Мастер Рун. Книга 6

Глава 16

Платформа дёргалась при подъёме так же мерзко, как и при спуске. Желудок снова подкатывал к горлу, но на этот раз я почти не замечал этого — усталость забила все остальные ощущения. Я просто стоял, держась за перила и глядя в темноту, которая медленно сменялась слабым светом светильников на стенах шахты.

Семь дней на Четвертом Этаже. Тяжелая работа, которая не приносила не только удовольствия, но и денег. Мы выполняли мелкие задачи, как и другие группы, практически на подхвате у групп зачисток, воюющих с расползающимися по этажу пауками. Мелкие задачи.

Вот как это называла Гильдия. Пройди туда, принеси оттуда, не встревай в бои. Твоя работа — тащить мешки, а не махать копьём. И мы тащили. Потому что выбора не было. Потому что после той заварухи с пауками все понимали: крупные задания нам пока не светят. Капитан Шань молчал, принимал эти мелочи и распределял работу, не глядя никому в глаза.

Группы зачистки воевали с пауками, очищая одно гнездо за другим. И я проклял тот день, когда нас отправили к ним на разделку этих тварей. Пока охранники помогали убивать пауков, мы, вонючие, мокрые от их слизи, разбирали туши на запчасти, таская всё на базу. Ценный хитин, ценные глаза, внутренности, железы с ядом для алхимии — просто хренова гора ценного дерьма. А нам оставались крохи, которые никто не считал достойными внимания.

Одного раза хватило. Мы чуть ли не бунт устроили, когда нас туда отправили снова. В итоге послали другую группу. Но ядра вояки выдирали самостоятельно, не давая даже возможности заработать — это были их военные трофеи. А я ещё больше возненавидел свою слабость и, возвращаясь обратно, твёрдо решил сожрать и переработать ядро вепря. Нахрен всё.

Даже ядра пауков, которых мы убили в тот первый день, достались им. По закону Гильдии, как объяснил потом представитель, когда Шань попытался возмутиться: если группа не завершила зачистку самостоятельно и потребовала помощи, вся добыча переходит к спасателям. Логично, справедливо и абсолютно беспощадно. Мы рисковали жизнями, потеряли человека, а получили ноль. Потому что не смогли справиться сами.

Мы вышли из павильона, и свет ударил в глаза так ярко, что я зажмурился — за семь дней в полумраке Этажей отвык от нормального света. Город встретил нас своим обычным шумом, и всё это казалось нереальным, словно мы попали в другой мир. В первый раз было легче.

Никто не заговорил. Мы просто шли молча, чтобы вернуться домой и забыть об этой неделе, как о страшном сне. Здание Гильдии встретило нас той же прохладой и тишиной, что и всегда. Мы прошли внутрь, и Шань направился к стойке, где сидел всё тот же представитель, что и неделю назад — или другой, но очень похожий, в том же сером халате, с тем же равнодушным лицом. Он поднял голову, когда мы подошли, и кивнул, словно узнал.

Оказывается, выплаты в прошлый раз были в отдельном помещении, потому что мы сорвали неплохой куш. В этот раз всё было иначе. Шань что-то говорил, даже ругался, но в итоге махнул рукой и ушёл куда-то к другим гильдейским. А нас тупо вызывали по одному и выдавали деньги на руки.

Сорок серебряных. Я стоял и смотрел на эту цифру, записанную в журнале аккуратным почерком. В голове крутилась одна мысль. За неделю риска, за смерть Лу Фэна, за то, что мы таскали хлам и каждый день могли нарваться на смерть — нам платят сорок серебряных на нос. Это полная задница, мягко говоря.

— Компенсация за риск? — спросил Чжан Мин, и голос его звучал натянуто. — Нам обещали двадцать процентов за работу в опасной зоне.

— Компенсация была за зачистку западного сектора, которую вы не завершили, — ответил представитель, не поднимая головы. — Дальнейшие задачи классифицировались как низкорисковые, компенсация не предусмотрена. Если есть претензии, можете подать жалобу в администрацию. Рассмотрение займёт две недели.

— Забудь, — буркнул Го Хуа, дёргая Чжана за рукав. — Всё равно ничего не добьёшься, только время потратишь.

Сколько заработали охранники, я не знал. Но у них помимо обязательной охраны была куча других плюшек, так что недовольных я не видел. Чжан понял мой взгляд и мысль.

— Забей. У них отдельная такса за боевые, за дежурства и прочее. Уверен, они заработали больше, чем в прошлый раз. Я тебе точно говорю.

— Да, — вынужден был я с ним согласиться.

Вернулся Шань. Судя по всему, переговоры прошли не слишком удачно.

— Через неделю планирую новый набор носильщиков, — Шань говорил ровно, но я слышал напряжение за каждым словом. — Если кто хочет остаться, приходите в тот же день, в то же время. Если нет — удачи вам в других группах.

Никто не ответил. Сю Лань просто кивнула, ничего не выражая. И я тоже молчал. Не знал, что сказать. Решение ещё не созрело, оно крутилось где-то внутри, но не оформилось в слова. Нужно было время, чтобы всё обдумать.

— Тогда до встречи, — сказал Шань и развернулся, уходя к выходу. Охранники последовали за ним молча. Мы остались стоять в холле Гильдии.

— Ну что, — Чжан Мин первым нарушил молчание. — Это конец, да?

— Похоже на то, — ответил Го Хуа и криво усмехнулся. — Я точно не вернусь. Пойду к Ма Юню, как и планировал. Стабильность лучше, чем эти качели.

— Я тоже подумаю, — добавил Ли Вэ. — Может, вообще в охотники податься. В лесах хоть понятно, с кем дерёшься, а не эта хрень с механизмами и пауками.

— Каждому своё, — пожала плечами Сю Лань. — Я останусь. Мне капитан Шань подходит, несмотря ни на что.

Все посмотрели на неё с удивлением. Чжан Мин даже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но она отмахнулась.

— Не ваше дело, — отрезала она. — У меня свои причины.

— Ладно, — Чжан поднял руки в примирительном жесте. — Твоё право. А ты, Корвин, как?

Все посмотрели на меня. Я почувствовал, как сжимается что-то внутри. Не хотел отвечать на этот вопрос прямо сейчас, когда голова гудела от усталости, а мысли путались. Но молчать тоже было нельзя.

— Не знаю, — сказал я честно. — Нужно подумать. Неделя впереди, время есть.

— Ага, время есть, — кивнул Чжан Мин и тяжело вздохнул. — Слушайте, может, пойдем перекусим вместе? В таверне, выпьем, поговорим нормально, а не вот так, на ногах и в Гильдии?

— Зачем? — спросил Го Хуа. — Чтобы снова обсуждать, как нас кинули? Я лучше пойду спать.

— Не для этого, — Чжан покачал головой. — Просто чтобы… не знаю, попрощаться нормально, что ли. Мы неделю вместе торчали, Лу умер у нас на глазах. Просто разойтись вот так, молча, это как-то… неправильно.

Го Хуа помолчал, потом медленно кивнул.

— Ладно. В «Красный дракон», он на третьем ярусе, недалеко от рынка. Там дёшево и тихо. С утра тем более.

— Договорились, — Чжан посмотрел на остальных. — Кто ещё?

— Я, — сказал Ли Вэ.

— И я, — добавила Сю Лань.

— Корвин? — Чжан посмотрел на меня вопросительно.

Я подумал секунду и кивнул.

— Иду, — сказал я. Не был уверен, что это хорошая идея, но отказываться не хотелось. Чжан был прав: просто разойтись молча было неправильно. Мы хоть и не были друзьями, но какая-то связь за эти две недели появилась. Обрубать её вот так, резко, казалось неправильным. Я, конечно, был наслышан, что путь практика — путь одиночки, но как-то ещё не осознал это всем сердцем.

«Красный дракон» оказался именно таким заведением, какое я и ожидал, услышав слова «дёшево и тихо». Тавернами в Шэньлуне называли, по сути, любую забегаловку, где можно было сожрать горячей еды и выпить чего-то крепкого, не особо заботясь о качестве.

Мы спустились на третий ярус и прошли через рынок. Табличка над входом действительно изображала красного дракона, кривого и облезлого, словно её рисовал пьяный художник, забывший, как выглядят драконы, и нацарапавший что-то похожее на ящерицу с крыльями.

Я усмехнулся. Это было так по-местному, так честно — без прикрас и пафоса.

Внутри было вполне сносно, не отталкивающе, а скорее привычно. Зал полупустой. За одним столом двое мужиков средних лет играли в кости, за другим молодой парень дремал, уткнувшись лбом в столешницу. За стойкой стоял хозяин, толстый мужик с засаленным фартуком и добродушным лицом. Он кивнул нам приветливо.

— Проходите, садитесь где хотите. Что будете?

— Жаркое, — бросил Чжан Мин, выбирая стол в углу, подальше от остальных. — И вина, побольше.

— Сколько человек? — переспросил хозяин.

— Пятеро, — ответил Чжан и сел.

Мы последовали его примеру, устраиваясь на скамьях. Я почувствовал, как тело расслабляется: сидеть было гораздо приятнее, чем стоять или идти. Усталость накатила волной, тяжёлой и тёплой.

Хозяин принёс вино, большой глиняный кувшин и пять чашек, поставил всё на стол и ушёл готовить еду. Чжан разлил вино по чашкам, не церемонясь, до краёв, и поднял свою.

— За Лу Фэна, — сказал он коротко, и голос его был хриплым. — Чтобы небеса приняли его душу и дали ей покой.

Мы подняли чашки молча и выпили залпом. Вино обожгло горло — кислое, терпкое, дешёвое, но крепкое. Я поставил чашку на стол, чувствуя, как тепло разливается по груди, а голова слегка кружится — за неделю я почти не ел нормально.

— Он был хорошим парнем, — сказал Ли Вэ, и в его словах слышалась искренность, хотя он знал Лу всего неделю, как и все мы. — Жаль, не успел ничего толком сделать. Даже денег не заработал.

— А кто из нас успел? — усмехнулся Го Хуа, наливая себе вторую чашку. — Мы все тут топчемся на месте, вкалываем как волы, рискуем жизнями, а толку? Лу умер раньше времени. Но если честно, рано или поздно это случится с каждым, если не свалим из этих проклятых Этажей или не перейдём в охрану.

— Весёлый ты, — буркнул Чжан Мин. — Совсем обнадёжил.

— А что, я вру? — Го посмотрел на него прямо. — Ты сам видел, сколько свежих могил на базе, и это только за неделю. А за месяц? За год? Мы тут просто расходный материал, которым затыкают дыры. Гильдии плевать, выживем мы или нет, потому что на наше место всегда придут новые дураки.

— Не дураки, а отчаявшиеся, — возразила Сю Лань ровно, но я услышал напряжение за словами. — Никто не идёт в Этажи от хорошей жизни. Все мы здесь, потому что другого выхода нет. Называть нас дураками несправедливо. У Гильдии есть и другие задания, безопасные, только платят там ещё меньше.

— Может быть, — согласился Го Хуа и пожал плечами. — Но результат один: мы дохнем, а мир крутится дальше, и никому до нас нет дела.

Хозяин принёс жаркое, большую миску с мясом и овощами, дымящуюся и пахнущую так аппетитно, что у меня сразу заурчало в животе. Мы набросились на еду молча — голод заглушил все разговоры. Несколько минут слышались только звуки жевания и стук мисок.

Я ел жадно, не разбирая вкуса, просто заталкивая в себя горячее мясо и запивая вином. Только когда миска опустела наполовину, я почувствовал, что наелся, и отложил ложку. Остальные продолжали есть. Чжан Мин налил ещё вина, уже не церемонясь, и я понял: он напивается быстро и целенаправленно, словно хочет забыться.

— Слушайте, — сказал Ли Вэ, когда еда закончилась и все сидели, откинувшись на спинки скамей, довольные и слегка пьяные. — А вы слышали про секту Тёплого Гнезда?

— Слышал, — кивнул Го Хуа. — Те самые фанатики, которые считают, что все практики равны, и каждый должен учить другого, как братья?

— Ага, они самые, — подтвердил Ли Вэ. — Говорят, у них нет иерархии, нет мастеров и учеников. Все там друг другу товарищи. И если ты силён, то должен делиться знаниями со слабым, а не топтать его и забирать ресурсы.

— Бред, — фыркнул Го Хуа. — Такое не работает. Люди по природе жадные и эгоистичные. Если кто-то сильнее, он всегда будет использовать слабого. Это закон жизни.

— Может, и бред, но Гнездо существует уже сотни лет и воюет со всеми остальными сектами под небесами, — возразил Ли Вэ. — Значит, что-то в их идеологии работает, раз они до сих пор живы.

— Воюет, — повторил Чжан Мин и засмеялся пьяно. — Вот именно, воюет. Но не потому, что все считают их угрозой, а потому что они воры и готовят воров. Мой друг в страже третьего яруса — так половина смертей и ограблений на нём связана с Гнездом. Они ничем не лучше. Засоряют мозги новичкам, а потом отправляют на смерть ради денег заказчика.

— Но ведь учат? Помогают расти, становиться сильнее, — упрямо повторил Ли Вэ.

— Давайте не будем на эту тему, — неожиданно заговорила Сю Лань. — Гнездо — это воры. Говорить о них не стоит, это привлечёт лишнее внимание. Великая Долина и так погрязла в крови, чтобы обсуждать этих отдельно. Они ничем не лучше, Чжан прав.

— Великая Долина, — повторил я вслух, и все посмотрели на меня. — А что это такое?

Чжан Мин уставился на меня так, словно я спросил, что такое небо, и засмеялся.

— Ты серьёзно не знаешь? Корвин, ты вообще откуда родом?

— Из степи, — ответил я коротко. Меня раньше об этом не спрашивали. — Там не особо учили, мягко говоря. Я только воевал. Не хочу об этом.

— Ясно, — кивнул Чжан Мин и налил себе ещё вина. — Ладно, объясню на пальцах, хотя сам не особо шарю, но основы знаю. Великая Долина — это огромная земля, где мы живём, «под дланью небес», как говорят. Тут десятки городов, больших и малых, и между ними месяцы пути пешком, недели — на повозках или летающих зверях, если ты богат.

— Шэньлун — один из основных городов Долины, — добавил Го Хуа. — Не самый большой, но важный. Потому что тут Этажи, и Гильдия контролирует доступ к ним. А Этажи — это ресурсы, ресурсы — это сила. Понимаешь?

Я кивнул. Это было логично.

А за пределами Долины? — спросил я.

— За пределами? — Го Хуа пожал плечами. — Пустоши и не только. Дикие земли, где живут только монстры и изгои. Туда никто не ходит, разве что отчаянные дураки или те, кого выгнали за преступления. Говорят, там целые королевства монстров, и практики там слабее — нет нормальных ресурсов и школ, только выживание.

— И войны, — добавила Сю Лань. — Войны есть везде: между городами, сектами, кланами. Это нормально. Мир практиков построен на силе. Кто сильнее, тот прав. Кто слабее — подчиняется или умирает.

— Весело живём, — усмехнулся Ли Вэ. — Прямо праздник какой-то.

— А ты что думал? — Го Хуа посмотрел на него. — Что мир справедливый и добрый? Забудь. Справедливости нет, есть только сила. Если хочешь чего-то добиться, нужно становиться сильнее. Иначе сдохнешь в первом же рейде, как Лу.

— Или станешь рабом, — добавил Чжан Мин, и голос его стал мрачным. — Знаете, сколько людей в Шэньлуне живут в долговом рабстве? Тысячи, может, десятки тысяч. Набрали долгов, не смогли вернуть, и теперь пашут на хозяев до конца жизни. И дети их тоже будут рабами, потому что долг переходит по наследству.

— Серьёзно? — я не знал этого. Новость ударила как обухом.

— Серьёзно, — кивнул Чжан. — Ты просто не видишь их. Они работают в закрытых мастерских, на рудниках, в полях за городом. Их не выпускают, чтобы не сбежали. Живут хуже скота — скот хотя бы кормят нормально, а их держат впроголодь, чтобы не бунтовали. Вот рисовые поля, что дают урожай чуть ли не каждый день, — это этер рабов. Каждую каплю выжимают досуха, чтобы у них даже сил сбежать не было.

Я молчал, переваривая информацию. В голове складывалась картина мира, гораздо более жестокого и беспощадного, чем я думал. Это отрезвляло, словно меня окатили ледяной водой.

— А богатства? — спросил я. — Легенды о том, что кто-то нашёл сокровище и разбогател, стал великим мастером… Это правда или сказки?

— И то, и другое, — ответил Го Хуа. — Легенды есть. Кто-то действительно находил что-то ценное и выбивался наверх. Но это редкость — один на тысячу, а то и на десять тысяч. Остальные дохнут, пытаясь повторить этот успех.

— Вот про Железного Владыку слышали? — спросил Ли Вэ, и глаза его загорелись. — Говорят, он был простым кузнецом, нищим, который ковал подковы. А потом нашёл древний артефакт — меч, дающий силу контролировать металл. За десять лет стал одним из сильнейших практиков Долины и теневым властителем города. Просто купил себе место у секты.

— Слышал, — кивнул Го Хуа. — Но это было сто лет назад. Никто не знает, правда или нет. Может, придумали, чтобы людям надежду давать: мол, смотрите, можно подняться, если повезёт.

— А Ледяная? — добавила Сю Лань. — Она тоже из грязи в князи вышла. Была рабыней, сбежала, попала в секту, и через сорок лет стала её главой. Теперь её боятся даже в столице.

— И это легенда, — возразил Го Хуа. — Таких историй сотни. Все они заканчиваются одинаково: кто-то нашёл, украл, убил и забрал. Но правда в том, что подняться снизу почти невозможно. Система устроена так, чтобы сильные оставались сильными, а слабые — слабыми.

— Но «почти невозможно» не значит «невозможно», — сказал Чжан Мин, и в его голосе прозвучала надежда, пьяная и отчаянная. — Значит, шанс есть. И мы должны его искать, иначе зачем вообще жить?

— Затем, чтобы жить, — ответил Го Хуа просто. — Не все хотят стать великими мастерами, Чжан. Некоторым хватит того, чтобы прожить до старости, завести семью и умереть в своей постели, а не в Этажах пытаясь собрать свои кишками с пола.

— Скучно, — фыркнул Чжан.

— Зато безопасно, — парировал Го Хуа.

Мы сидели ещё долго, пили вино, говорили о разном: о легендах, о городах Долины, о том, что на востоке есть столица, огромный город, где живут сильнейшие практики и где стоит Небесный Дворец — резиденция Императора, который правит всей Долиной номинально, потому что реальная власть у сект и кланов.

— А вы знаете, сколько стоит попасть в столицу? — спросил Чжан Мин, и голос его был уже совсем пьяным. — Тысячу монет! Просто за право войти в город. А жить там ещё дороже. И если ты не практик хотя бы уровня закалки органов, тебя выгонят как нищего.

— Тысячу серебра, — повторил Го Хуа и засмеялся. — Это сколько лет копить. Ха!

— Вот именно, — согласился Чжан. — Поэтому нам туда не светит, и нечего даже мечтать. Лучше думать, как дожить до завтра.

Разговор затихал. Все устали, вино делало своё дело. Я чувствовал, как голова становится тяжёлой, а мысли плывут. Пора было заканчивать — если сейчас не уйти, вырублюсь прямо здесь.

— Ладно, — сказал Го Хуа, поднимаясь первым. — Я пошёл. Завтра с утра к Ма Юню, договариваться о работе.

— И я, — добавил Ли Вэ. — Спасибо за компанию. Было неплохо.

Сю Лань просто кивнула, встала и направилась к выходу. Чжан Мин остался сидеть, глядя в пустую чашку. Ему, похоже, нужно было побыть одному. Я тоже поднялся.

— Увидимся, Чжан, — сказал я.

— Увидимся, Корвин, — ответил он, не поднимая головы. — Или нет. Не знаю, как оно будет.

— Посмотрим, — ответил я и вышел из таверны вслед за остальными.

Ночной воздух ударил в лицо, прохладный и свежий. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как голова немного проясняется. Мы разошлись молча, каждый в свою сторону. Я побрёл к себе, в мастерскую Цао. По дороге думал о том, что эта неделя многое изменила. Решение о том, возвращаться ли к Шаню, нужно было принять скоро. Но сейчас я просто хотел дойти до своей циновки, рухнуть на неё и забыться. Хотя бы на одну ночь.