли все отметки за первый семестр третьего курса.

— Счастливчик. А я досрочно закрыть сессию не смог. — Выдохнул Саша, делая глоток обжигающе горячего чая, — Мне еще восьмого января придется приехать для зачета по имперскому праву. Преподаватель отказался вообще автоматы ставить, так что весь поток поедет на сдачу.

— У нас тоже не много «автоматчиков». Со всего потока всего семь человек в счастливчиках оказались. — Ответил я, беря в руки свою чашку. — Остальным всем на сдачу кататься придется. Уже второго января поедут.

— Да, тут никакой Новый Год не нужен. Лишь бы из университета не вылететь. С вашего факультета больше всего именно на третьем курсе отчисляют.

— Так больше всего практики именно на третьем курсе. Многие просто проваливаются на вскрытии. Особенно те, кто ни дня не работал в больнице. — Пожал я плечами, — Собственно, если сдать все практические зачеты, то остальные предметы тебе позволят сдать в следующем семестре. А вот завалишь практику — сразу и отчислят.

— Вот удовольствие то какое — в трупах со студентами копаться… — Поморщился Кобылин.

— Ой, брось, у каждого — своя работа. Лучше расскажи, как прошел бал во дворце? — Улыбнулся я.

— Так я же тоже не присутствовал. Нам пришло одиночное приглашение, так что присутствовал только дядя, как исполняющий обязанности главы рода. Он, кстати, отметил, что гостей в этот раз было меньше двухсот человек, и журналистов вообще не допускали. Безопасная зона начиналась от границы площади.

— Да пофиг сколько гостей было, Саша, дядька твой говорил, о чем говорили на самом Балу?

— Говорили о…

— О Пустошах?

— Да… Говори потише! — Зашипел Кобылин, — Все-таки информация не для широкой общественности… Опять же, как дядя сказал, заявлений о Пустошах от Великого Князя или наследника не было. Но слухи ходят, что на прошлом заседании Государственного Совета Великий Князь вынес на обсуждение вопрос о частичной мобилизации Одаренных. Два из трех Стрелецких Полков хотят мобилизовать и отправить на пограничные с Пустошами территории.

— И что сказал Государственный Совет?

— Пока что против такого решения. Говорят, что вопрос снова поднимут на следующем заседании Государственного Совета после Нового Года.

— А разве император не может просто отдать приказ и призвать на службу полки?

— Именно, что только император может отдать подобный приказ. Во всех остальных случаях подобные приказы должны быть одобрены решением Государственного Совета.

— Даже в случае открытой войны? — Я даже немного удивился.

— Конечно, в противном случае будет нарушены основополагающие законы империи, и конкретно права офицеров Стрелецких Полков…

В этот момент раздался телефонный звонок. Я достал телефон и посмотрел на экран. Звонил Василий Иванович. Это был второй раз, когда он пользовался новой для себя игрушкой.

— Алло! Алло! Ты меня слышишь⁈ — Конев практически орал в трубку.

— Слышу, Василий Иванович, не кричи. Связь у нас на уровне. — Поморщился я, немного отодвинув трубку от уха, — Что-то случилось?

— Ничего не случилось, все нормально. Просто один из моих однополчан оказался в городе, в госпиталь привезли, он в сознании и может говорить, можем его навестить.

— А мне зачем его навещать? Это же твой сослуживец…

— Он был в Пустоши рядом с Королевцем. На Куршской Косе. Это может быть интересно.

Я задумался. Полноценной информации о Пустошах, или как говорили в официальных газетах «временно ограниченных территориях», не было, информация из дворца до нас не доходила, а пообщаться с живым свидетелем того, что твориться хотя бы в одной из них, было бы действительно полезно.

— Сможешь меня забрать со стоянки университета? — Решился я.

— Ты уже свободен?

— Да.

— Отлично, я уже в пути, буду через двадцать минут. Борю можешь отпустить в поместье, все равно назад поедем вместе.

— Принял. Конец связи.

— Отбой! — Конев отключился.

— Что-то случилось? — Поинтересовался Саша, когда я положил телефон на стол, — Помощь нужна?

— Нет, просто Василий Иванович предложил посетить с ним одну встречу. Думает, это будет полезно для общего развития. — Ответил я, выбивая дробь пальцами.

— Расскажешь?

— После встречи, пока я сам ничего не знаю толком. Просто есть шанс встретиться с тем, кто был в Пустоши — от такого отказываться не стоит.

Саша согласно кивнул.

— Дед и отец так и не пришли в себя? — Задал вопрос уже я.

— Нет, к сожалению. Пока все по-прежнему — они оба находятся в коме. — Покачал головой Кобылин — младший.

— Не отчаивайся, дружище, я уверен, что скоро они вернуться к нам. — Кивнул я.

— Да я и не отчаиваюсь. Просто уже устал от дяди в доме, если честно. Мне кажется, что со временем он начинает считать себя главой рода… А пока я не закончу учебу, мне ему нечем ответить… Опять же, по законам империи.

— Все упирается в законы… А ведь раньше все решало одно право — право сильного. — Задумчиво проговорил я.

— Если бы мы продолжали жить лишь по праву силы, то ни одного государства бы не существовало. — Усмехнулся Саша, — Возможно, именно наличие законов, которые мы добровольно соблюдаем, и делают нас людьми…

— Философский спор… Нет уж, уволь, мне не хочется в него вступать. Я уверен, что гарантированно тебе проиграю, ведь, у меня в учебной программе ораторского дела нет. — Улыбнулся я.

— Ну должен же я быть хоть в чем-то лучше тебя. — Вернул улыбку Кобылин.

— У тебя много достоинств, и философия далеко не самое главное из них. — Ответил я любезностью, поднимаясь из-за стола, — Ладно, я пойду, мне еще своего персонального водителя нужно отпустить, а Конев уже мчит сюда, не буду его заставлять ждать. Увидимся после Нового Года?

— До встречи в Новом Году! — Улыбнулся Саша, поднимаясь и пожимая протянутую руку.

Я кивнул, накинул пальто и двинулся к выходу. На входе в университет все также дежурили четверо сотрудников службы безопасности и две патрульные пары городовых… Пройдя мимо, я уже по привычке кивнул сотрудникам университетской СБ и двинулся на стоянку. Боря стоял рядом с машиной, выпуская клубы сизого дыма. С самого утра шел снегопад с низкого серого неба, и машины на стоянке были покрыты горками белоснежного снега. Свою машину Боря явно регулярно чистил, потому что снег лежал лишь мелким слоем, и на лобовом стекле были видны следы работы дворников…

— Борис! — Позвал я своего водителя и телохранителя по совместительству.

— Матвей Александрович! Отправляемся домой, в поместье? — Борис моментально потушил сигарету, только увидев меня.

— Нет, не совсем. Можешь возвращаться без меня. Сейчас приедет Василий Иванович, и я поеду вместе с ним на встречу. Назад я вернусь также с ним. Так что можешь быть свободен.

В этот момент на стоянку завернул черный внедорожник Конева и просигналил два коротких гудка.

— А вот и Василий Иванович подъехал. Так что отправляйся в поместье, Борис, спасибо за работу сегодня. — Ответил я, указывая на машину.

— Я все понял, Матвей Александрович. До встречи в поместье! — Кивнул Борис, открывая дверь на водительское место.

— Ага, до встречи! — Я махнул рукой на прощание, двигаясь к машине начальника службы безопасности рода.

— Вечер добрый, Василий Иванович! — Улыбнулся я, садясь на переднее пассажирское место.

— И тебе здорово! Ну, что, погнали?

Конев явно был возбужден, постоянно ерзая на водительском месте.

— Погнали. — Ответил я. — Как зовут твоего однополчанина?

— Хартов Андрей Андреевич. Гвардии капитан. Командир группы. Очень хороший друг и талантливый командир. Специалист по огненной стихии и конкретно по дальнобойным атакам. — Ответил Конев, выворачивая руль, когда машина выскочила со стоянки на дорогу.

— Он долго пыл в Пустоши?

— А я откуда знаю⁈ Знаю только, что его подразделение было одним из первых, которые перебросили к Пустоши на Куршской Косе. Так что, я думаю, он сможет нам хоть что-то рассказать о том, что там сейчас твориться.

Снег продолжал укрывать Петербург белоснежным покрывалом. Вывески магазинов уже давно были украшены к новогодним праздникам, вытаскивая из памяти осколки детских воспоминаний… Я смотрел в окно на пролетающие с другой стороны вывески, украшенные елки и огромные бумажные снежинки и вспоминал, как сам вырезал подобные снежинки вместе с мамой и бабушкой всю начальную школу перед каждым Новым Годом для украшения класса… Как же я тогда хотел побыстрее вырасти, чтобы просто вырасти и быть взрослым… Как же тогда все было просто и понятно…

— О чем задумался? — Конев посмотрел на меня, сбрасывая скорость.

Внедорожник заезжал на небольшую стоянку перед главным военным госпиталем недалеко от центра города.

— Ни о чем. Вспомнил, как в детстве праздновал Новый Год с родными. Тогда все было… гораздо проще.

— В детстве все было гораздо проще. — Улыбнулся Конев, — В моем тоже все было гораздо проще… Ладно, пошли уже к Хартову.

Мы выбрались из машины и пошли к главному входу в госпиталь. На входе нас втречал молодой парень в полевой форме с чистыми погонами.

— Я поговорю, подожди тут. — Сказал Конев и пошел в парню.

Пара минут разговора, и дневальный, позвонив по телефону, открыл для нас калитку. А потом умчался куда-то, попросив подождать тут же.

— Что ты ему сказал? — Спросил я, когда Конев вернулся.

— Я сказал, что молодой граф Волков, поручик Стрелецкого Полка, желает увидеться со своим любимым дядюшкой по материнской линии, который сейчас находится здесь на лечении. Парень удивился, что сам граф появился в госпитале, позвонил дежурному офицеру, а тот сказал тебя пропустить вместе с сопровождающим. — Улыбнулся Василий Иванович.

— Вот ты жучара… — Выдохнул я, — То есть ты все провернул, используя только меня?

— Так меня бы сюда без тебя никто и не пустил бы в такое время. — Усмехнулся Конев, скидывая свое пальто, — А с графом никто не будет связываться из дежурной смены. Ну, наверное, никто… Был бы дежурным офицером от руководящего состава какой-нибудь полковник, может быть и связался, а так… Да ладно тебе, все же хорошо получилось, не забивай голову!

— На будущее давай договоримся — если решишь провернуть нечто подобное еще раз, то предупреди меня об этом заранее, Василий Иванович. — Твердо сказал я.

— Есть, господин граф, будет исполнено! Но только после того, как вы сможете одолеть меня в честном поединке. — Конев театрально исполнил поклон.

— Шут. — Прыснул я.

— Как вам будет угодно, господин граф. — Вновь насмешливый поклон, — Но не забывайте — вы еще не победили.

— С использованием Дара я тебя свалю, даже не приближаясь. — Ответил я.

— Именно поэтому мы с тобой теперь тренируемся без применения активных атакующих арканов. — Назидательно поднял палец Конев, — При твоем текущем уровне Дара, в честном поединке мне с тобой не справиться, это правда. Но только в честном. Подлые удары на поле боя никто не отменял. Ты ведь и сам это понимаешь — не зря я тебя учил.

— Понимаю, — Кивнул я, — поэтому продолжаю тренироваться с тобой, потому что знаю, что это тоже полезно.

— Молодец. — Удовлетворенно кивнул Конев, — Эх, нам бы еще стрельбище свое, и была бы вообще красота!

— Со временем построим. — Кивнул я, — для тренировки собственной службы безопасности это будет полезно. Да и выгодно в долгосрочной перспективе…

— О, какие мы умные слова в университете выучили. Пер-спе-кти-ва! — Усмехнулся Василий Иванович, произнося последнее слово по слогам.

— Прекрати паясничать уже, а⁉

В это время вернулся парень с парой медицинских халатов в руках.

— Прошу вас, господа, наденьте это, врачи требуют. Вам в шестое хирургическое отделение, вы знаете, куда вам идти?

— Да, не волнйтесь. Дорога нам известна, можете не провожать. — Кивнул Конев и двинулся к лестнице.

— Откуда ты дорогу знаешь? Бывал уже здесь? — Спросил я, когда мы уже поднимались по лестнице.

— Ага, валялся тут почти два месяца после ранения. Очень неприятно получить два десятка осколков по всему телу, знаешь ли. — Поморщился Василий Иванович, потирая грудь и усмехаясь своим воспоминаниям, — В две операции доставали все, я тогда знатно обматерил всю хирургию дважды, а потом коньяком проставлялся и извинялся перед всеми… Эх давненько это было!..

Мы поднялись на четвертый этаж и вошли во отделение, над дверью которого висела табличка «6-ое хирургическое отделение».

На посту, как и у нас в отделении в георгиевской больнице, сидела медсестра и заполняла журнал под светом настольной лампы. Основной свет в отделении уже был выключен, и создавалось ощущение, что уже наступила глубокая ночь…

— Добрый вечер. — Тихо поздоровался Василий Иванович, подходя к столу медсестры.

— Ой! — Удивленно воскликнула та, вскакивая со своего места и хватаясь за грудь, — Судари, нельзя же так пугать⁈ А вдруг у меня сердце встанет⁈

— Простите нас, сударыня. — Продолжил улыбаться Василий Иванович, — Прости нас и за столь поздний визит. Но граф Волков Матвей Александрович, что прибыл вместе со мной, хотел бы увидеть своего дядю, Хартова Андрея Андреевича. Он сейчас проходит лечение в вашем отделении.

— Добрый вечер, сударыня. — Поздоровался я, — будьте любезны, подскажите, в какой он палате сейчас находится, дежурный офицер любезно согласился допустить нас на свидание с дядей.

— А… О… Ну, конечно… Разумеется… Господин граф… Ротмистр Хартов сейчас находиться у нас в двадцать второй палате…

— Благодарю вас, не беспокойтесь, мы сами найдем палату. — Кивнул я и двинулся вглубь отделения.

— Ты подумай только, он уже ротмистр! — Прошептал Конев с улыбкой.

— Так сколько лет прошло с вашей последней встречи? — Я посмотрел на Василия Ивановича.

— Ну, может, года три… или четыре даже…

Палата отыскалась без проблем. Все они размещались строго прямо по коридору. Остановившись рядом с дверью с номером «22», мы острожно постучались и вошли, не дожидаясь ответа.

— Ну, здравствуй, старый друг! — Первым поздоровался Конев, входя в палату.

— Вот-те раз, Сармат собственной персоной! А с тобой кто? — Воскликнул Хартов.

Андрей Андреевич оказался крепко сбитым мужчиной глубоко за сорок. Однако, возраст не дал ему потерять форму. Под пижамой виднелись крупные бугристые плечи, распахнутой на середине груди, из-под которой виднелся мускулистый торс. Рукава пижамы были закатаны по локоть, и предплечья ротмистра были покрыты старыми белыми шрамами от кончиков пальцев и до самых локтей. Лицо с крупными скулами и мощным прямым подбородком обрамляла огненно-рыжая борода, которая была разрублена свежим багровым шрамом, с которого явно недавно сняли швы. Карие глаза смотрели с небольшим прищуром.

— Ты не узнаешь своего племянника, графа Волкова⁈ — Усмехнулся Конев, обнимая старого друга.

— Ты чего несешь, старый⁈ Откуда у меня племянник Волков? Я с Волковыми в родстве не состою… Только с Волковскими…- Потерявшись немного, заговорил Хартов.

— Андрюха, успокойся. — Продолжая улыбаться, ответил Василий Иванович, — Это Матвей Волков, внук Аристарха Волкова, если помнишь такого. Мы работали под его началом в Сибири около года. Я сейчас служу в его службе безопасности.

— Ты? И пошел на службу к кому-то, кроме государства? — Усмехнулся Хартов, — А не ты ли кричал, что ни к кому не пойдешь на службу, когда тебя те высокородные ублюдки выгоняли из армии с позором?

— Все течет, все меняется. — Согласно кивнул Конев, — Но именно Волков мне помог, когда узнал, что я больше не в армии. И я за это благодарен. Да и парень оказался не без таланта… Просто немного ленив, это нужно было исправить… Вот я и исправлял. Почти год его тренировал. Неплохо, кстати, время провел, как в старые — добрые… Ты как сам? Я же тебя проведать приехал, мне птичка напела, что ты в госпиталь загремел.

— Загремел, как видишь. Хорошо хоть, заштопать смогли. — Поморщился Хартов, потирая грудь. — Никогда не думал, что меня ножами простыми так нашинковать…

— Ножами простыми? Ты издеваешься? Кто-то смог подойти к тебе на расстояние удара ножом? Ты же специалист под дистанционным атакам. К тебе в твое море огня иногда подступиться и на пятьдесят шагов невозможно… — Явно удивился Василий Иванович.

— А тут подступились… Прям вот на то же расстояние, что и ты сейчас от меня сидишь… — Буркнул Хартов.

— Андрюха, — Конев подсел немного ближе, — что там произошло? Я знаю, что ты был на Куршской Косе, земля, как говориться, слухам полнится… Но мне слухи не нужны, я хочу услышать о том, что там происходит, от того, кому я сам доверяю. Прошу тебя, по старой дружбе.

— Так ты за этим приехал… — Ухмыльнулся Андрей Андреевич, — А ты уверен, что хочешь знать правду?

— Уверен. — Коротко кивнул Василий Иванович.

— И поверишь мне, даже если правда звучит как бабкины страшилки из деревни, что ты слышал, когда еще пешком под стол ходил?

— Да даже если и так. Мне нужна правда. Знать, к чему готовиться.

Хартов молча смотрел в глаза Коневу больше минуты. Только после этого он выдохнул и, откинувшись на подушки, начал говорить:

— Хорошо, тогда не перебивай. Почти месяц назад нас подняли по боевой тревоге. Мы в положенные четыре часа прибыли в подразделение, нас зачитали приказ и дали два часа на сборы для командировки на неопределенное время. Мы собрались, и нас вместе с техникой перебросил на военный аэродром, загрузили все боевые подразделения и только перед самой отправкой сообщили, что мы летим в Королевец.

Хартов взял в руки стакан с водой и сделал два глотка, вытерев губы тыльной стороной ладони. Поставив стакан обратно на прикроватную тумбочку, он продолжил:

— Там нас недалеко от Кранца расквартировали, в детском лагере. Три дня мы просто на постое стояли, ни задач, ни вводных, сами себя охраняли, посты по периметру выставили и все. Потом на четвертый день прибыл адъютант от генерал-губернатора Милославского Валерия Андреевича. Полдня командир сводного отряда всех мариновал, но вечером все-таки собрал на совещание. Рекогносцировку провел перед этим вроде как… Короче, нам поставили задачу войти на территорию Пустоши, дойти на траспорте до одного из опорных пунктов на территории Куршской Косы, с которым связь пропала в начале всего этого дурдома… Выдвижение поставили на вечер… Потом мы подготовились, снарягу проверили… Нам, кстати говоря, сразу сказали идти по полной выкладке. Ну, мы, как говориться, с Богом, да помолясь… Выдвинулись по расписанию. Прошли кордон оцепления, дальше углубились, все в порядке было первые километров семь дороги… А потом техника просто встала. В один момент, без причин. Все в порядке с техникой, но в определенной зоне она просто глохла. Вот словно порог какой-то пересекаешь, и все — баста! Ну, мы вышли на связь, доложили о том, что техника продвигаться вглубь не может, сами к движению готовы. Нам дали команду двигаться пешком. Да там и оставалось-то километра три через лесок напрямую до дюн… Мы двинулись. Пройдя еще два километра через лес, мы поняли, что теряем связь. Помехи начались жуткие, словно какой-то новый порог… Опять доложили, нам снова сказали двигаться вперед и работать в автономке. Кивнули сами себе, да двинулись дальше. Ну, сам знаешь, на ЛБС-е разное бывало…

— Помню, бывало. — Согласно кивнул Василий Иванович.

— Да… Так вот, прошли мы до опорного пункта. Там три здания стоит. Мы тихо вошли и начали осматривать все. Крови море внутри, а тел нет… Но кровью залито было все вокруг. И казарма, и командирская, и пункт контроля… И следы эти в лес вели… Мы решили проверить. Пошли по следам. Через километр примерно мы столкнулись с волком. Вот отсюда и начались наши приключения…

— С волком? Что простой санитар леса может сделать группе Одаренных, которые вооружены до зубов?..

— В том-то и дело, Сармат, в то-то и дело… — Хартов вновь взялся за стакан с водой, — Зверь простым не был… Волк крупнее своего обычного собрата раза в два-три, черный как уголь, черные когти и зубы, красные глаза… И три костяные шпоры из позвоночника торчали. Мы в него под три сотни пуль всадили, а его шкуре ни хрена… Он просто стоял и ждал, словно красовался перед нами… А потом он выдохнул. Он выдохнул Черным Дымом.

«Черный Дым» был фактически даже не оформленным арканом, а «сырым» выбросом силы через стихию Тьмы в темном Источнике. Критического урона нанести он, конечно, не мог, разве что только для простого человека был страшен. Эта простейшая манипуляция с Источником использовалась в подготовке Одаренного для обучения контролю «альфа-стихии».

— Ты хочешь сказать, что простой зверь использовал Дар? — Прищурился Конев.

— Не просто использовал, а атаковал нас с его помощью. После «Черного Дыма» были «Осколки Тьмы», а итогом он поймал одного из моих бойцов в «Теневые Путы». И все это он выдал меньше, чем за полминуты.

— Ранг Адепта?

— Скорее, молодой Аколит. — Покачал головой Хартов, — Скорость выдачи арканов, мощность, качество… Я впервые такое увидел… Да только это не самое жуткое.

— Что может быть более жутким, чем хищник, использующий Дар?

— Дети. — Ответил Хартов, и замолчал, уставившись на Конева.

— А что с ними было не так? Вы нашли детей?

— Нашли… Только не таких, которых ты себе представляешь… — Покачал головой Андрей Андреевич, — Мы прошли дальше до поселка на Косе… Время как раз глубокой ночью уже было… Первый дом осмотрели, второй, третий, потом собрались все на улице. На улице мы услышали детский смех. Все начали осматриваться, искать глазами источник звука. Звук повторился со стороны одного из домов, который мы проверяли… Я пару бойцов отправил проверить. Их несколько минут не было. А потом показался ребенок. Мальчишка, лет семь на вид внешне… Кожа серая, глаза, волосы и губы черные, как гуталин для обуви… И в руках он оторванную руку бойца моего держал…

— В смысле руку?

— В прямом — мальчишка руку оторвал моему бойцу. Те даже отреагировать не успели. Мы как руку увидели, тут же начали стрелять, а мальчишка просто в землю провалился под ногами. Я скомандовал отходить через дом, куда бойцы ушли. Мы прошли, а там два тела, у обоих глотки перерезаны, у одного рука из локтевого сустава вырвана… Судя по тому, что я увидел, никакого сопротивления они оказать так и не успели. Мы смогли довольно спокойно из деревни выйти. Прошли пару километров абсолютно спокойно. Думали уже, что вырвались, и тут началось самое веселое.

Хартов начал нервно перебирать складки на одеяле.

— В лесу нас атаковали. Сразу нескольких бойцов. Не стреляли. Только холодняк, эти серокожие детишки выскакивали из-под земли как кроты, резали бойцов, смеялись и вновь под землю проваливались… Они нас, подготовленных бойцов, резали как свиней, Вася, я…

Хартов замолчал, наконец-то отпустив одеяло.

— У тебя сигарет нет, Сармат?

— Нет, не взял с собой, извини, завтра привезу… — Ответил Конев, — Ладно, Андрюха, мы сегодня уже поедем, я завтра в обед к тебе заеду, хорошо?

— Хорошо. — Кивнул Хартов.

Конев и Хартов пожали руки, и мы покинули палату. Выходили молча. Также молча мы покинули госпиталь. Лишь у машины мы впервые начали говорить. Василий Иванович завел машину, достал пачку сигарет. Запалив никотинового солдатика, Конев выдохнул облако сизого дыма, и сказал ни к кому не обращаясь:

— Дела…

— На сколько ты ему довераешь, Василий Иванович?

— На все сто. — Ответил Конев, — Если Хартов сказал, что их резали как свиней неизвестные дети Одаренные, то это так и есть.

— А если это не дети?

— Что ты имеешь в виду, Матвей? — Конев уставился на меня.

— Я уверен, что это были не дети. — Кивнул я.

— А кто тогда?

— Демоны. — Просто ответил я. — Это были демоны.