19 Визит

— Ворен!

Изобель вскочила с пола и бросилась к окну. Отыскав застежки, она щелкнула замками, и вставив пальцы в пазы, потянула наверх.

Он присел, покачиваясь на уклоне крыши, наблюдая за ней, его спокойное и бесстрастное лицо было на уровне с ее.… С каждым взглядом, с каждой встречей их глаз, эти холодные, подведенные черным, нефриты впивались в ее, вызывая маленькие электроды, которые тут же проносились через все ее внутренности.

— Изобель! Изобель! — послышался напряженный и тихий, как у насекомого, голос откуда-то сзади. — Изобель, я звоню в полицию!

— О! — Изобель резко повернулась и, перед тем как поднести трубку к уху, бросила жест «Держись» в сторону окна.

— Гвен, — сказала она. — Это Ворен. Мне пора идти.

— О, Господи. Ладно, но ты обязательно мне перезво...

Связь оборвалась.

Изобель бросила телефон в сторону и еще раз подбежала к окну, чтобы его открыть. Она тянула и дергала его, пока оно не открылось на половину дюйма, пропуская холодный вечерний воздух в комнату. Она сунула руки под окно, готовая его приподнять, но замерла, когда почувствовала как кончики его пальцев, прохладные как октябрьский воздух, опустились рядом с ее.

Все перестало дышать. И появилось ощущение, что там, где их кожа соприкоснулась, пробежали маленькие заряды статического электричества.

Тихий стук в дверь заставил ее подпрыгнуть. Она развернулась и ударилась спиной об окно. Послышался какой-то сдвиг и вибрация за окном, тихое проклятие, а потом долгий царапающий звук.

— Изобель? — послышался голос ее отца.

— Не входи! — закричала она, и ее голос показался ей нелепо громким и непредсказуемым. — Секунду!

Она снова повернулась лицом к окну, только чтобы поймать взгляд Ворена, который скользил назад, головой вниз по склону ее крыши, какая-то сумка волочилась за ним, а он все еще цеплялся за выступ уже побелевшими костяшками пальцев.

— Ох!

Изобель закрыла рот руками, чтобы подавить свой крик и вышло что-то наподобие пронзительного писка. Она боролась с желанием закрыть глаза и смотрела с ужасом, как он скользит в сторону выступа. Ремешок его сумки зацепился за угол приподнятой гальки и вырвался из его рук. Его занесло к краю крыши, в последнюю минуту он смог изменить свое направление, как раз вовремя каблуки его сапог зацепились за желоб, а его руки уперлись по обе стороны от него.

Он остановился. Изобель снова вдохнула.

Стук в ее дверь оказался на этот раз более настойчивым.

— Изобель, у тебя там все в порядке?

— Все отлично! — крикнула она. Поставив ногу на подоконник, она поднялась и схватила шторки, потянув их вниз. — Просто… дай мне секунду, ладно?

Она развязала ленты на занавесках и задернула их. Повернувшись, она поспешно оглядела комнату и бросилась к шкафу. Она сняла свой розовый халат с вешалки и накинула его на себя, засовывая руки в рукава, завязывая кое-как пояс вокруг талии. Вцепившись в воротник, так чтобы ее отец не увидел футболку, она подошла к двери и чуть приоткрыла ее.

— Да? — спросила она, стараясь, чтобы ее дыхание казалось обычным.

Ее отец подошел ближе и поставил носок ботинка между дверью и дверной коробкой. Изобель нажала на дверь. Прищурившись, он посмотрел на нее с подозрением, а потом взглянул поверх ее головы.

Папа, — сказала она, — я готовлюсь принять душ.

— О, — сказал он. Ложь сработала, и ее отец снова откинулся назад, убирая ногу из проема. — Мне показалось, что я слышал, как ты кричала.

— Я разговаривала по телефону, — ответила она уже готовое оправдание.

— Все хорошо?

— Ага! — она сверкнула улыбкой.

— Хорошо, — он сунул руки в карманы, но не повернулся, чтобы уйти.

— Хорошо — повторила она, и нажала на дверь.

— Послушай, — сказал он, еще раз блокируя дверь ногой. — Ты на крыше ничего не слышала? Мама сказала, что, возможно, она слышала енота.

— Нет — быстро ответила Изобель, возможно, слишком быстро. Она попыталась стереть с лица любое знание о чем-либо. — Нет, — повторила она. — Ничего

— Ну что ж, — сказал он, — ты не возражаешь, если я посмотрю?

— Папа! — взвизгнула она. Она оттолкнула его ногу своей собственной и закрыла дверь прямо перед его носом. — Просто подожди, пока я не выйду из душа! Я голая!

— Ладно-ладно! Я подожду, подожду!

Изобель еще минуту постояла у дверей, прижимаясь к ней ухом и прислушиваясь. После того, как затихли звуки его шагов, она приоткрыла дверь снова и увидела, как он спускается вниз по лестнице, что-то бормоча себе под нос.

Она закрыла дверь и повернула замок, затем подошла к окну и приподняла его.

— Что ты делаешь? — прошипела она в темноту.

Она не смогла увидеть его на выступе крыши, он медленно подполз к ее окну и, остановившись, по крайней мере, в футе от него, спрыгнул.

Изобель выбралась наружу через окно. Она присела на подоконник и высунулась на морозный воздух, холодный ветер трепал ее волосы, а она смотрела на него, поднимающегося в положение стоя.

Он шагнул вбок и стал идти вверх по наклонной крыше к ней, одна нога осторожно следовала за другой, в то время как он двигался с ловкостью канатоходца.

Ворен ничего не сказал, когда подошел ближе, его угольно-черные волосы слегка развивались на ветру. Он наклонился вниз и поднял небольшую нейлоновую сумку, которая зацепилась за приподнятую черепицу. Когда он подошел достаточно близко, он ухватился за подоконник и подтянулся вперед. На мгновение они оказались лицом к лицу. Их глаза встретились.

Затем внезапно он отвел взгляд, повернувшись, чтобы присесть, подогнув колени и гремя цепочками.

Она безмолвно смотрела, как он поставил сумку-холодильник между сапог, словно устраивался на пикник или что-то типа того. У нее в голове мелькнуло изображение мешков крови в больницах, полные вставленных соломинок для сока.

Она устроила ноги так комфортно, как позволял ей край подоконника.

Между ними было наэлектризованное пространство, полное нематериальных и непослушных электрических зарядов. Никто из них ничего не говорил. Ветерок прошелестел мимо, качая ветви деревьев и принося с собой пряный запах засохших листьев и дыма из трубы.

Наконец, она услышала, как он расстегнул сумку, и увидела, как он вытащил из нее маленький цилиндр.

— Я подумал, что, может, тебе понравится попробовать немного этого ужасного мороженого, — сказал он.

Когда Изобель посмотрела на коробку, что-то внутри нее сломалось. Она почувствовала это, словно лавина. Потом последовал поток тепла, обжигая кончики ее пальцев, чтобы согреть от холода коробки, в то время как она взяла ее одной рукой.

В тусклом свете, который струился из ее комнаты, она могла разглядеть на коробке маленьких обезьянок, раскачивающихся на лозах вокруг упаковки. Она прочитала на этикетке «BANANA FUDGE SWIRL» и почувствовала какое-то неуловимое ощущение, которое пришло с пониманием того, что на самом деле он помнил это.

Затем он протянул ей ложку, глядя на нее из-за дуги, сделанной из белого пластика, с такой силой, что она испугалась. Она почувствовала, как внутри нее разворачивается чувство, как будто она переживает первые резкие взлеты и падения с американских горок, при этом будучи уверенной, что впереди ее ожидает еще много петель.

Изобель медленно взяла ложку, с таким жестом, что, казалось, она несет с собой какую-то огромную важность, но Изобель не совсем поняла какую. Он отвел взгляд, отпуская ее.

Любопытная улыбка появилась с одной стороны ее губ, когда она смотрела на него, открывающего свою собственную коробку. Он вытащил ложку из нейлоновой сумки, а потом молча стал копаться в ней.

Изобель взяла достаточно большую порцию мороженного, наслаждаясь сочетанием банана и шоколада.

Она не могла оторвать глаз от его рук, от этих длинных пальцев, которые двигались так изящно. Его серебряные кольца сверкнули в свете из ее окна, и она сосредоточилась на своих пальцах, прежде чем, прочистив горло, сказать:

— Это была Гвен Дэниелс по телефону, — выпалила она, нарушая тишину, которая стала для нее невыносимой. — Она сказала мне, что ты пытался заставить Брэда не брать мои вещи из шкафчика. Вот почему ты позвонил мне?

— Отчасти, — признался он.

— И поэтому ты сейчас здесь?

— Нет.

— Ох… — живот свело судорогой. Она ждала его ответа, но он промолчал. Она посмотрела на ее коробку с мороженым, тыкая его ложкой, формируя маленькие горки и дорожки. — Она… эмм… сказала, что он… мм... Ты в порядке? — спросила она.

Он хмуро посмотрел на нее и выглядел искренне обиженным. Она ответила на его взгляд, отказываясь забирать назад свой вопрос, хотя, казалось, что он так же упорно отказывался принять это.

— Гвен сказала, — Изобель попробовала осторожно уйти от этого вопроса. — Что что-то странное случилось со всеми шкафчиками… Ты... ты видел это?

Лицо его потемнело. Он отвернулся от нее.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — пробормотал он, почерпнув еще одну ложку мороженого.

Ладно. Она все равно не намерена выяснять это сейчас. Может, позже.

— Ты знаешь, почему он хотел взять мои вещи?

Он перестал собирать на ложку мороженое и снова посмотрел на нее сквозь неровные концы его волос.

— Я думал, что ты знаешь это.

Изобель покачала головой. Она съела еще одну ложку мороженого, потом, дрожа от холода, положила коробочку на подоконник рядом с собой. Она встала на подоконник и, спустившись вниз, села на крышу рядом с ним, осознавая, что теперь между ними было всего несколько дюймов.

— Мне нужно рассказать тебе кое-что, — прошептала она.

Он сунул ложку в мороженое и, потянувшись через нее, поставил коробку на подоконник рядом с ней. Он поднял брови в ожидании и, может быть, даже немного с любопытством.

— Прошлой ночью мне приснился сон, — продолжила она, удивляясь, что он дал ей договорить без своих обычных сухих замечаний или пренебрежительных комментариев. — Я думаю, что он был о По, — добавила она.

Его хладнокровное выражение лица не изменилось.

— По?

— Да, — кивнула она, прикусив нижнюю губу и боясь, что она может остаться одна в этом после всего.

— Что случилось? — спросил он, казалось бы, достаточно серьезно, хотя, возможно, лишь потому, что она смотрела на него с широко раскрытыми глазами, желая, чтобы он ей поверил.

Его вопрос был словно развивающимся клетчатым флагом, именно его она и ждала.

— Твоя книга По, — сказала она, но остановилась, когда поняла, что для того, чтобы рассказать ему оставшуюся часть, ей придется признаться, что она бросила его книгу в мусорное ведро. Может быть, она немного изменит правду и вместо этого скажет, что потеряла ее.

Потом ее снова что-то отвлекло. Из комнаты послышался еще один тихий стук в дверь.

— Изобель? — позвала ее мама.

Да что такое? Родители решили устроить ночные разговоры с дочерью?

— Ох, — простонала она, высунув голову из окна. Между двумя картонными коробочками с мороженым, стоящими на подоконнике, она могла видеть, как ручка ее запертой двери дергается и покачивается.

— Иди, — сказал он.

Она бросила на него взгляд, как раз вовремя, чтобы увидеть, как он исчезает в сумраке, ложась на спину на крыше. Он вытянул ноги, скрестив их в щиколотках, теперь единственной видимой частью были носки его сапог, освещенные светом, струящимся из ее окна.

— Я подожду.

— Изобель? — снова позвала ее мама. — Почему дверь закрыта?

Стараясь выглядеть как леди, Изобель поползла к окну, стараясь держаться тихо и спокойно, как могла. Она опустила шторки еще раз, чтобы скрыть картонные коробки с мороженым, затем открыла дверь.

— Изобель, что ты делаешь?

— Я пытаюсь принять душ.

Какое-то мгновение мама странно на нее смотрела, держа корзину с грязным бельем Дэнни под мышкой. Затем она кривовато улыбнулась и сказала:

— Я думаю, что ты действительно чувствуешь себя лучше, раз начинаешь грубить мне.

Изобель нахмурилась, чувствуя себя виноватой, увидев мамино скрытое облегчение от возвращения ее дочери из мира зомби.

— Я не грублю, — сказала она. — Что такое?

— Пришел Брэд. И принес твое домашнее задание.

Загрузка...