Офицер Империи

Глава 2

ГЛАВА 2. «Конец долгого сна»

РИ, Санкт-Петербург, набережная Обводного канала, дом 76, литера В, медицинский лазарет императорского двора, 2 3 октября, 2 2 .45

Я открыл глаза. Знакомая картина. Почти такая же, как и три года назад. Ночь, луна за окном, я лежу под толстым пуховым одеялом в идеально выстиранном белом пододеяльнике. С правой стороны от кровати белая тумбочка, впереди шкаф с зеркалом на одной из дверец и кресло у окна, рядом с кроватью одинокий стул. Все белое и чистое. Вокруг царит тот самый, такой родной и знакомый запах стерильности, который мы ощущаем только в больницах…

Ни часов, ни календаря в палате не было, так что понять сколько сейчас времени и какое сегодня число и месяц я так и не смог. В левой руке стоял катетер, соединенный с пакетом капельницы.

Тело слушалось с неохотой. Я явно похудел на несколько килограмм. Стянув одеяло, я начал осматривать свое тело. Точно похудел, и явно больше, чем на десятку. Руки и ноги стали тоньше, корпус «сдулся», но не это меня смутило больше всего. Темные багровые рубцы, разной ширины и длины, покрывали всю грудь и живот, пресекаясь и продолжая ползти дальше, образовывали жутковатую паутину. Свободной рукой я провел по шее и лицу. Шрамы тянулись и по шее, а на лице появился новый рубец. От середины лба через переносицу, он опускался на правую сторону носа. Пришлось всё-таки встать, найдя дополнительную опору в стойке капельницы, и достичь шкафа с зеркалом. Путешествие выдалось долгим — ноги явно забыли о том, что они даны мне для того, чтобы перемещаться, и так и норовили сложиться в коленях…

Встав перед зеркалом, я поднял глаза на отражение. Лунного света оказалось достаточно, чтобы рассмотреть свое отражение.

— Хорош… — Впервые сказал я с момента пробуждения, глядя на свое отражение. Голос звучал хрипло и грубо, словно наждачная бумага, которой в моменте чистят металлический ящик от облупившейся краски…

Я действительно похудел. Явно килограмм на десять — пятнадцать. Скулы заострились, подбородок обтянуло кожей, под глазами залегли темные мешки, словно я и не спал последние… А фиг его знает, сколько времени прошло здесь… Все тело разом потеряло практически всю форму, что я нарабатывал прошедшие годы. Паутина шрамов тянулась от горла до паха, некоторые уходили на плечи и спину, и один разрубал лицо. С этим шрамом я как-то разом внешне повзрослел на несколько лет…

Но глаза трансформировались сразу, стоило только пожелать. Я опустил взгляд на грудь. Ядро Источника сияло ярко и пульсировало равномерно в такт биению сердца, переливаясь всеми шестью цветами подвластных мне Стихий. Даже, кажется, Ядро стало немного больше и плотнее… По всей видимости, резкая выдача всей доступной мне энергии в очень короткий промежуток времени, когда я создал одновременно со взрывом во дворце щит «Зеркала Тьмы» и выдал за спину «Целебный покров», вложив всю доступную энергию в них, и дало этот эффект… А, может быть, это связано с тем, что моя душа все это время провела в чертогах Чернобога…

Никаких кнопок вызова персонала здесь не было, так что пришлось медленно ковылять к выходу из палаты. Интересно, а в какой я вообще больнице лежу?..

Медленно проковыляв до двери, я с усилием потянул ручку вниз, и смог вырваться в коридор. В коридоре царил полумрак. Мутным зеленым светом разливались ночные светильники на стенах, которые висели через каждые три двери. В конце коридора горела настольная лампа на столе дежурной медсестры. К ее посту я и отправился. Женщина настолько была погружена в чтение, что даже не заметила моего медленного приближения.

— Доброй ночи. — Поздоровался я, выходя на свет.

— Ой! — Женщина подскочила на месте, резко поворачиваясь в мою сторону. Слова, которыми она хотела продолжить явно резкую отповедь, так и остались у нее в горле, когда ее взгляд уперся в меня.

Еще бы! Не каждую ночь увидишь своего пациента в расстёгнутой пижаме с кучей шрамов на груди, краше которого иной раз в гробах покойники лежат…

— Божечки… Вы…

— Волков… Матвей Александрович… Сударыня… Позвольте узнать, сколько сейчас времени? И какая сегодня дата?… — Голос понемногу креп. Горло постепенно вспоминало, что с его помощью я обычно разговаривал.

— Двадцать третье октября… Одиннадцать часов…вечера. — Голос дежурной медсестры звучал отрешённо, словно ее мысли уплыли куда-то очень далеко…

«Тридцать два дня… Долго же меня не было… Нужно узнать как можно больше!» — Подумал я про себя, и продолжил задавать вопросы:

— Где я сейчас нахожусь, сударыня?

— Императорский медицинский лазарет… вы…

— Вы видели моего деда? Графа Волкова Аристарха Прохоровича?

— Да… Стоп, молодой человек! Вы почему на ногах⁈ Вам лежать положено! Я сейчас вызову врача! Но сначала провожу вас обратно в палату! Вы же месяц в коме были! Вам нельзя так напрягаться! Пойдемте в палату! Сейчас же!

— Постойте, сударыня! Мне бы…

— И слушать ничего не желаю, сударь, сейчас же вернемся в палату! Главврач лазарета сейчас как раз на дежурстве, он придет и ответит на все ваши вопросы! А сейчас — отправляемся в палату! Немедленно!

Женщина явно пришла в себя. Спорить уже было бессмысленно, так что я решил вернуться в палату и дождаться врача. Медсестра проводила меня назад, уложила на койку, и тут же умчалась прочь. Явно, побежала на пост, звонить в ординаторскую, а, может быть, и сама туда помчалась…

Ждать пришлось недолго. Уже через десять минут в мою палату вернулась дежурная медсестра и главврач императорского лазарета.

Высокий, явно за два метра, поджарый мужчина с полностью седой головой и усами, обладал серыми глазами, а усы и морщинки вокруг серых глаз создавали ощущение, что он всегда тепло улыбается.

Мужчина был облачен в белоснежный халат, через шею был перекинут стетоскоп, под халатом были голубая рубашка и бежевые брюки. Ноги главврач спрятал в мягкие тапочки голубоватого цвета — я и сам носил такие же на работе в больнице.

— Доброй ночи, Матвей Александрович. Позвольте представиться — Балошин Виктор Валентинович, ваш лечащий врач. — С улыбкой, половину которой закрывали густые седые усы, проговорил врач.

— Доброй ночи, Виктор Валентинович. Мне сказали, что я сейчас нахожусь в императорском лазарете… — Я начал говорить, но остановился, глядя, как поднялась рука Виктора Валентиновича.

— Прошу вас, сударь, все разговоры после осмотра. А сейчас, если вы позволите, я проведу первичный осмотр, всё-таки вы больше месяца провели в состоянии комы, так что перенапрягаться не стоит, право слово… — Виктор Валентинович шагнул ко мне, — Прошу вас, если вам несложно, снимите пижаму.

Пришлось повиноваться. По своему опыту знаю, что спорить с врачами — дело абсолютно бесполезное. Со мной так точно было бы бесполезно… Проще сперва выполнить все требования, а уже после задавать вопросы…

Осмотр занял чуть больше получаса. Виктор Валентинович осмотрел меня, снял общие показатели, забрал кровь на анализ, заставил встать на весы, которые оказались спрятаны под кроватью, и попросил принести аппарат для сканирования Дара.

— Сколько вы весили перед ранением, Матвей Александрович?

— Около девяноста пяти килограмм. — Тут же ответил я.

— Значит, вы потеряли около двенадцати килограммов… — Задумчиво проговорил Балошин, делая пометки в своём блокноте, — Вы же помните, как используется аппарат для сканирования Дара?

Виктор Валентинович достал маленькую металлическую коробочку из нагрудного кармана. Я сразу узнал футляр — точно в таком же дед привез частицу мифрила из Новосибирска, когда проверял мой Дар после посещения родового Святилища…

— Разумеется. — Кивнул я.

— Вот и отлично. — Улыбнулся Балошин, — В настоящий момент я не стремлюсь уточнить ваш текущий объем резерва сил в Ядре, нам нужно просто удостовериться в том, что вы не потеряли Дар, поможете успокоить мою грешную душу, Матвей Александрович?

— Хотите понять, не произошло ли Выгорание моего Источника, и не начал ли я превращаться в безумного психопата? — Криво усмехнулся я в ответ.

— Простоя обязательная процедура для всех Одаренных, переживших критические повреждения, — Развел руками Виктор Валентинович, — да, вы не потеряли конечности, однако, то, в каком состоянии вас привезли, говорит о том, что это возможно, поверьте, я сам зашивал вашу грудь и сращивал ребра и позвоночник, повреждения были критическими, возможно, только то, что вы являетесь рыкарем, вас и спасло.

В этот момент вернулась дежурная медсестра, неся в руках небольшой сундучок из темного дерева.

Виктор Валентинович, благодарно кивнув, принял сундучок и отпустил медсестру, и открыл его. Я уже видел этот прибор однажды. У нас в Искитиме был точно такой же. Каменная пластина чёрного цвета с бело-серыми разводами, два стальных тросика с прикреплёнными к пластине кольцами, заканчивающиеся браслетами на каждом, которые надевались Одаренному на запястья. На самой пластине была высечена восьми лучевая звезда, замкнутая в правильном круге. Восемь основных стихий: огонь и вода, земля и воздух, свет и тьма, жизнь и смерть. Зажёгшийся огонёк, подобный простой свече, на определённой вершине звезды — знак того, что данная стихия доступна Одаренному…

Ещё два года назад я бы всеми правдами и неправдами отказался от прохождения данной процедуры, но уже больше полугода все и так прекрасно знали о наличии двух Источников у меня, так что уклоняться сейчас причин не было…

— Вы позволите? — Виктор Валентинович протянул ко мне раскрытые браслеты.

— Прошу вас. — Я протянул в ответ руки вперед.

Балошин быстро закрепил браслеты и открыл футляр с мифрилом. Виктор Валентинович перевернул мне на ладонь футляр, оставляя на ней крохотную частицу мифрила. Приятное тепло побежало по энергоканалам в ладони, моментально подхватив силы, скованные в крохотной частице Небесного Металла. Секунда — и над выгравированной на пластине звездой начали зажигаться крохотные светлячки родных для меня Стихий: Вода, Воздух, Жизнь, Земля, Тьма и Смерть… Все как и тогда, в рабочем кабинете деда, в нашем поместье в Искитиме… Как же давно это было…

— Удивительно… Я, разумеется, был в курсе вашей особенности, но… Но в живую такое вижу впервые… Удивительно… Я, признаться, до последнего не хотел верить в то, что мне говорили о вашем Даре… Но прибор обмануть невозможно. И такой насыщенный цвет у каждой стихии… У вас просто идеальный баланс между всеми Лучами… А такое довольно редко встречается даже среди рыкарей, что уж говорить о простых Одаренных…Если бы мы говорили не о Даре рыкаря, я бы сказал, что вы находитесь в пограничном состоянии перехода от ступени Магистра к Архимагу, что в вашем возрасте просто удивительно… — Задумчиво проговорил Виктор Валентинович, продолжая наблюдать за проявлениями Стихий над пластиной.

— Благодарю за похвалу, Виктор Валентинович, как вы видите сами — я в полном порядке. Не могли бы вы сообщить моему деду о том, что я пришёл в себя, чтобы он завтра забрал меня в поместье?

— Боюсь, Матвей Александрович, пока что это невозможно. — Устало покачал Балошин, — Я вынужден вам сообщить, что ваш дедушка, граф Волков Аристарх Прохорович, находиться здесь же, и он пока что не пришел в сознание. Хоть его ранения были значительно легче ваших, но его болезнь очень сильно усугубилась под их давлением. Так что сейчас вы, фактически, становитесь главой своего рода, ведь, как я понял, кроме вас и деда, мужчин в роду Волковых больше нет…

— Да… — Я проглотил вставший в горле ком, — Мой отец погиб много лет назад на последней войне на Востоке… Он совсем плох?

— Нет, что вы, все не так плохо, как вы могли подумать, не волнуйтесь, просто нам, старикам, нужно больше времени на восстановление, чем вам, молодым. — И снова эта теплая улыбка. Обычно, за такими улыбками, дарующими надежду, прячут горькую правду о том, что родственник уже вряд ли когда-либо проснется.

— Как я понимаю, здесь находимся не только мы с дедом? — Кивнул я.

С некоторой паузой Балошин все же молча кивнул.

— Виктор Валентинович, прошу вас, ответьте честно — сколько людей мы потеряли в результате теракта безвозвратно и сколько людей оказались в больницах и госпиталях?

— Я не уверен, что вам дозволено знать о подобных…

— Виктор Валентинович, я — наследник своего деда и, как вы сами только что сказали, фактически действующий глава рода Волковых, представитель старшей аристократии империи, к тому же, поручик Первого Стрелецкого Полка. К тому же, вы понимаете, что уже завтра я все равно узнаю обо всем — мои же товарищи и родные расскажут мне все, что знают сами. — С нажимом прервал я своего лечащего врача.

— Почти две сотни погибших, более трех сотен пострадавших, среди них практически все главы княжеских и боярских родов и их наследники, и сам император. — Выдохнул Балошин.

Я застыл на месте. Это что же получается? Чернобог говорил, что скоро начнется война с силами Хаоса, а империя осталась без головы? Да это же просто немыслимо…

— Это не самые плохие новости, Матвей Александрович. — Продолжил Балошин, наблюдая за мной.

— Что может быть хуже? — На автомате спросил я.

— Война, Матвей Александрович. — Склонил голову Виктор Валентинович, — На нас напали.

— И кто же? — Внутри меня пробежал холодок.

— Если бы кто-то мог ответить на этот вопрос…

И тут меня по настоящему пробила крупная дрожь по спине…

РИ, Санкт-Петербург, набережная Обводного канала, дом 76, литера В, медицинский лазарет императорского двора, 2 4 октября, 13 . 00

— Спасибо, Виктор Валентинович, что согласились меня выписать под амбулаторное наблюдение. Сейчас я действительно очень нужен дома. — Я протянул руку Балошину.

С утра Балошин устроил мне марафон по анализам и обследованиям, которые заняли почти четыре часа, но после согласился отпустить меня домой, при обещании, что ближайшие три недели я буду каждый понедельник являться к нему на осмотр. После я заскочил в палату к деду. Осмотрел его сам, просканировал его Источник, убедился, что он хоть и в тяжелом состоянии, но хотя бы в стабильном… Вид изрядно исхудавшего за месяц деда меня довольно сильно опечалил…

— Не стоит благодарности, Матвей Александрович, я все понимаю. Буду ждать вас в понедельник на осмотр. — Улыбнулся Виктор Валентинович, пожимая руку в ответ.

Я кивнул и двинулся к выходу из лазарета императорского двора. За мной уже приехал Конев, который примчался с самого утра и ждал меня уже около тех самых четырех часов у ворот. Его не пустили даже на внутреннюю территорию лазарета, не говоря уже о самих медицинских корпусах. У Тайного Приказа были очень строгие инструкции, и нарушать их никто не спешил. Я же спокойно прошел небольшой дворик, у ворот меня встретил боец в черной форме без шевронов и автоматом на груди, проверил выписку, подписанную Балошиным, сообщил обо мне по рации дежурному, и только после его разрешения, выпустил меня за территорию. Погода стояла непривычно солнечная для конца октября, хотя и было довольно прохладно благодаря блуждающему по городу балтийскому ветру…

За воротами стоял черный внедорожник явно отечественной сборки. Рядом с ним стоял Василий Иванович, облокотившись на капот. Черный костюм — двойка с белоснежной сорочкой без галстука, сверху черное полупальто. Если не знать прошлого этого человека, он вполне мог бы сойти за какого-нибудь успешного бизнесмена средней руки или управленца большой торговой компании. Только вот выражение лица и глаза выдавали в нем отставного военного специалиста узкого профиля…

— М-да, субординации и дисциплине тебя еще учить и учить… — Конев наконец-то «отклеился» от капота машины и подошел ко мне.

— Кто бы говорил, Василий Иванович. Тут наследник рода к тебе подошел, а ты даже поклоны не отбиваешь, челом не бьешь… — Улыбнулся я.

— Об асфальт? — Удивился Конев, показательно осматривая пространство вокруг своих ног, — Подушек нет. Неудобно будет.

— И я рад тебя видеть, Василий Иванович. — Улыбнулся я, подходя ближе.

— А я-то как рад! — Конев сгреб меня своими лапами, словно медведь, крепко обнимая, — Как я-то рад, что ты выжил! Ну, здравствуй, что ли, Матвей Александрович!

— Здравствуй что ли, Василий Иванович. — Я крепко обнял своего наставника.

— Давай уже в машину, не дай-то боги, еще и простудишься! — Отпустил меня наконец Конев, указывая головой на машину, — Поехали домой.

— Поехали. — Кивнул я, запрыгивая на переднее пассажирское сиденье черного кожаного салона.

Конев быстро запрыгнул на место водителя и завел внедорожник. Мерный рокот двигателя стал ответом на поворот ключа зажигания, и машина с тихим шелестом шин двинулась в сторону Невского проспекта.

— Как ты себя чувствуешь? Что сказал врач? Как дед? Нам же ни фига не рассказывают эти коновалы… Даже не пускали к вам! Сказали тогда, что только близкие родственники могут посещать, а Софью не пустили, потому что она, видите ли, слишком мала… Все что нам говорили: живы, лечим, как только очнуться — сообщим… — Конев с ходу забросал меня вопросами.

— Я — нормально, восстановился, Василий Иванович, не переживай. Дед — не так хорошо, как мог бы быть, но и не так плохо, как может показаться. Он действительно в сознание пока не приходил, в коме сейчас, фактически, но хотя бы стабилен, судя по показателям, что я видел в журнале наблюдения. К врачам нужно будет в понедельник приехать на осмотр, только под этим условием отпустили домой. — Ответил я, — Как наши дела, ты мне лучше расскажи?

— Что именно тебя интересует? Я? Софья? Поместье? Компания? Государство? Мировая политика? — Конев не отрывал взгляда от дороги.

— Давай все по порядку. — Кивнул я.

— Ты серьезно? — Конев на секунду даже отвлекся от дороги, но, увидев мой взгляд, продолжил, — По порядку, так по порядку. Софья много плакала, когда нам сообщили о взрыве, потом понемногу успокоилась. Вчера радостная скакала, когда узнала, что ты сегодня вернешься домой. Твои вещи, кстати, с Декабристов, я все забрал в поместье. Его уже закончили, поэтому мы все переехали туда. Мебель еще не всю завезли, но необходимый минимум уже весь есть, так что жить можно. Хорошо, что ты полностью оплатил строительство, и мебель с техникой необходимой заказал заранее. Аристарх Прохорович — калач тертый, как оказалось, он оформил временную опеку на меня на случай какого-нибудь ЧП… И, как видишь, не зря. Минимальный персонал я набрал из семей тех, кто уже работает на «БВК», там народ с удовольствием откликнулся, даже выбирать пришлось… Разумеется, я всех проверил. Это, конечно, не вассальные слуги рода, как у князей и бояр, но люди работают на совесть уже почти месяц, замечаний пока никому не требовалось делать… Компания продолжает работать, Кобылин — младший и Богомолов смогли заграбастать еще несколько крупных заказов, плюсом свалились несколько зарубежных контрактов — ваша техника заинтересовала сразу и французов, и немцев, и англичан, и японцев. Твоя идея с мобильной связью выстрелила пулей — как горячие пирожки разлетелась вся первая партия, выпущенная на рынок, что бюджетные версии, что дорогие модели. Электронную социальную сеть запустили, уже свыше ста тысяч пользователей зарегистрировались, также стартовало приложение «Купи-Продай», тоже успешно, народ уже вникает. Саша задумался с реализацией твоих задумок по поводу игровой индустрии для этих машин. Те игрушки, что ты придумал, «Змейка» и «Стройка» всем на «ура!» просто зашли, пользователи только положительные отзывы пишут… А! Точно! Богомолов вроде как придумал способ реализации экранов твоих… Как их… Сен-сор-ных, вроде бы… Так что скоро можно будет пустить в оборот новую игрушку, как он сказал. Акции компании подскочили резко со всеми успешными стартами, как сам понимаешь, было несколько предложений о покупке акций у нас, некоторые даже пытались угрожать, но после того, как увидели в уставных документах императорскую фамилию, резко свалили, даже угрожать не пришлось никому… Штат серьезно расширили, Саша даже в Новосибирск и Владивосток слетал для открытия офисов компании там. В государстве нашем родном твориться черт-знает-что, большая часть органов власти оказалась парализована после теракта, почти три недели был настоящий цирк, пока брат императора, Михаил Васильевич, не начал откровенно сажать идиотов — заместителей, которые оказались некомпетентны в отличие от своих начальников, среди старшей аристократии тоже словно все заморозили — глав родов и наследников нет, их заменили те люди, кто оказался не готов в полной мере к управлению родами и всеми их активами, так что перебои наблюдаются практически везде… Плюс, началась война… Непонятно с кем только. Несколько районов в разных регионах империи закрыли для посещения, войска переведены в боевую готовность, часть войск уже переброшены к закрытым районам, гражданское население эвакуировали частично оттуда. Ходят разные слухи, говорят, что такие районы появились не только в империи, но и по всему миру. Еще говорят, что там солдаты с монстрами сражаются. Пока официальных заявлений Имперская Канцелярия не делала, мобилизацию тоже не объявляли, но все говорят, что к этому все и идет… Все словно на пороховой бочке сидят — каждая страна ищет виноватых, но никто ответственности на себя за это не берет… Эти места уже Гибельными Пустошами окрестили…

— Где еще появились эти Пустоши? — Перебил я Конева.

— Говорят, что есть и в Китае, и в Японии, и в Европе, и в Британии, и в Африке на территориях разных колоний, и в британских колониях в Америке… Но точно информации нет. Даже мои товарищи, кто на службе еще остался, с кем я смог связаться, не могут ничего толкового сказать…

— А с кем-то ты не смог связаться? — Уловил я главное.

— С большей частью. — Кивнул Василий Иванович, — Большая часть специальных частей в срочном порядке была переброшена в районы возникновения Пустошей.

— А с англичанами что после всех событий? На нашей земле убили и посла и несколько десятков подданных британской короны, еще сколько в плену сидит…

— Нет уже никого в плену. — Отрицательно покачал головой Василий Иванович, — Великий Князь приказал выслать всех оставшихся в живых членов дипломатической миссии из столицы после переговоров с британцами, опять же официально — в настоящее время все дипломатические и торговые отношения между империями заморожены. Великий Князь отказал в двух визитах послам англичан, ссылаясь на болезнь императора, а сам он якобы занимается только внутренними делами империи и вести переговоры с западными «друзьями» его никто не уполномочил. А у британцев явно и своего геморроя хватает, потому что даже протеста никакого официального они не выкатили после второго отказа. Пока и висит вопрос подвешенным, но флот в боевой готовности, у саксов вроде бы как тоже.

— Действительно, пороховая бочка. — Кивнул я в ответ.

— Не то слово, просто все пытаются оттянуть момент официального заявления, будто бы у всех сейчас все нормально, а на самом деле все далеко не так хорошо, как выглядит на первый взгляд, или как пытаются нам показать. Оружейные и оборонные заводы и фабрики получили крупные заказы, и самое интересное, что не на огнестрельное оружие. Насколько я смог выяснить, в Туле оружейники резко переделали несколько линий производства для изготовления клинкового оружия с использованием мифрила, та же ситуация в Барнауле и Ижевске. Практически весь мифрил с Байкала сейчас распределяется по этим городам. Плюс появилась новая модель доспехов, как говорят, которая способна летать… При этом, вооружена она холодным оружием, а не огнестрелом, даже боевых турелей на ней нет. Не знаю уж, как дела обстоят там за океаном, в том же Сегунате или у саксов, но у нас словно все стараются подготовиться к огромной заварушке в тихую, только это уже секрет полишинеля…

— То есть, сейчас империей правит Великий Князь?

— Официально — да, но, опять же, ходят слухи, что наследник вернулся на родину, хотя пока об этом никто официально так и не объявил. А! Еще был интересный факт — после теракта резко жрецы различных религиозных течений начали на перебой говорит о начале войны между богами и демонами, но также быстро замолчали… Вроде бы как после указания Тайного Приказа.

Машина покинула город и уже мчалась в сторону поместья. Небо понемногу начало затягивать серыми облаками, бегущими со стороны залива, обещая вечером пролиться противным мелким холодным осенним дождем…

— Ладно, будем разбираться со всем по мере поступления. — Я откинулся на спинку пассажирского кресла, — Завтра нужно заехать в Университет с утра, а после в офис компании, Саше и Давиду я сегодня напишу по электронной почте, что я снова в строю. Что у нас с охраной поместья?

— Пока слабовато. — Поморщился Василий Иванович, — я смог набрать только два отделения службы безопасности, да и они пока «сырые», ребята толковые, но их еще гонять и гонять до достойного уровня… Да и по-хорошему, нужно набрать еще три полных отделения, чтобы быть уверенными в безопасности. Три отделения — охрана поместья, с графиком сутки-двое, два отделения — сопровождение тебя, Софьи, Аристарха Прохоровича, да и сторонние поручения чтобы выполнять могли, кто знает, что нас еще впереди ждет… Тут как бы срочно расширять СБ не пришлось… Опять же, я бы предпочел на должности начальников СБ на объектах «БВК» поставить наших людей, которые будут иметь прямое отношение к роду Волковых, а не к компании, но это, в лучшем случае, получиться сделать через год, когда я на первых набранных людей посмотрю, смогу среди них выбрать тех, кто подходит… И когда они сами решат принести вассальные присяги роду.

Конев свернул с главной дороги на поворот в сторону бывшей земли Боярских. Я моментально почувствовал откуда-то пришедший отклик Хранителя Библиотеки. Призрачный пес радовался прибытию хозяина. Я с удивлением погрузился в собственные ощущения. Раньше я не мог почувствовать его на таком расстоянии. Все прошлые наши встречи я чувствовал его в лучшем случае за метров пятьсот от входа в библиотеку Боярских, а тут расстояние было около трех километров… Однако, факт оставался фактом — я почувствовал родового фамильяра, оставшегося мне по наследству от рода моего кровного отца на таком расстоянии…

Поместье возвышалось на три этажа прямо перед нами. Исчезли строительные леса, техника и рабочие. Я прямо сейчас почувствовал, что не зря отдал те безумные деньги на срочную стройку с привлечением Одаренных с упором развития в Луч Земли. Монолит огромной коробки с двумя крыльями. Небольшой домик охраны стоял чуть в стороне рядом был построен дом для прислуги. Вся территория поместья была окружена кованным забором, деревья рядом с забором были выкорчеваны, оставляя чистую полосу в пять-семь метров шириной. Темная черепица словно крылья огромной птицы обнимала все здание нежного молочного цвета. Большие окна в полный рост взрослого человека в темных деревянных рамах дополняли картину.

— Разве мы должны были через месяц уже закончить все работы? — С удивлением спросил я Конева.

— Нет, но вас с дедом не было, а я остался официальным опекуном Софьи. Я поговорил со строителями, и они согласились вывести на объект две дополнительные бригады, чтобы параллельно заниматься еще и забором усадьбы, и возведением дома для слуг и охраны, которые работают на сутках. Немного пришлось потрясти родовой счет, но, как сам видишь, дело того стоило.

— Надеюсь, Марфу Петровну ты не рискнул в дом для слуг переселить? — Мысль о потраченных деньгах меня абсолютно не обрадовала.

— Обижаешь! Как я могу ей указать переселиться? Это только ваше семейное право, она все же на вассальной клятве у твоего рода… — Ответил Конев, проезжая открытые ворота.

— Клятва может и вассальная, только она не вассал, а член семьи уже давно. Она еще отцу деда начала служить девчонкой молодой, как дед говорил, она деда старше на два года так-то. Так что на некоторые вещи у нее прав больше, чем и у меня, и у Софьи. — Сказал я, глядя как из дверей поместья как раз выходят Марфа Петровна и Софья.

— Да я и сам знаю, Аристарх Прохорович рассказывал. Была бы она построже, могла бы и тебя ремнем по поместью в Искитиме гонять, да только добрая она больно. — Кивнул Конев.

— Так дети деда для нее как свои были, а мы с Софьей — как свои внуки. Тебе дед рассказал, что у нее трое сыновей было и дочь? И как она всех потеряла? — Повернулся я к Коневу.

— Да. Двое на войну были призваны, и там и остались. Младшего на охоте медведь подрал, а дочь при родах померла, после этого и муж ее к предкам отошел. Твой дед всю ее семью разрешил рядом с вашим семейным склепом похоронить. Только я не понимаю, к чему ты обо всем этом сейчас вспомнил? — Конев смотрел на меня очень внимательно.

— Сам не знаю, просто есть чувство, что скоро у нас будет очень много работы. Опасной и тяжелой. И нам придется все, абсолютно все свалить на плечи этой женщины. — Задумчиво проговорил я, глядя, как они спускаются по короткой лестнице к машине, — Пошли уже, пора на дом посмотреть! Думать обо всем будем уже завтра, а сегодня я хочу хорошенько и вкусно поесть — месяц уже за столом не сидел!

Я вышел из машины. Источник Софьи, как только младшая сестра увидела меня, вспыхнул — энергия потекла по лучу Воздуха, и с высоким прыжком, в котором родная стихия приняла малышку в свои руки, мне на грудь прыгнул комочек счастья:

— Братик!!!

— Я дома. — Я обнял сестренку.

Марфа Петровна осталась стоять с улыбкой наверху небольшой лестницы. Я действительно дома.

ВТОРАЯ ВЫКЛАДКА:

РИ, пригород Гатчины, новое поместье Волковых, 25 октября, 10.00

— Матвеюшка, ну посиди и поешь спокойно, куда спешишь-то так⁈ — Марфа Петровна уперла руки в крутые бока, грозным взглядом наблюдая, как я с пирожком с мясной начинкой натягиваю на себя серое пальто.

— Спешить нужно, Марфа Петровна! Меня месяц не было в Университете, нужно к занятиям возвращаться, да и дела остальные откладывать в долгий ящик мне не с руки, как говориться, дед пока в лазарете остался, значит, мне нужно за делами рода следить. — Ответил я, вытащив пирожок изо рта.

— Дела — дела, все о делах говоришь одних, только вчера с койки больничной вскочил, а уже весь в делах каких-то, можно и отдохнуть пару дней, а потом уже делами заниматься. — Забурчала она, подходя ближе и расправляя поднявшиеся отвороты пальто.

— В морге отдохнем, и на том свете отоспимся, а сейчас жить нужно. — С улыбкой ответил я.

— Взрослый уж совсем стал. Так на деда в молодости похож стал. Тот тоже такой же энергичный всегда был, когда в отпуска к отцу с матерью приезжал. Все спешил постоянно, опоздать боялся. Ну, ладно, беги — ступай, занимайся своими делами, но к ужину чтобы дома был, как военные говорят, как штык! — Сдалась наша главная кормилица.

— Как штык и буду. Все, до вечера! — Кивнул я и, не дожидаясь ответа, выскользнул за дверь.

На улице меня уже ждала машина с одним из новых сотрудников службы безопасности рода, которого нанял Василий Иванович.

— Доброе утро! — Поздоровался я, спускаясь по лестнице к машине и протягивая руку, — Борис, верно?

— Доброго утра, Матвей Александрович, все верно. — Кивнул Борис и пожал протянутую руку с секундной заминкой, — Сегодня я — ваш водитель и телохранитель, Василий Иванович наказал мне от вас не отходить ни на шаг.

Крепкий, сбитый, горбинка на носу и, судя по дыханию, явно она появилась после перелома, челюсть как наковальня. Высокий лоб, глубоко посаженные серые глаза, низкие брови, которые он искусственно поднимает, контролируя мышцы лица, явно взгляд тяжелеет, когда он расслабляет мышцы бровей и лба. Короткая стрижка, строгий черный костюм с белой рубашкой и черным галстуком. Практически классический «бодик» из моей прошлой жизни. Только глаза другие — быстро осматривают каждый объект, который попадает в поле зрения, явно оценивает. Возможно, бывший сыскарь из сотрудников полиции…

— Ну прям ни на шаг не получиться. — Улыбнулся я, — В Университет могут пройти только студенты, слушатели курсов, преподаватели и сотрудники учреждения. Так что вас, Борис, туда не впустят ни под каким предлогом. Придется вам подождать меня на парковке.

— Как прикажете, Матвей Александрович. Хоть мне это и не по душе, позвольте быть откровенным, особенно, с учетом того, что совсем недавно с вами и главой рода произошло…

— Борис, к счастью, это покушение было направлено не на меня и моего деда, мы просто оказались не в то время, и не в том месте. Стечение обстоятельств. — Ответил я, — А теперь пора спешить, не думаю, что стоит опаздывать на приемные часы декана моего факультета.

— Прошу, садитесь. — Борис распахнул заднюю дверь, так что пришлось уместиться на заднем ряду.

Сам Борис быстро обошел машину, занял водительское место, и мы отправились в город. В дороге Борис не отвлекался от дороги, молча ведя машину к указанной точке маршрута, чем меня только порадовал. Говорить особо не хотелось, а вот молчаливо понаблюдать за городом было приятно. Низкое свинцовое небо быстро скользило над нами, гонимое балтийским ветром дальше, и Петербург оделся в привычные осенние тона — все оттенки серого с яркими пятнами домов и еще более яркими пятнами завлекающих вывесок. И вроде бы все было как обычно, и одновременно что-то изменилось. Люди стали двигаться чуть быстрее, постовые смотрели вокруг чуть внимательнее, провожая отдельных людей долгим взглядом, почти у всех добавился второй подсумок для пистолетного магазина на поясе… Народ бросал взгляды друг на друга, в автобусы, трамваи и троллейбусы люди не забивались толпой, а входили на небольшой, но все же дистанции друг от друга… И траурные флаги, которые продолжали развиваться на зданиях…

События августа и сентября явно не прошли для столицы просто так. Самая большая империя в мире, в которой самое большое количество Одаренных, где почти каждый член старшей аристократии сам по себе является армией и способен сравнять с землей небольшой город в одиночку, новая столица которой никогда не подвергалась нападениям противника, не смотря на все войны и близость к Европе, оказалась под ударом неизвестной организации, умылась собственной кровью, но смогла справиться. А потом теракт в самом сердце империи — внутри императорского дворца, прямо на одном из главных ежегодных событий. Дворец до сих пор не восстановлен, как мне вчера рассказал Василий Иванович, и вряд ли будет восстановлен даже за год — слишком большие повреждения как самого здания и коммуникаций, но и всей магической системы защиты дворца, которая, как я тогда и подумал, была привязана к императорскому трону…

Подъезжая к главному корпусу Университета я с удивлением обнаружил уже не только привычную охрану из двух человек, которую я наблюдал прошлые два года каждый день учебы, но и две патрульные пары полицейских, что курсировали вокруг стоянки автомобилей и по прямой по пешеходной дорожке у главного корпуса.

— Да, город действительно изменился. — Вслух я проговорил свои мысли.

Борис повернулся ко мне, и, явно поняв, о чем я примерно думаю, глядя в окно в сторону патрульных, молча кивнул.

— Я постараюсь закончить все дела быстро, но пару — тройку часов это точно займет, если есть желание, Борис, можешь отъехать пообедать или выпить чашечку кофе или чая. — Кивнул я, глядя на часы, — Главное, вернись, пожалуйста к половине второго.

— Я вас понял, Матвей Александрович, не волнуйтесь. — Кивнул Борис, — сейчас я вам открою.

— Оставь, пожалуйста, это право мне. — Улыбнулся я, — я все-таки не потерял руки, и открыть дверь самостоятельно могу, не нужно этого делать, и на будущее, сесть в машину я тоже могу сам. — С улыбкой кивнул я, открывая дверь.

— Понял, Матвей Александрович, не дурак. — Улыбнулся Борис в ответ, провожая меня взглядом.

Я же отправился ко входу в Университет. Не успел я даже войти под арку, как меня тут же остановили поднятой рукой дежурившая тут охрана.

— Доброе утро, молодой человек, прошу предъявить пропуск для входа на территорию Университета.

— Доброе утро, прошу прощения, но никаких пропусков у меня нет, ранее я показывал только студенческий билет, но я, к сожалению, месяц не посещал Университет, и могу не знать о каких-то нововведениях в пропускном режиме. — Ответил я, остановившись и протягивая корочку билет в раскрытом виде.

— Тогда мы будем вынуждены просить вас подождать, пока наши сотрудники свяжутся с вашим деканатом… Волков Матвей Александрович. — Ответил охранник, прочитав мои данные в студенческом.

— Прошу вас, я подожду. — Кивнул я и отвернулся.

Пока я перекинулся парой фраз с университетской охраной, патрульная пара уже успела приблизиться к нам и вроде как просто встала рядом с урной для мусора, закурив и что-то тихо обсуждая, но бросая взгляды в нашу сторону. Борис тоже вылез из машины и стоял спиной к капоту, наблюдая за мной и охраной. Я кивнул ему, показывая большой палец, что все в порядке. Мой водитель кивнул в ответ, но так и продолжил стоять спиной к машине, наблюдая за мной.

— Благодарю за ожидание, Матвей Александрович, ваш деканат подтвердил ваш студенческий билет, и вас просят явиться в него немедленно. Чтобы в будущем мы не вынуждали вас ждать на входе, настоятельно рекомендую забрать пропуск нового образца в вашем деканате, их изготавливали на каждого студента университета по указанию министерства. — Ко мне вернулся охранник, остановивший меня на входе.

— Благодарю, я как раз собирался посетить руководство факультета. — Улыбнулся я и двинулся внутрь Университета.

Кабинет нашего декана находился на третьем этаже, как и кабинет и приемная ректора, и я сразу же поднялся туда. После трех удар по двери двумя согнутыми пальцами правой руки, я услышал глухое «Войдите!» и открыл дверь.

Кафедра врачебного факультета представляла собой большое просторное помещение, к котором по периметру располагалось девять рабочих столов, в центре стояла пара длинных диванов и четыре кресла вокруг низко прямоугольного журнального столика со стеклянной поверхностью. Отдельным кабинетом обладал только сам декан Золотой Андрей Владиславович, а в небольшой нише у последнего окна явна спряталась небольшая офисная кухня для сотрудников факультета.

Внутри сейчас сидели четверо как раз за журнальным столиком, и по деканату расплывался аромат душистого черного чая с чабрецом и листьями смородины. Сам декан и глава кафедры лекарского дела, Золотой Андрей Владиславович, и его дочь, преподававшая у нас же, Золотая Анна Андреевна, Сергей Александрович Скворцов, тоже один из преподавателей — Целителей, обладающий уникальным талантом — унижать любого собеседника всего одной фразой без единого оскорбления, и наш преподаватель анатомии — Вией Анатолий Платонович, не целитель, и даже не Одаренный, но весьма уважаемый хирург, который и без всяких способностей творил чудеса.

— Какие люди к нам вернулись⁈ Господин Волков! — Улыбнулся Золотой, поднимаясь с диванчика.

— Доброе утро! — Поздоровался я со всеми одновременно, слегка поклонившись.

Вид у всех остальных был слегка ошарашенный, даже у Скворцова. Видимо, никто и не ждал, что я появлюсь в университете в ближайшее время.

— Андрей Владиславович, вы позволите с вами поговорить? — Спросил я декана после того, как мы пожали руки.

— Конечно, Матвей, проходите, присаживайтесь! Буду рад выслушать вас, тем более, думаю, Анне Андреевне также стоит вас выслушать, все-таки она является куратором вашей группы. — Кивнул Золотой, указывая рукой на свободное кресло.

— И так, Матвей, как ваше самочувствие? Нам сообщили, что вы получили обширные повреждения грудной клетки и Ядра, вы были в коме… Кстати, когда вы пришли в себя?

— Прошлой ночью, Андрей Владиславович, благодарю за заботу, со мной все в порядке, все анализы и процедуры проверки дееспособности Источника мною пройдены, по этому я смог так быстро выписаться со стационарного наблюдения, перейдя на амбулаторное. И я хотел бы попросить вас разрешить мне вернуться к учебе.

— Матвей, а вы уверены, что вы справитесь? Все-таки, уже прошел месяц очень интенсивных занятий, студенты наверстали все упущенное время сентября, чтобы не провалиться по программе, и всего через два месяца будет новая сессия. Вы уверены, что сможете освоить необходимую полугодовую программу семестра третьего курса в течение всего лишь двух месяцев? Может быть, будет рациональнее взять академический отпуск на этот год, и вернуться к учебе с началом следующего?- Анна Андреевна смотрела на меня во все глаза.

— Уверен, Анна Андреевна, с этим проблем не будет, уверяю вас. Тем более, что общеобразовательных предметов осталось очень мало с окончанием второго курса, а профильные учебные пособия по специальности я начал читать еще прошлым лет, хоть и не успел написать заявление на специализацию в начале этого года.

— И какую же специализацию вы решили выбрать, молодой человек? — Скворцов, сидя с идеально прямой спиной, повернул в мою сторону голову и впервые посмотрел мне прямо в глаза с того момента, как я зашел в деканат.

— Ту же самую, в которой я работаю последние два года в больнице Святого Георгия — хирургия, Сергей Александрович. — Ответил я, слегка пожав плечами, — Тем более, Андрей Владиславович еще после первого курса советовал мне именно это направление, когда принимал у меня практические зачеты, и обещал стать моим куратором в подготовке к практическому экзамену перед выпуском.

Ну не могу же я им сказать, что почти все мои знания по обычным дисциплинам и практические навыки я получил еще в прошлой жизни?.. Тем более, в моей прошлой жизни нельзя было пользоваться такой «волшебной палочкой» как Дар… А вот учили медиков в моей прошлой жизни на совесть, иной раз по два-три дня не спали, все зубрили и зубрили, грызли «гранит науки», потому что иначе сдать дисциплины было невозможно…

— Действительно? — Скворцов с некоторой толикой удивления перевел взгляд на Золотого.

— Да, у нашего юного дарования явно талант. Я такие навыки вижу очень редко, да и Володин все два года отзывается о нем исключительно в положительном ключе. Последние полгода он даже позволял Матвею ассистировать ему в операциях, а не быть просто «батарейкой» для поддержания жизни в тяжелых пациентах. — Подтвердил мои слова Золотой, — Но, Матвей, ты должен понимать, что и поблажек тебе никто не даст. Наша профессия, в любой из своих специальностей, ошибок не прощает — ты и сам уже это должен понимать.

— Понимаю, Андрей Владиславович. И уверен, что справлюсь. — С готовностью ответил я.

— Тогда я не вижу проблем в том, чтобы дать шанс Матвею, коллеги, он своими прошлыми поступками нам всем уже доказал, что к знаниям он тянется и, получая их, сразу же начинает оттачивать новые навыки на практике. — Кивнул декан, как бы предоставляя слово остальным.

— Раз уж и сам декан поручается за молодого человека, я тоже не буду против. — Кивнул Скворцов.

— Постараюсь помочь всем, чем смогу. — Согласилась Анна Андреевна.

— Глупо будет терять такой талант, — Согласился Анатолий Платонович, — Матвей, можете смело обращаться ко мне по всем вопросам практической хирургии, которые у вас возникнуть, я всегда найду время для помощи своему будущему коллеге, тем более, вы всегда можете записаться как ассистент на мои операции, буду этому только рад.

— Благодарю. — Улыбнулся я, — я правильно понимаю, что с завтрашнего дня я могу приступать к занятиям?

— Все верно. — Кивнул Золотой, — но также ты теперь должен проводить один полноценный день на практической подготовке. Это нововведение мы решили принять как тестовый вариант дополнения обучения, чтобы расширить практическую подготовку специалистов. Но с учетом того, что ты последние уже два года работаешь в больнице Святого Георгия, думаю, Володин не откажет подписать тебе соответствующие документы и ангажировать тебя на полный рабочий день каждый второй четверг месяца.

— Уверен, он будет только рад такому. — Усмехнулся я.

— Вот и прекрасно. А сейчас тебе нужно забрать у Анны Андреевны свой именной пропуск на территорию Университета, это теперь обязательная процедура, а документы для практической подготовки Анна Андреевна подготовит к завтрашнему дню, заберешь весь пакет у нее на кафедре. А теперь позволь утолить мое профессиональное любопытство: какие в действительности повреждения ты получил? Остались ли у рыкаря шрамы после лечения? Мне действительно интересно! Если ты не против, можешь продемонстрировать места ранений?

— Отец… — Анна Андреевна даже отпустила вопрос субординации.

— А что такого? Это профессиональный интерес! Нам ведь всем здесь интересно узнать, как Матвей перенес такие тяжелые повреждения! Матвей, я, разумеется, не заставляю тебя это делать, но нам всем было бы очень интересно.

Отказывать смысла я не увидел, так что молча встал с кресла, снял пиджак и водолазку с высоким горлом, оголяя торс. Золотой снова поднялся со своего места и подошел ближе, внимательно рассматривая длинные бордовые рубцы.

— Ты позволишь? — На открытой ладони Золотого вспыхнул изумрудный шар аркана диагностики.

Я утвердительно кивнул.

Золотой вложил аркан в собственную голову, и его глаза заполнились изумрудным светом. Главный Целитель снова начал пристально рассматривать мое тело, при этом даже не прикасаясь ко мне. Золотой трижды обошел меня по кругу, время от времени прося поднять то руку, то ногу, и только после окончания третьего круга изумрудный свет в его глазах погас — декан развеял аркан.

— Удивительно… — Задумчиво проговорил он, — Удивительно, что твой Источник не просто сохранился, но и усилился после таких обширных и глубоких повреждений… Нет, я этому только рад! Но, если бы Одаренного с такими повреждениями доставили ко мне, я вряд ли смог бы что-то сделать. С такими повреждениями шанс выжить и сохранить Источник — один на миллион…

— Значит, мне именно он и выпал, Андрей Владиславович. — Кивнул я.

Ну, не могу же я сказать, что выжил я благодаря своей особенной связи с Небесными Покровителями. Даже в мире, в котором магия и Боги реальны и обыденны, подобное заявление могут счесть за бред сумасшедшего… Тем более, после подобных повреждений…

— Истинно так, Матвей, истинно так… И я весьма рад такому исходу.- Улыбнулся Золотой.

— А уж как я рад этому. — Согласно кивнул и я с улыбкой, — Если вы не против, я пойду, еще остались дела на сегодня.

— Конечно, Матвей, ступай, завтра жду на практическом занятии. — Золотой жестом отпустил меня.

Я быстро оделся, забрал у Анны Андреевны карточку именного пропуска в Университет, попрощался со всеми преподавателями и покинул деканат. Мне еще предстояло поймать Сашу Кобылина между парами, чтобы договориться о встрече в офисе нашей компании сегодня…

Я спустился на первый этаж и отправился к вывешенную расписанию занятий. Найдя юридический факультет, я отыскал глазами в общем расписании занятия третьего курса. Поняв, что Кобылин сейчас в общем потоке на лекции на втором этаже, я посмотрел на часы. До конца лекции оставалось меньше тридцати минут, поэтому я решил подождать его у дверей аудитории.

На втором этаже рядом с нужной аудиторией как располагалось высокое окно с широким подоконником, на котором я и расположился. Было время подумать о сложившейся ситуации, и я задумался. Дед Аристарх находился в коме, а из членов рода остался только я и Софья. Я юридически являлся наследником рода, и должен был его возглавить, пока дед не придёт в сознание. Однако, согласно законам империи, отпрыск дворянского рода не обладал всей полнотой власти и прав как глава рода, пока не закончит образование. Фактически, по законам империи, даже в случае гибели деда, я, пока не получу диплом в свои руки, не могу быть главой рода. Если мне не изменяла память, в таком случае рода старшей аристократии переходили под протекцию императора до вступления наследника рода в полную юридическую дееспособность. Только вот конкретно сейчас есть одна загвоздка — сам император был недееспособен. Он находился в том же лазарете, что и дед, и также не был в сознании. И отсюда рождается один интересный вопрос: а кто сейчас несет ответственность за род Волковых? И ответа на этот вопрос у меня не было, значит, его нужно искать у хорошего грамотного юриста…

По коридору разнесся звонок, означавший окончание лекции и начало пятнадцатиминутного перерыва. Из всех аудиторий хлынула волна студентов разных курсов. Все стремились по своим делам: кто-то стремился выскочить на улицу и успеть перекурить перед следующим занятием, кто-то двигался сразу к новой аудитории, чтобы занять места в ближайших к преподавателю рядах, кто-то явно пропустил завтрак и теперь решился чем-нибудь «заправиться» в университетском буфете…

Саша выскочил из аудитории в середине потока и наверняка завис бы на месте, если бы не однокурсники, двигающиеся за ним. Первый взгляд на меня выражал абсолютное неверие в то, что он видит меня сейчас. Неудивительно, я же так и не написал ему вчера по электронной почте, что сегодня буду в Университете. Детское желание покрасоваться и произвести эффект я позволил себе реализовать…

Саша приблизился ко мне, недоверчиво потыкал пальцем в плечо и грудь, и только после крепко обнял.

— Живой, чертяка! — Проговорил Кобылин, отстраняясь, — Мог бы и сообщить, что уже не изображаешь из себя мертвую царевну!

— Так вот и сообщаю, дружище, улыбнулся я, — Считай, ты — в первой десятке, кто узнал.

— Когда вернулся? — Саша расплылся в улыбке.

— Вчера только. — Ответил я.- Я собственно, чего тебя ждал. Я в университете на сегодня все дела закончил, и сейчас собираюсь в офис компании, ты сможешь после лекций туда подъехать? Там бы и посидели…

— Конечно, у меня один коллоквиум по пройденному блоку остался на сегодня, и потом я свободен. — Кивнул Саша, — Была бы простая лекция, так я бы вообще сбежал с тобой.

— Тогда буду ждать тебя в офисе. — Кивнул я, — Не прощаемся.

— Не прощаемся. — Кивнул Саша, — Часа через два с небольшим приеду. Там и поболтаем.

Мы пожали руки и разошлись. Саша помчался на следующее занятие, а я пошел к лестнице.

Выйдя из Университета, я быстро нашел машину с Борисом. Мой водитель откинул кресло в крайнее заднее положение и дремал на своем месте. После стука в окно он моментально вскочил. Увидев меня, он разблокировал двери. Я обошел машину и сел на задний ряд.

— Куда теперь, Матвей Александрович?

— Сначала за кофе, а после в Купчино, в офис компании. — Кивнул я.

— Простите, но я не знаю, где здесь кофе купить можно. — Потупился Борис.

— Заводи, Борис, я покажу, куда ехать. — Улыбнулся я, — Уверен, такого кофе ты еще не пробовал.

РИ, Санкт — Петербург, Купчино, промзона, производственная база/офис компании «БВК», 25 октября, 17.30

— Да, брат, событий много, а вот чем это все закончиться — еще вопрос… — Выдохнул Саша, отпивая из своей кружки.

— Главное, что мы можем работать. И народ от нас не бежит, в отличие от многих производств. У нас люди знают, что руководство их не бросит. Прошедший карантин показал это всем рабочим. — Кивнул Давид. — У нас потери персонала составили меньше семи процентов среди рабочих и техников, инженеров вообще ни одного не потеряли. Повторюсь, народ знает, что руководство компании их не бросит, и ценит это.

Мы впервые смогли собраться втроем и спокойно обсудить все произошедшие события. Мы не смогли это нормально сделать ни после окончания эпидемии, ни в период снятия карантина. Нет, мы встречались и с Сашей, и с Давидом, но не все вместе. У каждого было много дел, которые требовали внимания здесь и сейчас, и мы работали. Точнее, больше всего работал Давид, а мы с Сашей еще и на учебу время должны были находить. Ну, Саша должен был находить, моя бренная тушка в это время валялась на больничной койке в лазарете…

— Империя действительно «зависла» после теракта во дворце?

— Ага, просто все буквально встало. Три дня продолжалась неразбериха. На третий день брат императора выступил с обращением к подданным империи, который транслировали все радиостанции. Вся государственная система со скрежетом заработала после этого. Нескольких чиновников сняли со своих должностей, нескольких и вовсе взяли под стражу в течении недели после этого обращения. Потом поползли слухи об ограничении движения гражданского населения на определенных территориях империи. Потом приползли слухи о том, что такие же территории появились не только в империи, но и на всех остальных континентах… Часть войск даже от столичного гарнизона были переброшены куда-то в Сибирь… И пока официальных заявлений на эту тему больше не было. Но слухи как обычно ходят разные… — Кивнул Саша.

— Слухи? — Заинтересовался я.

— Да. Говорят, что идет обсуждение вопроса о мобилизации части населения. Якобы, нужны войска для сдерживания появившихся чудовищ… — Голос Саши стал тише, будто он сам не доверял тому, о чем говорил.

— Хочешь сказать, что народ империи и сам не знает, с кем воюет империя, и что в ней происходит?

— А разве когда-то было иначе? — Усмехнулся Кобылин.

— Да, вопрос риторический. — Согласился я, — А как наши дела на фоне всего этого бардака?

— Довольно неплохо, на самом деле. Мы получили повторный заказ от военного ведомства, также заказ пришел от Тайного Приказа. Новые устройства мобильной связи их тоже заинтересовали, так что ждем в ближайшее время новый заказ с индивидуальным техническим заданием. Также мы получили заказ от Торгового Союза Зерна и Стали на наши машины. Заказ небольшой, но сам факт, что нами заинтересовались за рубежом…

— Ганза решила сделать у нас заказ? — Удивился я.

Ганзейский Союз Зерна и Стали, который продолжал свое существование в современные дни и вел свою «родословную» от тамплиеров в этом мире был одной из крупнейших современных мировых торговых организаций. Раньше они имели серьезное влияние и в Российской Империи, но после прихода к власти Ивана Грозного, влияние Ганза потеряла всего за несколько лет. Говорят, что они попытались ставить условия Грозному, тот в ответ очень осерчал… В итоге, главное посольство Союза Зерна и Стали в Новгороде буквально сравняли с землей, а саму землю, согласно старым поверьям перепахали с солью, а всех представителей Иван Васильевич очень показательно казнил по одному каждую неделю в течении одного года…

Ганзейцы поняли свою ошибку и помирились с Грозным, и тот вернул им право вести торговлю на территории русского царства. Потому что обида — обидой, а вот терять такой огромный рынок сбыта было бы просто ошибкой уровня первоклассника церковной приходской школы…

— Сколько машин они заказали?

— Пятьдесят. Но по итогу переговоров стало ясно, что, если наша техника им зайдет, будем говорить о второй поставке, более широкой. — Улыбнулся Богомолов.

— Неплохо, — Кивнул я, — но ты же предупредил их о наличии сети?

— Да, разумеется, поэтому у нас есть от них заказ на три десятка антенн. Конечно же, договор на обслуживание и установку — наш. — Усмехнулся Давид.

— Значит, наша сеть продолжает расти, как мы и задумывали. — Улыбнулся я, — Пока наши заказчики готовы платить за изготовление, установку и обслуживание нашей сети, мы будем прирастать в чистом покрытии без финансовых затрат.

— Да, твоя стратегия работает. — Улыбнулся Саша, — Так что покрытие Восточной Европы теперь уже просто вопрос времени, а там и до Западной доберемся.

— Парни, кстати, а у нас есть запас телефонов? Мне бы несколько штук для себя и семьи… — Вспомнил я.

Давид и Саша хитро переглянулись, и Богомолов поднялся со своего места и двинулся к сейфу, стоящему в своем кабинете.

— Мы, на самом деле, ждали от тебя этого вопроса. — Хитро улыбнулся Саша, — и буквально несколько дней назад выпустили первую партию смартфонов, которые ты придумал. Мы с Давидом уже несколько дней пользуемся премиум — моделью новой линейки. Их пока нет в продаже, будем вводить их на рынок прямо перед Новым Годом. Для тебя мы отложили пять штук. Если будут нужны еще — просто сообщи.

В это время к столу вернулся Богомолов, неся в руках пять черных прямоугольных коробочек. Давид разложил их в ряд на столе, и на верхней поверхности каждой я увидел эмблему компании, выполненную серебряным цветом: «БВК». Отличались только уникальные номера на боковых гранях. Давид тогда отказался от моей идеи с сим-картами и пошел по тому же пути, что с компьютерами — каждый телефон обладал своим уникальным номером из шестнадцати цифр, что и выступал как номер телефона. Его нужно было ввести в специальное поле программы на компьютере, что и привязывало его к определённому владельцу и регистрировало в общей сети под конкретными данными пользователя. Так Богомолов связал продукцию компании в сеть и фактически вынудил покупать и компьютеры и смартфоны для любого пользователя, кто хотел бы иметь доступ к мобильной связи…

— Все устройства активированы и готовы к использованию. Зарегистрированы на компанию, как на юридическое лицо, номера самих смартфонов здесь. — Давид передал отдельный листок, сложенный вдвое, — наши номера после списка, чтобы ты мог забить их себе в контакты. Не забудь отправить сообщения нам, чтобы мы сохранили твой.

— Спасибо, ребят, пяти должно хватить как раз. — Кивнул я. — А правду говорят, что наследник престола вернулся в столицу по указу Великого Князя?

— Ага. Опять же, официальных заявлений на этот счет пока нет, но мой дядя, который сейчас исполняет обязанности главы роды, пока отец и дед в больнице, обмолвился, что наследник присутствует на всех заседаниях Государственного Совета, но слова пока не брал.

— У тебя есть дядя? — Удивился я.

— А ты думал, что у моего деда только один сын⁈ — Саша весело рассмеялся, — Вообще-то у моего отца двое братьев и одна сестра, и у каждого из них по двое детей, и это я не считаю еще троюродных и других дальних родственников, так что ты не видел и половины рода Кобылиных.

— Вот дела. Я, честно говоря, думал, что все твои родичи живут здесь, в столице…

— Нет, ты что! Большая часть земель, принадлежащих роду, находятся в Хабаровском крае, так что большинство нашей родни именно там, в столице только старшая ветвь рода.

— Чудеса! — Искренне удивился я, — Так окажется, что род Волковых — самый малочисленный из всей старшей аристократии…

— Матвей…

— А?

— Вообще-то так оно и есть. — Подтвердил Саша, Давид только молча кивнул, соглашаясь, — Род Волковых в настоящее время — самый малочисленный из всех родов старшей аристократии, в вашем роду всего трое кровных родственников. Следующий род после вас — Багровы, но их и то около двадцати. Про княжеские и боярские рода я вообще молчу, среди них больше пятидесяти родственников по самым скромным подсчетам, не считая байстрюков, которых глава рода может признать и принять в род с присвоением родовой фамилии. Так что я бы серьезно задумался на твоем месте.

— О чем же?

Давид и Саша переглянулись и оба одновременно покачали головами:

— Вот, Матвей, ты вроде бы не дурак, и идеи твои пробивные, никто такого не придумывал в моем окружении, хотя я общаюсь регулярно в кругах разработчиков и всяких слегка двинутых товарищей — изобретателей. А вот в в обычных вопросах ты такой же недалекий, как и все мужики. — Кивнул Богомолов, — Жениться тебе надо и делать маленьких Волковых в производственных масштабах.

— Это почему это именно в промышленных? — Не понял я.

— Потому никто, кроме членов твоего собственного рода, не будет отстаивать интересы семьи так рьяно. Опять же, именно члены рода лучше всех наемных сотрудников будут следить за интересами рода в различных проектах и делах. — Кивнул Богомолов.

Теперь молча кивал Кобылин, соглашаясь со всеми словами Давида.

В этот момент я задумался, что не так просты мои товарищи и друзья. Да, мы с ними хорошо общались, строили одно совместное дело, но только они оба — наследники своих родов. Давид — пусть и не титулованного, но старого дворянского, Саша — одного из старейших родов в империи. И, так или иначе, но в них были вложены основы правления. Не так, как вкладывают знания в университете или в гимназии — эти знания были вложены гораздо глубже, корни которых уходили в раннее детство обоих…