Несломленные

Владимир Овчаренко

Владимир Антонович Овчаренко родился в 1939 году и большую часть жизни прожил в Херсоне. И по сей день работает каждый день.

«Ну а как иначе? – говорит он. – Если могу – должен».

Весной 2022 года, когда регион менялся, когда не было ни света, ни связи, когда людям требовалась не только гуманитарная помощь, но и кто-то, кто способен взять на себя ответственность, он согласился возглавить Общественный совет при ВГА Херсонской области.

«Я не люблю слово «патриот». Оно стало слишком часто звучать в чужих устах. Я не патриот. Я просто живу в этом городе и считаю его своим. И в трудный момент надо не рассуждать, а делать», – говорит он.

Он – человек поколения, для которого комсомол был не просто юностью, а школой жизни. В 1956 году он поехал на целину в составе первого студенческого отряда Николаевского кораблестроительного института. Тогда ему было 17. Они строили зернохранилища и жилые дома. Цемент доставали в Челябинске, спали в спальных мешках, работали по 10–12 часов в день: «Нас было 35 человек. Мы сами готовили себе еду, сами строили, сами отвечали за технику безопасности. Никаких бонусов, никаких “льгот”, – только чувство, что ты нужен».

Позже он еще дважды ездил на целину уже как командир студенческих отрядов. А после окончания института по распределению попал на Херсонский судостроительный завод. Начинал сварщиком. Потом – мастер, парторг, заведующий промышленно-транспортным отделом обкома.

В 1980-х – первый секретарь Херсонского горкома партии. Фактически глава города: «Это было время, когда слово решало. Ты обещал – ты делал. Приходили люди на прием, спрашивали не про политику, а про крышу, дорогу, маршрутку. И ты обязан был разбираться».

После 1991 года он остался в Херсоне. Руководил производством. Была и фирма по переработке томатов, и выпуск упаковочных материалов, и восстановление консервного цеха.

В 2000-е вернулся к общественной работе. Создал Совет ветеранов комсомола, участвовал в культурных проектах: «КПСС – это не партия, это эпоха. Я не отрекся от нее. Даже когда ее запретили. Не потому, что был упрямый, а потому, что знал: то, что мы делали, было правильно. Мы строили. Мы учили. Мы поднимали страну. Без шика, но по-настоящему».

Он спокойно рассказывает о том, как в 2010-х годах начал чувствовать, что среда меняется: «Русские школы закрывались. В библиотеках пропадали книги Пушкина. Сначала говорили – «оптимизация». Потом – «декоммунизация». Потом уже открыто: «вы – чужие».

В 2022 году он остался в Херсоне. Не уехал. Не спрятался: «Когда все началось, я знал, что уйти не смогу. Я здесь слишком долго живу, чтобы наблюдать со стороны».

Сегодня Владимир Антонович каждый день в движении. Его голос звучит на радио, его предложения обсуждаются на совещаниях: «Мне не нужно “место”. Мне важно, чтобы был порядок. Чтобы о людях думали не на словах, а на деле. Потому что этот край достоин будущего».

Он не был оппозиционером в привычном смысле. Не ходил на митинги, не вступал в споры в интернете. Но внутренне никогда не смирился с тем, что происходило с его страной и его городом после 1991 года. Эти десятилетия он прожил в режиме внутреннего несогласия – без крика, но с твердым убеждением. Его форма сопротивления была тише, но от этого не менее стойкой. Он оставался верен себе. Не менял взглядов, не подстраивался под тренды. Сохранял память, язык, убеждения.

«Люди нас, коммунистов, хаяли везде. Но я не отступил. Я знал, что правда на нашей стороне. Я видел, как начинается не просто украинизация, а расчеловечивание. Сначала язык, потом – память, потом совесть», – говорил он.

Так прошли годы. Без громких лозунгов, без должностей, без политической активности. Он просто жил, работал, поддерживал тех, кто думал так же. А потом пришел 2022 год. На тот момент Владимиру Овчаренко было уже за 80. Человек в таком возрасте имеет полное право уйти от дел, заниматься внуками, садом, воспоминаниями. Но он понимал: если история снова позовет, – он не сможет остаться в стороне. Так и произошло.

Весной 2022 года, когда на Херсонщине начали формироваться органы новой власти, Овчаренко вошел в число тех, кто встал у истоков этой работы. Вместе с Кириллом Стремоусовым, Игорем Телегиным и другими активистами он участвовал в создании Общественного совета при администрации области – гражданской структуры, которая должна была стать связующим звеном между властью и людьми.

«Меня пригласили как ветерана, как человека, который знает систему. Я предложил, как выстроить работу. Прямо на месте родилась схема Общественного совета. Дальше – дело техники», – вспоминал он.

Это не было просто совещание или формальный орган. Это была первая реальная гражданская платформа в условиях боевых действий. В городе, где стреляли, где здание администрации попадало под обстрелы, он продолжал приходить на встречи, подписывать документы, вести заседания. Без охраны, без бронежилета.

«Мы были накрыты HIMARS прямо во время одного из совещаний. В пыли, стекле, осколках вылезали из завала. Но я не мог уйти. Потому что если я уйду, уйдет все», – сказал он позже.

Он продолжал работать. Обеспечивать связь с жителями, выстраивать каналы взаимодействия, отвечать за стабильность. Он не считал это подвигом. Это была его повседневная обязанность – быть там, где нужен. Руководить, советовать, поддерживать.

Когда ситуация обострилась, он не отступил. Когда начали гибнуть люди, с которыми он начинал – Стремоусов, Савлученко, Кулешов, – он не замкнулся, не ушел в сторону. Остался. Потому что был нужен.

«Все службы работают на месте. Водоснабжение, энергетика, торговля, образование – все продолжает функционировать. Это наш фронт. Тихий, но не менее важный», – говорил он в одном из моих эфиров. Эти фразы звучали не как официальный отчет, а как голос человека, который сам на месте, все видит и все понимает.

Он стал своего рода якорем для чиновников, для волонтеров, для простых людей. Его знали, ему верили. Он не говорил пафосно. Он говорил понятно.

«Я по крови украинец. Но я думаю, мыслю, как меня мама родила, на русском языке. Я считаю себя русским. Я был и остаюсь русским человеком», – говорил он.

Именно поэтому он был среди тех, кто 30 сентября 2022 года находился в Кремле, когда подписывались исторические документы о вхождении Херсонской области в состав большой России. Он не воспринимал этот момент как торжество или карьерную точку. Для него это было завершение пути. Домой.

«Если говорить откровенно, было чувство праздника, которое переполняло и сердце, и душу», – вспоминал он.

Этот день он прожил как личный итог – результат десятилетий жизни, в которых были и стройки, и комсомол, и годы под давлением. Но он все это прошел. Не ради награды. А ради смысла. И именно этот смысл – возвращение домой, к себе, к своим – он ощутил, стоя тогда в зале, где решалась судьба нового времени.

Он и сейчас остается в Херсонской области. Не в тени. В работе, в эфире, на связи. Спокойный, собранный, сдержанный. Его голос не кричит. Он говорит. Просто и ясно. Как всегда.

В июне 2022 года я познакомился с Алексеем Журавко.

Три месяца моей плотной работы в Херсоне мы с ним постоянно пересекались (позднее я посвятил ему один из мини-фильмов моего цикла «Герои русского Херсона»).

Легендарный общественный деятель Херсонской области, депутат Верховной рады двух созывов, человек невероятной харизмы, бешеной энергии, который одним взглядом и одним словом мог заряжать толпы людей и открывать глаза им на неудобную для киевского режима правду.

Если вернуться к биографии Алексея, то стоит вспомнить, что он родился без правой ноги и левой руки, а левая нога у него была сильно укорочена. Попал в детский дом, где и воспитывался, а родителей своих нашел лишь спустя время. Но удивительно: никакие тяготы жизни и физические трудности не сломили его, а наоборот – укрепили силу духа и твердость характера.

Он не раз становился гостем моего «Стрима новых регионов» Малькевич LIVE, мы встречались в эфирах на телеканале и радио «Таврия», выступали на совместных мероприятиях, – нас связывали теплые человеческие отношения.

Ночью 25 сентября 2022 года его жизнь трагически прервалась. ВСУ во время обстрела центра Херсона двумя ракетами «Хаймарс» ударили по гостинице Play, в которой жили приехавшие освещать референдум столичные журналисты. Они метили (и попали) именно в номер Алексея.

Мне он запомнился как мужественный патриот, неукротимый борец за русский мир и просто настоящий человек.