Недотрога

Глава 10. Люби свою работу, пока она не отлюбила тебя

Мне хватило краткого свидания с Маришей, чтобы обрести сокровищницу знаний о постельных предпочтениях гостей. Я даже выписала себе на бумажку самые интересные варианты. На самом деле, я бы и без желания отомстить этим занялась, но теперь целенаправленно подыскивала самую интересную, на мой взгляд, работенку для Дэна. Выбрав, я хищно потерла ладошки. Наверное, в этот момент с меня можно было писать картину под названием «Мировое зло».

После ужина, когда принесли свиток с вызовом и почти весь гарем, как рой пчел-работяг, снялся с места и разлетелся по гостевому крылу дворца на финальную битву, я оставила в столовой Дэна, Каспара и Шорти. Разношерстная компания любопытно оглядела друг друга, а потом перевела взгляд на меня.

— Вы втроем обслуживаете некую госпожу Зелену, — заявила я им.

— А почему втроем? — удивился Каспар. — Все же остальные по двое разбились: один основной, один на подхвате, за дверью дежурит.

— Тут особый случай, — ухмыльнулась я. — Эта дама — давняя знакомая Ее Величества. К ней нужен особенный подход. Мы должны не просто ее удовлетворить, как других, а доставить удовольствие.

— Тогда почему мы? — захлопал ресницами толстяк Шорти. — Ну, про Каспара все понятно. Но мы-то с демоном уж точно не лучший вариант.

— Это что еще за низкая самооценка такая? — шутливо пригрозила ему я. — А вообще, по этому поводу не волнуйся. Ее не внешность заводит, а всякие забавные вещи.

Я не удержалась и хихикнула, почти хрюкнув.

— Что, например? — прищурился Дэн, уже догадываясь, что получил назначение не случайно. Да, правильно, малыш: для тебя я выбрала едва ли не единственную гостью с прибабахом. Кроме нее была еще любительница удушений, но тут нужны специально тренированные ребята, а я не собиралась становиться убийцей.

— На месте узнаешь, — пообещала я. — Идемте, сегодня я работаю с вами. По крайнем мере, начну.

Мы прошли несколько галерей, миновали центральную гостиную и нырнули в приятный полумрак большой спальни.

— Добрый вечер, Ваше Величество, — хором проговорили мои подопечные и отвесили поклоны.

— А, мальчики, заходите, — махнула им Мариша. — Мы как раз закончили партию. Зелена, ты осталась в дураках. Подставляй лоб.

— Не надо было с тобой играть. Вечно ты жульничаешь! — ответила ей суккуб — полная и очень жизнерадостная женщина лет тридцати.

— Чушь, — ответила Мариша, отвешивая ей щелбан. — Познакомься с нашими игрушками. Это Шорти, Каспар и …

— Адэнир, — подсказала я.

— Ага. Раздевайтесь, мальчики.

«Мальчики» немного смутились полному отсутствию хоть какой-нибудь романтичности, но послушно разделись и встали, переминаясь, как рабыни-девственницы на торгах в Мальве. Мариша собрала со стола карты, накрыла его белоснежной скатертью и водрузила на нее изящно украшенный сундучок. Ее подруга любовно разгладила складочки на скатерти и принялась доставать из сундука и раскладывать на столе инструменты и бутыльки со странными жидкостями. Каспар и Шорти заинтересованно разглядывали их: они-то знали, что если работа опасна, об этом всегда предупреждают заранее. Зато Дэн судорожно сглотнул, когда на стол легли какие-то странные колющие предметы и инструменты непонятного для него назначения, маниакально начищенные Зеленой до стального блеска. Настоящий набор профессионального экзекутора. Я мысленно потерла руки: начинаем первый этап операции — запугивание.

— Кто чей? — поинтересовалась Маришка. — Выбирайте.

— Мне того, который побольше. Чтобы было, где разойтись, — заявила Зелена и пощекотала Шорти пузико. Толстяк захихикал.

— А мне демона, — я все-таки не сдержалась и осклабилась.

— Ладно. Каспар, значит ты мой, — подмигнула ему Мариша. Красавчик не возражал. — Ну что, приступим?

— Погодите, я Дэну глаза завяжу. Он у нас это любит, — пояснила я, сдержав смешок. Мариша одолжила мне платок. Дэн только разок успел испуганно на меня зыркнуть, и мир для него померк. Замечательно. Теперь дело за твоей фантазией: если она такая же больная, как моя, то на каждый звук будет выдавать тысячу жутких его причин.

— Начнем, пожалуй, со спины, — сказала Зелена, развернула Шорти и взялась за кисть. Толстяк вздрогнул и охнул от неожиданно холодного прикосновения кисточки. Дэн тоже вздрогнул, хотя его-то никто пока не трогал. Прошло буквально полминуты, и у Шорти на спине начала вырисовываться ощеренная морда тигра. Когда Шорти двигался и мешал гостье рисовать, она шлепала его по попе. Толстяк всякий раз смешно взвизгивал, подпрыгивал и приземлялся обратно, издавая приличный грохот. Дэн при этом испуганно вздрагивал и принимался нервно бить хвостом.

Мариша так шикарно рисовать не умела. Но ей тоже очень хотелось потворить с нами за компанию, так что она взяла одно из перьев для туши и принялась вырисовывать у Каспара на спине какое-то историческое полотно, вроде битвы за Хэрширон. На лопатках летали хищные твари, под ними толпились вооруженные люди: кто-то стрелял по летающим гадам, кто-то обрубал крылья упавшим. К ягодицам, где красавчик краем глаза уже мог разглядеть детали, фантазия у нее закончилась, и Каспар стал предлагать сам:

— … А давайте еще нож. Нет, не такой, а с зазубринами. Ага, и крови побольше. Да, вот так! А стилет вот сюда вставить получится?

От таких комментариев Дэн не на шутку перепугался, и я решила, что он уже достаточно насладился моим бездействием, и пора приступать к основному этапу: унижению. Выбрала самое острое перо, опробовав его на себе и убедившись, что ощущения от него, как от иглы, обмакнула его в краску и кольнула демона. Тот подскочил на полметра.

— Стой и не двигайся, а то я тебя свяжу, — грозно предупредила его я. Дэн снова сглотнул и замер. Я покусала губы, чтобы не заржать, взяла бутылек с краской в левую руку, и принялась точками наносить изображение. По-хорошему, стоило взять кисть — и быстрее, и удобнее. Но мне хотелось помучить его подольше. Так что прошло не меньше получаса, прежде чем рисунок был завершен. За это время мои коллеги успели изрисовать своих мужчин полностью, и теперь все четверо наблюдали за тем, что я делаю.

А я рисовала козла: с рогами, бородкой и взглядом слабоумного. Когда работа была завершена, я все-таки взяла тонкую кисточку и подписала на пояснице «Я козёл». Зрители заржали, я тоже. Дэн озабоченно прислушивался, чувствуя, что стал объектом всеобщего любования.

— Давай еще спереди, — велела Мариша. Я чуток поморщилась. Ну не люблю я, все равно не люблю смотреть на такие места. Впрочем, когда есть идеи…

Я развернула Дэна. Как все-таки хорошо, что у него на теле нет волос. Просто мечта художника! Рисуй — не хочу. Где угодно. Обмакнув кисточку в краску и прикинув размеры, я пририсовала кругляшок справа и слева от едва-едва возбужденного органа, потом две косых черты над ними, еще пару штрихов и кругляшиков и — вуаля! Перед нами образец современного искусства — картина «Мистер Нос»: на нас сурово смотрели два глаза в очках, хмуря брови, а между ними вместо носа…

Зрители смеялись до слез.

— За что ты с ним так? — наконец, проревевшись и просмеявшись, спросила Мариша.

— Он знает, — отмахнулась я, чувствуя глубокое удовлетворение. — Ладно, вы развлекайтесь, а я пойду.

— Демона своего, надеюсь, не заберешь? — поинтересовалась Маришка. — Уж больно рожа получилась шкодная. Мы его щас поставим тут, пусть поворачивается направо-налево, будто оглядывает всех.

И они снова заржали. Дэн обеспокоенно ворочал головой и бил хвостом, но приказ снять повязку пока не поступал, и ему ничего не оставалось, кроме как домысливать, что же с ним такое сотворили.

Я вернулась в гарем. Я бы еще над ним поиздевалась, но, боюсь, он может мне отомстить, а я очень устала и не намерена развязывать новую войну — теперь уже гражданскую. Тем более, что через некоторое время мне стало не до того: начали возвращаться ребята. Изголодавшиеся по настоящим мужчинам суккубы отымели их по полной, как бы отвратительно не звучала эта фраза. Один за другим ребята спускались в купальню, но наружу почти никто не выходил: видно, устроили ночные посиделки. Из интереса я тоже спустилась туда и постояла у открытых дверей, прислушиваясь.

— У меня такое чувство, что меня били, — пожаловался кто-то.

— Не, — возразил ему другой голос. — Как будто выжали.

— Высосали, — уточнил третий.

— Да? А у меня чувство, что я раздавлен, — вздохнул четвертый.

Они помолчали, лениво плеща на себя горячей водой.

— Не представляю себе, как я завтра буду работать, — снова подал голос первый. — Мне кажется, я и пальцем не шевельну, когда на меня придет вызов. И Фелисса меня уволит.

— Да ну что ты. Она ж не дура, понимает такие вещи.

— Думаешь? В вопросах снабжения или управления она великолепна, с этим не поспоришь. Недаром Ее Величество ей благоволит. Но когда речь заходит о постельных делах… Вы уж простите, но мне кажется, что она старая дева.

— Ну да, похоже. И краснеет всякий раз, как речь заходит о чем-нибудь эдаком.

— Но мы же не знаем: вдруг так и задумывалось? Может, у нее в контракте указано, что ей нельзя с мужчинами спать? Согласитесь, вполне возможно при ее-то должности. Замуж еще выйдет, бросит все, и будет у нас какая-нибудь похотливая идиотка вместо нее.

— Это ты точно подметил. У Фелиссы все путем. Просто надо ей сказать, что мы очень устали. Глядишь, она и так поймет.

Не надо мне ничего говорить. Я уже услышала все, что нужно, и даже больше. Эх, что за день сегодня? То намекают, что на меня вставать не должен, то старой девой обзывают. Хорошо хоть, уважают. Ладно, будет вам завтра выходной. И мне заодним.

Я вернулась к себе и тоже направилась в купальню. Горячая ванна и любимый бальзам для кожи — вот что мне сейчас нужно. А потом завернуться в пушистый халатик, сжевать большой и вкусный бутерброд, залив его здоровенной кружкой чая, и завалиться спать.

Но не успела я взбить пену, как снаружи, в коридоре, послышались торопливые шаги и взволнованные голоса, а потом в дверь постучали.

— Входите! — крикнула я, выходя навстречу — благо, еще не успела раздеться.

— Госпожа Мериме, у нас беда, — заявил Каспар. И когда успел вернуться?

— Что на этот раз? — занервничала я.

— Дэн, он… В общем, они на него упали.

— Кто упал? На кого упал? Объясняй нормально, — попросила я, чувствуя, как внутри что-то нервно дернулось.

— Ну, госпожа Зелена и Шорти заигрались, сломали стол. А внизу сидел Дэн, ждал, когда всех отпустят. В общем… они на него приземлились.

— Где он? — перебила я его.

— Тут, — Каспар посторонился, и ребята внесли в комнату постанывающего, все еще разрисованного Дэна, и уложили его на кровать. Видимо, неудачно, потому что демон взвыл и еще больше скрючился.

— Лекаря сюда! Немедленно! — распорядилась я, хорошо представляя возможные травмы, после того, как на человека его телосложения приземляется конструкция из двух заигравшихся толстяков и дубового стола. — Каспар, сбегай за ним. Остальные брысь отсюда!

Ребята ушли. Я оглядела помятого, скривившегося от боли Дэна. Левое плечо он подтягивал к уху, хвост был явно сломан, а в некоторых местах виднелись следы ушибов и даже одна открытая рана на бедре. Я осторожно присела рядом и погладила его по взмокшему лбу, откидывая с лица отросшие пряди волос.

— Дэнечка, ты живой? Сейчас лекарь придет, он тебя подлечит.

Хвостик попытался шевельнуться на мой голос, но Дэн болезненно дернулся. Я снова погладила его по голове.

— Потерпи, помощь скоро прибудет. У нас самый лучший лекарь на этом континенте.

— Это была месть, да? — хрипло спросил Дэн. — За то, что я тебе днем сказал?

— Если ты о рисунках — то да, — улыбнулась я. — Но к падению на тебя стола и игривых толстяков я абсолютно непричастна, клянусь. Я до таких подлостей не опускаюсь. Вот штаны подпороть, чтобы в самый неожиданный момент разошлись на заднице или подмешать средство для удаления волос в бальзам для мытья головы — это пожалуйста. Могу еще корзиночку тухлых яиц по комнате припрятать или спрятать под матрасом брачные чешуйки василисков. А калечить другого человека во имя мести — не в моем стиле.

— Напрямую — нет. Но ты явно в сговоре с судьбой.

— Сомневаюсь, — улыбнулась я. — Правда, она мне как-то задолжала, так что не удивлюсь, если это был возврат долга.

— Так мы квиты?

— Квиты.

— И мне не будут теперь кирпичи на голову падать или зубодробительные монетки в пирогах попадаться? — выдал Дэн, чуть задохнувшись от обилия слов.

— Ну, этого не обещаю. Судьба — весьма капризная леди, ты ее не зли.

— Надеюсь, она решила, что с меня достаточно.

— Хочешь, я для надежности прилюдно тебя опущу?

— Нет, спасибо. Лучше скажи мне, что у меня на спине нарисовано? Спереди я уже видел.

— Животное там нарисовано. Бородатое. Но это уже не важно, можешь смело отмываться, я тебя простила.

— Хоть на том спасибо. Судьба, слышишь? Она меня простила, больше не надо мне мстить.

В этот момент дверь комнаты снова открылась, и в нее вошел наш лекарь — человек не пожилой, но в возрасте, с аккуратно подстриженной седой бородкой, в белой шапочке и в чистейшей белой накидке, напоминающей то ли балахон привидений, то ли университетскую мантию.

— Так, где мой пациент? Отойдите, пожалуйста, леди Мериме и подайте мне стул.

Я придвинула к кровати свое рабочее кресло и поставила перед ним высокий табурет, чтобы лекарь мог сложить на него кожаный саквояж с инструментами.

— Где болит? — поинтересовался он у Дэна.

— Везде, — ответил тот.

— Понятно. А где сильнее?

— Плечо болит. Бедро еще и левое колено. И дышать тяжело.

— У него еще хвост сломан, — добавила я, указав на печальный хвостик, пребывавший в зигзагообразном состоянии.

— Вы, девушка, не мешайте. Мы сейчас сами разберемся.

Я не обиделась на лекаря. Бывают на свете такие мастера, которым стоит прощать их грубости или странности за высокий уровень профессиональных умений. А этот дядька был настоящим гением в своем деле: он мне когда-то зрение восстановил за неделю, хотя остальные лекари только разводили руками и выписывали очки с толстенными линзами, в которых я была похожа на лягушку.

— Оп-ля, — сказал лекарь, дернув Дэна за локоть. Плечо сразу встало на место, хотя и выглядело еще опухшим. Потом он обработал рану на бедре, забинтовал ее и велел через час снять повязку и смазать бальзамом из маленькой фарфоровой шкатулки, которую он поставил мне на стол. Потом он долго ощупывал Дэна, иногда ворочал его.

— Ребра не сломаны, — наконец, заключил он. — Просто сильный ушиб. А вот хвост действительно сломан. Сейчас мы им займемся.

И он наложил на хвостик два коротких лубка. Потом поднялся и подошел ко мне.

— Так, леди Мериме, слушайте внимательно. Про рану на бедре я вам уже сказал, лекарство на столе. Все синяки и ссадины нужно будет смазать вот этим, — он протянул мне еще одну фарфоровую шкатулку. — Но после купания. Эту гадость с него надо бы смыть, прежде чем он ляжет спать.

Лекарь ткнул пальцем в нарисованную рожу. У меня заалели кончики ушей.

— Хвост постарайтесь не мочить: лубки могут сдвинуться, если веревки промокнут. Обеспечьте больному покой, освободите от работы хотя бы на день и проследите, чтобы он хорошо питался. К утру боль совершенно пройдет, но это не значит, что он здоров. Если вдруг поднимется температура или возникнут проблемы с туалетом, что часто бывает при переломах хвоста, сразу зовите меня. Доброй ночи.

И он собрал вещи и вышел.

— Или я чего-то не поняла, или он только что предупредил, что возможно, ты будешь писаться в постель.

— Не смешно. Знаешь, как хвост болит? Стреляет так, что весь позвоночник будто в огне.

— Но давай ты все-таки сохранишь достоинство и не будешь пачкать мне постель, хорошо?

— Только если ты поможешь мне отмыться. Сама нарисовала, сама теперь оттирай.

— Первый и последний раз, — предупредила я. — Да и то, только потому, что я частично виновата в том, что с тобой случилось: отправь я тебя к другим суккубам, сидел бы ты сейчас в общей купальне и жаловался на судьбу, целый и почти невредимый. Давай, я помогу тебе встать. Ванну я, правда, для себя готовила, так что извини, но ты будешь пахнуть лавандой.

— Хорошо, что не ландышами, — ответил Дэн и сжал зубы, борясь с приступом боли в ушибленных ребрах. Я подставила ему плечо и помогла добрести до купальни.

— Сшш, — зашипел Дэн, когда повязка намокла. Ничего, вода здесь чистая, родниковая, так что особого вреда не будет. На некоторое время в купальне установилась тишина. Дэн ощупывал лубки на хвосте, я просто сидела рядом и игралась с пеной.

— Мы с тобой как пара, — вдруг ни с того ни с сего заявил Дэн. — Ссоримся каждый день и миримся, иногда спим в одной постели. Теперь вот ванну принимаем едва ли не вместе.

— Но все-таки не вместе, — уточнила я, сдув с руки пенный шар.

— Ну и что. Пусть не в ванне, но мы же были с тобой близки.

— И что ты этим хочешь сказать? Предлагаешь начать отношения? — усмехнулась я.

— Нет, — подумав, серьезно сказал Дэн. — Мне кажется, это плохая идея.

— Неужели дошло? — рассмеялась я. — По-моему, у нас с тобой не может быть совершенно ничего общего.

— Кроме работы, — уточнил он.

— Ага. Подставляй уже свою спину, я буду оттирать козла.

— Так там козел нарисован? — возмутился Дэн.

— А ты хотел барана? Или осла? А рожу сам ототрешь. Хватит уже с меня ощупываний твоего богатства. А то опять скажешь что-нибудь обидное, и судьба тебя снова накажет.

Я оттерла козла с его спины и оставила его домываться, а сама сходила в его комнату за нормальной одеждой. За это время Дэн не только отмылся, но также вытерся и перебрался на кровать, завернувшись в простыню.

— Дэн, до чего же ты лохмат, — заметила я. — Надо бы тебе сходить к цирюльнику.

— Не хочу, — заявил мне этот нахал, тряхнув головой и тут же болезненно сморщившись от резкого движения.

— Но твоя прическа выглядит ужасно: они не длинные, не короткие. Вообще ни рыба ни мясо. А после ванны так и вовсе выглядят как последствие удара молнией. Когда высохнут, конечно, — уточнила я, заметив, с каким интересом Дэн ощупывает свою голову. — Ты их хотя бы укладывай, что ли.

— Не люблю прилизанных мужиков, — поморщился он.

— Это нормально. Если б ты любил мужиков, не смог бы здесь работать.

Дэн хотел запустить в меня подушкой, но больное плечо ему помешало, и он только взвыл и покрепче обнял себя, пережидая болевой приступ.

— Давай, я намажу тебя снадобьем, — предложила я, опуская его одежду на стул и беря со стола обе шкатулки.

Дэн спустил с плеч простыню, и я смогла оценить степень нанесенных ему повреждений. От воздействия тепла припухлости только увеличились и синяки, кажется, тоже. Но бальзам должен был помочь. Я окунула пальцы в остро пахнущую какой-то травой коричневатую жидкость. Бальзам не был густым, так что я смочила в нем платочек и принялась аккуратно прикладывать его к пострадавшим местам. Дэн расслабился, только вздрагивал иногда, если холодное прикосновение было неожиданным. После того, как я обработала ему ребра, он стал дышать куда свободнее: видно, бальзам снимал боль. Возможно, мне это только показалось, но к концу процедуры опухоли также выглядели меньше. Синяки не побледнели и не уменьшились, но сейчас можно было сказать, что Дэн получил их не пару часов, а пару дней назад. Я сняла повязку и обработала ранку. Мазь почти сразу застыла на ней защитной пленочкой. Хвосту не полагалось никаких мазей, но я решила, что пара капель бальзама под лубки ему не повредит. Хвостик благодарно пошевелил сердечком, и я осторожно погладила его кончиком пальца. И тут сердечко трогательно скрутилось, обняв мой пальчик. Не знала, что оно так может.

— Знаешь, Дэн, мне иногда кажется, что твой хвост — отдельное существо, — заявила я, забавляясь с сердечком.

— Может быть, — пожал плечами Дэн.

— В смысле? — вытаращилась на него я.

— Я им почти не управляю, — пояснил он. — Это все равно что дышать: ты можешь задержать дыхание, можешь заставить себя дышать в каком-нибудь определенном ритме. Но когда ты об этом не думаешь, тело продолжает дышать без твоего участия. Так и у меня с хвостом: я могу им шевелить, когда мне это нужно, но обычно он сам что-то делает, а я даже не обращаю на это внимания.

— Это странно, — сказала я после недолгого раздумья. — Все-таки я привыкла считать хвост отдельной конечностью.

— Хвост — это хвост. Если б у тебя был хвост, ты бы его с руками и ногами не сравнивала.

— Возможно, — не стала я спорить. — Одевайся, я отведу тебя в твою комнату.

Дэн натянул штаны, а потом замялся:

— Слушай, Фелисса, а можно я у тебя сегодня переночую, а? Я не буду к тебе приставать, честное слово. Можешь меня смело уволить, если я его нарушу. Просто не люблю болеть в одиночестве.

— Э… — замялась я, не зная, что ответить. По-хорошему, нужно было ему отказать. Но мне было его очень жаль. Особенно ни в чем не повинный хвостик.

— Ладно, — наконец, решилась я. — Но ты спишь под отдельным одеялом.

— Согласен.

Мы уже давно легли, и в комнате царила ночная тишина и темнота. Только часы мерно пощелкивали. Я не могла уснуть, хотя Дэн ко мне действительно не приставал. Да и вообще, было довольно уютно. Но в голову все равно лезли всякие Мысли, и я их Думала. Думала о своей судьбе, о своей репутации. Думала о том, что мне уже довольно много лет, а я все еще не замужем, и даже мужчина, что сейчас делит со мной ложе, оказался здесь совершенно случайно и вовсе не за тем, чтобы вместе со мной делать детей. Думала о том, что у меня уже наметились первые морщинки под глазами, а прямо в середине головы вырос абсолютно седой волос. Я его не выдирала, просто прятала, делая косой пробор. Нужно уметь стареть с честью. Конечно, настанет день, когда я постучусь в лавку с косметикой и робко попрошу краску для волос, но вовсе не потому, что стесняюсь своего возраста, а лишь потому, что меня почти наверняка заставит это сделать Маришка.

— Я не могу уснуть, — вдруг совершенно отчетливо сказал Дэн. Я даже вздрогнула от неожиданности.

— Я тоже, — ответила ему.

— Можно я тебя обниму? — спросил он.

— Ты же обещал не приставать, — ехидно напомнила я. — Мне уже можно тебя увольнять?

— Можно я обниму тебя без пошлого подтекста? — уточнил Дэн.

— Давай, — неожиданно для самой себя согласилась я, поворачиваясь к нему спиной. Дэн обнял меня за плечо и уткнулся носом в затылок. Через минуту я услышала его сонное сопение. А еще через минуту, по всей видимости, и сама уснула.

Гость сегодня не навестил меня. Жаль. Вместо него мне приснился Дэн. Он обнимал меня за плечо, целовал в шею и пытался погладить сломанным хвостиком. Хвостик было жаль до слез. Я уложила его себе на бедро и гладила слегка влажное сердечко кончиком пальца, а хвостик пытался меня ловить. Милашка. Я бы его чмокнула даже, но не дотягивалась. Вот так я и провела ночь — тихо, спокойно, во власти невинных сновидений. Старая дева.