Личная помощница для демона

Часть 21

Я открываю глаза и тут же хватаюсь за голову. Как же болит! Оглядываю знакомую комнату. Я в своей спальне, где жила еще с самого детства. Я дома.

Воспоминания о предательстве отзывается болью в сердце. Мерзкой занозой, которую никак не вытащить. Она разрывает меня изнутри. Поднимаюсь.

Последние дни идут будто одним полотном. Я то плачу, то жалуюсь маме, а она держит меня в объятьях и гладит по голове. В глазах отца вижу и жалость, и осуждение. Да, ведь из-за меня нас третировали. Из-за меня нам угрожали. Потому что один капризный мальчик захотел себе игрушку.

А другой сделал всё, чтобы игрушку забрать из коробки и сделать своей.

Как же я их ненавижу. Обоих!

По ночам не засыпаю нормально, но научилась иначе разделять дни и понимать сколько я здесь нахожусь — помогает осознание того, сколько раз мама говорит мне:

— Там за окном он. Стоит.

Георг приезжает каждый день. Он не заходит в дом, не пытается поговорить, но ждет что я выйду к нему. Каждый день, будто приглашает к разговору. Стоит некоторое время и потом уезжает. Я не знаю, как это сочетается с его работой, его сделками ведь ехать сюда больше часа и примерно столько же он стоит. Но он делает это каждый день.

Я не выглядываю в окно, но делаю то, за что стоит себя корить — я так и не выбрасываю розу. Более того, каждый раз, когда мама говорит, что Георг за окном. Я ухожу к себе, и на одно мгновение я беру розу и включаю «магическое зрение». Я вижу её сияние, её чистую энергию и мне хватает этого чтобы выдохнуть.

Мне почему-то важно знать, что роза еще ждет меня, а я каждый раз видя её магию, использую свою. А значит — у меня еще есть выбор стать ли ведьмой.

Это кажется мне глупым, я корю себя за слабость и в одну ночь уже почти дождалась полуночи. Но когда до неё осталось около трех минут я не выдержала. Я подбежала к розе и снова использовала магию.

Живя у Георга, я все время цеплялась за свою человеческую жизнь, живя у родителей я не могу отпустить… демоническую? Ведьмину?

От мыслей отрывает неприятный стук, сначала думаю, что мне мерещиться, но понимаю, что нет — стучат в моё окно. Приподнимаю тонкие белые занавески и выглядываю.

Тим, мой сосед, а еще лучший друг, который делал за меня всю домашку в средних и старших классах. Смешной, щуплый в круглых очках и веснушках, усыпанных по всему лицу.

— Привет! Боже, я так рад что ты вернулась, Кристина! Пойдем гулять!

«Боже, он как ребенок», — думаю я и киваю в ответ.

— Скоро выйду, жди! — кричу я и Тим улыбается. Он умеет ждать.

Когда такой как Тим рядом на сердце, становится теплее. Такие люди своей улыбкой и светом накрывает будто пластырем кровоточащую душу. Боль не уходит, но чуть затихает.

Надеваю джинсы, майку, причесываю волосы перед зеркалом у старого туалетного столика. Когда я понимаю руки чтобы заколоть волосы в голову лезет дурацкая картинка. Вспоминаю как снимала шпильки одна за другой перед взглядом Георга. Вспоминаю, какое безумное возбуждение меня охватило, хотя я тогда этого даже не осознавала.

Взгляд Георга, внимательный, темный. В котором можно утонуть как в черной воде, которая унесет тебя. Уничтожит, поглотит — и тебе это понравится. Я больше его не увижу?

Становится совсем тошно, когда я вспоминаю иной момент перед зеркалом. Как он стоял на коленях, грозный демон на коленях передо мной связанной и ласкал языком самые чувствительные точки на моем теле. Ниже живота приятно начинает тянуть от этого воспоминания. Нельзя закрывать глаза а то так и захочется чувствовать его руки, губы на себе. Или розу…

Черт. Исчезни, Георг. Прочь. Выметайся!

Я ухожу от зеркала не в силах смотреть в него. Выбегаю из дома, перекинувшись фразой с мамой.

С Тимом мы просто гуляем до парка развлечений. Он водит меня по всем местам знакомым еще с детства — наши магазинчики со сладостями, наши дворы и наш парк. Карусели, детский смех и мороженное — химическое, слишком кислое, но мне так нравилось оно в детстве.

Откусив холодный кусочек думаю о том, что надо иногда радовать внутреннего ребенка. А то кажется, что придет однажды моя десятилетняя версия и от души изобьет меня ногами за то, как я издеваюсь над её мечтами и желаниями. И будет права.

Мы говорим с Тимом ни о чем, он рассказывает о своей жизни, жене, дочке и иногда меня колет странная мысль что ей, его женой могла быть я. Это тоже один из путей, один из вариантов. Который теперь невозможен.

— Я одного не могу понять, Крис, — медленно говорит он и я осекаюсь.

— Что-то случилось?

— Почему ты ведешь себя так… будто тебе плохо? Мне мама твоя рассказала, ты освободилась от него. От демона. Живи дальше. Будь счастлива. Что не так?

— Я не знаю… Тим, мне сложно привыкнуть и всё.

— А что было такого в той жизни что пара недель там и ты уже к чему-то привыкла?

Действительно, а что в ней было? Секс. Обалденный секс. А еще магия, красота этого мира, которую не видят другие люди. Энергия, волшебство. И Георг. Показавший мне этот мир, показавший другую жизнь. От которой я не могу отказаться

— Ты полюбила своего демона, да? Кристина?

— Я не знаю. Мне очень обидно что он…

— Значит, полюбила. Было б тебе все равно, ты б только радовалась, что он не доделал этот заказ до конца. Что нет сделки, и нет долга. И поэтому ты так обижена.

— Он приезжает… каждый день. Мне нужно поговорить с ним. Тим, чтобы ты сделал на моем месте?

— Я не был влюблен в своего похитителя, в того, кто называл себя моим хозяином, так что так себе я советчик. Но, если я что-то понимаю в этой жизни — она короткая, Крис. Если ты была счастлива с ним, то надо простить и вернуться. А если была несчастлива, если тебе было страшно и одиноко — ни за что не возвращайся. Так что ты чувствовала?

— Я не знаю… — замечаю знакомую машину и очень знакомую фигуру. — Что он следит за мной, черт возьми!

Выбрасываю мороженное в ближайшую урну и под непонимающий взгляд подбегаю к дороге, где стоит Георг рядом со «зверем».

— Ты следишь за мной? Я больше не твоя собственность.

— Я знаю. Я не слежу. Мне сказали, что ты здесь я проверяю, чтобы у тебя все было хорошо.

— Мне этого не нужно.

— А что тебе нужно. Чего ты хочешь, Кристина? Помнишь наши уроки?

Лицо заливается краской. Становится как-то неловко, и я боязливо смотрю по сторонам. Будто бы кто-то поймет, что у меня было с этим мужчиной. Что я ему позволяла делать с собой.

— Помнишь, — отвечает он сам себе.

— Что тебе здесь нужно?

— Ты. В прошлый раз, на похожий вопрос я так и ответил «ты». Вот только потом я поправил себя и начал заливать тебе всякую чушь про помощницу, про сотрудницу. Но мне нужна ты, Кристина. А тебе нужен я. Ты на мне как на наркоте сидишь, Крис. И я на тебе. И от этого у нас нет спасения, нет лекарства, и оно не нужно нам. Я понимаю твою боль. Мне жаль, что ты все узнала. Я хотел бы, чтобы тебя это никогда не ранилою. Иногда не вся правда приносит счастье…

— Она и не должна приносить счастье!

— А что?

— Истину!

— И что тебе дала твоя истина? Ты была счастлива со мной, ты была безумно счастлива в тот день, как уехала от меня. А сейчас, ты счастлива, Кристина? Со своей правдой, которая больше ни на что влияет.

— Я не знаю, — сдаюсь я. — Я ничего знаю.

Георг сжаливается, он гладит меня по щеке.

— Кристина, спроси себя «чего ты хочешь»? Как в наших старых уроках. А я буду приезжать, ждать, когда ты решишься.

— А что если не «когда» а «если»? Я не захочу уходить к тебе.

— «Когда». Ты хочешь уже, ты и не хотела уходить. Вопрос в том, когда ты себе разрешишь идти за желаниями. Но ты уже научилась этому, так что сопротивляться себе же, тебе осталось немного. А я буду ждать. У нас достаточно времени.

— С чего ты такой самоуверенный, а?

— С того, что ты розу не порвала. Кристина. У нас впереди целая вечность, переживем пару недель.