Меня укутай в ночь и тень

Глава третья

Дамиан воспользовался служебной лестницей, чтобы подняться на чердак. Дом клятого шарлатана-гипнотизера располагался во вполне благополучном районе, но достаточно близко к Ист-Энду. Он к тому же возвышался над соседними зданиями, и отсюда весь Уайтчепел был как на ладони. Внизу суетились люди, взбудораженные творящимися событиями. Людям нравились ужасы.

Он был страшно зол на Элинор, презревшую все советы, презревшую собственные страхи и угодившую в лапы этого шарлатана, который сразу же полез ей под юбку. Это надо было удумать! Позволить загипнотизировать себя человеку, о котором ничего, кроме имени – фальшивого! – не знаешь.

Дамиан прижался лицом к стеклу. Над окном нависал козырек, и потому свет не проникал на чердак. «Что будет, – подумал вдруг Дамиан, – если открыть створку и протянуть руку к солнцу?» – Он тряхнул головой. Что за мысли приходят в голову? Чтобы умерить злость, он начал в уме раскладывать все, что знает. Это обычно помогало найти правильный ответ. Но не сейчас. Духи, тени, чудовища, магические печати, переселение душ – все смешалось, и без какого бы то ни было смысла. Да еще эти убийства в Уайтчепеле. Было в их чудовищной жестокости что-то странное, и Дамиан чувствовал тут связь, но не мог ее нащупать. От этого он злился еще больше.

Дамиан устало потер лоб. Грегори ждет от него ответов, но ответов нет, а сами вопросы весьма туманны.

Нужно начать с чего-то.

Экономка, вспомнил Дамиан. Миссис Симпсон, женщина, пытавшаяся его убить. Грегори не нашел о ней никакой информации, создавалось впечатление, что она просто однажды появилась на пороге дома, а то и вовсе самозародилась там и стала управлять всем. Грегори был, конечно, беспечен в том, что касалось слуг, но не могла же в самом деле его экономка возникнуть сама по себе, из ниоткуда!

Дамиан прикрыл глаза, вспоминая свои ощущения. Миссис Симпсон ему не понравилась, но – чисто по-человечески. Самодовольная властная особа, он всегда терпеть таких не мог. В ней не удалось при встрече уловить ничего темного, сверхъестественного. В свете последующих событий это может означать только одно: на этой женщине лежала сильная защита.

Существует немало способов стать невидимкой для чужих чар, чужого ведьмовского чутья. Можно обратиться к ведьме, которая тебя заколдует; можно использовать амулеты.

Следует, пожалуй, расспросить городских ведуний об этом. Как знать, не сталкивался ли кто-то из них с миссис Симпсон и не попадались ли им на глаза иные чудовища. Лондонские колдуны и ведьмы не отличались особыми способностями, это были в основном ярмарочные фигляры, силы их были невелики. Они предсказывали будущее – иногда верно, они наводили и снимали порчу, путали следы, подманивали удачу и варили самые простые и не слишком эффективные зелья. В совершенстве они владели только одним, но ценным даром: они умели добывать и продавать информацию, и этим Дамиан намеревался воспользоваться.

Но для начала, пожалуй, стоило расспросить своих домашних ведьм. Они жили в Лондоне, тогда как Дамиан здесь бывал изредка, наездами и почти ни с кем не общался. Искать же адреса по объявлению, как почти наверняка сделала Элинор Кармайкл при попустительстве Маргарет (с ней будет еще разговор особый!), было неразумно.

Домой Дамиан добрался только ближе к вечеру: было солнечно, и пришлось долго прятаться на темных улицах, прежде чем удалось найти полностью закрытый экипаж. Первой в холле его встретила Пегги. Несколько часов назад Дамиан накричал на нее в приступе ярости. Не для того он нанимал ведьму, чтобы она исполняла каждую опасную прихоть Элинор Кармайкл. Пристыженная, Пегги решила скрыться прежде, чем он рот успел раскрыть. Дамиан досадливо поморщился, но кричать ей вслед не стал.

Он заглянул в нижнюю гостиную, там было пусто, как и в верхней. Только в библиотеке он нашел наконец Франка. Распаковав один из ящиков с книгами, юноша теперь перебирал их, пролистывая с задумчивым видом то одну, то другую.

– Добрый день, Maitre, – сказал Франк с присущей ему мягкой улыбкой. – Рад вас видеть в добром здравии. Печати удалось снять, и я начал разбирать книги. Вот это что-то личное.

Дамиан взял из рук юноши потрепанную тетрадь и пролистал ветхие страницы, полные скверной ученической латыни.

– Дневник Вильяма Гамильтона. Считал себя семейным хронистом и записывал на дрянной латыни всякие небылицы.

– В подвале замка Гамильтон действительно закован в цепи дьявол? – спросил Франк.

– Конечно, нет! Никакой это давно уже не замок. – Дамиан потрепал юношу по волосам. – Что же касается дьявола… Да, он явно навещал нашу семью. Думаю, ему стелили на лучшей кровати. Метафорически, во всяком случае. Где Линор? Она в порядке?

– Мисс Элинор уехала с вашим братом, Maitre.

– Куда?

Дамиан вдруг почувствовал себя неимоверно глупо. Только дурак станет вести себя так, словно он… ревнует, да, ревнует. И ведь для этого нет ни повода, ни прав. Дамиан откашлялся.

– Куда они поехали?

– Поговорить с бывшей учительницей мисс Элинор, насколько я понял.

– Грегори все еще не дают покоя подозрения?

Франк пожал плечами.

– Вы знаете мое мнение, Maitre. В мисс Элинор есть что-то, несомненно. Но я не чувствую дурного в ней, однако… как я могу другого убедить в этом?

– Меня – вполне. – Дамиан опустился в кресло. Усталость накатывала волнами. Вот схлынула – опять накатила. И голова кружилась. – Что там с книгами? Есть что-нибудь полезное? Необычное?

– Я пока еще не разобрался, Maitre, – качнул головой Франк. – На первый взгляд все то же самое. Но я успел распаковать только треть. И это все те же книги, ни одной незнакомой. Я помню, где мы раздобыли большую часть.

Дамиан задумчиво кивнул. Он и сам знал большинство этих книг почти наизусть, пусть и не до последней запятой, как Франк. Если бы в собрание закралось что-то необычное, Дамиан, конечно, заметил бы первый.

– Либо нас хотят запутать, – решил он, – либо мы просто не знаем, что следует искать.

Уютный домик миссис Дэрбишем, расположенный в южном пригороде, утопал в буйно цветущих, несмотря на начавшуюся осень, розах. Почему-то именно цветы были первым, что приходило на ум, когда Элинор вспоминала учительницу. В памяти от ее уроков остались только огромные листы гербария, их тихий шелест и горьковатый запах. Миссис Дэрбишем преподавала домоводство, но не нитки и пуговицы составляли ее суть, а эти листы, уклеенные сухими цветами. Сама миссис Дэрбишем ничуть не изменилась, разве что ее рыжеватые волосы стали совсем седыми. Она сидела в кресле в окружении любимых роз, вязала, постукивая спицами в ровном размеренном ритме, и то и дело поглядывала на небо. Собирался дождь. Заслышав стук копыт и скрип рессор экипажа, она с интересом привстала и принялась щуриться, а увидев Элинор и мистера Гамильтона, поднялась резво и подозвала горничную. Отдав распоряжения, она бодро засеменила к калитке.

– Какой приятный сюрприз! Мисс… мисс Кармайкл! – Лицо миссис Дэрбишем вдруг вытянулось, глаза потемнели, она будто бы испугалась, но быстро взяла себя в руки и лукаво сощурилась. – Или уже миссис?

Элинор смутилась. Ее сбил с толку вопрос, ведь она заранее не придумала, как ей следует аттестовать мистера Гамильтона. Врать о браке сейчас не хотелось совершенно. Да и сама мысль о том, чтобы выйти за мистера Гамильтона, пусть даже и так, на словах… Он отчего-то подрастерял свое очарование. Может быть, дело было в том, как легко он увлекся миссис Шарп. А может быть, в паутиной повисшем между ними недоверии. Оно было тонким, едва ощутимым и так же, как паутина, липло к коже.

Еще больше злополучного вопроса, даже больше недоверия ее смутил взгляд миссис Дэрбишем, шарящий по лицу воровато. Роза Дэрбишем была настоящая леди, и потому все пыталась сохранить настрой вежливый, степенный. Но этот взгляд, в котором словно паника плескалась, все возвращался.

Элинор сделала глубокий вдох. Врать она не любила и не умела, ее всегда легко было на лжи подловить. Тем более врать было нелегко под этим пристальным враждебным взглядом. И все же говорить правду было неуместно.