Мужчина из темных фантазий

Глава 7. Луна-парк и ис Фунт

Пока мы двигались туда, «где играют дети», несколько раз по дороге встретили игроков. Они кивали, с интересом поглядывали на Тортила, но… шли мимо, даже не пытаясь вступить в разговор.

Меня не воспринимали ни возможным партнером, ни конкурентом, иначе заинтересовались хотя бы ребенком рядом со мной. Очень странно, потому что в университете никаких скидок на слабый пол никто не делал, и я всегда чувствовала себя равной. Возможно, в современных играх ситуация складывается в патриархальном ключе или просто группы уже собрались, и никто не хотел менять состав, но мне так и не поступило ни одного предложения к кому-нибудь присоединиться. Удивительно, когда самым дружелюбным из всех и единственным, предлагающим вступить в команду, оказывается парень, с которым не хочется общаться. Я невольно подумала о Пэйтоне и впервые со дня расставания почувствовала к нему нечто вроде уважения.

В основном все наши двигались в центр поселка, и только мы с Тортилом — на окраину. С каждой минутой пути дома, мимо которых мы шли, выглядели все беднее, одежда, висящая для просушки на натянутых во дворах веревках, все изношенней, а улицы — все малолюдней.

— Не знаю точно, сколько пропало, — отвечал на мои расспросы Тортил. — Много. Вот столько!

И он показал свою ладошку с растопыренными пальцами.

— Лучше узнать у Хагнесс — она любит всех расспрашивать. После того, как пропал Юнатан, Хагнесс прямо с ума сошла, начала приставать ко всем, допытываться. Где был, когда видели. А сегодня пошла в Луна-парк, хотя сама говорила мол «туда ни ногой»…

— Стоп-стоп, — мягко сказала я, — давай по порядку. Кто такие Юнатан и Хагнесс?

— Мои друзья. Мы живем вместе.

— Не поняла. Вы все дети и живете втроем, без взрослых?

— Ну да, — пожал плечом Тортил. — Всегда ночуем вместе, мы как семья. Хагнесс очень умная, вечно придумывает, где еще можно заработать. А Юнатан веселый, с ним всегда интересно играть.

Бедные дети.

Я осторожно покосилась на мальчика. Насколько понимаю, Пэйтон и другие участники отбора воспринимали происходящее как сказочную игру, небывальщину. Это сквозило в каждом жесте, каждом слове, пренебрежительно брошенном в сторону местных. Для меня же боль торговца, приставания прохожего, одиночество маленьких детей — все ощущалось до реальности остро.

Обижали и заставляли злиться нападки кадетов и особенно было неприятно неверие в меня кураторов. Надеюсь, с помощью Тортила я смогу доказать, что не зря Джонсон включил девушку в экспериментальную группу.

Мы вышли из узкого переулка и уткнулись в скособоченные железные ворота с дугообразной вывеской наверху. Пляшущие буквы гласили: «Луна-парк».

Первое что я увидела — огромный амбарный замок, чья ржавая дужка делала разом два важных дела: не давала воротам раскрыться и, что еще важнее — упасть.

— Место для детских игр? — задумчиво спросила я, проводив взглядом взлетевшего с карканьем ворона.

— Лучшее в городе! Здесь много игрушек, — объяснил Тортил, пожав плечами. Дескать, ну неужели неясно. — Все дети сюда ходят играть, только взрослым нельзя говорить.

Кажется, мой не самый высокий рост сыграл в плюс. Меня воспринимали не совсем полноценным взрослым.

— Почему нельзя говорить?

— Потому что хозяин Парка — достопочтенный ис Фунт — не любит детей. И если ловит нас в Парке, очень ругается, больно дерется и требует заплатить штраф. Храбрая Хагнесс пошла поговорить с ним и до сих пор не вернулась. Вот не к добру. Надеюсь, у тебя есть немного денежек, Эмили?

Я с опаской посмотрела на тихо поскрипывающие под ветром створки ворот, раздумывая, а надо ли мне идти с ребенком в такое подозрительное место. К тому же будучи при этом без гроша.

— Знаешь, что, Тортил, давай-ка ты меня здесь подождешь. Я пойду — познакомлюсь с почтенным исом и попробую отыскать твою подружку.

— Вот еще, — фыркнул мальчишка, отпустил мою руку и зашагал к воротам. Он отодвинул с самого края неприметный лист из двух сцепленных прутьев и неожиданно открылся просвет. — Ты ж ничего не знаешь, прячешься плохо, гордая. И слишком красивая для женщины — вот прям не повезло тебе, Эмили. Пропадешь без меня.

Чиркнув бочонком по металлу, Тортил пролез внутрь, продолжая бухтеть, описывая мои проблемные, с его точки зрения, особенности.

Ничего не понимаю… Девушка я, конечно, симпатичная, а иногда, когда высплюсь, и прехорошенькая, но писаной красавицей меня сложно назвать — ростом не вышла в модели и яркой внешностью никогда не обладала. Пока объяснение у меня было одно — здесь какие-то проблемы с женщинами. То-то я их почти не вижу на улицах.

Опасаясь потерять мальчика из вида, я почти с разбегу впрыгнула внутрь парка, чуть не порвав рубашку. И замерла, с восторгом рассматривая открывшуюся красоту.

Парк оказался заросшим, давно запущенным, но… необычайно дивным, восхитительным в своей чудесности. Идущую от ворот дорогу из канареечно-желтой гальки слева и справа обрамляли могучие деревья с толстыми серо-коричневыми стволами. Сквозь листву, наполняя воздух радужным мерцанием пролетали многочисленные цветные бабочки.

— Мистер Фунт любит краски, — сообщил Тортил.

— Ну ничего себе, — выдохнула я. — Он большой молодец, раз создал такое великолепное место. Я этим мистером уже восхищена.

— Вот треснет тебя пару раз, сразу передумаешь, — философски заметил мальчишка, привычно схватив меня за руку и потащив вглубь парка.

Пожалуй, теперь я понимаю, почему сюда приходили дети. По сравнению с мрачным, готично-серым поселком это место было похоже на Диснейленд. Нежно, переливчато пели птицы. Сверкали камешки дорожки. Поневоле ждешь, что из кустов вот-вот появится кавалькада рыцарей, а путь приведет к золотому замку, где ожидает свою судьбу прекрасная принцесса.

Но это были лишь мечты. Через пару шагов мы вышли к небольшой площадке, на краю которой лежало колесо обозрения, давным-давно упавшее и сейчас буйно заросшее травой. Справа, веселой россыпью стояли шатры, увешанные броской рекламой игр и развлечений.

«Бородатая Иса Трувольд и ее тигр!»

«Фокусы, разрывающие сердца!!»

«Фантастические животные без капли магии!!!»

Немного странный Диснейленд, прямо скажем. И его точно не красила выстроенная по периметру целая армия оловянных и деревянных солдатиков, высотой примерно до метра каждый.

А в самом центре на крошечной трехногой табуреточке с важностью африканского царя восседал двухметровый клоун. Кости в носу у него не было, зато и куртка, и штаны пестрели пришитыми к ней игрушками. Мишки, зайцы, куклы и даже паровозики украшали его одежду.

Клоун развернулся в нашу сторону, дергая за нитки большую куклу-марионетку. Та неуклюже замахала руками, а кукловод бросил на нас с Тортилом возмущенный взгляд:

— Совсем охамели? — громко возмутился он. — Что за жизнь! Воры уже не скрываются по кустам, а по главной дороге косяками прут!

— Не воры, а гости, — твердо заявила я. — Наслышаны о бесподобном, уникальном, потрясающем парке и хотели бы лично выразить свое восхищение.

Я — провинциальная девушка из такой глубинки, где медведей больше, чем жителей. В моем родном округе чужаков по-настоящему не любят, не в плане хмуро смотрят вслед, а в смысле — стреляют под ноги, пока не убежит. Но никто и никогда не выгонит гостей, выказывающих уважение с первого слова.

От эмоций меня немного "заносило", но комплименты лишними не бывают.

— Э? — сказал клоун.

— Вы же ис Фунт? — напирала я. — Сражена вашей гениальностью! Какой свежий, футуристический дизайн местности! Какое мощное видение сути!

Достопочтенный ис со скрипом почесал затылок. Осторожно посмотрел на Тортила.

— Э, Тортил? Это ты?

— Я, — честно признался Тортил. — А это Эмили. Ее оборотни даже пальцем тронуть не могу.

— Так я их понимаю, — согласился ис Фунт. — Очень круто пугает!

Ветер ерошил вздыбленные тонкие волосы на голове клоуна. Лицо, грубо намазанное белой и алой красками, подтекало. Правая половина подергивалась будто в судорогах, черты искажались, словно жили отдельной жизнью.

И это существо имеет наглость заявлять, что я его пугаю.

— Мы пришли по важному делу, — сообщила я, невольно ежась и бросая по сторонам осторожные взгляды. — Ис Фунт, говорят, к вам любят заглядывать дети?

Легкий туман скользил между шатрами, на ветру бились обрывки полосатой ткани. Мне показалось, что у одного из вытянувшихся по фрунт деревянных солдатиков моргнули круглые нарисованные глаза.

— Дети — это беда, — капризно пожаловался Фунт, закидывая ногу на ногу и покачивая длинным ботинком. — Они лезут в мой дом и ломают игрушки.

— Безобразие, — согласилась я. — Но, может быть, ситуацию можно исправить? Если бы детям не приходилось пробираться в тайне, если бы вы официально открыли парк для развлечений, то и сами бы зарабатывали, и смогли бы покупать новые игрушки. А старые при правильных играх меньше ломались…

— Вранье! — вдруг завизжал клоун. — Дети испортят игрушки в любом случае!

Его глаза налились кровью, рот искривился. И на меня обрушилось понимание, что я разговариваю с полным психом. Не с одевшимся в карнавальный костюм экстравагантным человеком, нет. Красными выпученными глазами на меня смотрело безумие. Которому я по наивности решила дать совет.

Невольно шагнула назад. Зато клоун поднялся, потянув за деревянное перекрестье с веревочками, и кукла-марионетка, с которой он играл, неуклюже заплясала.

Но неожиданно нас прервали.

— Всем стоять! Работает группа «Граница». Ис Фунт, шаг назад, отойдите от девушки!

Легкой рысью от входа к нам бежала уже знакомая мне пара: Аль-Парам с Люцием. Я едва не выругалась. Не знаю, что им показалось, но на мой взгляд, клоун не собирался на меня нападать, лишь среагировал на неприятное для него заявление, начал спорить.

Его поведение выходила за рамки нормального, но я вполне могла поменять тему и уйти от раздражающих его вопросов. Если бы не явились двое бравых кадетов.

— О'Нил, с тобой все в порядке? Какого дьявола, ты пробралась в закрытую зону? Хорошо, что мы шли по следу…

— Да как вы посмели?! — вызверился клоун. Из его рук окончательно выпала кукла, с глухим стуком ударившись о землю.

Тортил вскрикнул, бросился вперед, но я успела схватить его за руку и одернуть.

— В мой Парк! Чужие! — продолжал бесноваться сумасшедший ис Фунт.

На его одежде затряслись многочисленные пришитые игрушки.

Словно в ответ на безмолвный приказ солдатики, усеявшие площадь, отсалютовали оружием и одним слаженным движением развернулись к подбегающим кадетам.

До этого абсолютно мирная игрушечная армия превратилась в единый боевой механизм. На оловянных и деревянных саблях засияли непонятные огоньки. Солдаты шли, печатая шаг. А на самой границе площадки, с земли начало подниматься на ребро, кренясь и скрежеща… колесо обозрения.

— Пошли вон! — от бешеного крика Фунта у меня заложило уши. Вокруг него начал крутиться поток ветра, заставляя его странную одежду трястись, поднимая дыбом редкие волосы клоуна. В воздухе закружил песок, смешанный с мелкими камушками.

Я потянула Тортила, пытаясь выдернуть его из эпицентра мгновенно возникшей бури, но ребенок с неожиданной силой тащил меня в сторону Фунта. К валяющейся на земле кукле. Что он творит?

Пока мы изображали тяни-толкая, Люций ухитрился покрыться рыжим мехом и начал разбрасывать десятки солдат, атакующих его раз за разом. Они доставали его своими мечами и тут же отлетали под могучими ударами лап.

«Все-таки оборотень» — обреченно отметило мое сознание. Я и так побаивалась агрессивного парня, а при виде его обращения и вовсе едва не завопила от ужаса. Да они тут все ненормальные!

Аль-Парам не стал ввязываться в сражение, а прямо с разбегу взвился в воздух в прыжке.

— Девчонка! Беги!

Мне показалось, что он летел без всяких крыльев, настолько продолжительным, практически через всю площадь, был его скачок. Но прямо на подлете демона встретил ветер, создаваемый Фунтом.

— Р-р-ра! — рычал Аль-Парам… падая вниз, на скопление солдатиков.

— Вон! — продолжал разоряться клоун, топая ногами.

— Хагнесс, — забился в моих руках Тортил. — Там Хагнесс.

Шапито и клоуны… Куда я попала?

Вокруг метались солдатики, правда нас не трогали, просто игнорировали, выбрал своей целью исключительно кадетов.

Я бросила ошарашенный взгляд на марионетку, валяющуюся под ботинками Фунта и внутри все оборвалось. Пухленькая куколка в коротком черном платьице, полосатых чулках и широкополой шляпе пыталась… ползти, чтобы не попасть под ноги разъяренного клоуна. Хагнесс? Это пропавшая Хагнесс?

Но еще немного и прыгающий клоун ее просто затопчет…

— Не мешай! — закричала я Тортилу, отбрасывая его за спину. Но он вцепился в меня как клещ. В итоге мы с ним вдвоем, словно сиамские близнецы, я первая, он — цепляясь за мою рубашку, мелкими шажками засеменили к упавшей девочке, осторожно огибая мельтешащих игрушечных воинов.

— Р-р-ра! Смерти нет!

Аль-Парам.

Он каким-то чудом пробился к Фунту и отвлек его, заставив развернуться к нам спиной.

Преодолевая воздушные удары, которые, не останавливаясь, наносил клоун, упрямо пригнув голову и рыча от ярости, демон все быстрее шел на сближение. Скоро они столкнутся и поблизости лучше не находиться.

Я рухнула на колени рядом с опутанной веревками малышкой, схватила ее на руки и закрутила головой, пытаясь понять, в какую сторону бежать.

Вокруг Люция уже образовалась воронка из постоянно подбегающих и тут отлетающих солдат. А через площадь, прямо в нашу сторону, медленно, но верно набирая ход, катилось старое колесо обозрения.

— ЧТО. ЗДЕСЬ. ПРОИСХОДИТ? — громовой голос остановил все движение, кроме колеса.

Замер Люций, облепленный фигурками противников. Остановились друг против друга клоун с демоном. Опустив сабли, оцепенели солдатики.

Колесо некоторое время еще катилось в полной тишине. Но куратор Шай-Гирим, а именно он тяжелой поступью шел по желтой галечной дороге со стороны ворот, поднял ладонь и гигантский ржавый маховик упал с грохотом, задребезжав дергающимися кабинками.

Светлые волосы плескались по спине разъяренного офицера. Глаза горели алым.

На секунду я малодушно подумала о побеге.

— Спасали новичка, командир! — рыкнул Люций.

А вот сейчас было обидно. И я передумала убегать.

— Высший! — за моей спиной пискнул Тортил. А девочка на руках широко распахнула зеленые глазищи, подумала и обмякла, похоже, теряя сознание. Или искусно притворяясь.

— Протестую, Сиятельный! — завопил клоун. — Я не видел никакого новичка, это поклеп.

Он отступил от Аль-Парама, широко раскидывая руки и демонстрируя максимальное дружелюбие. Брови его продолжали многозначительно выплясывать и, от этого или нет, но армия солдатиков бросилась выстраиваться в ряды, одновременно открывая широкий проход для шагающего куратора.

Игрушки подволакивали за собой сабли, у некоторых были поломаны руки-ноги, но, судя по многочисленным следам починок, им это было не в первой.

— Доклад, — коротко бросил Шай-Гирим, недобро глядя на кадетов.

— Территория заявлена как закрытая, не подлежащая посещению новичками, — начал Аль-Парам. — Мы шли по следу О'Нил, так как она упомянула некоего пропавшего Юнатана, не числившегося в сводках. А значит — совсем свежее происшествие, по которому необходимо собрать информацию. До этого новичок не подвергался опасности…

— А вот и подвергался! — выкрикнул из-за моей спины Тортил. — К Эмили приставал какой-то аристо, звал на контракт. Она от него ножом отмахивалась. Как кинет! Вжик и прямо впритирочку по штанам перед ногами в землю. Чуть всего не лишила!

Что он несет? Я возмущенно глянула на мальчишку, но он уже снова спрятался за моей спиной. Успел, прощелыга малолетний.

— По штанам? — хохотнул Люций. — А девка прям серьезно по бубенцам специализируется. Помнишь, Аль, и нашим характеристику дала. Звенят, говорит, ваши стальные.

Он вернул свой человеческий облик и снова выглядел прилично. Даже лицо свежее, хотя я точно видела, как по нему пару раз отлично влетело сабельками. Только на кителе остались порезы и грязные пятна, одна из блестящих пуговиц висела на длинной нитке, подтверждая, что драка мне не привиделась.

— Мне неинтересно слушать о развратных склонностях юной исы, хотя теперь понятно почему ей предложили контракт. Важно другое. Откуда в этой локации аристо, почему я не знаю? — ровно спросил Шай-Гирим.

Я поставила на ноги девочку, освобождая руки и оглядываясь в поисках упавших ножей. Спорить с демоном сейчас было бы глупо, но злость тяжелым покрывалом сдавила грудь, мешая дышать. Чем я заслужила его постоянные придирки, не понимаю.

Хагнесс все это время притворялась потерявшей сознание, но я-то видела время от времени приоткрывающийся хитрый глаз. Сейчас она недоуменно топталась, раздраженно встряхивая кистями рук с привязанными к ним веревками. Видимо, ждала, что я ее и дальше буду носить на руках. Нет уж, милая, на мне не поездишь.

Я подобрала свой узелок, слушая разговор об аристо. Кадеты заявили, что из аристократов видели только своих, никаких сигналов от местных не поступало.

— Никаких аристо! — искренне подтвердил клоун, прижимая белые перчатки к груди.

— Врешь, ты, Фунт! К тебе же они ходят постоянно! — неожиданно заявила Хагнесс, отбрасывая веревку. — Только ты их в Выселках и привечал. Ну-ка говори, куда делся Юнатан! А то я все о тебе Высшему расскажу.

— Значит, на этой территории пропадали дети? — спросил Шай-Гирим.

— Наш Юнатан точно отсюда не вышел. А этот — молчит, не рассказывает! Пять раз меня выгонял, а потом к деревяшкам привязал и танцевать заставил, но так мне и не ответил, — ткнула девочка пальцем в Фунта.

Н-да, по характеру она явно не изюм. Представляю… клоун ее за ворота, а она обратно. Круглые щечки поблескивали фарфоровой белизной, пухлые ладони сжаты в кулачки, глаза Хагнесс упрямо сверкали. Я поневоле начала понимать клоуна и даже немного ему сочувствовать.

— Да не видел я никакого Юнатана! — завопил Фунт, обнаружив, что Шай-Гирим приближается к нему. Каждое движение демона дышало угрозой, фигуру окутывали странные всполохи, воздух подрагивал, словно преломлялся. Это пугало и завораживало одновременно.

— Нет, сиятельный, умоляю, не надо! На криспе клянусь, не трогал я этого мальчишку!

Выяснилось, что прибегавших играть в парк детей Фунт по мере возможностей игнорировал, хотя мог и отшлепать, если забирались в шатры или ломали собираемые им игрушки. Но к самой пропаже детей, судя по его горячим клятвам, не имел никакого отношения.

Юнатана он знал, но давно не видел и понятия не имел куда тот мог запропаститься.

Возможно, ситуация на этом бы и завершилась, но при упоминании аристо Фунт неожиданно начинал юлить и уводить разговор в сторону.

Задав повторный вопрос и не получив внятного ответа, Шай-Гирим схватил его за шею и поднял в воздух. Легко, одной рукой. Двухметрового здоровущего клоуна.

Через пару секунд задыхающийся Фунт сознался. Некоторые нюансы так и остались для меня неясны, так как не все слова я понимаю. Но по сути — клоун прятал от всех какую-то Брешь, через которую аристо проникали в другой мир. Месяц назад запрещенный заработок значительно уменьшился. Все реже аристократы начали пользоваться услугами Фунта, зато вдруг стали пропадать дети.

Клоун полностью осознал свое ошибочное поведение и готов был искупить вину в любой форме по первому требованию Сиятельного. Он повторял и повторял это скороговоркой, задыхаясь и преданно глядя на Шай-Гирима.

— А еще аристо, которого я встретила на улице, в плаще с капюшоном… у него был необычный запах, — решила добавить я, услышав про путешественников через Границу. — Точно такой же, как у тех, кто напали на нас с Барбарой у клуба. И он странно на меня смотрел… ну примерно так как сейчас смотрит Аль-Парам.

Кадет действительно опять на меня пялился. Молча и пристально. Начиная с университетского клуба, он предпочитал смотреть на меня именно так, понемногу поднимая взгляд, словно смакуя. Его внимание порядком дезориентировало, поэтому я непроизвольно наябедничала. И, осознав это, мгновенно замолчала.

У Высшего дрогнул угол рта.

— Почему на тебя так смотрит Аль — понятно, — сообщил он. — Ты для нас слишком хрупкая, словно приготовленное для гурмана блюдо. Идеальная жертва для хищников, которыми мы являемся. И очень жаль, что это категорически не понимает Джонсон. Несмотря на несомненное мастерство моего коллеги, в некоторых вопросах он… упрямо наивен.

— Идеальная жертва? — пораженно выдохнула я.

— Очень красивая и хилая, как бабочка, — серьезно сказала Хагнесс. — Я думала, ты специально такая, чтобы ис Фунт потерял от тебя голову. Ты словно нарисованная, неправильная. Настоящая женщина должна быть в теле, чтобы выжить рядом с мужчинами.

И она похлопала себя по круглому животику.

Тортил, на которого я перевела взгляд, начал втягивать голову в бочку. Прячется и переживает.

— Ладно, — по крайней мере мой голос звучал хладнокровно. Хотя сама я спокойствия не чувствовала. — Значит для этой местности я немного странно выгляжу. Но результаты мои, как новичка, надеюсь вопросов не вызывают? Кадеты шли за нами с Тортилом и только поэтому выяснилось, что дети исчезают в Луна-парке иса Фунта.

— Ис Фунт занимался на своей территории преступным бизнесом. Нашел брешь и проводил через за плату. — Шай-Гирим оглянулся на прислушивающегося клоуна. — Он будет наказан по букве имперского закона Умбры. Ваши сведения по детям и запаху от аристо я изучу…

— Вы? А почему я не могу участвовать в том, что начала сама? И как вы собираетесь изучать то, что сами не нюхали? — звучало довольно грубо, но скромность сейчас мне пользы не принесет. Нет уж, за свое я буду сражаться. Иначе оглянуться не успею, как выкинут из дела под благовидным предлогом. — Я настаиваю на СВОЕМ личном участии в дальнейшем расследовании. Или это НЕ ВЫ говорили, что соблюдаете правила и чтите справедливость?!

Каким-то непостижимым образом мы оказались друг напротив друга, яростно меряясь взглядами. Я, снизу, поднявшись на цыпочки и сжав кулаки. Демон, наклонив рогатую голову, пылая краснеющей кожей. Воздух вокруг него плыл, словно от Шай-Гирима шел жар.

Было. Страшно. Он может меня прихлопнуть одной лапой. Секунда и депортирует в родной университет, к прежним кошмарам и неизвестности. Но что меня ждет, если я сдамся? Да то же самое. Поэтому выход был только один. Стоять на своем, до последнего.

Я себя поймала на том, что рычу в ответ на рык демона. И так же скалю зубы.

— А вы… Предприимчивая особа, — выдохнул Шай-Гирим. — Наглая. Упрямая. Отвратительная из вас бабочка.

— Не оранжерейный цветок, — запальчиво ответила я. — Границе такие и нужны.

— Не тебе диктовать что нужно Границе! Хочешь продолжить расследование с аристо? Понимаешь, что это означает? Тихие Выселки — единственное место, в которое мы пускаем новичков, но аристократы здесь не водятся. За их поимкой придется ехать в столицу, где твоя роль — только никчемность, потому что никого другого ты изобразить не сможешь и мира не знаешь.

Он был прав и нужно было отступить, согласиться, смириться… но упрямство родилось вместе со мной. Я выдохнула, с трудом выпуская плотный, сопротивляющийся воздух.

— Какая роль будет — такую и сыграю. Найду детей и займусь аристократами.

Не знаю, чем бы закончились наши переговоры, но вмешался ис Фунт. Его опять перемкнуло.

— Я не при чем! Не за что меня судить! — заорал он, топая ногами. — Уберите детей. Пусть убираются из моего парка! Это они виноваты, что вы пришли, они во всем виноваты!

По всей площади ожили солдатики, достали сабли.

— Что ж, — демон ухмыльнулся прямо мне в лицо. — Вот сейчас мы узнаем, чего ты стоишь. Идешь рядом и подчиняешься приказам, поняла, Бабочка? А я нежно поговорю с нашим капризным ис Фунтом и покажу тебе настоящую Брешь.

«Нежный разговор» занял совсем немного времени.

Клоун все отрицал, негодовал, бился в конвульсиях, пару раз попытался создать воздушную волну и тут же затихал, когда его подвешивали в воздухе. Солдатики дергались, поднимали вверх сабли, но с места не двигались.

Я пыталась прикрыть детям глаза и, если Тортил внял моим уговорам и спрятался в бочонке, упрямая Хагнесс вырывалась ужом и голосила, требуя свободы и в отдельные моменты перекрывая даже клоуна.

Помнится, когда я была маленькая, подумывала о большой семье и трех-четырех детях. Сейчас я вообще не уверена, что мне стоит размножаться. Похоже, это должны делать только проверенные психологами люди с железобетонными нервами и особенно крепким здоровьем. Остальным надо сначала серьезно подумать.

Наконец Шай-Гирим похлопал по плечу снова поменявшего настроение и впавшего в меланхолию иса Фунта.

— Кадеты, — сказал он, при этом почему-то рассматривая меня. — На вас дети. Отведите их домой. А мы с О'Нил посмотрим здешнюю Брешь. Если иса так рвется в бой, пора ей посмотреть правде в лицо.

Мне дали несколько минут на прощание. И… расставаться с малышами оказалось трудно. Еще недавно скандалящая Хагнесс дергала за рубашку и требовала, чтобы я заглядывала в гости. А Тортил, тот вообще хлюпал носом и обнимал меня маленькими руками за талию

Пожалуй, я все же согласна когда-нибудь завести детей, а уж с какими они будут характерами — да какая разница, переживу ради той нежности, которая меня сейчас захлестывала.

Шагая за Шай-Гиримом, я время от времени оглядывалась назад. Удивительно, как за короткое время я привыкла к необычному миру и странным людям, его населяющим.

— Ты нравишься местным, — вдруг проронил демон. А ведь шел, не оглядываясь, я думала его вообще дико раздражало наше эмоциональное расставание с малышами. — Ни новички, ни мои кадеты не смогли нормально их разговорить. А ведь нас должны бояться и рассказывать все, как на духу.

— Страх — не лучшая мотивация, — осторожно сказала я, не понимая, как реагировать на слова куратора.

Он по-прежнему меня пугал, разум требовал держаться от демона как можно дальше, но я прекрасно понимала, насколько редкий выпал шанс и заставляла себя идти за ним, упрямо буравя взглядом широкую спину.

— Может, ты и будешь полезна, — офицер продолжал рассуждения вслух. Мы подходили к одному из дальних шатров, у самой границы с зелеными посадками. Крыша сооружения, собранная из грубых полосатых полотнищ, зияла порванными дырами, намекая… да что там, сообщая прямым текстом, что хоть клоун и любил свой парк, но редкостно плохо за ним ухаживал. — Ис Фунт сообщил, что пропускал желающих в другой мир и брал за это солидные суммы. Но последнее время аристо начали использовать какие-то другие методы перемещения и желающих воспользоваться Брешью в Луна-парке становилось все меньше. Фунт слышал краем уха об использовании какого-то зелья. И в свете этой новости твое упоминание запаха весьма интересно. Заодно объясняет участившиеся случаи разгула и бесчинств, которыми полнятся свежие сводки.

Мы зашли в заброшенное помещение, бывшее когда-то одним из аттракционов. Я с замиранием сердца слушала куратора, лихорадочно складывая информацию как кусочки паззла.

Шай-Гирим подошел к огромной дыре в полу, похожей на трубу для развлечений в аквапарках. Блестящее гладкое нутро вело в полную темноту.

— Прыгаем вниз, — сообщил Шай-Гирим.

— А еще можно поискать другой путь, — пробормотала я, с подозрением вглядываясь в отверстие, похожее на голодную пасть огромного червя.

— У нашей академии есть замечательный девиз, — хмыкнул куратор. — Ты обязательно должна с ним познакомиться, прежде чем мы начнем официальное рассмотрение твоей кандидатуры на поступление.

Секунда. Меня обхватили две огромные руки, соединившись ладонями на моем мгновенно сжавшимся до судорог животе.

— Смерти нет! — и он вместе со мной прыгнул в черный зев неизвестности.

Девиз мне не понравился. Может быть у некоего краснокожего и рогатого — обойдемся без конкретных имен… жизней отсюда и до горизонта, но я — девушка земная и предпочитаю здраво оценивать свои возможности. И так время от времени вспоминала внезапные смерти двух новичков на стартовой поляне, когда их депортировали без второго шанса, мимоходом.

Умирать категорически не хотелось. Падать в никуда, со свистом, ударяясь о твердую поверхность трубы было до безумия страшно. Поэтому я помогала себе единственным пришедшим мне в голову способом — извернувшись, я, словно клещ, схватилась за Шай-Гирима и со всей мощью здоровых легких орала ему в ухо. Нас швыряло, с силой прикладывая о стенки, холодный воздух бил по ногам, пробирая до дрожи.

Примерно через пару минут яростное падение сменилось кружащим штопором, а еще через несколько ударов сердца — замедлилось и перешло в замедляющееся скатывание по наклонной.

— Ну ничего себе, — пискнула я, когда мы приземлились в нечто мягкое.

— Я тоже впечатлен, — после небольшой паузы откликнулся демон. — Проклятие, чуть не оглох!

— Все Бреши такие? — спросила я, гордо игнорируя критику моих вокальных данных и продолжая за него держаться на всякий случай. Вдруг передышка временная и нас опять унесет черте куда.

Вокруг было слишком темно и тихо, чтобы можно было расслабиться.

— Бреши бывают разные, а ты бы слезла с меня от греха. Или решила использовать свою женскую привлекательность для поступления в программу?

— Скорее хочу использовать вашу мужественность, добрый ис офицер, для прохода через эти ваши Бреши. Кидало нас знатно, а у вас тело сильное, к ударам, насколько мне показалось, вполне привыкшее. Вы же поощряете у кадетов сообразительность и использование подсобных ресурсов?

Некоторое время демон молчал.

— Ты меня совсем не боишься? — его голос звучал с исследовательским интересом.

— Еще как! — ответила я, пальцем осторожно тыкая каменную мускулистую грудь. Может он в бронежилете под кителем? — И вас боюсь, и жителей Тихих Выселок. Это местечко само по себе пугает как фильмы-ужасов. Но я считаю — страх отдельно, дело отдельно. А если слишком сильно начинаю бояться, стараюсь анализировать что-нибудь конкретное и волнение уходит.

— Хм, удивляешь… Но если страх есть, значит не такая глупая, как мне только что показалось. Ладно, иди и анализируй, как ты любишь.

Меня задумчиво подержали за плечи, а потом стащили с удобного тела за шкирку, так что рубашка предупреждающе треснула. В полной темноте раздались едва слышные шорохи от передвижения. Демон отправился изучать, куда мы попали.

— А можно вопрос? — сказала я, тоже поднимаясь на ноги. От пережитого стресса меня порядком колотило, а полная темнота только добавляла напряжения. Если буду расспрашивать куратора, то хоть не почувствую себя одинокой.

— Попробуй, О'Нил.

Хм. Слышу в голосе иронию.

— А почему вы взяли меня посмотреть Брешь, все-таки увидели нужный потенциал для академии?

— Ис Фунт вспомнил во время нашей… беседы, что несколько раз видел необычно одетого мальчика. Тот играл с местными ребятишками, но при приближении солдат убегал, причем не в сторону ворот, а к аттракционам. Мы идем по следу исчезнувших детей и, если найдем их или странного ребенка, мне для разговора с ними больше подойдешь ты, чем, например, кадет Люций, который скорее испугает, чем расположит к себе малышей. Кроме того, если я решу уделить время поискам аристо с запахом и нужно будет придумать для тебя какую-нибудь незамысловатую роль, я хотел бы быстрее присмотреться к характеру.

Я шла вдоль стены, проводя пальцами по прохладной бугристой поверхности и взвешивала полученную информацию. Значит, присматривается. Придется изображать благонравную девушку и поменьше раздражать офицера.

Я почесала побитый в трубе локоть и решила временно сделать паузу в вопросах и сосредоточиться на поиске выхода. Судя по слабому шуму рядом, куратор занимался тем же.

Помещение, в котором мы приземлились, оказалось небольшим, с одним единственным проходом дальше.

Когда я удостоверилась, что больше двигаться некуда и готовилась отправиться в этот коридорчик, меня с многозначительным хмыканьем отодвинул куратор. И нагло пошел туда первым. Пришлось опять пристроиться в спину.

Уже через минуту ходьбы мы вышли к пятачку, слабо освещенному сверху. Над нами, прямо над головой, кто-то положил деревянные доски, очень ровно и аккуратно. Через щели пробивались тонкие лучики света, достаточные, чтобы я увидела грубые каменные стены вокруг и куратора, чья голова почти касалась рукотворного потолка.

Протянув руку, он очень легко и практически неслышно приподнял одну за другой несколько досок, проворачивая их и тут же спуская вниз. На нашем небольшом пятачке стало светлее.

Легко подпрыгнув, он ухватился за край проделанной им дыры, и я напряглась, представляя как поломанные под его весом деревяшки обрушатся нам на голову. Но здоровенный демон подтянулся, дернул ногами перед моим носом и… исчез в дыре.

Прошу прощения, а я? Как же я?

Я-то до потолка не достану.

Не успев окончательно расстроиться, я едва отпрянула от спрыгнувшего обратно Шай-Гирима. Похоже, зря я волновалась, он выглядывал для разведки, оценивал — есть ли опасность.

В следующее мгновение меня подхватили за бедра и подняли наверх. Ухватившись руками, я подтянулась и выбралась в какое-то низкое тесное пространство. Не пойму, а как тут помещался демон?

Впереди виднелся горизонтальный просвет, по мере моего продвижения странное подозрение начало ворочаться внутри меня, скребясь и разворачиваясь в недоверчивую, безумную догадку. Доски подо мной держались крепко, ничего не поскрипывало и не двигалось. Немного усилий, и я выползла на свободу.

Как усталый пловец выныривает из глубины. Щурясь под ослепляющим дневным светом почти забытого солнца. Ох ты ж…

Окружающая обстановка с трудом воспринималась моим несколько одуревшим и уже ни во что не верящим мозгом. В метре от меня у синей, аккуратно выкрашенной стены располагался комод. На нем сидели, стояли, валялись яркие фигурки марвелловских супергероев. Кресло поодаль было укрыто пледом, а на нем кто-то забыл еще одну игрушку — черепашку-ниндзя в синей повязке.

Медленно обернувшись, я посмотрела за спину и обнаружила, что только что выползла из-под детской кровати.

Смерти нет!* — это девиз Пограничной академии, как я узнаю позже.