(Не) любимая жена Владыки драконов

Глава 36. Срывая маски

Глава 36. Срывая маски

У Мусы настоящая истерика. Ни я, ни Уле не можем успокоить мальчика. И главное — непонятно, что с ним. Жара нет и не похоже, чтобы его беспокоил животик. Ерунда какая-то…

— Драгхалла!.. — джинна отдаёт мне ребёнка. — Не к добру это, госпожа.

— О чём ты? — расхаживаю с кричащим Мусой по комнате, качаю его. — Ну тише-тише, хороший мой…

— Однажды, когда Ханар был совсем маленьким драконёнком, с ним случилась похожая история. Хан кричал ночь напролет, и никто не мог понять, что с ним, а наутро умерла его бабушка.

— Так! — я делаю большие глаза. — Не нагнетай, Уле! Сейчас придёт Рахат и скажет, что с малышом. У него найдётся лекарство от любой болезни. Я уверена.

Если уж главный лекарь дворца смог найти средство от драконьей чумы, то и с недугом Мусы справится. Я не собираюсь впадать в панику. Плохие предчувствия джинна может оставить себе.

— Рахат, госпожа, — объявляет она.

— Пусть скорее заходит!

У меня силы и нервы на исходе — не до церемоний. Кладу малыша в люльку, чтобы врач мог его осмотреть.

Рахат заходит в комнату с подносом уставленным бутылочками с микстурами и пиалами с порошками — это дарит надежду. Он осматривает орущего ребёнка — хмурится и качает головой.

— Что с ним? — джинна летает рядом и с беспокойством поглядывает на Мусу.

Лекарь ворчит на неё, чтобы не мешала работать. Я всё понимаю — не стоит мешать, но тоже волнуюсь. Бастард при мне никогда так не плакал — стены дрожат. У бедного мальчика от криков лицо пошло малиновыми пятнами, а мы ничего не можем сделать.

— Госпожа, я не понимаю, что с ребёнком, — лекарь разводит руками. — Попробуем дать ему сонных трав. Возможно, когда проснется — будет спокойнее.

Он ловко поит Мусу отваром с ложки, и я беру его на руки. Лекарство действует — малыш понемногу успокаивается. Хнычет, но не кричит так, что уши закладывает. А через дюжину минут и вовсе засыпает.

— Может, у него что-то болит? — шёпотом спрашиваю у Рахата.

— Непохоже, госпожа, — он качает головой. — Но драконята не устраивают истерики без причины. Вам стоит задуматься.

Боже, и этот туда же! Уле пыталась внушить мне, что плачь ребёнка — плохой знак, теперь и Рахат намекает на это. Я сойду с ума!

— Ты свободен, — отпускаю лекаря. — Я позову, если понадобится твоя помощь.

Поклонившись, Рахат уходит, а мы с Уле можем немного выдохнуть. Но тишина кажется хрупкой. Я вздрагиваю от каждого шороха — боюсь, что Муса проснётся и снова заплачет.

— Как прошла ваша встреча с Шахааном? — интересуется джинна, подкладывая дрова в камин.

— Не спрашивай, — вздыхаю. — Даже говорить об этом не хочу.

— Лучше поговорить, госпожа, — джина подлетает ко мне и присаживается на край кровати. — Возможно, вам грозит опасность.

— Конечно, мне грозит опасность! — на эмоциях повышаю голос. — Ой… — прижимаю ладонь к губам и заглядываю в люльку — Муса спокойно спит. — Всё очень сложно, Уле, — опускаю взгляд в пол.

— Расскажите, и мы вместе обязательно что-нибудь придумаем.

Джинна-искусительница! Мне сейчас безумно тяжело и хочется выговориться. Но это значит посвятить Уле в мои тайны.

— Я… не Аиша, — признаюсь тихо. — На самом деле меня зовут Ева, и я пришла в Бушару из другого мира.

— Драгхалла! — джинна удивлена. — Я поняла, что вы не из Керы, госпожа, но подумать не могла, что вы из другого мира! Как вы попали к нам?

— Заключила сделку с ведьмой — отдала ей своё тело, а взамен получила это… — оборачиваюсь и смотрю на себя в зеркале. — Стала служанкой во дворце владыки драконов, — улыбаюсь грустно.

— Но зачем? Что толкнуло вас на такой шаг? — джинна берёт меня за руку и с сочувствие заглядывает в глаза.

— Любовь. В моем мире я познакомилась с мужчиной… Однажды он спас меня от негодяев. Сильный, храбрый, благородный. В моём мире такие мужчины — редкость. Я влюбилась. Он наобещал мне много всего… а потом просто исчез. Я не хотела верить, что мне попался обычный лжец, и обратилась к ведьме. Старуха сказала, что я найду любимого в Бушаре.

— Кто этот мужичина?

Уле смотрит на меня говорящим взглядом — она догадывается, о ком идёт речь.

— Шахаан, — подтверждаю её догадку.

— Драгхалла, госпожа!..

Джинна становится похожа на туман — побледнела.

— Нет-нет, я больше ничего не чувствую к Шаху! — спешу её успокоить. — Ханар — мой муж, и ему принадлежит моё сердце. Тем более теперь точно известно, что принц хочет занять трон. Я не позволю ему это сделать.

— А-ай, госпожа, — Уле качает головой, — одна новость хуже другой.

— Мы справимся. Шахаан узнал меня и стал запугивать — сказал, что расскажет владыке правду обо мне. Но я сделаю это первой. Через неделю Хан вернётся в Бушару, и я поговорю с ним. Он имеет право знать правду. Всю. Мой муж — мудрый и справедливый господин…

— А его брат — засранец! — с рыком выдаёт джинна. — Теперь понятно, что ни в каком плену у варваров Шах не был!

— О чём ты, Уле? — растерянно моргаю.

— Пока свирепствовала драконья чума, Шахаана здесь не было. Все думали, что он в плену у врагов.

— Шах прятался в моём мире… — до меня доходит.

— Выходит так, — задумчиво кивает джинна. — Однажды вы спросили меня, госпожа, почему я не осталась во дворце, чтобы ухаживать за Мусой, а вместо этого заперлась в лампе…

— Тогда ты предпочла не отвечать, — припоминаю наш разговор.

— Отвечу сейчас. Я была вынуждена запереться в лампе, иначе Шахаан угрожал убить бастарда. И это не было пустым обещанием. Тогда я решила, что лучше пусть за бастардом плохо ухаживают, чем убьют.

— Убьют?.. — у меня едва челюсть на пол не падает. — Боже мой, Муса — ребёнок!

— Шаху всё равно. Муса для него соперник.

Шахаан — отъявленный негодяй! И он не вчера задумал учинить переворот во власти. Убрал джинну, пытался извести соперника — Мусу, а Лейла всё это время ему помогала. Принц тщательно готовился и ждал подходящего момента, чтобы свергнуть с трона родного брата. Теперь этот момент не за горами.

***

Неделю я жила, как на пороховой бочке, и… ничего. Похоже, принц-дракон не блефовал — он действительно решил уничтожить меня «руками Ханара», если можно так выразиться. Но у него не выйдет. Благодаря Уле я теперь знаю больше, чем Шаху хотелось бы. Ему придётся многое объяснять брату. Вот только вряд ли он сможет — рыльце-то в пушку. И сильно.

Сегодня возвращается Ханар, а я морально готовлюсь рассказать ему правду. Но и другие дела отменять нельзя. С утра я еду в город пристраивать двоих сироток. Троих ещё в начале недели взяли к себе состоятельные муж и жена, а двое мальчишек оставались во дворце неприкаянными. Дети грустили, думая, что они никому не нужны — сердце разрывалось смотреть на них. Но Дамла помогла — нашла одинокую бездетную вдову, которая с радостью приняла мальчиков.

— Госпожа, нам лучше поторопиться, — ко мне подлетает Уле.

Мы только что вышли из дома вдовы, и я собиралась пройтись по улице. Здесь красиво, и дождь пока не собрался.

— Куда торопиться? — пожимаю плечами. — Владыка будет только к вечеру.

— Нет! — джинна взволнована. — Он уже во дворце!

— Как?! Но… Чёрт!

Скорее забираюсь в карету. Уле отдаёт вознице приказ гнать что есть сил и появляется рядом со мной. Мы ветром мчим домой. Но на душе неспокойно.

Я была уверена, что Хан вернётся сегодня вечером — он писал об этом в весточке, которую мне передали вчера. Но почему-то всё переиграли — мой муж уже во дворце. И Шах тоже там. Это очень-очень плохо!

— Как же так? — торопливо поправляю платок и выглядываю в окно. — Почему Ханар вернулся раньше?

— Не знаю, госпожа. Но Шахаан уже у него.

— Боже… — выдыхаю, и в груди остаётся холодок ужаса.

— Вспомните все доводы, которые приготовили для мужа, — советует джинна, — и не волнуйтесь. Владыка любит вас, всё будет хорошо.

Нельзя упустить ни одну мелочь! Я должна объяснить Хану кто я, зачем пришла в Бушару, но главное — рассказать, что Шахаан трусливо прятался в моём мире, пока здесь свирепствовала драконья чума. У принца не выйдет выставить меня предательницей — сам угодит в капкан, который готовит для меня. Я, в отличие от Шаха, ничего плохого не сделала.

Карета, запряжённая быками, останавливается у входа во дворец, и я бегу в зал советов. Уле сказала, Хан сейчас там. Сердце молотит, как ненормальное, уровень адреналина в крови зашкаливает. Боже, пусть всё будет хорошо!

— Аиша, слава драконьему богу! — у дверей зала меня встречает Мех.

— Да, я здесь, — стараюсь отдышаться. — Всё нормально.

— Владыка велел тебя позвать, — джинн нервничает, — только…

Он собирается ещё что-то сказать, но двери зала советов распахиваются и стражник громко объявляет о моём приходе. Мех становится бледным, словно туман, а я, кажется, понимаю, в чём дело. На троне восседает Ханар, и лицо его не украшено улыбкой. Я не вижу у него радости от встречи с женой — лишь суровый тяжёлый взгляд. Он давит на меня, словно могильная плита …

У трона на коленях стоят Рахат и Гюле, а Шахаан с мерзкой улыбочкой поглядывает на меня, неторопливо расхаживая по залу. Становится предельно ясно, что все мои заранее заготовленные доводы не помогут.

— Жена моя… — сжав кулак, хрипит господин, — подойди ближе.

Иду. Ноги дрожат, дышать сложно, но я иду. Встаю рядом с Гюле и покорно склоняю голову:

— С возвращением домой, муж мой, — негромко приветствую владыку.

— Возвращение не стало для меня радостью! — Хан встаёт с трона и смотрит на меня так, что хочется сквозь землю провалиться.

Я чувствую себя маленькой беззащитной зверушкой, которую вот-вот разорвёт на части большой страшный хищник. Таким мужа я вижу впервые — он в ярости.

— Ты не рад мне? — стараюсь держать себя в руках, но меня потряхивает.

— Я не рад тому, что ты сделала, Аиша! — рычит господин.

— Что я сделала? — спрашиваю и кошусь на довольного Шахаана.

— Пусть Шах объяснит, — холодно бросает Ханар и садится на трон. — Он принёс эту новость, ему и отвечать.

Младший брат владыки прямит спину и расправляет плечи — орёл. Он чувствует себя более чем уверенно.

— Я рассказал владыке правду о том, как ты подставила Лейлу, — выдаёт принц, — да ещё втянула в это свою подружку-прислужницу и приплатила главному лекарю за участие в заговоре. Недостойное поведение для госпожи, — ехидно кривится.

Если я скажу правду, Гюле по-крупному влипнет. Шах не должен узнать о её беременности.

— Ты сам не понимаешь, о чём говоришь… — хриплю едва слышно.

— Не хватает смелости признаться? — ухмыляется Шахаан. — Служанка по твоему приказу спрятала бутылёк с ядом в покоях Лейлы, а лекарь помог обвинить госпожу в воровстве. Ты устранила соперницу самым подлым образом, Аиша.

Тяжёлое молчание в зале заканчивается шумным вздохом Гюле.

— Молчи… — шиплю на неё.

Пышка явно собралась рассказать, как всё было, но этого нельзя делать. Не сейчас. Не при Шахаане.

— Это правда? — Хан сверлит меня взглядом. — Отвечай!

Вздрагиваю и молчу. А что я скажу? «Нет, муж мой, я не подставляла драконицу — это всё Гюле и Рахат»? Правда. Но я не могу её озвучить.

— Я расскажу всё, — обещаю Ханару, — но только, когда мы с тобой будем одни.

— Нет, Аиша, я хочу услышать твой ответ сейчас!

Ч-чёрт… Он ставит меня в безвыходное положение.

— Да, я это сделала, — беру вину на себя.

У дверей охает Мех, Шахаан победоносно улыбается, а мой муж становится чёрным, словно туча.

— Зачем ты… — шепчет Гюле, поглядывая на меня.

— Так надо, — отвечаю тихо.

Шах как-то узнал, что пышка-служанка подкинула яд драконице и, естественно, вычислил, что к этому причастен Рахат. Ну а заказчица, по его мнению, я. Слава богу, что принц-дракон не стал докапываться до истины, а предпочёл съесть то, что плавало на поверхности. Хотя, конечно, для меня это плохо. Вся надежда на то, что я смогу поговорить с мужем наедине и всё ему объяснить.

— Не думал, что ты способна на такое, — владыка с досадой качает головой.

— Ты услышал меня, муж мой, — голос дрожит, — но теперь я прошу — пусть нас оставят одних. Мне ещё есть, что сказать тебе.

— Я уже знаю главное, — отрезает Ханар. — Ты отправляешься в изгнание, Аиша.

— Что?.. — у меня сердце перестаёт стучать. — Как в изгнание?! — делаю шаг к трону, но замираю под суровым взглядом мужа.

— На месяц. Считаю это справедливым наказанием для тебя.

Изгнание на месяц не так страшно, а вот то, что я читаю в глазах Хана — катастрофа. Он больше мне не верит. Я теперь для него изворотливая лгунья, интриганка.

— А Муса?.. Как он без меня? — едва сдерживаю слёзы.

— Муса и кормилица отправятся с тобой, — сухо заявляет Ханар. — Теперь вы, —переводит взгляд на Рахата и Гюле. — Убирайтесь из дворца! Всё ваше имущество останется здесь — живите как хотите. Вон!

Лекарь и его тайная возлюбленная быстро покидают зал. Хорошо хоть Хан их за стены города не выставил.

— Брат мой, — Шахаан подаёт голос, — тебе не кажется, что ты слишком мягок в наказаниях? Всех виновных следует отправить в темницу.

— Ещё слово — и в темницу отправишься ты! — Хан отвечает ему с яростью. — Джинн! — зовёт Меха, и тот мгновенно оказывается рядом. — Уведи Аишу и проследи, чтобы она собралась как можно быстрее.

Мех может за мгновение перенести меня в покои, и он готов это сделать. Но я так ничего и не сказала мужу!

— Стой! — выставляю руки вперёд, останавливая джинна. — Хан, послушай, — поворачиваюсь к мужу, — твой брат плетёт против тебя заговор. Он собирается занять трон…

— Конечно! — громко фыркает Шахаан, перебивая меня. — Она тебе сейчас и не такое расскажет, Ханар. Ты сам видел, как ловко она всё устроила с Лейлой!

— Ты сейчас делаешь только хуже, Аиша. Прими наказание и задумайся. Это всё, о чём я тебя прошу, — в голосе мужа играют едва заметные мягкие нотки.

— А я прошу тебя быть осторожнее, — касаюсь его руки кончиками пальцев. — Шаху нельзя доверять.

Это всё, что я могу сказать мужу на прощанье. Он прав — от моих слов сейчас только хуже. Что бы я ни сказала, это будет выглядеть как попытка избежать наказания и очернить Шахаана.

Горько, больно и страшно. Я ухожу.