Новогодний подарочек

3

— Так, Наталья! — подбодрила себя девушка, перестав шипеть от боли в ноге, поднимая и на всякий случай перехватывая сковороду поудобнее. — Если ты вчера напилась, а ты вчера напилась, то к алкашам приходит кто? — спросила она себя скучным менторским тоном, передвигаясь по стеночкам к выходу, который заприметила боковым зрением. — Правильно, белочка!

Нащупав рукой ручку двери и нажав на нее, девушка ужом выскользнула на улицу и застыла в недоумении — вокруг был непролазный лес, гомонили птицы, а высоко-высоко голубело ослепительное небо! И это посреди зимы, в канун Новогодних праздников! Не может такого быть!

— Сейчас я закрою глазки на секундочку, а когда открою — все будет по-прежнему! — пробормотала Наташа, зажмурившись и на всякий случай прижимаясь спиной к закрытой двери.

Но, отжмурив сначала один глаз, потом второй, ничего нового она не увидела — все та же картина тропического леса с избушкой посредине, и она, дева-воительница, неведомо как оказавшаяся здесь. В обществе сковороды и странной белки. Или не белки?

— Так, надо вспомнить! — нахмурилась Наташа. — Я пила… Пила… Потом…

И тут память вспышкой выхватила вчерашний (вчерашний ли?) вечер, алкогольные экспромты и последовавшую за ними драку между Габузовым, чтоб его черти забрали, и охамевшим Писаревым! И ведь самое интересное — от переживаний головная боль куда-то исчезла и даже как будто легкость в теле появилась. Вот что стресс с людьми делает! Но ведь делирий так быстро не может начаться? Ну, должно ж время пройти, а не вот так сразу — накатила пару стаканчиков виски, а утром в психушке проснулась!

— А вдруг это не белочка? — ужаснулась Наташа, покосившись на дом. — Может, мне это привиделось, а я сковородкой тюкнула медсестру? — и тут же засомневалась: — Откуда в психушке сковородка? Не, бред какой-то!

Подняв орудие труда на уровень глаз, девушка оглядела его растерянно, на всякий случай пощупала. Чугун! Вполне себе хозяйская сковородка с деревянной ручкой. Тяжелая, собака такая! Как бы не насмерть это животное там пришибло. Проверить, что ли? Зверей ей всегда было жалко, они итак от людей страдают, а тут еще это случилось!

— Бррр! — потрясла головой Наташа. — Дед Мороз, если это ты начудил, то отчуди обратно, я такого не загадывала! Я у тебя просила доброго чуда, а не вот это вот все! Мужчину просила доброго, хорошего, чтоб любил меня и я его!

Ответа, разумеется, не последовало. Но это и к лучшему, потому как если бы сейчас и Дедушка отозвался, то оставалось бы уверовать в собственное безумие и идти сдаваться санитарам.

— Ну ладно! — угрожающе махнула Наташа сковородкой. — Я иду! Кто не спрятался — я не виновата!

Дверь предательски скрипнула, но пол не подкачал — вытесанные и покрытые то ли воском, то ли лаком половицы были подогнаны одна к другой и холодили ступни сквозь тонкий капрон колготок. В доме стояла оглушительная тишина. И никого! Куда делся беличий трупик?

— Белка? — поцыкала языком Наташа, осматриваясь.

Эх, как же тяжко слепым людям живется! Ни тебе деталей не разглядеть, ни подробностей! А их-то как раз больше всего и хотелось, ибо в собственное сумасшествие верить Наталья отказывалась. Ну не может ни с того, ни с сего девица в самом расцвете сил сойти с ума от пары… ну ладно, от трех-четырех бокалов алкоголя! Смешанного, между прочим, с газировкой! Тьфу, в общем, а не доза!

Ответа от животного не было. Может, ей показалось, что оно говорящее? Ну мало ли, спросонья чего не привидится! Вряд ли бы такая туша пролезла в окно, тем более, что оно было закрыто! Так что или животное было обычное и мелкое, или оно вообще не существовало!

Мелкими шажками прокравшись через кухню, Наташа заглянула в спальню и обомлела — прямо посреди комнаты лежал абсолютно голый мужик, раскинув руки и ноги, и признаков жизни не подавал!

— Ох ты ж е-мое! — сердце предательски екнуло. — На белку ты совсем не похож! Мамочки мои, я человека убила!

Сковорода снова брякнулась вниз, и снова попала на многострадальные пальцы.

— Ай! — вскрикнула девушка, зажала рот и сползла по стене, расширившимися глазами глядя, как тело невинно убиенного ею человека шевельнулось.