Наследница проклятого острова 2 (СИ)

Капитула двенадцатая, преподносящая неприятные сюрпризы один за другим

Стало понятно, почему на Тропе нельзя останавливаться. Стоило замереть, как удушливый воздух навалился сверху горячей плитой. Теперь я бы не сдвинулась с места, даже если бы захотела.

От осознания, что сейчас умру, накатили обида, страх и вместе с ними — странное облегчение.

Я устала. Просто ужасно устала.

Жаль было только одного: не получится извиниться перед Ви.

Мысль о подруге придала решимости. Я попробовала сделать шаг, но ничего не вышло. Уставшие ноги подкашивались. Израненные стопы раздирало болью. Я сделала ещё одну попытку рвануть вперёд, но тщетно. Словно увязла в ставшем вдруг густым воздухе.

Это конец?

Видимо, да. Допрыгалась, Аливетта.

Надо было действовать умнее… Спокойнее, осмысленнее. Отличный урок, жаль только, что вынести его с Тропы уже не получится.

Неожиданная резкая боль в ягодице заставила подпрыгнуть на месте и непроизвольно сделать шаг. А потом второй. Я испуганно обернулась назад, но никого не увидела. То ли укус, то ли укол пронзил снова, и только тут я заметила, что вышитые мною ледяные монстры уползли на спину и теперь принялись кусать меня за зад, подгоняя.

— Хватит! — взвизгнула я, пытаясь нашарить их руками.

Но своенравные гады продолжали атаковать меня со спины и колоть ледяными иглами в зад. Я не просто зашагала — ринулась с места, и даже густой жаркий воздух не помешал. Чувствовала шевеление вышитых тварей за спиной и получала чувствительный тычок или укус каждый раз, когда чуть сбавляла темп.

— Да прекратите! Я всё поняла! — зло заорала я, когда к ледяным гадам присоединились ещё и две белые змейки с лифа.

Эти нахалки кусали между лопаток. Боль в стопах отступила, переместившись на спину, и я уже не шла — неслась по белой гравиевой дорожке, оставляя алые следы. Щёки горели, кровь бешено стучала в висках, ноги ломило от усталости и ран, но объятия ледяных монстров подарили странную прохладу. А их короткие противные укусы пробудили ярость. И всю эту ярость я вложила в отчаянный бег.

Тропа закончилась внезапно — я влетела в особенно плотный жаркий туман и выскочила наружу, в холод и ливень. Резко затормозила, обретая равновесие, и оказалась на небольшом плоском возвышении. Жадно вдохнула прохладный воздух. Я смогла! Выжила! Прошла!

Разорвала связь с лазтаном, получила титул и права на Цейлах!

Я-человек ликовала, а я-гайрона готова была выть от боли потери.

Подставила лицо дождю и с наслаждением подняла к нему ладони. Мощные потоки воды мгновенно смыли с меня пот и кровь. Мокрая одежда облепила тело. В груди заклокотало захлёбывающееся усталостью счастье. От утомления заломило виски. Захотелось осесть на омытый ливнем камень и смешаться с потоками воды.

Я обессиленно улыбнулась и осмотрелась. А вокруг…

Десятки гайронов.

Меня пожирали жадными взглядами. Юные, зрелые, даже старые мужчины с вызовом глядели на меня. Смотрели, как на кусок мяса. Изучали, ощупывали взорами. Раздевали глазами.

Дыхание сбилось. Накатила паника. Я ощутила себя до невозможности уязвимой, почти голой на виду у толпы. Из глубин вдруг начал подниматься знакомый горячий азарт.

Только не это!

Нет!

Нет!!!

Возможно, я бы сдержалась. Подавила бы естественную реакцию гайроны. Но тут зазвучала музыка…

Шокированная, уставшая до последнего предела, я не смогла воспротивиться тому, что рвалось изнутри…

Медленно повела рукой. Прижала её к ткани и потянула в сторону мешающий ворот туники. Скользнула ладонью по груди и качнула бёдрами. Перед глазами поплыло, лица вожделеющих меня гайронов смазались. Ликование от выхода с Тропы смешалось с радостью танца, с первобытным наслаждением от потакания своему инстинкту.

У моих ног вспыхнул бой. Схлестнулись десятки гайронов. Клочьями полетели обрывки одежды, брызнула кровь, а я лишь улыбнулась. И утонула в своём танце. Прикрыла веки и отдалась мелодии. Расправила плечи, изогнулась и стянула ставшую болезненно неприятной тунику. Отшвырнула прочь. Задвигалась в плавном ритме. Подняла руки над головой и медленно качнулась из стороны в сторону.

В ушах шумело, я слышала лишь зовущую за собой мелодию и танцевала с дождём. Драка у моих ног кипела и бурлила. В мешанине ударов и потоков воды я едва различала лица. Сумятица битвы сливалась в калейдоскоп мелькания ярких красок, рычащих звуков и острых запахов. От последних я окончательно ошалела и утратила над собою контроль.

Когда меня под живот подхватила рука гайрона и прижала спиной к крепкому телу, я лишь слегка повернула лицо и потёрлась щекой о его грудь. А дальше меня ослепила золотая вспышка портала, и мы оказались в тёмном помещении.

Руки незнакомца развернули меня к нему лицом и нежно погладили влажную от дождя спину, а хриплый шёпот взбудоражил уставшее сознание:

— Ты не представляешь, до чего красива и желанна.

Гайрон дразняще поцеловал. Я обхватила его руками за шею и отдалась на откуп горячим губам, помогая стягивать мокрую одежду.

Вокруг было так темно, что я ничего не могла разглядеть, но оттого острее ощущала каждое прикосновение. Затуманенный разум лишь отмечал, насколько потрясающе пахнет этот гайрон.

Мой лазтан. Мой избранник. Мой победитель.

Я ничего толком не соображала, но всем существом стремилась ему навстречу. Зрение подвело, страсть оглушила, и кроме осязания и обоняния не осталось ничего. Я упивалась ощущениями древними, как сама жизнь. Всё остальное стало неважным. Я больше не знала ни своего имени, ни цели, ни будущего. Только его запах, губы и руки. А затем — и он сам, твёрдый и тяжёлый, но бесконечно желанный.

Слияние окатило бурной волной экстаза. От наслаждения я частично покрылась чешуёй. Прижалась к лазтану так тесно, как только могла, и окаменела от сводящего с ума удовольствия. А потом почувствовала, как наши магии переплелись в тесный кокон и связали нас в пару. Было по-прежнему темно, я не понимала, где и с кем оказалась.

Но значения это не имело.

Когда безумие немного схлынуло, я хотела спросить его имя, но он завладел моим ртом, сводя с ума горячими умелыми поцелуями, настолько сладкими, что от счастья меня била крупная дрожь. Когда руки нащупали его длинную косу, он прошептал:

— У меня где-то есть кинжал. Отрежешь её сама?

Я задохнулась от удивления и уткнулась лбом в горячее плечо.

— Почему тут так темно? — спросила я севшим от усталости голосом.

— Я не зажёг лампу. А колдовать не стоит, пока связь не сформируется окончательно, — хриплым шёпотом ответил он. — Мы в моей пещере. Тут нет света…

— Кто ты?

— Аркет.

— Аркет, — тихо повторила я, пробуя не только вкус и запах, но и имя.

Больше ни слова сказать он не дал. Одурманил нежностью, запутал прикосновениями, опьянил поцелуями.

Когда связь закончила формироваться, я была настолько расслабленной, утомлённой удовольствием и умиротворённой, что провалилась в сон от одного только слова:

— Спи.

***

Меня разбудил голод такой силы, что закружилась голова.

Вокруг было темно настолько, что я не могла разглядеть даже свои руки. За спиной громко сопел мой лазтан. При мысли о нём накатили одновременно дикая нежность и не менее дикая паника. На талии лежал тяжёлый локоть гайрона, а горячая ладонь прижимала к лазтану даже во сне, причём держала за грудь, вернее, за место, где она должна была вырасти, но так и не выросла. Видимо, это самое удобное место для прижимания. Кто бы мог подумать.

Я несколько раз глубоко вздохнула, отгоняя голод.

Как же так? Шла через эту каскаррову Тропу, чтобы освободиться от уз с незнакомым мужиком, и в итоге просто лежу в постели с другим ещё более незнакомым мужиком. Это вообще нормально? Стоило ноги в кровь разбивать ради того, чтобы оказаться на том же самом месте, где и была?

Злость и досада боролись за главенство в душе. Хотелось кричать от бессилия и обиды.

Второй раз на Тропу я не пойду. Ладно, по ощущениям этой гайрон пока лучше короля, так что будем считать, что хоть что-то я выиграла.

Завозилась и попыталась выбраться из-под его руки, но не тут-то было. Лазтан проснулся и принялся целовать меня в плечо и шею. Я даже на мгновение замерла, наслаждаясь лаской и пытаясь вспомнить его имя. Что-то с проходами связанное. Или с дверями.

Вместо того чтобы помочь с именем, память услужливо напомнила, что хочется есть.

— Ты такая сладкая, просто с ума сойти, — хрипло прошептал лазтан, чем выбесил окончательно.

Сладкая я ему? А как насчёт того, чтобы свет зажечь, дать пожрать и объяснить наконец, кто он такой?! Прокляну гада!

Его рука переместилась ниже и принялась ласкать. И как-то незаметно для себя я решила проклясть его потом, попозже. Неимоверно яркие ощущения снова затуманили разум, и когда я выгнулась в его руках от удовольствия, он навалился сверху и окончательно завладел моим телом и сознанием.

— Аля, — едва слышно позвал он, переплетая наши пальцы, когда мы откинулись на постели после вспышки страсти. — Хочу, чтобы ты знала, что я находился у выхода с тропы и ждал тебя, потому что дико хотел стать твоим лазтаном. Более того — я только о тебе и думаю в последние дни. Ты восхищаешь меня решительностью, умом и целеустремлённостью.

Я недоверчиво сощурилась. А потом немного расслабилась. Ладно, допустим эти качества у меня действительно есть. Они, конечно, не сравнятся размерами с моим наследством, но надо отдать этому гайрону должное: он хотя бы не грубиян и не тиражирует заезженные комплименты. А ещё целоваться умеет. И всё остальное тоже.

Ладно. Не самый плохой фундамент для начала отношений. Имя бы ещё вспомнить, и совсем хорошо было бы.

— С момента, как я тебя увидел, не могу ни о чём думать. Твой запах с ума сводит… — хриплым шёпотом продолжил он.

— Я есть хочу, — неромантично отозвалась я.

Он негромко засмеялся и усадил меня рядом с собой, дав в руки флягу с густым, ароматным бульоном со специями. Настолько вкусным, что я облизала крышечку фляги, когда он кончился. Всё равно же не видно в темноте. По телу разлилось приятное тепло, хотя голод и не пропал, просто затаился на время.

— А почему тут так темно? — спросила я, вспоминая какой-нибудь аркан для освещения.

Но у гайронов было настолько хорошее зрение, что обычно они не требовались, вот я ни одного и не вспомнила. Да и в голове была какая-то мешанина.

— Я бы хотел немного поговорить с тобой, прежде чем ты увидишь моё лицо. На, держи, — прошептал он и вложил мне в руки рукоять кинжала и кончик своей косы. — Режь.

— В темноте?! — возмутилась я. — И что не так с твоим лицом? Слишком часто в темноте косу отрезал и пару раз промахнулся?

Лазтан засмеялся, хрипло и задорно, а я меня накрыло приступом весёлой злости.

— Оно тебе не понравится, — отсмеявшись, тихо ответил гайрон.

— И что с ним не так?

— Давай об этом чуть позже?

— Прекрасно, а сейчас о чём? — саркастично фыркнула я.

Вся эта таинственность нравилась мне всё меньше и меньше. Что за урод мне достался, если он настолько стесняется своей внешности? Ведь мужчины обычно подобным не грешат. Как декан общебытового факультета. Это остальные видели пузатого дряблого дядьку с большими щеками и сальными близко посаженными глазками, сам он, судя по всему, в зеркале видел непревзойдённого красавчика, мастера постельных утех и соблазнителя юных девиц.

Так что там настолько не так с его лицом, что он прячется в темноте?

— О том, что я действительно хотел, чтобы ты стала моей лазтаной. И что я хочу, чтобы между нами сложились доверительные и крепкие отношения. По-настоящему близкие. Ты — особенная. Дело не в твоём Цейлахе. В тебе. Ты особенная и идеально мне подходишь, — томно проворковал гайрон мне на ушко.

— Это всё, конечно, прекрасно, но о каком доверии может идти речь, если ты начинаешь с того, что прячешь лицо? — резонно спросила я почему-то тоже шёпотом.

В руке я всё ещё держала данный им кинжал и совершенно не знала, куда его деть. Положить? Ага, а потом кто-то порежется, и, учитывая моё везение на травмы и позицию в постели, это будет точно не лазтан.

— Ты права, — вздохнул он. — Но я хочу, чтобы ты хотя бы немного узнала меня до того, как увидишь. Это для меня очень важно, моя лазтана.

Гайрон забрал из моей руки кинжал, а затем после короткого шороха вложил в неё косу.

Подавив подспудное желание его этой самой косой отхлестать прямо по тому лицу, что он прячет, ведь хуже там, кажется, всё равно не сделаешь, я глубоко вздохнула и пошла на первую из миллиона предстоящих мне уступок на пути налаживания с ним отношений:

— Хорошо. Пусть будет так, как ты хочешь.

Лазтан обрадовался. Я почувствовала это всей сущностью, через нашу связь и реакцию гайроны. Каскарр, если меня будет так прикладывать каждый раз, когда он радуется, боюсь, что мне захочется радовать его постоянно. Плохо дело. Так конфеты на фрукты поменять будет куда тяжелее, чем я думала.

Он притянул меня к себе и принялся плавно гладить.

— Мне невероятно повезло. У тебя такое запоминающееся лицо. Красивое, да, но не в красоте дело. Оно живое, волевое и умное. Хочется на него смотреть.

И откуда он успел так хорошо рассмотреть моё лицо? Был на свадьбе? Вероятнее всего. Я попыталась вспомнить мужчин, стоявших рядом с алтарём, но не смогла. Кажется, был там один высокий и плечистый… Но разве у того что-то не так было с лицом? Нет, не помню…

А ещё назревала другая проблема. Пока лазтан расточал комплименты, я никак не могла вспомнить его имя. И чем дольше мы разговаривали, тем неудобнее становилось спрашивать. И почему я сразу не спросила, когда проснулась? Было бы не так неловко! Что мне теперь делать? Вряд ли он на «эй, ты!» откликаться станет.

Видимо, постелью с незнакомыми мужчинами жизнь меня наказала за отказы знакомым. Сурово, ничего не скажешь.

Как же его зовут? И почему на ум упорно приходят какие-то двери?!

— У тебя большая семья? — спросила я, расслабленно откидываясь в его объятия.

Хочет гладить и говорить комплименты? Пусть. Кто я такая, чтобы мешать?

— Не очень. Мама, три брата. Племянник вот на днях родился.

— А отец?

— Отец… — тяжело вздохнул лазтан. — Пишет книги.

— Он писатель? — заинтересовалась я.

— Не каждый, кто пишет книги, — писатель. Отец… можно сказать, что он увлекается теологией. Механизмами возникновения религий. Культами. И особенно их появлением и созданием.

Мелькнула в тихом голосе лазтана какая-то тоска.

— Вы не очень близки?

— Нет. С родителями у меня всегда были довольно прохладные отношения. Но я очень люблю братьев, особенно самого младшего.

— А сколько тебе лет?

— Я почти в два раза старше тебя, — ответил он после паузы.

Не так плохо. Взрослый. Даже зрелый… Но не старый. Да и гайроны живут долго, особенно сильные. А этот силён, раз победил в таком массовом поединке за мою руку.

— Странно, что ты до сих пор не встретил пару, — я всё ещё держала в руках его косу и касалась пальцами скрепляющих её колец.

— На самом деле не очень-то и странно. У всех это по-разному происходит. Хотя танцев гайрон я видел очень много. Сотни, наверное. И они никогда отклика не вызывали. А увидел твой — и просто перестал соображать. Ты словно вне этого мира танцевала. И кожа словно светилась изнутри, казалась жемчужной. Знаешь, я же был готов абсолютно на всё, чтобы ты стала моей. Полное сумасшествие.

— Ты сказал, что хотел, чтобы я стала твоей лазтаной. Тебе просто хотелось иметь пару?

— И это тоже. Хотелось понять, чем это так прекрасно. Обычные отношения у меня, разумеется, были. Но в них всегда чего-то не хватало. Но своей парой хотел тебя видеть из-за характера. Ты меня поразила.

— А ты не боишься, что мы друг другу не подойдём? — тихо спросила я. — Что мы слишком разные и просто не сможем быть счастливы рядом друг с другом?

— Нет, я не боюсь, что мы слишком разные. Скорее уж боюсь, что мы слишком одинаковые. У нас гораздо больше общего, чем ты думаешь.

Он водил руками по моей спине, отвлекая от разговора и заставляя трепетать от предвкушения продолжения. Я коснулась пальцами его лица, провела по гладкой коже на резко очерченных скулах, по высокому лбу, по ярко выраженным надбровным дугам. Почему он скрывал лицо? Ни шрамов, ни заметной асимметрии я не почувствовала.

— Хочешь искупаться? Тут есть подземное озеро, очень тёплое. Вполне хватит места порезвиться двум гайронам.

— Что? — удивлённо оглянулась я, но в чернильной тьме пещеры ничего не разглядела.

А вода не издавала ни звука, ни плеска. И даже влажности особой не было — я бы никогда не догадалась, что тут есть целое озеро.

— Ты предлагаешь плавать в темноте?

— Нет. Пойдём.

Видимо, лазтан хорошо ориентировался в своей пещере, потому что он уверенно повёл меня прочь от постели. Под стопами был прохладный гладкий камень, и в какой-то момент я ощутила ласковое касание шелковистой поверхности воды.

Повинуясь гайрону, вокруг вдруг вспыхнул свет, а сам он начал оборот. Ослеплённая, я проморгалась, только когда он уже закончил, и передо мной во всей красе предстал его ящер.

Второформа у него была впечатляющая и по размеру, и по виду. Такая же громадная и красивая, как и пещера. Я коснулась хищных шипов на его морде и посмотрела в ярко-синие звериные глаза. Гайрона внутри буянила от восторга. Ну да, урвала себе выдающегося самца. Я робко улыбнулась своему лазтану и вдруг увидела за его спиной нечто потрясающее.

Целый здоровенный заставленный едой стол.

Гайрона, не будь дурой, тут же согласилась: лазтан от нас никуда не денется, а есть хочется до колик. Даже не есть, а жрать! В общем, я убрала руку от прибалдевшего от моих прикосновений гайрона и пошла туда, куда меня звала природа.

И отвела душу. Начала с пирога, затем переключилась на жареное мясо, закусила рулетиками из омлета с овощной начинкой. А потом ещё и полторта умяла на десерт. Надеюсь, у лазтана не только пещера имеется, потому что пара ему досталась прожорливая.

Сам он погрузил массивный хвост в воду и полулежал на берегу, наблюдая за мной. Сверкать перед ним наготой было непривычно и немного неловко, но стыдливо натягивать на себя валяющуюся на полу мокрую одежду — глупо. Хотя я к нему в лазтаны не набивалась, так что пусть принимает такой, какая есть. Наевшись, решила, что жизнь не так уж плоха, а загадочный гайрон не безнадёжен, раз догадался притащить сюда торт и жареное мясо. Принёс бы салатные листья — получил бы по лицу своей же косой. Кстати, где она?

Ноги держали с трудом, мышцы ныли от перенапряжения, но я всё равно обошла пещеру по кругу. Дверь во всём громадном помещении имелась только одна — и она вела в ванную с туалетом. Его я тщательно опробовала, и, нужно сказать, всё было организовано на высшем уровне. Я даже душ приняла, потому что хотела помыться с мылом, а не в водах сомнительного пещерного озера. Хотя, может, озеро было и не сомнительным, а это я просто вредничаю из-за того, что мне опять достался каскарр пойми кто. Ещё и страшный.

Умываясь, взглянула в зеркало. Лицо показалось чужим, непривычно взрослым. Я осунулась за последние дни, хотя в заточении во время опорретана старалась есть побольше. Сколько я была на Тропе? Надо спросить.

Выйдя к лазтану, я окинула взглядом пещеру.

Ладно, нужно признать, что место романтичное.

В стенах блестели вкрапления горной породы. Под толщей воды мерцали магические кристаллы, чьи лучи мистическими всполохами высвечивали дно. Жилая половина — а тут всё было устроено для долгого проживания — состояла из кухонного уголка с холодильным шкафом, нескольких столов с креслами и спальной зоны с огромной кроватью, на которой валялась ярко-синяя коса. Надо будет забрать, чтоб не потерять, а то позора не оберёшься. Обычно девушки хранят косы возлюбленных, как самую ценную реликвию. Но меня больше беспокоила оставленная у зайтаны Зиникоры бабушкина сумка, а также предстоящая конфронтация с королём Аберрии.

С Тропы-то я вышла, пусть назначает сюзереном. Я сразу же отправлюсь на Ирла Цейлах.

Гайрон наблюдал за каждым моим шагом со звериной нежностью в глазах. Подхалим. Но страшный подхалим предпочтительнее, чем красивый грубиян, так что лучше перестать злиться на судьбу и смириться.

Закончив осмотр территории, я так и не обнаружила выхода. Но об этом можно и позже спросить, возможно, он замаскирован в одной из складок породы. Место пленило уютом и какой-то запредельной умиротворённостью. И тишиной. Здесь было настолько тихо, что слышалось лишь дыхание огромного ящера, возлёгшего у пологого спуска в подземное озеро.

Я подошла к нему ближе и ещё раз рассмотрела.

До чего же хорош!

Поцеловала его в нос между огромных покрытых жёсткой синей чешуёй ноздрей и позволила второформе взять верх. Когда оборот закончился, гайрон нежно боднул меня головой и принялся тереться о мою шею. Оказалось, что это безумно приятно. Такой огромный, шершавый, с устрашающими когтями и клыками — и весь мой! Вильнув хвостом, гайрона нырнула вглубь, рассмотреть магические кристаллы под водой. Оказалось, что под водой был проход, ведущий в длинную пещерную галерею.

Вынырнув, осмотрелась. Тут было ещё красивее, чем в жилой части пещеры.

Меня нагнал лазтан. Вдвоём мы резвились и кувыркались в воде, привыкая друг к другу. Всё тело звенело от восторга, я наконец ощутила гармонию с собой. Рядом с ним я стала цельной, полноценной гайроной, которой нет необходимости отрицать или запирать свою сущность. Избранник игриво преследовал меня, настигал и слегка прикусывал загривок или тёрся об оказавшуюся очень чувствительной шею. Даже предположить не могла, что ласки второформ могут настолько сильно будоражить.

Но усталость брала своё. Тропа меня измотала, и вскоре захотелось вернуться в постель. Выйдя из восхитительно-тёплой, кристально прозрачной воды, я перекинулась в человека и обернулась назад.

— Ты покажешь мне своё лицо?

Лазтан осторожно поставил мощную лапу рядом со мной так, чтобы ненароком не задеть. И отрицательно покачал головой.

— Ты не можешь молчать и скрывать своё лицо вечно… Обещаю, что ты меня не испугаешь. Внешность для меня — не главное, — я погладила его по синей морде и добавила: — Ну же… давай… ты мой лазтан, и я приму тебя таким, какой ты есть.

Он неуверенно кивнул и начал трансформацию. Я замерла с широко распахнутыми глазами, вбирая в себя черты проступающего мужского образа. Мой лазтан, безусловно, был тренирован, высок и привлекателен.

А лицо… Когда я перевела взгляд на него, то замерла от неверия и шока.