Мэррилэнд: ледяная принцесса (СИ)

Глава 5. Гейна и ее рай

Гейна долго сидела на берегу озера, глядя на прозрачную воду. Здесь было спокойно и странно. Довольно холодный ветер — и теплая земля. Шелест листвы — и крики птиц. Солнце, теплая вода — и снежный лес. Все это и противоречило, и странным образом гармонировало. Этот мир не мог существовать, но он был осязаем. Он жил по своим странным и непонятным законам.

Что-то здесь напоминало ее саму — отчаянно одинокую, мечтающую о любви и дружбе, но выстраивающую крепкие стены только для того, чтобы ни одно живое существо не смогло приблизиться к ее душе. Она хотела быть привлекательной, но снова и снова зло отрезала волосы, потому что они казались ей недостаточно красивыми и нервно отказывалась от всяких кремов и притираний, предлагаемых служанками. А еще — постоянно забывала есть.

Может быть, хотя б здесь ей удастся разобраться с самой собой? Хотелось бы. Торин кажется неплохим человеком. И барселец, опять же. Она потрогала нож, висевший на поясе. Да, ему можно доверять.

Гейна скупо улыбнулась. Она не доверяла никому, даже себе. Даже Ольберту, ее самому близкому другу. Он променял их доверие на ночи со своей простушкой-женой. Что ж, каждый ищет то, что ему нужнее. Здесь и сейчас нет никакого Ольберта и других членов семьи. Более того, их вообще не существует в этом мире. Разве это не прекрасно? Есть только Гейна, теплое озеро, маленький домик и рыба, что плещется у самого берега.

Рыба! Рыба — это еда. А еду можно съесть. Хозяйка из Гейны была никакая, но может быть, удастся стать добытчицей? Было бы неплохо. Вот удивится Торин, если она принесет рыбу!

Оглядевшись воровато и поняв, что никого тут нет, Гейна быстро разделась догола и осторожно ступила в теплую воду. Рыба все еще плескалась. Очень медленно девушка приблизилась к ней, а потом не нашла ничего лучше, чем на нее упасть всем телом. Разумеется, рыба ускользнула. А дальше было веселье: Гейна с воинственными визгами гонялась за своей добычей, брызгаясь и падая. А глупая рыба, вместо того, чтобы уплывать на глубину, металась возле берега на мелководье. Ее участь была предрешена. Гейна ее все же сцапала и бегом вынесла на берег, ежась от колючего холода. Не простыть бы!

Убить живое существо, даже без мозгов и в чешуе, она не сумела бы, а поэтому донесла рыбину до снега и забросила ее в сугроб. Пусть природа сделает черную работу за нее. А сама девушка поспешила обратно на берег — одеваться, сохнуть и хвалить себя, умницу, красавицу и добытчицу. Интересно, как много времени нужно на заморозку небольшой, в общем-то, рыбки?

Решив, что уже достаточно долго отсутствовала, Гейна засобиралась “домой”. Запахнула меха, выковыряла из сугроба застывшую как камень рабу и по тропинке потопала к избушке. Здесь было тепло, вкусно пахло горячей едой. Девушка почувствовала, как сильно она голодна — аж живот сводит!

Радостно вручила добычу Торину, жадно принюхиваясь и оглядываясь, и услышала смешливое:

— Хорошая рыба. Но невкусная. Костлявая очень и вонючая.

Да как так-то? И что теперь — выкидывать? Обратно-то уже не отпустить! Да и плевать. Она и костлявую сожрет, и вонючую. Первая в ее жизни еда, добытая своими руками!

— Сами мы ее есть не будем, а в ловушку для лисиц — самое оно, — обрадовал Торин. — Хочешь рыжий воротник, а?

Гейна неуверенно кивнула. Пусть будет воротник.

— Это что… платья? — заметила она растянутую на веревке одежду. — Для меня?

— Ну, мне точно не налезут, — усмехнулся в бороду барселец. — Там еще валенки и рукавички.

Гейна взвизгнула от восторга (она вообще сегодня была очень громкой) и, подпрыгнув, поцеловала мужчину в щеку.

— Я выйду, а ты переоденься, — смущенно пробурчал он.

Серое шерстяное платье сидело не слишком ладно. Оно было Гейне велико. Но радость ее была неподдельна — словно это было первое в ее жизни платье. Собственно, в этом мире так оно и есть. Обмотала пояс с кинжалом, сунула ноги в валенки, пришедшиеся почти впору, и блаженно растеклась на лавке. Как мало нужно человеку для счастья! А когда Торин поставил перед ней миску ароматного горячего супа и вручил самодельную деревянную ложку, Гейна поняла: это и в самом деле рай. Примитивный, простой, но для одной глупой принцессы — в самый раз.

***

— Завтра я иду в лес, ставить ловушки на лис и зайцев, — сказал Торин, с умилением наблюдая за тем, как девушка уплетает нехитрый суп. — Хочешь со мной?

— Только ты, я и моя рыба? Спрашиваешь! Очень хочу.

И снова Гейну не мучили никакие кошмары, и выспалась она великолепно, чего нельзя было сказать о ее соседе, который несколько раз чуть не упал ночью с лавки.

Прогулка по зимнему лесу привела ее в восторг. Она жадно слушала рассказы барсельца про деревья, про повадки зверей, про следы на снегу. Видела белок, испугалась внезапно выскочившего из-под куста зайца, сама под руководством Торина поставила пару силков. Ее не пугали капли крови на снегу, когда того глупого зайца мужчина остановил точным броском ножа. Она совершенно спокойно вынула из веревочной петли заледеневшую тушку пестрой птицы размером с небольшую курицу.

— Куропатка, — обрадовался Торин. — Запечем вечером. Это очень вкусно.

— А где ты берешь соль?

— О, это целая история, — усмехнулся мужчина. — Там, на другом берегу озера, водятся олени. Я ходил туда летом, еще когда исследовал этот мир. И заметил, что в одно место они приходят лизать камни. Попробовал — камни соленые! Выкопал ямку, там набралась вода. И она была соленой. В общем, я прожил там все лето, выпаривая эту воду. И набрал хороший такой мешочек соли.

— Надолго хватило?

— На несколько лет. Если доживем до лета, я покажу тебе это место.

— Я бы очень хотела увидеть оленей вживую, — согласилась Гейна.

— О, здесь они милахи просто. Малыши совсем ничего не боятся, их можно даже гладить. Они не знают человека.

— Ты на них охотился?

— Только на заплутавших или раненых одиночек. Мне жаль убивать здоровых сильных зверей. С этим прекрасно справляются волки. А мне одному разве нужно столько мяса? Волки накормят оленям своих щенят, а я одну тушу буду пару месяцев есть. Мясо нужно сразу разделать, нарезать, завялить… Прости, тебе это неинтересно.

— Очень интересно, — с восторгом ответила Гейна. — Рассказывай дальше!

К вечеру у Торина заплетался язык. Он никогда так много не болтал. Но, оказывается, до чего же прекрасно было разговаривать с понимающим собеседником! Девушка задавала умные вопросы, искренне пыталась вникнуть во все нюансы, с ней и в самом деле было легко и весело.

Она вздумала учиться готовить, а потом хныкала, когда порезаласьострым ножом. Пыталась ощипывать несчастную куропатку — казалось бы, что может быть проще? Но и тут не вышло: птичья тушка выскальзывала из рук, перья кололи нежные пальцы. А мыть посуду с песком и золой и вовсе оказалось мучением: грубые руки Торина справлялись с этим нехитрым делом куда быстрее и удачнее. И на них не появлялись кровавые волдыри.

Ну хоть травяной чай научилась заваривать, причём очень неплохо. По запаху различала травы, интуитивно знала, что с чем сочетается, какие ягоды можно добавить, сколько положить меду. Торин от ее чая был в восторге.

Спустя неделю до Гейны наконец дошло, что спать на узкой лавке крупному мужчине совершенно неудобно. Она попробовала сама и поняла, что лучше уж на снегу или на еловых ветках.

Предложила разделить постель. К ее удивлению, барселец с негодованием отказался.

— Я не буду покушаться на твою честь, — пообещала она. — Положим ещё шкур. Поместимся.

— Неприлично это, Герта, — он называл ее тем дурацким именем, которым она представилась в самый первый день.

— Мы живем в одном доме и едим из одного котелка, — напомнила Гейна, посмеиваясь. — Куда уж неприличнее? Ты ведь не высыпаешься. Вон, круги под глазами чернее ночи. Послушай, Торин, я точно знаю, что так нельзя. Нужно себя беречь. Ничего хорошего не будет, если ты заснёшь где-нибудь в лесу.

Уговорила, конечно. И пожалела в первую же ночь. Громовой храп над ухом не доставил ей никакого удовольствия. А на лавке он спал тихо-тихо! Пришлось сначала толкать в плечо, а потом перекатывать со спины на бок. При этом Торин попытался закинуть на маленькую хрупкую Гейну свои огромные тяжелые руки!

Гейна утром намеревалась закатить по этому поводу скандал, но не решилась, глядя на улыбающее лицо барсельца. Выспался, медведь этакий! Вон, даже песни мурлыкает!

Ладно. Не будем портить мужчине его рай своим змеиным характером.