Лунный свет среди деревьев 2

Во взгляде читались беспокойство и ирония. Он словно сам не верил в сегодняшнюю встречу. Ну да… Вторая ночь подряд… Перебор, согласна.

Я оценила свое состояние и уверенно кивнула. Все, о чем я сейчас мечтала – это стакан воды и постель.

Юйлинь требовательно вгляделся в мое лицо.

– Принцесса не покинет покои, – горячо заверила его Юнни, явно считая, что приключений на сегодня достаточно.

Юйлинь все еще сомневался, но тут из глубины комнаты появилась пантера, сонно сощурила глаза и нервно дернула хвостом.

– Хорошо, – принял решение страж, предупредив: – Утром лично проверю.

И вышел.

– Наглость! – воскликнула Юнни с негодованием. – Он не ваша наставница, чтобы отчитывать.

– А что там было в саду? – повернулась она ко мне, нервно всплеснула руками: – Вспышка такая! Аж до неба. Я так перепугалась, а вас все нет и нет.

– Прости! – прохрипела я, обессиленно опускаясь на пол, и меня поддерживающе боднули черной башкой в плечо.

Глава 9

Дворец императора. Зал аудиенций.

Его высочество Ли Вэньчэн подавил зевок и незаметно потер глаза. Его подняли с постели – только лег и зачем-то вызвали к отцу. Что случилось? Нападение? Покушение? Лица у личной охраны императора вон какие напряженные. Еще и князя не видно – не спросить. Юйлинь тоже куда-то запропастился, хотя он послал за ним евнуха.

Зал постепенно заполнялся министрами и прочими чиновниками. И тишина рассыпалась на шарканье ног, осторожный шепот. Принц успел услышать с десяток версий о причинах переполоха, когда к ним вышел, наконец, отец. Следом вынесли завернутое в покрывало тело. Уложили на пол.

Вэньчэн первым присел на корточки, отогнул край покрывала – в нос ударил выворачивающий нутро запах горелого мяса. От бедняги осталась лишь обугленная головешка. Кто-то испуганно выдохнул. Послышался торопливый топот, покидавших в спешке зал слабаков.

Вэньчэн сглотнул вставший в горле комок и спросил чуть дрогнувшим голосом:

– Кто это?

– Судя по остаткам печати из военного министерства, – промолвил его величество с тяжестью в голосе. Его тоже подняли с постели. – Пока не выяснили, кто именно. Не знаю, чем он настолько разозлил короля драконов, что тот явился за ним лично, – и император озадаченно покачал головой.

– Ваше величество, вы уверены, что именно король драконов его убил? – уточнил министр ритуалов.

– Он точно был здесь, – пожал плечами император, – об остальном нам не ведомо.

В зале повисла напряженная тишина. Король драконов крайне редко посещал смертных. И сейчас все пытались понять, не является ли это предзнаменованием грядущих неприятностей. Например, сильной засухи или большой войны.

Военный министр, оправившись от новости об убийстве подчиненного, уже торопливо говорил кому-то, что давно предупреждал о наглости степняков на северной границе. Но этим разговорам не один год, а степняки все не нападают, ограничиваясь короткими налетами – пограбить.

Сквозь толпу к Вэньчэн пробрался страж и встал рядом. Поймал неодобрительный взгляд главного евнуха, который не оставил без внимания его опоздание и ответил издевательски безукоризненным поклоном. Потом склонился к принцу и тихим голосом доложил:

– Все в порядке, ваше высочество. Ваши фонарики, – едко выделив это слово, – возвращены на место.

Вэньчэн глянул непонимающе. Какие к демонам фонарики?! У них труп и король драконов. Однако страж выразительно заиграл бровями и глазами, разом сделавшись похожим на косого дурачка – и страшная догадка промелькнула в голове принца, оставив его пораженно моргать. Фонарики? Какого демона?! Это же труп! Как она… или все же не она?

– Его высочество не забывает о своем детском увлечении? – насмешливо фыркнул министр финансов, заставив Вэньчэн стиснуть зубы. Этим только дай возможность укусить, вцепятся – не отодрать.

Ответить не успел.

– Да будет назначено расследование, – возвестил император с силой. – Сын мой, возьмешь на себя это? – и он посмотрел на наследного принца.

Так-то дело интересное, конечно. И раньше он бы с удовольствием за него взялся, но сейчас, когда известен главный подозреваемый…

– Вашему величеству ведомо: долг перед Небом и державой налагает на меня обязанность уединиться ради подготовки к ритуалу.

– Да… Ты прав, – император устало потер лоб. – Тогда… – он прошелся задумчивым взглядом по рядам сановников.

– Князь Чжао Тяньцзи, – обрадовался он вновь прибывшему, – что поведаете нам?

– Защитный периметр был нарушен лишь в одном месте, маги уже работают над его восстановлением. Увы, само место происшествия поглощено огнем, однако некоторые намеки сохранились, и мы следуем им, – голос Тяньцзи звучал спокойно, прогоняя тревогу с лиц министров. Подумаешь, труп. Погибший чем-то прогневал дракона, вот и пал жертвой возмездия. Главное – дух удалился, не нанеся большого урона.

– Нужно пригласить даосских мудрецов очистить место убийства, – пробормотал министр ритуалов, и император благосклонно кивнул.

– Князь Чжао Тяньцзи, думаю, это дело как раз для вас, – принял решение императора.

Принц кашлянул, привлекая к себе внимание.

Тяньцзи удивленно обернулся на брата, поймал покачивание головой. Нахмурился. Но брату он доверял, и если тот был против…

– Для меня сие поручение – великая честь, ваше величество. Однако предыдущая обязанность еще не завершена – во дворце таится голодный дух, чью поимку я не смею оставить незавершенной. Да не обретет ваше величество повод упрекнуть меня в нерадении, – с этими словами он преклонил колени в глубоком поклоне.

Император недовольно вздохнул, пожевал губу, но возражать не стал.

– Я готов, ваше величество, – вперед шагнул четвертый принц. – Поручите это мне, и я найду виновных.

– Объяснись! – потребовал принц, бросив недовольный взгляд на стража. Сюрпризы Вэньчэн не любил. Во дворце любой сюрприз, даже приятный, мог обернуться обременительным долгом, поэтому его высочество предпочитал быть в курсе всего и приходить на встречи подготовленным. Но появление сестры рушило отлаженный порядок, ввергая жизнь в хаос. Вчера – попытка побега и следы голодного духа, сегодня – убийство.

При всем этом, стоило признать: ее успехи были не менее впечатляющими. Она добилась разрешения учиться и посещать библиотеку, готовилась к титулу старшей принцессы. До него уже дошло, что наставник Шэнь Юаньцин в восторге от ее высочества и собирается обучать ее лично – честь, которая выпадала лишь избранным. Так что завистников у сестры прибавится. Ей бы осмотрительности… но, похоже, это не ее качество. Придется ему быть осторожным за двоих.

Ночь давно опустилась на дворец. После визита короля драконов все успокоилось: воздух очистился от гари, охрана перестала патрулировать с прежней ревностью.

Они собрались вчетвером, отослав лишние уши. Князь даже поставил сигнальщика – на случай, если кто-то приблизится. Для вида накрыли стол, но к вину никто не притронулся.

Под тремя парами внимательных глаз Юйлинь почесал затылок, пожал плечами и признался:

– Все как-то странно.

Другого ответа Вэньчэн и не ожидал. Все, что касалось сестры, было странным. Особенно – ее внезапное согласие выйти замуж по воле бабушки. До сегодняшнего дня он был уверен: Юэ Юэ не стремится к браку. Почему тогда согласилась?

Вопросы множились. Поговорить с ней? Возможно. Но Вэньчэн знал: она не ответит. А давить он не хотел. Только-только между ними протянулась хрупкая нить доверия – не стоило ее рвать.

– Я к себе возвращался, – начал рассказ Юйлинь, – а тут вспышка – мощно так, полнеба засветило, потом тревога сработала. Ну я недалеко был, рванул туда. Думал, кто с магией запрещенной балуется. Хотя… уж больно направленный всплеск был. Не похоже на случайность. Смотрю, две служанки бегут. И направление как раз от места происшествия. Они мне сразу подозрительными показались. Решить проверить. Пригляделся – глазам не поверил. Вторая – наша принцесса, переодетая в служанку. Платье в траве. Чулки землей испачканы. Прическа в беспорядке. А главное, запах от нее… Словно с пожарища.

И он многозначительно замолчал.

Тяньцзи не выдержал, выругался, чем заработал укоризненный взгляд младшего брата. Князь наполнил пиалу вином, протянул ему с извиняющим взглядом. Конечно, о женщинах не стоило говорить плохо, но конкретно эта вызывала в душе вихрь эмоций. Была бы его воля – запер дома, запретив покидать покои. Такое чувство, что она притягивает неприятности. Или приносит их с собой. После нападения год назад на город дракона во дворце не было зафиксировано ни одного серьезного происшествия. С десяток несчастных случаев не в счет. Зато сейчас их словно прокляли Небеса. Голодный дух, труп и снова дракон. Правда, на этот раз вполне известный, зато о причинах визита короля можно лишь догадываться.

– Так вот чьи следы мы нашли в саду, – проговорил он после долгой паузы. – Уверен, она не убивала.

Убийц Тяньцзи повидал немало. И взгляд их хорошо изучил. Нет, принцесса не была хладнокровным убийцей. Или могла? Защищаясь?

Он тряхнул головой, прогоняя из головы картину красавицы с окровавленным клинком в руках.

– Судя по показаниям свидетелей, они видели именно драконье пламя. А если допустить, что принцесса причастна к убийству, придется и допустить наличие у нее собственного дракона.

– Это невозможно! – горячо возразил Юйлинь, плеснув вина в пиалы. – Всем известно, женщине с духом дракона не совладать, тем более огненным. Пусть даже у нее кровь императора.

– Тогда объясни, почему именно к ней приходил король драконов? Не к императору, а к девчо… к принцессе, которая лишь несколько дней во дворце, – язвительно поинтересовался Вэй. – С чего такая честь?

– Думаю, она была свидетелем, – задумчиво проговорил Вэньчэн. – Влезла по неопытности. Вряд ли она связана с убитым. Вопрос только, чем ее туда заманили и зачем? Представляю, что она сейчас чувствует, ведь на ее глазах убили человека, – и он подавил тяжелый вздох. Потянулся за пиалой, опрокинул в себя содержимое залпом, не чувствуя вкуса вина.

У него не было иллюзий насчет гаремных интриг, но все же ему представлялось, что жизнь во дворце спокойнее и безопаснее, чем снаружи. Уж точно здесь никто не будет голодать или страдать от холода. Хотя и ходили страшные слухи о Холодном дворце и бедняжках, умирающих там, Вэньчэн в них не верил. Да и в любом случае, принцессу туда не отправят. А наложниц… Их слишком много, чтобы каждую жалеть.

Так что за сестру он был спокоен… До сегодняшнего вечера. А теперь? Хоть не уходи в уединение. Да и как тут сосредоточиться на ритуале, когда все мысли будут о том, что она опять натворила?!

– А нечего по ночам служанкой переодеваться и шляться в поисках неприятностей, – с неодобрением пробормотал Юйлинь. Принц сделал вид, что не расслышал. Юйлинь, возможно и прав, но ему не хотелось спешить с осуждением. Он уже достаточно натворил, не признав тогда сестру в приведенной девушке. Надменный слепец!

– Брат, – повернулся он к Тяньцзи, – я не могу отложить подготовку к ритуалу, тебе надлежит поговорить с ней от моего имени. Прояви мудрость и осмотрительность. Выясни подробности и прими меры, чтобы… Сам понимаешь. Служанки, что дежурили сегодня, преданы мне. Они будут молчать. Юйлинь уже позаботился об этом.

Князь понимающе кивнул, но сдерживать недовольство не стал.

– Если ты подозревал, что замешена сестра, почему отговорил меня вести дело? Я бы не допустил, чтобы расследование вышло на нее.

– Именно поэтому и отговорил, – отрезал Вэньчэн. – Твоя медлительность сразу бы вызвала подозрение. Решили, ты выгораживаешь кого-то. В итоге отец все равно передал бы дело другому. Второй на северной границе, третий принц уже полгода с посольством путешествует. Четвертый – логичный выбор.

– Если только этот выбор не докопается до правды, – проворчал Юйлинь.

– Риск есть, но мы не допустим, – твердо пообещал Тяньцзи, и мужчины согласно переглянулись, подтверждая негласный союз. Не предательство короны, но нарушение закона ради одной принцессы, которой они многое задолжали.

– Четвертый больше болтает, чем делает, – добавил князь. – А вот следы надо подменить. Я исправлю описание в отчете.

Вэньчэн одобрительно кивнул. Нужно убрать малейшую возможность добраться до сестры. Пусть в деле останется лишь убитый, и четвертый выясняет причины гнева короля, а не ищет там, где не надо.

– Юйлинь, – приказал он своему стражу, – потопчешься в саду. Дознаватели должны утром увидеть мужские следы вместо женских, понял?

– Но почему я? – возмутился тот, однако поймал потемневший взгляд принца и поспешно кивнул: – Исполню, не сомневайтесь.

Я ждала гостей с утра, но брат почему-то медлил с разговором, хотя, подозреваю, вопросов у него накопилось изрядно.

Дворец тем временем полнился слухов, и служанки в полголоса обсуждали ночное происшествие: визит короля драконов и труп. От осознания, что внутри меня обитает не просто дракончик, а целый принц, мне стало нехорошо, и внутренний голос начал упрекать за легкомысленное отношение к возложенной на меня миссии. В итоге я была рассеяна на занятиях с Ань и заработала замечание от наставницы.

Я ждала не только брата, но и вызова к вдовствующей императрице. Вряд ли ночное происшествие и мое участие в нем останутся без внимания. Но единственным, кто в тот день нарушил покой павильона, была случайно залетевшая муха. А ведь оставить мой проступок без наказания не могли, но почему-то изматывающе тянули время, заставляя нервничать и все время поглядывать на дверь.

После обеда я, не выдержав, сама вышла наружу – проверить, не усилили ли охрану. Но двор вокруг был успокаивающе пуст, лишь в тени забора топталась незнакомая служанка. Была она совсем молоденькой – пятнадцать лет от силы. Почти ребенок. Мне в глаза сразу бросились сильно оттопыривающиеся ушки. Милота. Это в двадцать первом веке такие ушки станут настолько модными, что девицы будут делать операции, а сейчас девчонку скорее всего гнобили за нестандартную красоту.

Видно было, что она топчется здесь давно – аж круг на земле появился. При виде меня ее лицо просветлело, она дернулась было ко мне, но заметив за спиной Жосян, скисла и, опустив голову, шагнула обратно к забору, нервно кусая губы.

Интересно.

Однако игнорировать проблемы не в моих правилах, и я подошла сама.

– Кто такая? – спросила.

– Прошу прощения, ваше высочество, не уходит. Несколько раз уже выгоняли. Я и веником грозила, возвращается, упрямица, – с неодобрением доложила Жосян.

Ушки у девчонки предательски заалели, и она еще ниже опустила голову. Хм. Любопытно.

– Оставьте нас, – скомандовала. За спиной протестующе засопели, но все же отошли на несколько шагов.

– Говори тихо: кто послал и зачем?

Если это гарем развлекается… Не посмотрю на ушки, сама веник в руки возьму.

Девчонка несмело подняла голову, глянула на меня глазами, в которых блеснули слезы.

Черт! Веник отменяется. У меня рука не поднимется, даже если ее прислать гадость передать.

– Ваше высочество, ваш брат просил сказать, что придет сегодня вечером, – выдохнула она, от волнения теребя край передника.

Брат? Явно не принц.

– Братец Ло? – переспросила, холодея от ужаса. То есть он… Еще здесь? Вот поганец! Увижу – шкуру спущу.

Служанка обрадованно кивнула.

И что делать? Передать, чтоб не приходил? Так не послушает.

– Он сказал, это важно, – прошептала она, испуганно глядя мне за спину.

Вот же изворотливый засранец! Не смог сам – прислал гонца. А мне теперь выкручиваться и обеспечивать встречу. И как его не поймали еще?!

– Где работаешь? – спросила, задумчиво глядя на служанку. Интересно, что там дух наплел, чтобы заручиться ее лояльностью?

– В хранилище тканей, ваше высочество, – промямлила девочка, оправдываясь: – Я только недавно пришла во дворец.

Понятно. Работа на складах. Скучно, нудно и пыльно.

– Как тебя зовут?

– Бай Ляньин, – прошептала, окончательно смутившись, девочка.

– Жосян, – обернулась я к старшей служанке, – с сегодняшнего дня Бай Ляньин работает здесь. Устрой ей место.

Жосян явно осталась недовольна, но возражать не стала. Кивнула и удалилась. Что же… У меня появился шанс обзавестись своим человеком.

Я переписывала сутры, выполняя наказание вдовствующей императрица, когда Жосян вернулась. Глянула искоса на стоящую у входа новенькую, приблизилась и попросила разрешения доложить.

– Ваше высочество, – заговорила она тихо после моего кивка, – подумайте еще раз. Я выяснила об этой Ляньин. Неумеха. Ленива. Непочтительна. Если вам нужна еще одна служанка, я приведу достойных.

Только эти достойные будут докладывать обо всем, что здесь происходит, а мне нужен свой человек.

– Решение принято, – ответила я, снова берясь за кисть. Рука уже болела от долгого переписывания. Если бы не постоянный присмотр – использовала бы трюк с копированием, а так приходилось честно переписывать сутры.

– И она сегодня остается дежурить ночью, – отдала я следующее распоряжение. Знаю, что выглядит подозрительно, но другого выхода устроить встречу с духом нет.

Жосян позволила себе недовольный взгляд, однако ослушаться прямого приказа не могла. Мое распоряжение не нарушало правила дворца.

До темноты я сражалась с сутрами, а те все не кончались… Зато кончилась тушь, и я отправила вторую дежурную служанку за ней.

– Подавай сигнал, – распорядилась я Ляньин, как только за служанкой закрылась дверь. Та вытащила из-за пазухи алый прямоугольник с иероглифами и порвала его пополам. Половинки полетели к полу, но в воздухе обратились в красные, с золотыми блестками крылья, соединившись в большую бабочку, которая, чуть пометавшись, выпорхнула в окно.

И нам осталось ждать. Через пару долгих минут в дверь стукнули, и знакомая фигура вошла, неся перед собой жаровню.

– Брат! – я, не сдержавшись, бросилась ему на шею.

– Я покараулю снаружи, – проговорила Ляньин, выскальзывая за дверь. Сообразительная девочка.

– Ну—ну, – меня с нежностью похлопали по спине, проворчали: – Чую запах сырости. Ты это брось… Глаза опухнут. А увидит кто? Решат – подурнела принцесса. Слухи пойдут и как тогда тебя достойный муж выберет?

– Не нужен мне муж, – замотала я головой, отстраняясь и вглядываясь в духа. Похудел. Лицо вытянулось, щеки впали. Но взгляд оставался таким же наглым, полным насмешки.

– Нужен, – не согласился дух, щелкнув меня по носу. – Я должен быть уверен, что за тобой присмотрят. И защитят… в случае чего.

В случае чего? Братец что-то раскопал? Очень похоже на него. Не стал прятаться, скрываясь от ловцов, а продолжил действовать.

Но спросить я не успела.

– Ваше высочество, к вам гость, – испуганно выдохнула служанка, вбегая в покои.

– Туда, быстро, – кивнула я в сторону купальни, и дух мгновенно ретировался.

И кого так не вовремя принесло?!

– Рад, что ваше высочество пребывает в добром здравии, – князь Чжао Тяньцзи не стал задерживаться на пороге, сразу пройдя внутрь. Его страж остался снаружи. А час ведь поздний. И внутри меня зашевелились нехорошие подозрения…

– Сделай нам чай, – бросил он моей! служанке, по-хозяйски устраиваясь за столом.

Какого?!

– Присаживайтесь, ваше высочество, – с явственно читаемой издевкой предложил мне князь, – разговор будет долгим.

Понятно. Брат отправил вместо себя палача. И каков будет приговор?

Но принцессы не показывают страх.

Я нарочито медленно подошла к столу. Расправила платье. Села.

– Ляньин, распорядись приготовить нам чай, – попросила девочку. Та придушенно пискнула, но вышла из покоев, оставив открытой дверь. Снаружи послышался ее голос – она поймала какую-то служанку и передала распоряжение на кухню.

– Объяснитесь, ваше сиятельство, вы пришли в столь поздний час… – потребовала я, без стеснения глядя князю в глаза. – Еще немного – и я заподозрю вас в неподобающем поведении.

Мужчина усмехнулся мне в лицо, выразительно изогнул бровь.

– Вам ли говорить об этом?

То есть мне открыто намекали, что в курсе ночных дел. Плохо. Я бы предпочла обсудить их с братом. Князь пугал. Давил взглядом, напрягал закрытым – не прочитать – выражением лица. Еще и плечо заныло, напоминая о схватке.

– Не понимаю, о чем вы, – ледяным тоном отрезала я.

Стоять до конца. Пусть скажет, в чем меня обвиняют.

Его сиятельство вгляделся в мое лицо, недовольно дернул уголком губ и проговорил примиряюще:

– Ваше высочество, я вам не враг. Поделитесь со мной о том, что вас беспокоит.

Неужели? И что он сделает узнав, что у меня три незарегистрированных духа: два дракона, один из которых участвовал в нападении на столицу, а третий – из бессмертных – в образе служанки прячется в купальне. И его который день ищут ловцы.

Простит? Скажет: ничего страшного. С кем не бывает.

Или выпотрошит, заставив рассказать правду. Даже если не пойдет на доклад к императору, у него появится рычаг давления на меня. А какой придворный избежит искушения превратить принцессу в личную марионетку? Правильно, никакой.

Мой брат ему доверяет, я – нет.

Был ли князь замешан в моем похищении из дворца и доведения до самоубийства матери? Вряд ли… Ему было восемь. Но сомнения не желали утихать.

– Вас застали рядом с местом преступления, – Тяньцзи надоело ждать.

– Если не расскажете, я не смогу вам помочь, – смягчил он тон, но взгляд остался острым, как лезвие кинжала. Того самого, которым меня пытались ночью убить.

Передернула плечами, прогоняя дурные воспоминания.

– Вы не представляете, сколь тяжела жизнь при дворце того, кто не родился в его стенах, – версия рождалась в голове, я даже прилив вдохновения ощутила. – Словно птица в клетке, я не смею покинуть покои без дозволения. Признаю: я оступилась. Подкупила служанок. Лишь малая прогулка без охраны, без глаз. Моя вина несомненна. Можете передать наставнице, она выберет мне наказание.

– Вы еще прошлое не исполнили, – с сарказмом напомнили мне, ни разу не поверив.

Такое чувство, что его сиятельство целый день за моей спиной стоял. Интересно, ему доложили о том, сколько листов я испортила? И сколько мне осталось мучиться?

Принесли чай. Незнакомая служанка, не глядя на нас, поставила поднос, расставила чашки, дальше Ляньин перехватила чайник, разлила чай и по комнате поплыл успокаивающий травяной аромат.

– Простите, – извинился Тяньцзи, – мое поведение было недостойным.

Я не ответила, не желая говорить при посторонних.

Служанка забрала поднос и оставила нас. Она ушла, а вот чувство тревожности осталось. Что-то было не так.

Я взяла в руки пиалу, покрутила в руках, поднесла к губам.

– Не пей! Там яд! – с воплем вылетел из купальни братец Ло.

Глава 10

Дальше случилось все очень быстро. Князь кинул нечто, опутавшее братца с ног до головы блестящей паутиной, а ворвавшийся в покои страж обнажил меч, и лезвие замерло в опасной близости от горла духа. Из двери выглянула бледная, как мел Ляньин, нервно кусая губы. Она явно не знала, кого спасать: меня, братца или себя, замерев в нерешительности на пороге.

– Стоять! – рявкнула я, на мгновенье выйдя из образа воспитанной принцессы. Получилось по-командирски грозно. И эффектно. По крайней мере убивать Ло перестали.

Его сиятельство медленно повернулся, неверяще посмотрел на меня, словно увидел незнакомого человека. Я мило улыбнулась, извиняюще пожала плечами, мол, случайно вышло. И вообще – показалось.

Дух же укоризненно поджал губы – выдаешь себя, сестренка. Он стоял спокойно, я бы сказала – насмешливо, будто лезвие у горла просто формальность. Ну да… Бессмертный же. Однако даосские монахи умеют обращаться и с такими: ослабить, пленить, иссушить, вытащив силу или изгнать, закрыв доступ в мир смертных.

– Здесь действительно яд? – мягко поинтересовалась я, пытаясь отвлечь Тяньцзи от братца. Заглянула в пиалу – чай, как чай. Светлый, как здесь принято. Осторожно поставила посуду на стол.

Холодок страха пробежал по спине: я вдруг ясно поняла – кто-то пытался меня убить. Не верить братцу я не могла. Вообще-то меня и раньше убить пытались. Отчим во время ритуала, зарвавшийся аристократ у здания суда, затем браслет императорской семьи, но впервые пытались отравить. Женщина? Гарем? Хотя, нет… Тут и мужчины ядом травят. Дворцовая традиция. Так что подозреваемых пара сотен, если не тысяч. Здесь же настоящий город, а не дворец.

– Ваше высочество, мой отец был травником, – решилась шагнуть в павильон бледная Ляньин. Видно было, как ей страшно – непослушными руками она рылась в поясном мешочке, пытаясь оттуда что-то достать, – я умею определять яды.

Даже так? Странно, что столь полезного человека двор определил перебирать ткани. Или девчонка умолчала о своих навыках? Она ведь не только яды определять умеет, но и готовить… Няня, помнится, сама использовала некоторые, которыми лечила тяжелые болезни. С такими стоит превысить дозу – и больной умрет. Так что травники здесь опасные люди…

Эта мысль, видимо, пришла в голову и князю. Он кивнул стражу, и меч сменил вектор атаки, нацелившись на девочку.

– Дернешься – развею, – предупредил Вей духа. Тот, к моему неудовольствию, даже не потрудился испугаться. Нарывается ведь! Стоит с самодовольной рожей, словно он тут главный. Позер!

– Как дочь травника, какие яды ты пронесла во дворец или изготовила уже здесь? – вымораживающим тоном осведомился его сиятельство. Даже мне страшно стало, а Ляньин покачнулась, в расширенных глазах застыл ужас. Еще немного – потеряет сознание.

– Почему работаешь здесь, а не в лечебнице? – продолжил допрос князь. – Умолчала о своих навыках.

Последнее было утверждением, не вопросом, и я поняла – если ничего не сделать, сегодня моя служанка окажется в темнице. Срочно спасать. Ну не верилось мне в виновность Ляньин. Братец не стал бы связываться с плохим человеком. Он нас, людей, насквозь видел. Был, конечно, иногда предвзят, любил поиздеваться, не принимал ханжества, считая его темнейшей стороной человеческой натуры, но в остальном был весьма проницателен.

– Ваше сиятельство, не торопитесь с осуждением. Умение – еще не доказательство вины. Ляньин, проверь, – я отошла от стола, давая ей доступ.

Девчонка испуганно посмотрела на князя, потом на стража. Ее глаза скосились к переносице, загипнотизировано глядя на кончик лезвия меча.

Мне пришлось схватить ее за руку, обвести вокруг мужчин и подтолкнуть к столу.

– Хватит ее пугать, – раздраженно попросила я. – Устроили тут… – сорвалась на открытое неодобрение.

– Мы устроили? – изумился Тяньцзи, причем искренне так.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Принцессы не матерятся, не истерят и не хамят. А можно я сейчас побуду не принцессой и выскажу все, что думаю? Мне и пяти минут хватит. Потом я снова буду мило улыбаться и говорить красиво.

Я встала, загораживая девочку от князя.

– Ваше сиятельство, вы ворвались на ночь глядя, не уточнив – удобно ли мне вас принять. Начали сыпать обвинениями. Потом напали на моего человека, хоть он спас мне жизнь, по сути, выполнив вашу работу. Разве не вы отвечаете за безопасность императорской семьи?

Насколько я знала, князь отвечал за безопасность столицы, так что я чуточку исказила факты, но не в этом суть.

От моей пропитанной язвительностью речи лицо Тяньцзи потемнело, в суженных глазах заплескалось что-то недоброе. И мне бы остановиться, но я не могла допустить, чтобы братцу или Ляньин был причинен вред.

Мужчина бросил короткий взгляд в сторону – и страж демонстративно медленно убрал меч. Однако чувство опасности не исчезло. Мы все еще были на баррикадах – по разные стороны.

– Голодный дух ваш человек? – нарочито безразлично поинтересовался его сиятельство. – Или этот ребенок?

– Оба, – не задумываясь, ответила я.

– Умеете вы выбирать себе слуг, – Тяньцзи и не пытался скрыть сарказм.

– Он не голодный и полностью себя контролирует, – поспешно добавила я.

За спиной чем-то шуршала Ляньин, и я искренне надеялась, что у нее получится определить яд.

– Если кому-то интересно, я бессмертный старший дух, – с ленцой уведомил нас Ло, заработав удивленный взгляд от обоих мужчин. Князь нахмурился.

– Бессмертный? То есть… – продолжать он не стал, маскарад был раскрыт, и в брошенном на меня взгляде читалось многое… Ну да… Принимать у себя поздно вечером бессмертного, пусть и в женском образе плохая идея. Если кому-то станет известно – о моей репутации можно забыть. Даже замуж не отдадут – сразу в монастырь вышлют.

Видно было, что спокойствие далось князю непросто.

– Мне интересно, вы не представляете насколько, – заверил он братца с хищной улыбкой. – Потерпите, ваше бессмертнейшство. Сейчас мы с ядом закончим и поговорим. Обо всем и очень подробно. Я буду бесконечно счастлив узнать, что именно столь высокая особа аж из старших духов и даже не гуйсянь забыла в нашем скромном дворце.

Ясно. Без подозреваемого Тяньцзи не уйдет. И что за манера по малейшему поводу тащить в темницу?

На сравнение с демонами Ло оскорбился, глаза полыхнули алым, когти на руках удлинились. Я знала это его состояние – в гневе он терял человеческий облик, и приготовилась успокаивать братца, но тут Ляньин объявила срывающимся голосом:

– Чай отравлен! В одной пиале. В вашей, ваше высочество, – добавила она извиняющим тоном.

То есть она сразу две проверила. Умница.

Князь нахмурился, размышляя, но дух успел опередить его с выводами:

– Яд нанесли на чашку. Очевидно, это сделала та служанка, что принесла чай. Она же расставляла посуду.

А могла ведь и ошибиться. Или пиалы переставили бы позже. Этот вывод крайне не понравился князю, и он нервно дернул кадыком.

– Ваше сиятельство, я могу попробовать ее найти, – тихо предложил страж.

– По запаху? – издевательски предложил дух, и Вей с намеком стиснул ладонь на рукояти меча.

– Иди, – разрешил Тяньцзи, – а с господином бессмертным я и сам побеседую.

Страж поспешно удалился, бросив перед уходом выразительный взгляд на духа. Еще и ладонью по горлу провел. Ло в ответ хищно оскалился не по-человечески острыми зубами. Но эффект несколько испортили форма служанки, да две косички на висках.

Князь задумчиво, даже с какой-то тоской, посмотрел на меня, потом на братца, явно выстраивая приоритеты – допросить сразу всех было невозможно.

Мне было любопытно, как он за доли секунды отличил духа от живого человека, но спросить я не решилась. Ло теплый на ощупь и вполне материален на вид. Вывод – Тяньцзи подготовился к встрече. Умен, что и говорить. И не доверяет мне.

Сердце попыталось возразить, с тоской вспоминая теплые чувства к Тяньцзи, но последнее время и оно согласилось со мной, что страх и любовь мало совместимы. А князя мы с ним боялись одинаково, как и не доверяли. Пусть и чуточку меньше, чем в первые дни.

– Следуйте за мной, оба, – принял решение сиятельство, и суровый тон его голоса не допускал возражений.

– Ты, – он указал на Ляньин, – покажешь, каким образом распознала яд. Ну а ты… – взгляд его скользнул по братцу с явной оценкой, – объяснишь, кто ты на самом деле.

Ло в ответ проказливо усмехнулся, поддел удлинившимся когтем сверкающую паутину, легко перерезал – и та, истончившись до невидимости, опала на пол.

Среагировать успел только князь, достав из рукава заигравший пурпурным камень, но применить не успел.

Дух взрезал себе вену на руке, и в воздух взмыла алая капля, за ней вторая, третья. Соединившись и вытянувшись в тончайшую линию, они потянулись ко мне. Одежда служанки спала на пол, сползла вместе с личиной, и дух предстал перед нами в привычном для меня обличье. Кокетливо поправил волосы и…

– Я, Цзинь Ло, приношу клятву той, что добровольно поделилась кровью своей, – произнес дух, ступив вперед. – Да будет она щитом для владелицы, покуда та не дарует мне свободу, либо дух ее не отлетит в миры иные.

И добавил, тепло глядя на меня:

– Давно надо было это сделать, сестренка. Все искал подходящего мгновенья. Думал, мужу тебя передать, а тут, похоже, до мужа ты можешь и не дожить.

Я смотрела в отливающие красным глаза духа, и ощущала, как от злости перехватывает дыхание. Для меня братец был чем-то вроде отпущенного на свободу джина, просидевшего взаперти десяток лет. У меня рука не поднялась бы пленить его снова, пусть и по необходимости. Я никогда не ограничивала его свободу: ушел, когда захотел, вернулся, когда соскучился. Я искренне считала, что его держит со мной лишь кровь и трепетно соблюдала личные границы. А оказывается, он давно планировал привязать себя ко мне. И как это понимать?

От обманутых ожиданий – свобода и не нужна была – у меня потемнело в глазах.

Алая нить между тем добралась до моего запястья, обвязалась вокруг и погасла, но я откуда-то знала, что смогу всегда за нее потянуть.

– Что происходит, Ло?! Какого ты творишь?! – кипящие от злости слова прорвались наружу. Меня не остановил даже изумленный взгляд князя. – Я не просила меня защищать! Тебе мало было на привязи у источника отсидеть? Соскучился по поводку? Сам говорил – мечтаешь о свободе и никогда больше не будешь служить людям. А сейчас?

– Строгая она у меня, – со вздохом пожаловался дух Тяньцзи, еще и придвинулся ближе, и брови князя поползли вверх. – Метлой бить грозилась. Но добрая. Смотри, как за меня волнуется. Ты оцени. Из нее хорошая…

– Хватит! – оборвала я откровенную попытку сводничества. Знал бы дух, кому меня сватает!

– Значит, стражем решил стать, – задумчиво проговорил его сиятельство, переводя заинтересованный взгляд с меня на духа и обратно. – Сознаешь, что обратного пути не будет?

С небрежной грацией Ло пожал плечами, словно не обрек себя только что на жизнь во дворце, еще и моим защитником. Впрочем, я не планировала держать его долго, отпущу, как только поговорим. Вот одолжу веник у служанок для плодотворности разговора, и сразу разорву связь.

– Я, Чжао Тяньцзи, князь Поднебесной, свидетельствую: клятва дана добровольно и без принуждения. Отныне она будет действовать непреложно, покуда принцессе Ли Линь Юэ грозит опасность.

Нить полыхнула алым и погасла. То есть пока меня хотят убить, я не смогу отпустить Ло? Каков хитрец… Придется разбираться с неприятностями быстрее.

Услышав имя сиятельства, Ло округлил глаза, спросил одними губами: «Тот самый?». Я с кислым видом кивнула, и дух недобро покосился на мужчину, потом сместился, словно ненароком оказавшись между нами.

– А с вами, ваше высочество, – Тяньцзи шагнув в сторону, явно желая посмотреть мне в лицо, но братец ревниво скопировал его маневр, еще и руки на груди сложил предупреждающе. Князь недовольно откашлялся и продолжил, глядя поверх его головы: – Мы еще побеседуем о том, как опасно кормить духов собственной кровью. И о том, что случилось прошлой ночью, тоже. Вы примете меня завтра вечером? Как видите, я исправляюсь и спрашиваю разрешение заранее.

Судя по интонации, даже отказ не спасет меня от встречи. Спасибо хоть время князь выбрал, когда наставницы уже нет в павильоне и можно избежать лишних вопросов.

– Признательна за ваше внимание, князь. Буду рада увидеть вас завтра, – я постаралась, чтобы голос звучал нейтрально, но кажется, перестаралась, и до меня донеслось недовольное хмыканье.

– Тогда позвольте оставить вас отдыхать, – и Тяньцзи поманил за собой духа. Я дернулась следом.

– Не беспокойтесь, обещаю вернуть его после формальностей. Без регистрации он не может находиться во дворце, – с едва уловимой насмешкой известил меня князь.

И забрал обоих: служанку и духа, оставив меня переживать.

– Утверждаешь, моя дочь обзавелась духом хранителем? – удивленно переспросил император.

Было предобеденное время. Только что закончился ежеутренний прием министров, и его величество отдыхал от дел за игрой го.

Давно они так не сидели вдвоем… Приемный сын был сильным игроком, однако сейчас его мысли явно были заняты другим.

Император смотрел на высокого, красивого мужчину, а память рисовала перепуганного мальчика в белых траурных одеждах, идущего за гробом старшей сестры. Как давно это было? Ведь много лет уже прошло, сын успел вырасти, а боль меньше не стала.

Где он ошибся тогда? Не досмотрел. Был опьянен властью, расслаблен удачей богов, очарован любимой женой. За слепоту пришлось заплатить высокую цену. Он потерял любимую и дочь, едва успел спасти старшего сына. Закон требовал казнить и Тяньцзи, но он был сыт смертями. Да и разве казнь восьмилетнего ребенка могла унять бушующую в сердце боль?

– Мне в юности не удалось заполучить подобного стража, – с легким сожалением произнес император. – У моего отца был снежный барс. Сильный дух. Отец отпустил его лишь на пороге смерти. Что поведаешь о Цзинь Ло?

– Пока сложно сказать что-то определенное, – честно признался князь, сдвинув один из камней на соседнее поле. Император проследил за маневром, нахмурился и склонился над доской. – Старшие духи по природе своей непостижимы. В одном я уверен: Ло предан принцессе и будет ее защищать.

– Преданность – это добродетель. Однако у него могут быть и другие цели, – заметил император, просчитывая свой ход. – Мы не знаем, кто за ним стоит. Смог выяснить о прошлом принцессы?

– Посланный за вестями еще не вернулся, – покачал головой князь. – Я задавал вопросы, но дух уклончив. Они явно давно знакомы и по его словам принцессу воспитывала крестьянская семья, но это явно не вся правда.

– Тогда пока наблюдай. Назначь его стражем, я подпишу указ, если таково твое решение. Но помни – даже прирученный хищник не теряет клыков.

– Слушаюсь, мой повелитель, – склонил голову Тяньцзи.

Он бился с духом пару часов, однако тот увиливал от ответов, что змея от поимки. Не стеснялся издеваться. Как и любой бессмертный, без уважения относился к титулам и положению. Если бы не покушение… Увы, яд подтвердился, а вот служанку, принесшую чай, пока найти не удалось.

У Тяньцзи возникло неприятное чувство, что все повторяется… Словно он в прошлое вернулся, когда маленькой сестренке грозила опасность. Когда ее мать просила присмотреть за ней и защитить. Когда она дала согласие на их брак…

Тогда он был слишком мал, чтобы понимать, что творится вокруг. Зато теперь он сможет защитить Линь Юэ не только на словах.

– Что думаешь о принцессе? – спросил вдруг император, ставя белый камень в центр доски.

Тяньцзи моргнул – вопрос был неожиданен, а главное – у него не было ответа.

– Она… – осторожно начал он, – необычна и отличается от остальных.

Если бы ему сказали, что принцесса – дух перевертыш, который может пребывать в двух обличьях одновременно, он бы поверил сразу. Не может обычный человек столь резко меняться. То быть твердым, как камень, то вспыхивать горячим пламенем, то обдавать ледяным дыханием. Это непостоянство сбивало с толка, а еще оно притягивало, и Тяньцзи осознал, что с нетерпением ждет сегодняшнего вечера. Предвкушает разговор, свои вопросы, ее попытки уйти от ответов.

Самым приятным было то, что она, наконец, перестала его бояться. Не смотрела испуганным зверьком. Огрызалась, защищая своих людей. Смелая и даже дерзкая Линь Юэ нравилась ему больше прежней.

Подумалось, что зря младший брат трясется над ней. Принцесса вполне может постоять за себя.

– Ты не сомневаешься в том, что она моя истинная дочь?

Тяньцзи докладывали: кто-то распускает слухи о том, что найденная принцесса на самом деле самозванка. В гареме, как водится, хватает праздных языков.

– Как и вы, я уверен: она настоящая Линь Юэ. Желаете, чтобы я занялся этим? – уточнил Тяньцзи.

– Не стоит, – отмахнулся император. – Слухи утихнут сами. Если станем опровергать, лишь подбросим масло в огонь. Проследи, чтобы ей не причинили вреда. Боюсь, она наделает ошибок по неопытности.

Уже наделала – подумал Тяньцзи, но вслух говорить ничего не стал. Он доложит о попытке отравления чуть позже, когда поймет, кто и почему пытался отравить принцессу и не связано ли это дело с погибшим чиновником.

Глава 11

– Как тебе? – и дух с гордостью покрутил на пальце медальоном стража.

Я с любопытством глянула на сделанный из молочного нефрита знак отличия. По краю овала шла надпись: должность и принадлежность ко дворцу. В центре золотом изображен мой иероглиф. Кажется, подобные были у личных стражей брата и князя. Вот только подвешены они были на цепочку, а не на вызывающе розовую ленточку, как у Ло.

Стоял полдень, я только что закончила обедать, и наставница раскладывала книги для следующих занятий.

– Немыслимая дерзость! Что вы себе позволяете?! – мгновенно возмутилась она, гневно наступая на духа с книжкой наперевес. – Почему неформально обращаетесь к ее высочеству?

– Все в порядке, он мне как брат, – попыталась вступиться я, но мне достался лишь предостерегающий взгляд.

– Пусть даже так, – холодно отозвалась Ань, – подобные вольности допустимы лишь наедине. Даже в присутствии слуг надлежит соблюдать благопристойность в обращении.

Лицо духа перекосилось, будто он проглотил горькую настойку. Я напряглась, готовая услышать колкость в ответ, но Ло расплылся в сияющей улыбке, а в голосе появились бархатные нотки:

– Почтенная и дивная хранительница мудрости, опора устоев и достойнейшая из наставниц, – Ань удивленно заморгала, не готовая к потоку лести, – виноват и раскаиваюсь. Обещаю впредь не огорчать столь прекрасную женщину своим неподобающим поведением, – и он покаянно склонил голову.

Та с подозрением глянула на духа.

– Он новенький, Ань, – напомнила я, переводя дыхание. Похоже, зря я переживала за Ло. Он вполне может правильно себя вести.

– Прошу позаботьтесь обо мне, – выдал дух дежурную фразу, и женщина окончательно растаяла.

– Хорошо идемте, я покажу вам вашу комнату и расскажу о распорядке ее высочества.

Уф. Кажется, все не так страшно, как мне думалось.

И все же странно, с чего дух решил стать моим стражем. К чему такое самопожертвование?

Я знала его разным: надменно-злым, жестоким, когда мы встретились у источника; язвительным, когда речь заходила о наставнике Гу; насмешливо-колким, когда мы обсуждали школу, соседей и милым, когда он заботился обо мне и няне. Сопровождал, охраняя, на тренировках в лесу. Был насторожен к любому, кто пытался со мной сблизиться. Переживал. Пытался помочь с драконом. А его забавные попытки найти мне мужа…

И в то же время я не знала о нем ничего. Ло мог исчезнуть на пару дней или даже неделю. Мог появиться буквально на пять минут, получить порцию крови, а потом снова пропасть. Я искренне верила – ему скучно со смертной. Кто я и кто он, проживший долгую жизнь, о которой он почему-то не торопился рассказывать. На вопросы о том, какие Небеса и как живут остальные духи, отделывался общими фразами. Говорил всегда лишь о настоящем – я подробно знала, кто чем занят в деревне, где какая скотина заболела и кто с кем поссорился. Но вот о прошлом, Ло не любил распространяться, а я не настаивала.

А сейчас пожалела. Безусловно, я была рада видеть братца рядом с собой, но хотелось бы понимать его настоящие мотивы.

Сильная кровь? Среди огненных магов он легко нашел бы кого поинтересней, не скованного условностями общества: никуда не ходи и сиди дома.

Чувствую, есть какая-то причина в том, что Ло остался со мной.

– Разотри мне тушь, – попросила я Ляньин, приступая к надоевшим уже сутрам.

Служанку вернули сегодня утром. Служащий лекарской палаты передал свои извинения и настойчиво намекал, чтобы я отпустила служанку с ним в целительскую. Засуетились… Но девочка отказывалась покидать меня, так что лекарь ушел с пустыми руками. А вот нечего было раскидываться талантами…

Ляньин принялась растирать тушь, и я заметила, как она бережет руки, еще и морщится.

– Покажи ладони, – потребовала, откладывая в сторону кисть.

Девочка замотала головой, глядя испуганным зверьком.

– Покажи, – повторила, и та несмело повиновалась.

Я стиснула зубы, ощущая, как от негодования начинает гореть лицо. Сволочи. На коже явственно выделялись вспухшие красные полосы. Так вот как они «разговаривают» со слугами?

– Нет—нет, вы не подумайте, госпожа, это не сегодня. Меня вчера утром наказали за то, что ткань испортила, – зачастила Ляньин, со страхом глядя на мое лицо. – Сама виновата.

Знаю я, как «сама». Дали ветхую ткань, которая расползлась. Потом наказали – кто-то же должен ответить. Одно из главных правил дворца: виновный должен быть найдет и наказан. И оправдания тут не в почете. Даже если просто рядом стоял.

Я встала, достала из комода баночку с мазью.

– Руки, – попросила, открывая крем. Пахнуло запахом трав. Надеюсь, во дворце готовят хорошие лекарства.

– Что вы, ваше высочество, я недостойна. Позвольте справиться самой, – испуганно затрясла головой Ляньин, и ее оттопыренные ушки полыхнули алым от смущения.

– Мне тебя связать? – вздернула я брови, и девочка с обреченным видом протянула руки.

За спиной с дребезжанием рухнул на пол таз, Ляньин дернулась, но я продолжила невозмутимо наносить мазь на кожу. Похоже, мою репутацию украсит еще одна добродетель: ее высочество настолько великодушна, что лично лечит слуг. Двор будет в шоке.

– Жосян, когда закончишь вытирать пролитую воду, будь добра, подай нам полоски ткани и сообщи повеление: отныне ни одно наказание личных слуг не должно быть исполнено без моего ведома. Иначе кара, равная наказанию, постигнет того, кто осмелится ослушаться.

– Будет исполнено, ваше высочество, – сиплым, словно у нее перехватило от эмоций горло, проговорила Жосян. Я снова рушила ее картину мира. Принцесса, снизошедшая до служанки? Хм, это она меня в деревне не видела…

– Ну вот, – я завязала последнюю полоску ткани на ладони Ляньин, – тебе будут давать лишь легкие поручения, пока не заживут руки.

Девочка сморгнула слезы и попыталась опуститься на колени.

– Глупости! – я сердито перехватила ее. – Просто будь на моей стороне и этого достаточно.

Служанка с готовностью закивала. Сначала братец Ло, теперь Ляньин. Я начинаю обрастать соратниками…

К вечеру меня вызвали в зал Пяти Стихий.

Наставник Шэнь начал обучение со стабилизации дара. Мы давно прошли это с учителем Го, но я не хотела показывать свою осведомленность и занялась повторением.

Когда выходила из зала, наткнулась на спины, столпившихся у выхода учеников.

– Я тебе говорю, это дух! – донесся до меня яростный шепот.

– Ерунду не говори, у него знак личного стража!

– Смотри, мой амулет на него среагировал, а его мне ловец подарил!

– Духи служат лишь сильным и обученным магам. Что такому делать в школе?

– Ты прав. Странно это. Может, кто из генералов решил навестить учителя? Явно ведь из старших духов. Вон как хорошо форму держит, даже ауру человеческую имитирует.

– Повезло кому-то поймать такого, – выдохнул один из учеников, и его дружно поддержали завистливыми вздохами.

Ань громко кашлянула. Парни обернулись, нехотя посторонились, образуя коридор.

– Повадилась ходить, будто есть толк, – послышалось недовольное.

Я сделала вид, что не расслышала. Плевать на чужое недовольство. А толк… какой-нибудь да будет.

Ло, заметив меня, просиял – ему явно наскучило ждать. Поднялся с камня.

– Моя госпожа, – прошептал, отвешивая театральный поклон. Он явно наслаждался новой ролью. Играл в стража, и я не знала, как далеко нас заведет эта игра…

Ань между тем решила, что молодежь нуждается в воспитательной оплеухе.

– Это личный страж принцессы Ли Линь Юэ, – громко и не без гордости оповестила она учеников. – И да, он из старших духов. Будет ее оберегать, так что поосторожнее со словами, господа.

Я поймала проказливый взгляд духа. Сделала страшные глаза и прошептала:

– Не вздумай.

– Поздно, – одними губами ответил Ло. – Я им не танцовщица, чтобы пялиться и обсуждать мои достоинства.

Я невольно прибавила шаг. Чтобы там ни натворил дух, я хочу быть подальше от этого.

Уже на выходе со двора школы мне в спину ударил испуганный вопль:

– Паук!

– Где?

– У тебя на волосах!

– Ай! Больно! Что дерешься?

– Вон еще один – на спине!

– А-ах! Ты мне спину сломал, идиот!

Я прикусила губу, сдерживая смех. Высочеств было не жаль.

Мое сопровождение слегка отстало, деликатно давая нам с духом пообщаться наедине.

– Ты рисковал. Они догадаются о том, кто над ними подшутил и нажалуются, – заметила я, переживая, что Ло влезет в неприятности. Так-то понятно, что влезет. Рано или поздно. Но лучше поздно. Когда я, например, получу статус старшей принцессы или буду ходить чьей-то невестой. Словом, для защиты братца мне срочно требовался высокий статус.

– Нажалуются – потеряют лицо, а потому будут молчать, – напомнил он мне о том, что не первый год живет среди людей и вполне может нас просчитать.

– Просто будь осторожен, – попросила я, с трудом представляя себя Ло осторожным. С другой стороны, я его и стражем раньше себе не представляла…

Мы неспешно шли по прогретым за день плитам двора. Легкий ветерок играл в подвешенных на крышах колокольчиках, наполняя воздух мелодичным перезвоном. Плиты были идеально выметены – ни соринки. Во дворце даже цветы росли по правилам, а птицы не рисковали тревожить императора. Шучу, конечно, но мысли такие есть…

Наша процессия свернула к саду – впереди горбатым китом лежал фигурный мостик, перекинутый через заросший листьями лотоса пруд. На небольшом, выстроенном из камней островке кукольным домиком застыл изящный павильон.

Две служанки остановились в отдалении и о чем-то живо переговаривались, прикрывая ладошками рты. Взгляды их явно были направлены на моего стража…

А он и правда хорош. Простой наряд с кожаными наплечниками и строгая прическа с деревянной заколкой удивительным образом ему шли, добавляя мужественности, а черный цвет – таинственности.

Ло заметил направленные на него взгляды, и на лице появилась улыбка демона—искусителя, походка и та вальяжнее стала. Я не стала одергивать, лишь понадеявшись, что духи не размножаются от смертных, а то ведь девы ко мне на разборки ходить будут…

– Скажи, только честно, зачем нашел меня во дворце? Зачем остался?

Братец ответил не сразу. Мы успели пересечь мост, получили вежливые поклоны от отряда евнухов и массу любопытных взглядов в спину с волной заинтригованных шепотков. Ну да… принцесс здесь полно, а вот духи редкость, тем более в услужении смертным.

– Помнишь, как ты меня освободила? – спросил он, останавливаясь под тенью сливы.

Помнила ли я тот источник в лесу, свою отчаянную надежду с упрямством, которые вели меня добыть воды для учителя? Словно это было вчера.

– Знаешь ли, смертная, – голос духа наполнился давно копившейся обидой, – сколько стоит свобода такого, как я? Ты могла попросить все: здоровье, удачу, богатого и знатного мужа красавца, который бы тебя на руках носил. Я бы дал тебе все блага мира, кроме бессмертия, а ты попросила дурацкий кувшин…

Ну да… сглупила. Я тогда лишь об учебе думала, да и духа встретила впервые в жизни. Откуда мне было знать, как надо было себя с ним вести?

Представила, как Ло годами сидел у источника, слушая нравоучения наставника и страдая от попыток перевоспитания. Наверняка мысленно обещал освободителю всевозможные сокровища и с каждым годом их становилось все больше и больше. А тут я… С кувшином.

– Ну прости, – проговорила примирительно, кусая губы.

– Не смейся, – раздраженно буркнул Ло. – Не мог я свою свободу за кувшин продать, пусть ты и не понимала этого, глупая женщина. У нас, бессмертных, своя честь и правила. Вот и дал слово, что присмотрю за тобой, пока не пристрою к тому, кто сможет о тебе позаботиться… Кто же знал, что ты такая проблемная окажешься, – и братец недовольно поджал губы.

Так вот почему он меня замуж выдать пытался… Собственная клятва не давала полной свободы. Брата на тот момент рядом со мной не было, мать умерла, отчим все равно выдал бы замуж – в нормальной жизни. А потом все завертелось с ритуалом…

– Слышала бы ты, что о тебе во дворце говорят, – и дух сердито пнул ствол дерева. – Половина верит, что принцесса темная шаманка, обманувшая императора, и требуют пытать, чтобы добиться признания.

– А можно было обмануть? – заинтересовалась я.

– Можно, – нехотя ответил Ло. – Если поймать духа—перевертыша, отнять его силу, убить принцессу в ночь кровавой луны и завладеть ее душой. Тогда даже артефакт не распознал бы обман. Только я не слышал, чтобы кому-то удавалось подобное.

То, что во дворце не обрадуются внезапно нашедшейся принцессе, было ясно с самого начала. В их глазах я сама отказалась от титула и положения, меня вписала в книгу рода другая семья, так и нечего было возвращаться. Но на признание двора я не рассчитывала, а вот пытки другой разговор…

Надеюсь, отец их не допустит.

Дух скорчил презрительную гримасу, продолжая доклад:

– А вторая половина ничего не сделает, чтобы остановить первую. Будут наблюдать. Есть еще те, кому ты действительно мешаешь, но таких немного, и они из гарема. Есть еще кое-что, но я не успел все выяснить. Честное слово, сидела бы в деревне, жива была бы, – и он со злостью выпустил воздух сквозь зубы. – А теперь охраняй. Еще и замужество… Вот где я тебе такого мужа найду, чтобы рты всем заткнул и обидеть тебя не позволил?! – и Ло посмотрел на меня обвиняюще, словно я была во всем виновата.

– Ну знаешь, я тебя и не просила мне мужа искать, – рассердилась я. – Сам себе клятву дал. А я и без мужа за себя постоять смогу.

На меня посмотрели полным снисхождения взглядом, как на маленькую девочку.

– То, что твоя душа старее тела, еще и командовать привыкла, тебе здесь не поможет, – глубокомысленно заметил Ло, и я прикусила язык, запихивая рвавшиеся наружу возражения обратно. Он, конечно, прав. В этом мире женщина больше предмет, чем личность. А те, кто добились признания, прошли через такое…

Я подозревала, дух догадывается о моем иномирном происхождении. И была рада тому, что он открылся. Стирая тайны, наша дружба становилась крепче, а его поддержка мне сейчас была необходима.

– Ко мне вечером князь приходит, – пожаловалась я, – допрашивать будет.

И вот разговор у нас серьезный, а на душе радостно. Ведь братцу можно говорить все без утайки, а еще ругаться, не беспокоясь о добродетели. И вообще быть собой. Я словно на мгновенье в прошлое заглянула, в наши спокойные вечера на веранде дома и разговоры под плеск волн и пение цикад.

– Тебя есть в чем обвинить? – вскинул брови Ло, и его лицо сделалось напряженным, рука коснулась пояса, где висел кинжал. Меч стражу еще не выдали, но он выпросил себе вполне добротный клинок.

Я быстро рассказала о происшествии прошлой ночью.

– Так вот кто поднял на ноги весь дворец, – кивнул он, и во взгляде промелькнули укоризна напополам с ехидством. Я его понимала… Взвалил на себя ответственность за смертную, а она приманивает неприятности. Еще и свидетелем убийства стала.

– А я думал, показалось – твой дракон двоиться стал. И что делать будешь? Брату отдашь?

Я задумчиво покачала головой. Поймала вопросительный взгляд наставницы, и мы не спеша двинулись к моему павильону.

– Сложно все, – честно призналась. – Мы почти не знакомы, хоть он и старший брат.

– Так поговори, – предложил Ло, – а с князем я помогу. Надо отвлечь его от тебя, отвести подозрение. Если он узнает про дракона и того урода, что пытался тебя убить… Твоего недоотца…

Я и сама знала – ничего хорошего из раскрытия моего участия в заговоре против императора не выйдет. Но его сиятельство дотошен и въедлив… Не знаю, чем можно спихнуть его со следа.

К брату я отправилась перед ужином, однако опоздала. Дежуривший у дверей евнух надменно известил, что его высочество ушел в уединение и готовится к ритуалу, а потому никого видеть не может. Ему даже еду под дверь ставили – сама видела, как раз ужин принесли. Еще и скромный такой… Вода, да хлеб. И вот как они рассчитывают, что он, обессилев от голода, сможет позвать дракона? Идиоты!

Пришлось уйти, так и не поговорив с братом.

А вечером меня почтил визитом князь.

Глава 12

Его ждал накрытый столик с двумя кувшинами вина.

– Дешево, – горячилась я, – не купится. Да я раньше свалюсь, чем он.

– А я на что? – не менее горячо возмущался братец. – Верь мне, сестренка. После небесной амброзии еще ни один смертный не оставался на ногах. Чтоб ты знала, капли с росы нефритовых листьев подаются лишь на пиру у Владычицы Запада. Клянусь, он ничего не будет помнить завтра, наплетешь ему все, что угодно. Князь у тебя воспитанный, не станет опровергать. А сама заранее выпьешь противоядие.

– Он не мой, – буркнула я исключительно из чувства противоречия, ибо другого плана все равно не было.

– А по мне – неплохой мужик, – пожал плечами дух, и поймав мое перекошенное лицо, поднял руки: – Помню-помню о том, что он хотел тебя убить. Но у кого из нас нет недостатков?

Еще и подмигнул, сводник, чтоб ему бессмертие дверью прищемило!

Князя мы планировали отравить. Самую малость. Напоив до беспамятства.

Не знаю, откуда Ло достал небесную амброзию – видимо, с прошлых времен осталась. Он долго высчитывал количество капель на наш с его сиятельством вес. При этом бормотал, что возиться с идиотами до конца дней – верх невезения.

– Это точно сработает? – я с сомнением смотрела, как он, высунув от усердия язык, отмеряет двадцать восемь капель на кувшин из прозрачного хрустального флакона. Капли мерцали, словно жидкое солнце и медленно стекали в кувшин, издавая тихий звон. В воздухе стояла смесь ароматов меда, жасмина и легкой пряности, от которой щекотало нос и слегка кружилась голова.

Амброзия не внушала доверия, но Ло глянул так, что стало ясно – лично в князя вольет, если я откажусь.

– Будете пить, – капли золотом потекли во второй кувшин, – ему наливай чуть больше, чем себе. Девять пиал. Можешь говорить все, что угодно – все равно ничего не вспомнит. Одного кувшина достаточно, чтоб его срубило. Второй – на всякий случай. Противника нельзя недооценивать, – и он многозначительно поднял палец вверх.

И вот мы с его сиятельством друг напротив друга. Повисшее напряжение напоминает дуэль. Оружие – пиалы с вином. Пули – наши взгляды. Тишина – адъютантом – ждет, кто первый ее нарушит.

Я не решаюсь, да и Тяньцзи сегодня странно задумчив.

Сердце пребывает в смятении от близости к объекту воздыхания. Вчера оно переживало за прятавшегося в купальне братца и ему было не до трепета, а вот сегодня обещан не просто вечер в компании князя, а вечер вседозволенности.

«Только представь, – умилительно шептало сердце, – любимый. Рядом. Милый и беспомощный. Мы можем делать с ним все, что угодно – он ничего не вспомнит! Расскажем о наших чувствах. Погладим по волосам – какие они у него гладкие и блестящие! А потом… Даже… Поцелуем…».

И мое дыхание участилось… Прям малолетка на первом свидании!

Надо отдать должное – на поцелуях фантазия той части настоящей Линь Юэ, которая оставалась со мной, заканчивалась. Щадя ее строгое воспитание, я не стала продолжать… А вот ведь можно было и дальше зайти… Красивый он, что тут отрицать. Не кукольной красотой айдолов, а нормальной такой… Мужественной. Породистой. На лбу прям написано: аристократ в …дцатом поколении. Меч держать, на лошади скакать, войско в бой вести и стихи сочинять обучен. Еще и маг. Куда без этого… Других к себе император не приближает. Бездарность не ценится короной.

Так что… Я оценивающе посмотрела на князя, и фантазия дошла до связанных рук, его ошалелого взгляда и…

Так, стоп!

Тут и поцелуй равен брачной клятве. Хотя вру. За руки подержались, чуть дольше друг на друга посмотрели – можно сватов засылать. Для благородных так и работает – при условии, что родители одобрят брак, ведь женятся тут не на друг друге, а на семье.

А я принцесса… Его сиятельство даже производственная необходимость провести расследование не спасет, если нас застанут за, гм, поглаживанием волос…

Это с одной стороны, с другой… Целовать такого все равно, что камень. Эмоций столько же. У него же лицо… Надменно—благородное… И выражение меняется, лишь когда сквозь маску воспитанности прорывается злость.

Кажется, я здорово бесила Тяньцзи. Иногда казалось – придушить готов.

Еще бы… Свалилась на голову… Интересно, он помнит меня ребенком? Не важно. По статусу я должна была войти в ближний круг, но по факту… О прошлом я не распространялась. Бежать пыталась. В убийстве замешана. Еще теперь и меня убить хотят… Словом, его сиятельство явно был не рад нашедшейся принцессе.

А пауза затягивалась… И напряжение возрастало. Я уже не на иголках – на копьях сидела. Еще и спина чесалась от взгляда, притаившегося за решеткой, братца. Он явно место себе не находил от возмущения. По его плану сиятельство уже должен было похрапывать, довольный собой, уронив голову на стол.

– Разрешите вам налить, – я изобразила улыбку и потянулась за кувшином. Плеснула сначала ему почти до краев – по старшинству, потом себе – скромно половину пиалы.

Одна из дежурных служанок, стоявших у дверей, дернулась было помочь, но я отрицательно качнула головой. Справлюсь сама. Окажу честь, так сказать.

Его сиятельство вздрогнул, выныривая из своих мыслей. Спорим, он раздумывал, как меня расколоть на допросе? Ну ладно, разговорить на светской беседе.

Тяньцзи принял от меня пиалу, поднес ко рту, принюхался.

– Вино? – изумился, вздергивая брови.

Ну да… Не чаем же его поить, если только с мухоморами…

Князь отставил пиалу, и до меня донесся горестный вздох Ло.

– Ваше высочество, наш разговор деликатен, попросите вашего стража удалиться, а служанок встать с той стороны дверей.

Я стиснула зубы. С другой стороны, я еще не в допросной, палач не греет щипцы и не звенит лезвиями…

Братца просить не пришлось. Вышел сам. Глянул на князя, взглядом втаптывая в пол. Предупреждающе поиграл огоньками, пропустив их меж пальцев и с оскорбленным видом покинул нас.

– Преданный он у вас, – не впечатлившись, спокойно заметил Тяньцзи, – но с ним будет непросто. Духи порывисты. Сначала делают, потом думают. И логика их не всегда понятна.

– Я справлюсь, – заверила я князя.

Служанки, повинуясь моему приказу, встали с той стороны дверей, не закрывая их. Нас условно оставили одних.

– Ваше высочество, понимаю, невозможно завоевать доверие за несколько дней, но прошу поверить – я вам не враг. Дворец опасен, особенно для новых людей. Позвольте позаботиться о вас. Хотя бы пока ваш брат занят подготовкой к ритуалу.

И взгляд такой мученический… Страдалец. Он себя в защитники деве предлагает, а та упрямится.

– Расскажите мне о брате, – попросила я неожиданно для самой себя.

Тяньцзи тоже удивился.

– Что вы желаете знать?

– Все! – честно призналась я.

Князь странно на меня посмотрел, но возражать не стал.

– Наследный принц сильно переживал, когда вы пропали. Вы были его любимицей. Личным фениксом. Даже если я хотел играть, сначала мы играли с вами. Если ему преподносили сладости, он всегда делился. Подаренные игрушки оказывались в итоге у вас. После вашего исчезновения Вэньчэн долгое время мучили кошмары. Мне тогда дозволялось ночевать в его дворце. Помню, как он кричал во сне. Звал вас и матушку. Плакал, когда думал, что его никто не видит. Вы пропали как раз накануне праздника фонарей, и я предложил делать те фонари…. Мы оба верили, что если вы увидите их запущенными в небо, то сможете найти дорогу домой, – Тяньцзи потянулся к пиале, залпом опрокинул в себя – разбуженные воспоминания пекли, требуя их погасить.

Князь крякнул, удивленно взглянул на меня, но я, чуть отвернувшись, неспешно осушила свою. Ух… крепковато… А еще терпко и одновременно ароматно—сладко. Я словно цветочную поляну в себя вдохнула. В голове зашумело. Мир слегка поплыл, сделавшись приятным на вкус и вид, а сидящий напротив мужчина показался дико привлекательным. Меня захлестнула волна умиления, и губы сами собой расплылись в улыбке.

Если я с противоядием такое чувствую, каково его сиятельству? И я с азартом побилась сама с собой, что он и с трех пиал свалится.

Тяньцзи собрался. Поморгал, прогоняя накатившее. Откашлялся и продолжил рассказ:

– Он до сих пор их хранит. Фонари. Ровно шестнадцать. Продолжил делать, даже когда понял, что вы не вернетесь.

И я поняла, о чем попрошу брата в праздник фонарей. Мы запустим все. Один за другим. Сжигая прошлое. Мы оба задолжали друг другу детство. Так почему бы его не восполнить? Хоть немного.

И мысль о побеге вдруг показалась ужасно далекой. Между мной и свободой встало слишком многое: обещание королю—драконов, обучение в лучшей школе империи, обвинение в самозванстве, попытка отравления, Ляньин, которую по-хорошему надо было пристроить к целителям, ну и старший брат: без дракона и с кучей проблем.

Вот решу все и свалю с чистой совестью. Не обязательно замуж. Пусть Ло не рассчитывает, что я буду искать себе мужа лишь бы освободить его от клятвы. Не ему потом с этим мужем жить.

– А вы? – спросила тихо, поднимая взгляд на князя. – Что чувствовали вы сами?

Лицо мужчины исказила гримаса боли, и он поспешно схватился за пиалу, которую я успела наполнить.

Поддержим.

Хэ—х. Аж до слез.

И никакой он не каменный. Вон смотрит так… аж до мурашек. И дышит. Словно бежит куда-то.

– Я не мог плакать, я старшим был, – просипел Тяньцзи, переводя дыхание, – но мое сердце болело каждый раз, когда вспоминал о вас. Вы мне как сестра… Нет, больше. Лучше…

Его взгляд затуманился, речь начала заплетаться. И ведь по паре глотков считай осилили. Какое там девять пиал?!

Из двери послышалось многозначительное покашливание. Я поспешно разлила вино.

– За то, чтобы мы всегда могли встретиться за выпивкой – и чтобы никто из нас не задумался, кто что в нее подлил, – произнесла тост – на вдохновении родился.

Его сиятельство аж воздухом подавился, глянул возмущенно, мол, никогда в жизни не стану вас травить, но пиалу поднял и выпил.

Милашечка какая. Лампопусечка.

От умиления сердце заходилось в экстазе, мир стремительно добрел, насыщаясь романтикой, и я первой потянулась накрыть его ладонь своей.

Тяньцзи ответил недоверчивым взглядом.

Плевать. Он все равно ничего не вспомнит завтра.

А в следующий момент я уже стояла перед князем. Пальцы запутались в его волосах. Взгляд утонул в потемневших глазах. И смотреть на него вот так: сверху вниз внезапно оказалось очень приятно. Как и чувствовать его ладони на талии. И я окончательно уверилась – никакой он не каменный. Просто скрытный очень.

Наклонилась, слегка дотронулась губами до его лба, играясь, прошлась поцелуями вниз.

Тяньцзи закаменел, только частое дыхание выдавало его эмоции.

А потом я с нежностью, ощущая себя владычицей, коснулась его губ своими.

И в следующую секунду с улицы донеслось зычное:

– Срочно! Донесение его сиятельству князю Чжао от старшего дознавателя!

– Минуточку! – ворвался внутрь Ло, закрывая двери перед носом того самого гонца.

Словно обжегшись, я отпрянула от князя.

– И принесли же темные духи… такой план испортили, сволочи, – с ворчанием братец обернулся, дошел до нас.

– Так план меняется, – известил он, вглядываясь в лицо князя. Щелкнул пальцами перед его носом.

– Ты что с ним сделала? – прошипел он раздраженно.

– П—п—поцеловала, – прошептала, прикрывая ладонью рот – губы до сих пор горели.

– Это все твоя амброзия! – разозлилась, отпихивая духа.

Тяньцзи действительно выглядел странно. Взгляд остановился. Глаза совершенно пусты. Он словно внутрь себя провалился. Дыхание – я проверила – едва ощущалось.

– Плохо целовала, – со знанием дела известил меня братец. – Поцелуями обычно оживляют, а тут… убила мужика.

В дверь настойчиво забарабанили.

– Ладно, будем оживлять, – и Ло без церемоний потянул его сиятельство за уши.

Я с тревогой смотрела, как уши князя стремительно краснеют и распухают, но ясности во взгляде не прибавлялось. Ло выругался и перешел к носу, щекам. В итоге обычно бледное лицо Тяньцзи покрылось нездоровыми алыми пятнами.

– У меня такое чувство, что это был его первый поцелуй! – в сердцах выдохнул дух, опуская руки.

Я хихикнула.

– Не смешно, – недобро посмотрел на меня братец. – Если мы сейчас не выведем его за дверь, выведут нас. И в темницу. Вот там точно будет не до смеха.

– Так может попросим? – пожала плечами. Выпитое плескалось искорками веселья, и ситуация казалась ужасно забавной. Я искренне не понимала тревоги братца.

Ло ответил тяжелым взглядом, скривился и воззвал, глядя в потолок:

– До кого я вообще пытаюсь достучаться?! Дверь и то разумнее будет.

Я обиделась. Сравнивать меня с дверью было… грубо. Как минимум я говорить могу.

– Ваше сиятельство, Тяньцзи, вам нужно встать и следовать за мной, – произнесла четко поставленным голосом.

Ло саркастически фыркнул, сложил руки на груди, но тут князь легко поднялся, шагнул ко мне и выжидающе замер.

Глаза духа округлились, полезли из орбит.

– Он тебя и правда слушается, – восторженно завопил, не повышая голоса, Ло. – Ты его околдовала что ли?!

– Всего лишь поцеловала, – я смущенно опустила глаза.

– Мне все равно, – отмахнулся дух, – план меняется. Ты идешь с ним. Подсказываешь, что делать. Я страхую. Небесный владыка, помоги нам, – и Ло задрал голову, что-то прошептав в потолок.

За дверьми нас нетерпеливо поджидали, и стоило нам показаться, как посыльный выпалил:

– Ваше сиятельство, князь Чжао Тяньцзи, по слову старшего дознавателя, смиренно просим явиться без промедления в западную часть дворца. Дело не терпит отлагательств.

Нервничая, парень переминался с ноги на ноги, смотря поочередно на нас смятенным взглядом. Мы его смущали. Во—первых, звали лишь князя, а явились мы с духом. Вдобавок к нам пристраивались служанки – сопровождать госпожу, которую опять куда-то понесло. Хорошо хоть не одну и не в мужской одежде.

– Его сиятельство последует за вами, – мягко подтвердила я, добавив аргументом широкую улыбку.

Посыльный неуверенно моргнул, глаза его расфокусировались, взгляд поплыл…

– Ведите нас, милейший, – влез между нами братец, и парень отмер. Кивнул, поклонился и двинулся по дорожке. Дальше процессией мы: первая я, следом князь, потом Ло и за нами две служанки с фонарями в руках.

На дворец уже опустился прохладный весенний вечер, освежающий воздух овевал разгоряченное лицо, выветривая остатки вина из крови. И мысли обретали здравость…

Идущий за мной, словно на привязи князь заставлял чувствовать себя неуютно, как человек, которому подарили тигра. И вроде воспитанный, дрессированный, но хищник же. Голову откусит на раз-два. Однако слушается. Н-да…

И зачем я его поцеловала?! Теперь мучайся воспоминаниями. Губы так и продолжали гореть. Они помнили прохладу мужской кожи. Сердце так и вовсе с ума сошло. Оно уже все распланировало: свадьба осенью – как раз платье успеем пошить. Трое детей минимум. Два мальчика и девочка.

Как успел мне утром поведать Ло, из семьи у князя были живы отец, пара наложниц, да тетка с мужем и детьми. Жили они где-то на севере и во дворец наведывались редко.

«У нас даже свекрови не будет!» – горячо шептало сердце. Сумасшедшее. Мне до замужества еще допрос и пытки, как дочери предателя, пережить надо. Так что увольте. Я была не против детей, но мужа хотелось бы другого… Чтоб не казнил.

Мы углубились в хозяйственную часть дворца, и нас тесно окружили постройки. Дома здесь были неказистыми, без резных изящных крыш. Сараи, амбары, складированные бочки. Да и пахло… Едой, дымом, стиранным бельем, чем-то гнилым.

Через сотню—другую шагов мы завернули в проулок, и тот оказался переполнен народом. От обилия фонарей здесь было светло, как днем. Мелькала темная форма дознавателей, в глаза бросались сосредоточенные лица – и тревога полоснула по нервам. А потом я увидела ноги, валяющуюся рядом туфлю и кружево нижней юбки.

Нас заметили, и мигом стало тихо.

– Ты кого привел?! – накинулся на посыльного солидного вида мужчина с усами и бородкой. В свете факела сверкнула начищенная бляха.

Старший дознаватель, догадалась я.

– А что сразу не весь гарем притащил? – разъяренно прошипел он, чуть понизив голос и косясь на меня с таким видом, точно был готов пинками погнать.

Парнишка так перепугался, что не смог ответить, только пробулькал невнятно.

– Барышня, здесь вам не развлечение, шли бы вы обратно, – настойчиво посоветовал мне дознаватель.

Я его понимала… Обморок, вскрики, ахи. Ему и без того работы хватает. Но… форма служанки навевала определенные подозрения, которые мне совсем не нравились.

– Труп не может быть развлечением, если только вы не получаете удовольствие от убийства, – холодно заметила я, проходя вперед. За спиной раздался придушенный всхлип – кто-то из девушек заметил труп.

Опешивший мужчина растеряно посторонился.

– Ло, служанок не пускать, – скомандовала я. Хмель выветрился окончательно.

Подобрав юбки, я присела на корточки у тела. Вгляделась в бледное лицо, морщась, поймала застывший взгляд.

– Ляньин, подойди, – попросила. Дочь целителя вряд ли испугаешь трупами.

– Узнаешь? – кивнула на покойную.

– Ой! – девушка испуганно закрыла ладонью рот. – Она же… – пробормотала растеряно.

– Принесла мне чай вчера, – подтвердила я.

– Вы ее знали? – мигом включился в разговор дознаватель, все же он был профессионалом и если барышня оказывалась полезной, готов был смириться с ее присутствием.

– Вчера вечером на закате она принесла мне и его сиятельству чай. Моя пиала оказалась смазана ядом, – объяснила я. – И судя по всему, той же ночью ее убили. Убрали, чтобы не привела к заказчику. Одежда не тронута, кошель на месте, это точно не ограбление и не насилие.

Я осторожно, не касаясь кожи, отогнула край воротника. На шее багровел след от удушения.

– Смотрите, – дознаватель заинтересованно склонился над телом, – след идет вверх. Душил кто-то более высокий и сильный. Явно мужчина. Надо тщательно проверить все вокруг. Жертва могла вырываться, выдрать клок одежды, оборвать пуговицу. Обязательно проверьте, что у нее под ногтями. Вы нашли орудие преступления?

– Госпожа, – недоверчиво выдохнул старший дознаватель, – откуда у вас такие познания?

Откуда откуда… Турецкие сериалы меня не привлекали, как и дорамы, а вот детективы я смотрела с удовольствием.

– Так нашли? – повторила я вопрос.

– Никак нет, – по-военному отрапортовал он.

– Никак нет, ваше высочество, – прийдя в себя поправила его Ляньин. – Перед вами старшая дочь императора, принцесса Ли Линь Юэ.

От меня поспешно шарахнулись, еще и в поклоне согнулись.

– Простите мою грубость, ваше высочество. Не ведал, с кем говорю. Готов понести любое наказание.

– Оставьте формальности, – отмахнулась я. – Вы на работе. Я хочу помочь, а не мешать. Сейчас темно, удавку, если вдруг убийца ее выбросил, трудно найти. Оставьте оцепление, утром проверите тщательно.

– Что оставите? – осторожно поинтересовался дознаватель.

– Отряд стражников, чтоб чужих гонял. И на шее отпечаток интересный. Похоже, на витой шнур. Попросите кого-нибудь зарисовать. Потом можно будет сравнить.

Мужчина ответил не сразу. Я поднялась, отряхнула юбку, посмотрела вопросительно.

– Лучше я оставлю пару своих ребят в засаде, – задумчиво проговорил он. – Пустим слух, что нашли следы. И поймаем того, кто придет их затирать. А то недавно так и было. В саду, где король—драконов появился. Мы срисовать ничего не успели, а утром все оказалось затоптано. И пойми – то ли с умыслом, то ли дурак любопытный влез, – и дознаватель огорченно махнул рукой.

Я ощутила, как лицо предательски запылало и поспешила откланяться, взяв с мужчины слово, что он будет держать меня в курсе, а утром предоставит доклад сиятельству. Тот будет ждать. И князь, повинуясь мне, подтверждающе кивнул. Молчаливый мой…

Взгляд, которым нас наградил дознаватель, был таким… Что у меня не только щеки,

но и уши загорелись.

Глава 13

– Ваше сиятельство, – позвал кто-то, осторожно потрясая его за плечо.

Ответил Тяньцзи не сразу. С сожалением отпустил сладкое одеяло сна – снилось что-то приятное – открыл глаза и сел на кровати. Потянулся – отдохнул на славу. Странно, правда, что не разделся и лег в верхнем платье.

– Наконец-то, – с облегчением выдохнул Вей, – я уж думал за лекарем посылать – час У минул. Служанки не смогли до вас достучаться утром, а беспокоить побоялись. Слава Небесам, никто не хватился. Из утренних дел: палата звездочетов прислала прогноз на месяц, а еще принесли доклад от дознавателей.

Тяньцзи нахмурился. Слова вроде звучали знакомо, но смысл, однако, улавливался с трудом. В голове было пусто, словно оттуда старательно вымели все мысли. И вчерашний вечер никак не вспоминался. Странно… Он же собирался к Линь Юэ. Да, точно.

– Как я здесь оказался? – спросил Тяньцзи глухо.

– А я говорил – не ходите к этой… – сварливо заметил Вей, подходя к столику и наливая что-то в миску. – Просто так темной шаманкой не назовут. А вдруг и правда проклянет?

Он протянул Тяньцзи тарелку, и в нос ударил острый запах имбиря и уксуса.

– Держите. Сварил похмельный суп. Страж принцессы, тот самый демон, вчера вечером вас домой привел. Сказал, что перебрать изволили. Так что я с утра супом и занялся.

Тяньцзи глянул недоверчиво. Перебрать? Да он в годы обучения никогда не напивался. Тем более с женщиной. Еще и на допросе. Ладно, беседе. Тяньцзи там вообще пить не собирался, разве что из вежливости и чай. Но с чая не теряют память…

На напряженные попытки вспомнить память отвечала звенящей тишиной.

Если он перебрал вина, то почему чувствует себя прекрасно? Тело было бодрым, магический источник уравновешен. Тяньцзи осторожно тряхнул головой. Не болит. Странно.

– Ло не демон, а дух, – поправил он скрупулезно и протянул руку: – Доклад дознавателей.

Ушлый страж сначала всучил ему похмельный суп, а потом уже доклад, но первая же строчка заставила Тяньцзи забыть о супе.

– Труп? – спросил недоверчиво.

Труп. Еще один. Чем-то он прогневал Небеса, раз те так часто стали посылать покойников.

– Так вы его сами вчера осматривали, господин, – со странным выражением на лице ответил Вей, дернулся что-то спросить, но не стал. Еще и официальный тон использует. Значит, обиделся. Сам же в город собирался, а теперь обижается на то, что Тяньцзи не взял его на встречу с принцессой. А что ему там делать? Переругиваться с духом, подпирая дверь?

Когда император назначил Вей личным стражем князя, они подружились почти сразу. Парень был младшим сыном чиновника, легким в общении, открытым и вызывающим доверие. Однако дистанция между ними все равно сохранялась, и одно время Тяньцзи жутко завидовал дружбе Вей с другими стражами. Их бесцеремонности, глупым шуткам, хлопкам по плечам…

Тяньцзи глотнул суп. Задохнулся от обжигающей смеси имбиря с уксусом. Задышал, хватая воздух ртом.

Вей постарался… Прям от души.

В голове просветлело, и в памяти возникло лежащее на земле тело служанки.

Тяньцзи сверился с докладом. Да, верно. Убитая была служанкой, причем… Тут рука дрогнула, проливая часть супа на пол, а в горле запекло с удвоенной силой. Служанка была той самой, кто пытался отравить Линь Юэ.

Остатки супа он влил в себя, не заметив остроты.

Злость жгла внутри сильнее имбиря.

Память просыпалась, подбрасывая все новые картинки: дознаватели, закоулок, фонари и ее высочество рядом с телом.

Линь Юэ была на месте преступления? Кто допустил принцессу к трупу? Возмутительное непотребство!

Я сам, – услужливо напомнила память, и Тяньцзи, не выдержав, застонал.

– Плохо? Еще супчика? – заботливо поинтересовался Вей.

Князь мотнул головой. Хватит с него этой гадости. Надо сосредоточиться и вспомнить оставшийся вечер.

Уши болезненно заныли, и он, коснувшись их, поморщился. Разве можно было так драть?! Дух свиньи Ло, а не бессмертный. Он еще разберется с ним.

И нужно будет попросить прощение у брата за то, что рассказал без позволения о фонариках. Впрочем, вины Тяньцзи не ощущал. Вэньчэн сам бы не решился открыться сестре. Так и ходили бы, присматриваясь друг к другу. Когда еще сломают лед и простят друг друга за ошибки взрослых?

Еще хотелось спросить у ее высочество, что за странное вино она подавала: крепкое и одновременно сладкое, от которого слишком быстро закружилась голова. А потом…

Память явно приберегла этот момент напоследок.

Тяньцзи икнул и испуганно приложил ладонь к губам.

– Совсем плохо? Тазик? – ужаснулся Вей, бросив со злостью: – Так и знал – она вас отравит.

– Не надо, – прохрипел князь, отпихивая бросившегося к нему стража.

Губы пекло и непонятно было – то ли суп виноват, то ли поцелуй…

Тяньцзи прикрыл глаза, выдыхая. Сердце в груди сходило с ума от всколыхнувшихся внутри эмоций. И столько там всего было… Мысли носились, как ласточки перед грозой. Он сам уже путался в том, восторгается ли смелостью Линь Юэ: сама подошла и поцеловала или порицает распущенность. Нет, все же восторгается…

А перед глазами, словно приклеенное, стояло девичье лицо. Темные глаза столь близко – он мог различить ауру ее зрачка. Тепло чужого дыхания, пляшущее на коже. Пальчики, зарывшиеся в волосах. Собственная беспомощность и ее власть над ним. Острая смесь, которой он с удовольствием покорился. И этот смелый… до безумия смелый поцелуй.

Волна сладостной истомы накрыла тело, рождая темные желания.

«Я ей нравлюсь. Она меня любит!»

Мысль ударила по голове, оглушая, сбивая дыхание.

«Она вспомнила детство? Свое обещание?» – проснулась внутри надежда и тут же умерла.

Не может быть. Тогда бы она не просила рассказать о брате.

Не столь важно – вспомнила или нет. Главное, ее чувства к нему.

– С вами точно все в порядке? – осторожно уточнил Вей. – То сидите бледный, то вдруг лицо пылает, словно вас обожгло.

– Заканчивай с формальностями, – раздраженно попросил Тяньцзи. – Не мог я знать, что там будет труп. Если б знал – обязательно взял бы тебя с собой.

Сознание двоилось. Одна часть пребывала сладкой истоме, наслаждаясь мыслью о том, что его чувства взаимны, а вторая трезво и холодно оценивала ситуацию. Одобрит ли этот брак император? Что скажет императрица? И что сделает сама принцесса, когда узнает о его роли в смерти своей матери. Простит? Проклянет? Но если умолчать, будет ли их брак счастлив? И не разрушит ли он сам его ложью?

Однако… Не странно ли это, проникнуться к нему чувствами столь быстро?

И он смущенно потер лоб, раздумывая о том, не был ли тот поцелуй уловкой, как и вино…

– Следующий раз, я тебя к ней одного не отпущу, – недовольно пообещал страж.

Тяньцзи хмыкнул – Вей порой напоминал заботливую нянюшку – и потянулся к докладу. Вот еще одна проблема. Кто-то убрал сообщницу. Плохой признак.

Дознаватели ночью даже засаду устроили – похвальная бдительность. Но подозреваемого упустили, лишь подтвердив догадку, что убийца – высокий, сильный мужчина. А таких во дворце несколько сотен.

Вот и решение: в первую очередь Тяньцзи обязан защитить Линь Юэ. А чувства… Его сердце навсегда принадлежит маленькой принцессе, даже если она об этом не догадывается. Однако он не станет спешить с браком, сначала обсудит все с девушкой. А пока…

Он сел за стол, разложил бумагу. Слова сами легли на лист.

Узкий длинный конверт. Его личная печать.

Подумалось, что нефритовый гребень станет отличным подарком. Надо будет приобрести в городе.

– Отнеси ее высочеству Линь Юэ и передай лично в руки, – попросил он стража.

– Ты говорил, он все забудет?! – шипела я, едва сдерживаясь, чтобы не орать. Служанки за хлипкой стеной – отличный повод держать себя в руках, если не хочешь, чтобы разговор завтра был известен всему дворцу.

Буквы письма прыгали перед глазами, и мне не хватало духа прочесть его до конца, но и первых строк было достаточно, чтобы понять – князь помнит наш романтико—детективный вечер до мельчайших подробностей. И пребывает в некотором недоумении, если не сказать шоке. Но не сказать – для такого его сиятельство был хорошо воспитан, однако напряжение явственно читалось между строк…

Хорошо, хоть ультиматум не ставит: «завтра свадьба». Впрочем, он его и после поставить может, а пока переживает о моем здоровье, настойчиво рекомендует никуда не ходить – как будто дома не могут отравить или убийцу подослать, ну и мягко надеется на скорую встречу.

– Если бы ты его не поцеловала, бояться было бы нечего, – сварливым шепотом напомнил Ло. – И я говорил – девять, а вы на трех пиалах остановились. Конечно, этого было мало, чтобы лишить его памяти. Хотя… эффект с поцелуем. Никогда о таком не слышал. Подчинение, если подумать, вполне себе отличный результат. Если в будущем нам понадобится помощь князя…

– Никогда! – замотала я головой.

Не буду я больше целовать Тяньцзи. Духу-то что… Это не его замуж выдадут или в монастырь сошлют за непотребное поведение. А князь не тот человек, кто пожмет плечами и скажет: «Было и было. Забыли». Он же потребует взять ответственность, к которой я не готова.

А если думать обо мне начнет? Или решит: наши чувства взаимны?!

Зашипев, я запустила пальцы в волосы, дернула с силой.

– Что мне делать?! – простонала, кладя голову на столик и звучно ударяясь лбом о лакированную поверхность. Раздавшийся звук подтвердил – мозгов не хватает.

Никогда больше не буду пить. Тем более небесную амброзию. Она же контроля лишает, вытаскивая из глубин сознания такое… Сиятельство, считай, легко отделался. У меня на него такие планы вчера были…

Содрогнувшись, я представила последствия собственной аморальности. Как же повезло, что Тяньцзи вызвали дознаватели… Впрочем, братец не дал бы нам разгуляться, однако позора было бы…

– Ты как маленькая, – насмешливо хмыкнул дух. – Пиши извинения. Скажи, что всему виной его рассказ – расчувствовалась. Вино ударило в голову. Так получилось… Перебрала случайно. Слабость у тебя к спиртному. И тебе очень жаль. За все. Можешь написать, что представляла на его месте брата.

Я скорчила грустную гримасу. Поцелуй был вовсе не братский.

Кого я пытаюсь обмануть?

Тяньцзи меня тоже обнимал не как сестру…

Вот почему у меня такое чувство, что под нарочитой холодностью князя прячется жаркое пламя? И мне до мурашек хочется его разбудить… Попробовать его ледяное сиятельство на вкус, вывести из себя, вынудить показать истинное лицо.

А потом влить девять пиал амброзии и заставить все забыть. Идеальный план…

Ло прав, письмо – единственный вариант. Вряд ли у меня получится убедительно врать, глядя князю в лицо. И я со вздохом достала лист бумаги, а Ло потянулся растереть тушь. День обещал быть сложным, ибо письмо с извинениями – не сутры для переписывания.

– Промазала! – Ло с азартом уклонился от очередного, пущенного мною комка бумаги.

Пол комнаты уже покрывал с десяток отвергнутых экземпляров, а я все не могла найти тот самый тон: не слишком холодный, но и не теплый. Официально—вежливый, но без надменности и с ноткой искреннего раскаяния.

Повезло, у Ань сегодня с утра собранием придворных дам. Да-да, такие здесь тоже проводят. С чаепитием и обсуждением высоких проблем двора. Так что я была предоставлена себе и решала собственные проблемы, которые сама же и создала.

Ну почему из всех придворных я поцеловала именно его?!

– Ваше высочество, вас вызывает вдовствующая императрица, – от волнения глотая слова, выпалила Жосян, вбегая в павильон.

– Иди, – отпустил меня Ло, добавив: – Сам напишу.

Я состроила страшные глаза, но когда это останавливало братца.

– Проверить оставь, – потребовала, удаляясь к бабушке.

– Вам сюда, – меня настойчиво потянули за полупрозрачную ширму, с вышитыми на ней цветами лотоса.

Подали чай, и служанка налила в пиалу желтый напиток, едва заметно пахнущий высушенной травой.

Я бросила на нее вопросительный взгляд – стул за ширмой был один, но женщина недовольно мотнула головой. Как всегда – догадайся сама. Ненавижу местный этикет полутонов и намеков.

В зале послышались голоса, и после взаимных раскланиваний и приветствий за столик перед ширмой уселись двое: императрица и незнакомый мне молодой человек. Впрочем… Я напрягла память. Этот надменный голос сейчас был приправлен медом, но я помнила его другим: визгливо—истеричным, швыряющим обидные слова. Хотя тогда юноша не только словами швырялся… Так вот кого бабушка выбрала мне в мужья… Н-да. Опрометчиво. Он точно не переживет первую брачную ночь.

Служанка молча подала исписанный лист бумаги с биографией – бабушка подготовилась – и портрет. Я вгляделась в рисунок. Да, эти глаза накрепко въелись в память. Сложно забыть того, кто пытался убить и кому я помешала из-за «запаха бедноты».

А он, оказывается, единственный сын министра. Баловали, небось, вот и вырос скотиной.

Дальше я попросила у служанки лист, чернила и набросала короткую записку.

«В прошлой жизни этот недостойный человек меня смертельно оскорбил. Вряд ли наша совместная жизнь будет гармонична и одобрена Небесами. Прошу передайте ему, что запах бедности на самом деле – это запах его дурного характера».

Шелест разворачиваемой записки, глубокомысленное «хм» и испуганное от моего жениха:

– Я чем-то вас прогневал, ваше величество?

Да именно так, но он еще не понял этого.

Они проговорили с полчаса: ни о чем конкретном. А потом бабушка позвала меня. Служанка уже меняла грязную посуду на столе – даже стул сменили и зажгли благовония, перебивая запах мужского аромата.

– Ваше величество, – я поклонилась, коснувшись лбом ковра.

– Без формальностей, – устала махнула бабушка. – Слишком много низких поклонов утомляют старые кости.

Она пригубила чай из тонкой пиалы. Лёгкий аромат жёлтых листьев с горы Суншань распространился по залу.

– Мы в его возрасте рассуждали мудрее. С этим юношей и поговорить не о чем, – пожаловалась императрица. – Если бы не его славный род и добродетель отца…

– Молод, здоров, богат – что тебе еще надо?! – повысила она голос, глянула сердито. – А что дурной, так занялась бы воспитанием.

Я с сомнением поджала губы и посмела спросить:

– А если пришибу?!

– Безрассудное дитя! – разъярилась Жуянь. – Кого тебе подавай? Или грезишь князем Тяньцзи? Слухами двор полон. Не смей давать пищу пересудам! Предупреждаю: если он осмелится преступить дозволенное, Небо и предки взыщут и с него, и с тебя, – и мне внушительно – по-императорски – погрозили пальцем с огромным перстнем.

Я похолодела, по спине потек холодный пот. Донесли… Нет, на что я надеялась?! Небось, уже весь гарем обсуждает наши посиделки…

А если не он, а я? Если он меня в домогательстве обвинит? Небо, что же так сложно-то!

– Он мое покушение расследует, ваше величество, – попыталась оправдаться я.

– Знаю, доложили, – резко перебила меня бабушка. Раздраженно побарабанила пальцами по столу. Недовольно дернула уголком губ. – Тяньцзи талантлив. Если взялся – раскопает. Сама не лезь. А то уже из палаты дознавателей прислали благодарственное письмо.

– Где это видано, чтобы принцесса копалась в делах крови?! Позор дворцу! – выдохнула она негодующе. – Еще и интересуются, не окажешь ли ты им помощь, наглы!

– Я была бы рада… – начала я, но нарвалась на возмущенно покрасневшее лицо старшей родственницы и сочла за благо отказаться: – Вы правы, совершенно неприемлемо.

Бабушка одобрительно кивнула и постановила:

– Переписанную сутру принесешь завтра. И запомни: никаких тайных встреч с князем Тяньцзи. Хватит вам секретничать.

Тонкий намек на то, что ее величество изнывает от любопытства.

– Больше никаких оскорбивших тебя мужчин в прошлом, о которых мне следует знать? – поинтересовалась она, окончательно успокоившись.

Я покачала головой.

– Тогда у меня есть из кого выбрать, – с предвкушением, заставшим меня содрогнуться, закончила Жуянь разговор.

– Принцесса несдержана и непочтительна. Осмеливается оспаривать ваши решения, – с неодобрением заметила придворная дама, подавая императрице фарфоровую склянку с ароматическим маслом. Та приняла ее со вздохом – как обычно, визит внучки вывел из равновесия, и раздражение уже сдавливало виски – первый признак подступающей боли. Пряный запах мяты, успокаивая, поплыл по залу.

Жуянь не сомневалась, что Линь Юэ откажется от предложенного ей молодого человека. Потому и устроила представление со смотринами. Было любопытно – какой повод внучка использует для отказа.

Сослаться на прошлое… Умный ход, однако легко просчитываемый. Линь Юэ еще слишком неопытна, чтобы всерьез вести двойную игру. А там, где ей не хватает опыта, она берет наглостью. Использовать ее, вдовствующую императрицу, в своих планах?! Бесстыдство!

Злость заставила покраснеть и поспешно вдохнуть успокаивающий аромат мяты.

Нередко Жуянь представляла гарем и двор чем-то вроде партии в вэйци, где каждый камень играл сам за себя, а она была их императрицей – центром чужих интриг. Проведенные во дворце годы позволяли ей видеть чужие ходы, выплетаемые паутины интриг, предсказывать победы и проигрыши, угадывать чужие союзы, чувствовать вражду. Она редко когда ошибалась, но Линь Юэ… Девчонка ухитрилась несколько раз поставить ее в тупик. Она как хризантема, сумевшая выжить среди полевых сорняков и которую вернули на клумбу благородных цветов. Под ее листьями теперь прячутся шипы, ей не страшны ни засуха, ни ураган.

Но цветок легко сломать…

Линь Юэ, глупая, не понимает – сама себя в ловушку загоняет. В вопросах брака слово вдовствующей императрицы – закон. Даже император ему подчиняется. Надо будет – силком в красный паланкин посадят.

Но насильно выдавать внучку замуж почему-то не хотелось…

У Жуянь много отпрысков. И покрасивее есть, и почтительнее: слово в ее присутствии сказать бояться, взгляд поднять. Наложницы часто своих детей приводят к ней в зал в надежде на благосклонность, а эта… Колючая, как ледяной ветер. Дерзкая, как наточенный меч. И взгляд… Словно носит на голове золотую корону фениксов, а за спиной ряды войск. Но именно эта дерзость Жуянь и нравится…

– «Рыба, которая не хочет быть как все рыбы, выбрасывается на берег и погибает», – задумчиво произнесла Жуянь и распорядилась: – Присмотри за ней. Принцесса упряма и самовольна. Двор таких не любит. Чем раньше она выйдет замуж и окажется в семье мужа, тем меньше неприятностей навлечет на себя. А что касается покушения…

Поморщилась. И кто решился? Кто посмел оспорить волю избранника Неба?

– Есть какие-то новости оттуда? – спросила, многозначительно понизив голос и качнув головой в сторону двора.

– Без изменений, – сухо отозвалась придворная дама. – Второй принц должен вернуться к празднику домой.

– Хорошо, – кивнула вдовствующая императрица, и тревожная морщинка прорезала лоб. Второй… Тот, кто не должен был родиться, но все же появился на свет… Вечная замена наследного принца. За ним присматривали, не без этого, и пока он не давал повода к своему устранению… Но Жуянь не расстроилась бы, если эта душа отправилась бы на перерождение раньше срока.

Впрочем, вряд ли он связан с покушением на Линь Юэ. Скорее в этом замешан кто-то из гарема. Одна из тех, кто распускал глупые слухи о темной шаманке… Пару человек уже наказали – выдав по десять ударов палкой. Остальные притихли, но до конца не успокоились.

Жуянь на своем опыте знала: чем гаже слух, тем дольше он живет.

– Вам принести портреты для выбора следующего жениха? – с поклоном уточнила придворная дама.

– Не стоит, – отказалась вдовствующая императрица. Улыбнулась мягко. – По-моему, здесь, итак, все ясно.

Глава 14

Чувствуя неладное и больше переживая о том, что происходит в моем павильоне, чем о планах бабушки выдать меня замуж, я поспешила к князю. Вот как предвидела. Его бессмертность, наглой походкой не спеша, подходил к залу, помахивая конвертом с письмом. Когда-нибудь я его прибью. Честное слово.

Заметил меня. Застыл, словно пойманный на горячем воришка. Только во взгляде – ни капли раскаяния. Хотя бы письмо сам отдал.

Я нервно, надрывая бумагу, достала лист, вчиталась, буквально задыхаясь от волнения:

«Ваше Сиятельство,

Сестра моя ныне пребывает в столь трепетном раскаянии, что едва держит кисть в руках. Посему имею честь писать Вам от ее имени.

Она глубоко сожалеет, что позволила себе столь необдуманную вольность, как прикосновение губами к Вашему высокому челу. Сей поступок – плод не столько чувства, сколько легкомыслия, вызванного излишним возлиянием вина (которое, как оказалось, лишает совести).

Сестра поклялась впредь касаться устами лишь пиалы и сутры.

Она, конечно, уверяет, что вино и глупость вели ее руку и сердце. Но позвольте мне, как брату, добавить: если бы в ее душе не было хотя бы искры подлинного чувства, она бы не дерзнула прикоснуться к столь высокому сану.

Посему мне остается лишь уповать на Вашу великодушную снисходительность – или на Вашу решимость. А решимость у Вашего Сиятельства, как говорят, немалая.

С поклоном и должным уважением,

Ваш покорный друг Ло».

Рука сама потянулась нащупать что-то увесистое… Потяжелее.

И на лице, видимо, что-то отразилось. Пугающее настолько, что Ло, растеряв свою уверенность, испуганно попятился.

– Стоять! – рявкнула я, добавив с чувством: – Прибью!

– А меня в палату стражей срочно вызывают, – на одном дыхании выпалил поганец, развернулся и понесся прочь – только полы бэйцзы хлопнули.

– Не волнуйтесь, ваше высочество, он вернется, – утешила меня Жосян. Она прищурилась, проводив улепетывающего духа тяжелым взглядом.

– Всегда знала, под красивой внешностью скрывается злое сердце. Разозлить госпожу! Бесстыдник! – припечатала она. Было что-то личное в ее тоне, но я не стала уточнять. Некоторым вещам стоит оставаться неузнанными.

Времени гнаться за братцем не было – я спешила домой, сочинять приличный, без намеков на влюбленность, ответ князю. А вот дух у меня дождется – останусь незамужней ему назло.

– Что там? – Тяньцзи вышел на террасу. – Что за шум?

– Мы точно уверены, принцесса не темная шаманка? – вместо ответа уточнил Вей, прячась за одной из колонн. – Никогда не видел, чтобы от простой смертной дух удирал так быстро.

– Линь Юэ была здесь? – нахмурился Тяньцзи. С разочарованием окинул взглядом пустой двор.

– Уже ушла. Догнать?

– Не стоит. Как только принесут ответ из павильона ее высочества – передай немедленно.

– Вы уже говорили об этом, – с намеком напомнил страж, но Тяньцзи сделал вид, что не расслышал.

– Чем она там занята, что не может ответить на простое письмо? – недовольно пробормотал князь, возвращаясь за стол. Глянул с раздражением на дверь. Постучал кистью по столу. Неужели это так сложно – написать пару строк?! Или она не считает нужным? А может пребывает в таком смущении, что не в силах держать кисть?

Тяньцзи сердито потер лоб. С опозданием заметил – кисть все еще в руке. Вскочил с ругательством, принялся судорожно себя осматривать, но остановился в растерянности. Что с ним такое? Волнуется от простого письма…

– Вей, мы в город с инспекцией, – накидывая на плечи плащ, приказал он.

– Так вы же ждали… – с недоумением протянул страж, и стоящая рядом служанка торопливо освободила князю дорогу.

Тяньцзи не ответил. Вей, выругавшись, рванул догонять начальство, которое неслось так, словно ему дракон в зад вцепился.

«Князю Чжао Тяньцзи, чья добродетель мне опора».

Не слишком ли, – засомневалась я. Но няня всегда говорила, лесть – основа для общения с мужчиной. Я вдохнула горько—пряный запах благовоний, прикусила губу, сосредотачиваясь, и написала дальше:

«Осмеливаюсь принести Вам глубочайшие извинения. Вчерашний вечер оказался для меня серьезным испытанием».

Неплохо. С должной степенью раскаянья. Мне даже вдохновение поймать удалось, но дописать письмо не дали.

– Госпожа гунчжу, Ляньин попала в неприятности, – задыхаясь от быстрого шага, доложила служанка.

Ах ты ж, ушки-поросюшки!

Я поспешно отложила кисть, поднялась из-за стола. Письмо подождет.

Мы прибыли к самому эпицентру разборок.

Голова стоявшей на коленях Ляньин дернулась от звучной оплеухи, а нависшая над ней женщина с предвкушением подняла руку.

Гнев живым пламенем плеснулся в лицо. Кожу запекло, перед глазами запрыгали желтые пятна. Внутри предвкушающе зарычал дракон. С тех пор, как я обзавелась вторым, удерживать контроль стало труднее. Сейчас я была в шаге от его потери, мысленно вгрызаясь в шею и глотая теплую, солоноватую кровь, размазывая ее по нежно—голубому шелку.

– Что здесь проис-с-сходит?

Собственное шипение ударило по ушам. Дыхание стало рваным. Удлинившиеся ногти впились в кожу, и эта боль немного отрезвила, заставив замедлить шаг.

На нас обернулись. Судя по одежде и украшениям, передо мной была не просто наложница, а удостоенная титула фужэнь. Ничего, сейчас я ее вместе с титулом сожру, а свитой закушу.

Что-то напугало женщину в моем облике, и она, опустив руку, резко побледнела и поспешно попятилась, чертя в воздухе охранный знак.

– Ваша служанка нарушила покой моей госпожи, ваше высочество. Она должна понести наказание, – у придворной дамы выдержки было побольше.

Я прикусила губу, сдерживая рвущееся из горла рычание.

То есть оплеухи им недостаточно.

Спокойно. Вряд ли отец обрадуется, если я порву горло его наложнице. Вдруг еще и любимой. Личико-то симпатичное. Хоть и перекошено от страха.

– И в чем она провинилась?

Мне удалось совладать с приступом удушающего гнева и придать голосу нужную отстраненность, пусть внутри все и кипело от злости.

– Она осмелилась обвинить госпожу в общении с убитой.

То есть эта дурочка решила сама провести расследование. Помочь найти убийцу. Возомнила себя защитницей… Интересно, у нее хоть капля мозгов имеется или все демоны сожрали?

– Моя служанка действовало необдуманно и не по моему приказу, но все, кто общался с покойной, будут вызваны на допрос дознавателями. Не сама же она, – я повысила голос, прерывая готовящееся обрушится на меня возражение, – достала яд и решила меня убить.

Наложница дернулась было ответить, но придворная дама мудро придержала ее за локоть, давая мне закончить.

– Однако вы правы: ее поведение возмутительно, – согласилась я, и воспрявшие было плечи Ляньин снова опали. – Можете, не беспокоиться, я строго с ней разберусь.

Плечики затряслись в беззвучных рыданиях.

– Благодарю за проявленную бдительность.

Дамы глянули на меня с удивленным непониманием, и пока они пребывали в легкой растерянности, я указала Жосян взглядом на Ляньин. Та быстренько подняла провинившуюся, и мы поспешно откланялись, игнорируя вопли за спиной. Впрочем, те были не слишком настойчивы, так что погони не случилось.

– Как ты могла доставить госпоже столько неприятностей! – с чувством выговаривала старшая служанка новенькой. – Столько хлопот из-за тебя!

– Простите меня и накажите, – рыдала, всхлипывая, Ляньин.

На нас уже оглядывались.

Я со вздохом достала платок из рукава. Осмотрелась в поисках воды.

– Колодец здесь рядом, – поняла мой замысел Жосян. – Сейчас ее притопим и все дела.

Ляньин завыла.

– Глупости не говори, – оборвала я старшую служанку. Еще от страха в обморок грохнется.

– Умыть тебя надо и холодное к лицу приложить. Я бы и притопила, если бы это помогло, – добавила, поморщившись. Пережитый за Ляньин страх заставлял злиться на девушку.

– А той, что тебя побила, ты спасибо должна сказать, – проворчала я, прикладывая смоченный в ледяной воде платок к распухшим губам служанки. – Нашла бы ты настоящего убийцу, шла бы сейчас на перерождение.

– И быть тебе ослом или курицей в следующей жизни, – поддержала меня Жосян. – Расследованием дознаватели занимаются не просто так. Император им свою защиту даровал. Если кто дознавателя тронет – весь гнев императора на него обрушится. А кто бы тебя защитил?

– Не хочу в осла перерождаться, – с новой силой зарыдала Ляньин.

Понятно. Это единственное, что ее пугает. Детский сад какой-то.

– Хоть скажи, с чего ты ее подозревать начала? – спросила устало.

Перемежаемый слезами, извинениями и попытками бухнуться на колени, рассказ был краток. Ляньин действительно решила отблагодарить добрую госпожу – меня – и найти убийцу или хотя бы что-то полезное. Убитая служанка была приписала к кухонной службе, но время от времени выполняла разные поручения. Вот Ляньин и решила отработать ее контакты. Порасспрашивала. Выяснила, с кем та общалась из господ, а потом вспомнила, что эту наложницу как раз видела в лекарской службе. Ну и воспылала гневом праведных обвинений. Бред какой!

– Наложницы ходят к лекарям женское здоровье проверять, а еще за разными средствами, красоту поддерживать, – объяснила Жосян, неодобрительно косясь в сторону зареванной Ляньин.

– Вот поставит тебя госпожа на колени стоять до утра, будешь знать, как своевольничать! – сорвалась она.

– Никто нигде стоять не будет, – возразила я, искренне считая, что и словами можно достучаться.

– Ну хоть ужина ее лишите, – проныла Жосян, которая выросла на наказаниях и получала их за малейшую провинность.

– Разберемся, – не согласилась я.

– Ой, госпожа, у вас что-то на подбородке блестит, – вдруг заметила Жосян.

Я нащупала пальцами что-то твердое, овальное по форме. Сковырнула и через секунду рассматривала мелкую, прозрачно—блестящую чешуйку.

Страх окатил как из ведра. У меня даже ноги подогнулись – и я оперлась об колодец, чтоб не упасть. Я оборачиваюсь? Частично? Или полностью? Не может быть! Ло никогда не упоминал о трансформации, впрочем, он честно признавался, что никогда не интересовался драконами, считая их тупыми.

– Госпожа, вам плохо? Вы побледнели?

Я отмахнулась от помощи.

Но делать что-то надо. Не идти же за советом к императору?

«Простите, а как вы себя от оборота удерживаете? Да, у меня дракон. Случайно достался. Помните, год назад один такой на столицу напал?».

В идеале мне нужен доступ в секретный раздел личной библиотеки императора. Наверняка, там есть нужные труды, но как туда попасть? Отправить Ло? Слишком рискованно. Вряд ли защита его пропустит, даже опознав мою кровь.

Нет, оставим оба варианта на крайний случай. Пока мне не стоит нервничать, встревать в неприятности и главное – злиться. Прекрасный рецепт для жизни во дворце, где каждый пытается проверить мое спокойствие на прочность.

Домой мы возвращались по большому кругу, ходьба всегда помогала мне привести мысли в порядок или хотя бы успокоиться и принять ситуацию. Да, есть частичная трансформация, правда, непонятно какая – нужно будет проверить перед зеркалом. Но ее скорее всего можно контролировать. Вот контролем и займемся.

Прогулка выдалась долгой, и когда мы подходили к павильону, солнце уже клонилось к закату. А на ступенях меня нетерпеливо поджидал князь Чжао Тяньцзи. Складки его темного одеяния были безупречны, руки сложены за спиной.

Я с запоздалым раскаянием вспомнила о письме.

Лежит ведь недописанное на столе…

Увидев нас, князь чуть склонил голову, и голос его прозвучал холодно—вежливо:

– Ваше высочество, не получив ожидаемого ответа, я осмелился явиться сам и удостовериться, что с вами все благополучно.

Его взгляд задержался на Ляньин с распухшими губами, и в глазах князя мелькнула тень. Он нахмурился, но вопросы сдержал.

Я поспешно присела в поклоне:

– Ваше беспокойство – для меня великая честь. Со мной все в порядке. Что же до письма… – я позволила себе нервную усмешку: – Признаюсь, не успела его завершить.

Брови князя чуть приподнялись.

– Неужели целого дня оказалось мало, чтобы дописать его до конца? – с недоверчивой иронией уточнил он.

Я извиняюще развела руками.

– Готова принести извинения лично, прошу, – и я пригласила его зайти внутрь.

Около стола я в нерешительности замерла. Служанки трогать бумаги побоялись, и князь имел возможность полюбоваться на сложность творческого процесса. Я с досадой – надо же так опозориться! – скомкала последний вариант, повернулась к Тяньцзи, а тот уже подобрал с пола один из листов, расправил.

И тут я с ужасом вспомнила, что на некоторых моя фантазия решила попрактиковаться в рисовании. Причем в шаржах. И конечно же, на князя.

В животе образовался холодный комок. Аж дурно стало.

А если он сочтет это личным оскорблением? – запаниковала я. Откуда я знаю, как у него с чувством юмора. И не переместимся ли мы в пыточную к палачу?

– Любопытно, – напряженно выдал Тяньцзи, всматриваясь в рисунок.

– Очень необычный ракурс, – честно признал он.

– Это не вы! – поспешила я спасти ситуацию.

– А здесь подписано «Сиятельная задница Тяньцзи», – и мне помахали перед носом моим шедевром.

Мысленно взвыв, я прокляла собственную невезучесть. Почему именно этот?! Ведь собиралась сжечь, но меня сорвали с места из-за Ляньин.

Я готова была сквозь землю провалиться от смущения.

– Пожалуй, я его сохраню, – Тяньцзи бережно сложил шарж, сунул в рукав. Хищно оглядел пол у себя под ногами. – Если у вас есть подобные…

– Нет! – излишне эмоционально отреагировала я, бросив умоляющий взгляд на Жосян.

– Позвольте нам навести здесь порядок, – та мигом поняла намек, подтолкнула Ляньин, и через мгновенье они спасали меня в два веника.