Новогодний подарочек

Эпилог

Две недели назад

— Итак, — Валигор задумчиво скривил губы, отчего лицо его приобрело выражение «всех убью, один останусь», потер подбородок пятерней, потом запустил в волосы и взлохматил и без того дыбом стоявшие патлы. — Простить кота, говорите?

— За этим сюда и собрались мы, Валигорушка, — обманчиво ласковым тоном припечатала Настя. — Я давно говорю, что негоже ему на том острове сидеть. Итак дикий был, а сейчас совсем умом тронулся. Девки ему со сковородками являются и в лоб бьют с размаху.

— Я б иногда б хотел на таком островке на месячишку запертым оказаться, — вдруг мечтательно протянул Кощей, глядя в окно. — Ни тебе жены, ни детей, красота! Хочу — халву ем, хочу — пряники. Пусть даже в и в лоб ударят, и то развлеченье.

Валидуб и Валидол сидели пригорюнившись. Они так увлеклись отмечанием накануне новогодних праздников, что сейчас с трудом могли разлепить веки, а уж поддерживать беседу было и вовсе выше их сил. Смрад от них шел такой, что, казалось, вдохни сильнее — опьянеешь моментально. Благо, что кабинет у Кощея был огромный, места достаточно, и расселись все так, чтобы друг другу не мешать. Андрюшенька суетился вокруг гостей в накрахмаленном передничке, постукивая пятками о каменный пол, разносил напитки и угощение. Глазницы в его черепе так и сверкали от любопытства.

— Простить пора, я считаю, — подал голос Серый Волк, до того молча стоявший, привалившись плечом к косяку. — Тем более, Мороз за него ручается. Говорит, Баюн уже не тот, все осознал. Ну, приставить к нему кого-нибудь, Колобка вон того же.

— Вот ты посмотри, а?! — взвилось хлебобулочное, гневно тараща круглые глаза.

Трещина на его боку вздулась, того и гляди начнет звуки неприличные выдавать.

— Ты посмотри, до чего меня здесь не любят! — продолжил Колобок, хмурясь. — Как чуть что, выручай, мол, а о самом герое никто и не думает. Может, у него нужда большая, жить негде, не на что и не с кем!

— Да у тебя дворец почище нашего! — внезапно хохотнул Дед Мороз, доселе сидевший молча.

— А вот не надо мне тут ваши влажные фантазии высказывать! Выстрадал! Кто дело с курой раскрыл? Кто в царство мир и покой принес? Я один за всех отдувался, пока некоторые тут шуры-муры крутили! Ишь, шлемазлы! Так и норовят сиротинку обидеть! А вдруг он меня сожрет?

Все взгляды скрестились на кругляше. Тот был сейчас похож на разбухший кусок теста и аппетита не вызывал совершенно. Толстенькие короткие ножки в кроссовках с тремя белыми полосками сбоку, лихо повернутая набок козырьком кепка, да золотая, размером с амбарную, цепь поперек круглого брюшка дополняли несъедобный образ. Кто в здравом уме на такое вот может покуситься?

— Ты ж не девка, чтоб Баюн на тебя покушался, — хохотнул вдруг Валидуб, озвучив общую мысль. — Он у нас по девкам ходок большой. А на тебя разве что сослепу можно, да с голодухи кинуться большой. Так что не питай иллюзий, Колобчина, не сожрет! Ну и потом, ты ж у нас вон какой умный, опытный, сколько народу вокруг пальца обвел, тебе ж это дело — раз плюнуть!

Колобок задумчиво пожевал губами. Нет, оно, конечно, приятно, что о нем такого мнения, но какой-то подвох чувствовался.

— И когда приступать? — ворчливым тоном осведомился он.

— А это у нас Дед Мороз определит. Посохом своим волшебным долбанет сейчас, как следует, да скажет. Правда же, Мороз Иванович? — хитрым тоном осведомилась Настя, она же баба Яга. Бывшая.

— И долбану! — согласился старик, огладив бороду. — Чего ж не долбануть? Только наперед надо контур защитный разрушить. Коли не забыли вы, мы его установили все вместе, значит, всем вместе и убирать. Яги вот нет только, заместо нее некого пока взять.

Настя подняла вверх руки.

— Я — пас! — сообщила хмуро. — Не Яга я больше!

— Справимся без Яги, — вздохнул Кощей. — Силы волшебной хватит, если что, я с Нави подсоблю немного. Ну, пошли, что ли? А то сейчас Дульсинея проснется, тогда никакого острова и приключений!

Дружно открыли тропу к острову, и вскоре дивились зарослям, которые оплели своими ветвями все подступы к заколдованному месту. Ни зверь не пройдет, ни человек не подступится.

— Мда! — крякнул Мороз, оглядев весь сотворившийся беспредел. — Сверху-то оно как-то иначе смотрится. Весело так, зелененько все. А тут, ты погляди, и колючки даже понаросли!

— Мы с Настей тут, помнится, знатно в кустах-то пообдирались! — не к месту вставил Волк и отчего-то смутился, когда бывшая Баба Яга зыркнула на него своими глазищами.

— Предлагаю все здесь выжечь, да и дело с концом! — прокомментировал Валидуб, хищно размявшись. — Это мы с братьями можем мигом организовать, у нас глотки луженые, и огонь давно не изрыгали! Поднакопилося маленько!

— Все б тебе про свою глотку луженую вспоминать! — недовольно вставил Колобок.

Ему снизу было не так хорошо все видно, а оттого настроение хлебобулочного стремительно портилось.

— Вы как умудрились заколдовать все? — спросил он ехидным тоном. — Вот и давайте обратно, вертайте взад, как говорится! И вообще, я б на месте кота вам всем бы бошки-то пооткусывал за такое вот надругательство!

Кощей, просканировавший разросшийся до безобразия лес магическим зрением, обнаружил, что в некоторых местах контур давно пробит, ослаб, и вскоре сам бы истончился и исчез без всякого постороннего вмешательства. Он краем уха слышал, как переругиваются его товарищи, беззлобно, больше подначивая друг друга, чем злясь в реальности, а сам встал напротив самого слабого места в щите, сложил руки ладонями друг к другу, концентрируя силу, а затем выкинул их вперед полукругом, застыл, впитывая остатки древней магии.

Друзья застыли, наблюдая, как всполохи магии лентами стягиваются к сыну Чернобога, как тот умело гасит их своими ладонями, будто впитывая в себя и пропуская сквозь тело, и вскоре о том, что остров заточения Баюна был ограничен магическим контуром, напоминали лишь разросшиеся заросли колючек.

— Силен! — крякнул Мороз, в восхищении сверкнув глазами. — Чую я, ты могущественнее отца своего, Кощей Чернобогович! Ишь как разделался с этим плетением-то!

— Расходимся, — пробасил Валигор, с сожалением вздохнув. — И зачем только перлись сюда, Коша мог бы и сам все сделать. Ты, Мороз, коту-то передай, что свободен он, нечего в своем дичарнике сидеть, пусть выбирается. Только если хоть еще одну девку попортит, ты скажи, что самолично явлюсь и не посмотрю, что он волшебное животное, скручу в бараний рог, так, что мать родная не узнает.

— Всяк норовит животное почем зря обидеть! — внезапно подал голос кот Василий, до того сидевший молча в сторонке. — А все от того, что любви нет! Без любви-то хоть животному, хоть человеку нельзя!

Уходили все, как и пришли, одной тропой. Только выходы были у всех разные — Настя с Волком к себе ушли, Кощей к себе, Колобок возжелал со Змеем Горынычем продолжить полемику про луженые глотки и отправился к Калинову мосту, а Дед Мороз остался, чтобы сообщить коту Баюну радостную весть.

— Внучка моя тебе поможет в мире освоиться, где зазноба твоя живет. Аккурат опосля Нового года и расскажет все, а пока посиди у нас в тереме, да обдумай, что ты девке скажешь-то! — напутствовал он огорошенного известием о свободе Баюна, доставив того на волшебных санях в свой дом. — Если у тебя несерьезное что, то лучше и не соваться.

— Серьезней некуда! — мрачно прокомментировал кот. — Она как купидон — метким выстрелом сковороды попала прямо в сердце!

— Новогодний подарочек! — засмеялась Снегурочка, уловив хитрый взгляд деда и его улыбку сквозь белую бороду. — Счастья тебе, Баюн! И Наташе твоей терпения и сил!

— С Новым годом! — протянул бокал Дед Мороз.

— С Новым годом! — ответили Снегурочка и Баюн.