Кроу

Кэндис Робинсон, Эмбер Р. Дуэлл

Кроу

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Название: Crow / Кроу

Автор: Кэндис Робинсон, Эмбер Р. Дуэлл

Candace Robinson, Amber R. Duell

Серии: Фэйри страны ОЗ #2 / Faeries of Oz #2

Перевод: maryiv1205, Natalifi

Редактор: Евгения Волкова

Глава 1

Кроу

Двадцать один год назад

Жизнь была полна прекрасных мгновений, но мало какое могло сравниться по ценности с рождением дочери.

Когда Рева сказала Кроу, что беременна, он понял: его мир навсегда станет ярче. Крошечный морщинистый младенец на груди Ревы сделал первый вдох, а вместе с ним вдохнул и его душу.

— Как думаешь, какое имя ей подойдет? — устало спросила Рева.

Кроу придвинулся ближе на огромной кровати с четырьмя стойками и обнял любовь всей своей жизни. Лицо ее покрывала испарина, каштановые волосы прилипли ко лбу, но она никогда еще не была так красива. Его взгляд блуждал от ребенка к изумрудным глазам Ревы и обратно.

— Мы поймем это, когда оно само придет к нам, — ответил Кроу, целуя ее в висок. Раньше они не обсуждали имена — это было невозможно, не видя ребенка. Истинные имена должны соответствовать личности, а он был слишком охвачен эйфорией любви, чтобы ясно соображать для столь важной задачи.

Младенец заворковал. Рева приподняла девочку с груди и задумчиво на нее посмотрела. Кроу разглядывал чуть заостренные ушки дочери, точь-в-точь как у матери, и подбородок, похожий на его собственный. Глаза у нее тоже были карие, его, а вот волос было слишком мало, чтобы понять, будут ли они черными, как у него, или каштановыми, как у Ревы. Казалось, их дитя унаследовало лучшее от обоих, и Кроу вовсе не был против.

— И никаких предложений? — Рева выгнула бровь и склонила голову набок.

Когда Кроу взял малышку за руку, ее пальцы крепко обхватили его большой палец. Где-то на задворках сознания начало формироваться имя, пока еще слишком смутное, чтобы его разобрать. Когда придет время, они поймут. Все родители понимают.

— Я когда-то знал одного древесного духа по имени Гурбера, — шутливо предложил он.

— Ни за что! — Рева прижала ребенка к груди и рассмеялась. А затем поморщилась: — Ой.

— Дай мне ее, — быстро сказал Кроу. — Ты мучилась почти сутки. Тебе нужно отдохнуть.

Рева вздохнула и прильнула к Кроу.

— Я и правда чертовски устала.

— Спи, любовь моя. Я попрошу Виспу приготовить что-нибудь поесть к твоему пробуждению.

— Пусть и она поспит, — зевнула Рева. — Она была со мной все это время.

Пикси стала их спасением. Кроу понятия не имел, как помогать при родах. Дети фей такая редкость; он никогда раньше не видел столь крошечных созданий, не говоря уже о том, чтобы самому наблюдать это чудо. Но Виспа служила семье Ревы на протяжении нескольких поколений.

— Конечно. — Кроу быстро поцеловал Реву в губы и соскользнул с кровати, баюкая спящую дочь. Такая маленькая. Такая идеальная. — Предоставь всё мне.

Рева слабо улыбнулась, ее глаза уже закрывались. Его яростная, красивая, могущественная Рева. Она выглядела изнуренной, но умиротворенной. Роды были тяжелыми, и чтобы пройти через них, ей потребовались почти все силы до последней капли. Когда она проснется, то будет голодна как волчица. Приготовить горячую еду — это самое малое, что он мог сделать.

Кроу уложил дочь рядом с Ревой, вместо того чтобы класть в колыбель. Гладкая деревянная корзина свисала с толстых лоз, прикрепленных к потолку, чтобы ее можно было плавно раскачивать, а жесткая подушка внутри была обтянута нежнейшим мехом. Рева и Виспа целую неделю вплетали в каркас пряди изящных заколдованных диких цветов. Но Кроу не хотел оставлять такую кроху в другом конце комнаты. Задержавшись в дверях ради последнего взгляда, Кроу проследил, как Рева притянула малышку ближе и закрыла глаза. Он направился на кухню, чувствуя, что готов взорваться от счастья.

— Ой! — ахнула Виспа, когда они едва не столкнулись на лестнице. Дымчато-серые волосы доходили ей до челюсти, а в уголках медовых глаз проступили первые тонкие морщинки. Узорчатое красно-синее платье помялось и испачкалось после родов, а тонкие мерцающие крылья поникли от усталости. — Все ли хорошо с леди Ревой и дитятей?

— Все чудесно. — Кроу подхватил четырехфутовую пикси и закружил в объятиях, а та взвизгнула. Когда он поставил ее на ноги, она покраснела до самых кончиков ушей. — Они обе спят. Тебе тоже стоит прилечь.

Она поджала губы, будто взвешивая предложение.

— Пожалуй, после того как проверю госпожу.

— Ты слишком много работаешь, Виспа. — Кроу тепло улыбнулся и продолжил спускаться по каменным ступеням. Оглянувшись напоследок, он серьезно добавил: — Ты должна заботиться о себе.

До его ушей донеслось добродушное цоканье Виспы, а следом звук разлетающегося вдребезги стекла. Кроу замер на полуслове.

— Виспа? — позвал он, надеясь, что пикси просто разбила вазу.

Но он знал, что это не так. Грохот был слишком громким. Он бросился обратно на второй этаж и затормозил, как только выскочил на площадку. Виспа корчилась на полу среди тысяч крошечных осколков; огромное круглое окно в конце коридора было выбито. Ее тонкие кристаллические крылья превратились в лохмотья, кровь стекала по рукам и ногам из глубоких порезов.

Сапоги Кроу хрустели по стеклу, звук отдавался эхом.

— Виспа! Что случилось?

Рядом с домом не было деревьев, которые могли бы это вызвать, а погода стояла безветренная.

— Леди… Рева… — прохрипела она, сворачиваясь калачиком.

Мир Кроу замедлился, когда его взгляд переметнулся с пикси на открытую дверь спальни. Нет, нет, нет, нет, нет!

— Убирайся! — взревела Рева из комнаты.

В ответ раздался холодный женский смешок, от которого кровь застыла в жилах. Только не она. Кто угодно, только не она… Скрутившийся от тошноты желудок подсказал худшее. Кроу ворвался в комнату, которую покинул мгновения назад, и увидел Реву, закрывающую ребенка своим телом.

Добрая Ведьма Севера, Локаста, стояла в ногах кровати. Кроу по опыту знал: Локаста была настолько порочна, насколько это вообще возможно. Он пытался бросить ее столько раз — сразу, как только понял, что слово «добро» не имеет к ней никакого отношения. Она раздавала еду голодающим подданным, но лишь столько, чтобы они не подняли бунт. Предлагала лекарства, содержащие малые дозы яда, чтобы решить проблему перенаселения. Фейри, которые перечили ей, тайно уводили на казнь — кого-то сразу, кого-то после пыток, — но Ведьма Севера уверяла семьи, что ее стража ищет пропавших близких. Она заходила так далеко, что фабриковала «доказательства» своих поисков или приговаривала к смерти невиновных за преступления, которые совершила сама.

Однако Локаста так и не смирилась с тем, что Кроу ушел. Издевательства, в конце концов, стали настолько невыносимыми, что он сбежал на Запад в поисках помощи, чтобы остановить ведьму. И не нашел никого, пока не встретил Реву. И вот теперь она стояла в их общем доме в ночь, когда родилась их дочь. В такие совпадения невозможно было поверить.

— Локаста! — рявкнул он, наполовину от ярости, наполовину от страха. Дочь в ответ истошно закричала. Разве они недостаточно глубоко спрятались? Как далеко Кроу должен увести свою семью, чтобы они были в безопасности? — Что ты здесь делаешь?

— А, вот и ты, сладкий. — Локаста обернулась с драматичным шорохом своего рубинового платья. Иссиня-черные волосы блестели, спускаясь до узкой талии, а глаза — самого светлого голубого оттенка — пронзили его насквозь. Полные губы изогнулись в гневной усмешке. — Давненько не виделись.

Рева одной рукой прижимала вопящего младенца к груди, а вторую сжала в кулак. Между ее пальцев затрещали зеленые искры, ее энергия была слишком истощена родами, чтобы сотворить что-то большее.

— Вышвырни ее отсюда, Кроу. Сейчас же!

Будь его воля, Локаста была бы не просто изгнана из их дома, а навсегда выброшена из страны Оз. К сожалению, она запустила свои когти во многих влиятельных фейри, веривших в ее порочную ложь. Выдворить ее через официальные каналы было почти невозможно. А попытка силой заставить такую безумную женщину уйти лишь раздует пламя, и его семья была слишком дорога ему, чтобы рисковать и навлекать ее гнев. Ситуация и так была запредельно опасной.

— Локаста, — мягко сказал Кроу, протягивая руки. — Пойдем со мной.

Его бывшая любовница рассмеялась.

— Я уже больше года пытаюсь заставить тебя пойти со мной.

— Я знаю. — Кроу тяжело сглотнул, заставляя себя не отводить взгляд от ее ледяного взора. Она находила его почти везде, куда бы они с Ревой ни направлялись, присылая то письма с признаниями в любви, то угрозы, сопровождаемые окровавленными частями тел случайных фейри. — Мы можем спуститься вниз и поговорить о…

— Время разговоров прошло, — прошипела Локаста, сжимая кулаки. — Ты оскорбил меня в последний раз, прячась здесь и плодясь с этой шлюхой.

Тонкая струйка зеленого дыма пронеслась по воздуху в сторону Локасты, но та уклонилась, резко развернувшись на каблуках. Дым рассеялся мгновение спустя. Кроу вздрогнул от попытки любимой призвать силу — этот крошечный, безвредный выпад, должно быть, стоил ей последних остатков жизни.

— Рева, не надо, — взмолился он. Она была слишком слаба, чтобы сражаться с Локастой прямо сейчас, а его способность превращаться в ворону мало что дала бы против магии Ведьмы Севера. Единственным выходом было заговорить Локасту. Он пообещает, что угодно, лишь бы она ушла, даже если это значит уйти вместе с ней. Он однажды сбежал с Севера и сможет сделать это снова, если это спасет Реву и их ребенка.

Рева сузила глаза, глядя на него. Она знала, что Локаста безумная, знала обо всем, что Кроу вытерпел, живя в ее дворце. Он видел фейри, которых пытали по приказу Локасты, и сам не раз становился жертвой ярости Ведьмы. Ему выщипывали перья, из него выцеживали кровь до тех пор, пока не начинала кружиться голова, а каждый раз, когда Локаста рассекала ему кожу, его заставляли принимать ванны с солью. Каждое наказание заканчивалось лишь тогда, когда он был достаточно изувечен. А иногда и это не помогало, она использовала свою силу, чтобы заставить его принять облик птицы и запереть в клетке. Так почему же казалось, что Рева злится на него за попытку защитить ее и дочь? Неужели она могла подумать, будто он заступается за свою бывшую?

— Это закончится сейчас, — объявила Локаста. Голубой свет заполнил комнату, а из коридора донесся пронзительный крик. Виспа.

— Стой. — Кроу попытался сделать шаг к Локасте, но ноги отказались повиноваться. Дощатый пол вокруг них трансформировался, приковывая его к месту. Дерево медленно обвивалось все выше и выше, минуя лодыжки и обхватывая ноги, впиваясь в плоть. Он согнулся, пытаясь отодрать его, но тщетно. — Локаста, прекрати! Отпусти меня.

— Кроу! — отчаянный крик Ревы пронзил его грудь. Когда он увидел причину, его сердце едва не остановилось. Простыни опутали конечности Ревы, пригвождая ее к постели, а ребенок… О Боги… Локаста держала ее одной рукой, а из свободной руки ведьмы бесконечным потоком текла голубая магия.

— Пикси, — позвала Локаста, высоко задрав подбородок, с победной усмешкой на губах.

В спальню ввалилась Виспа, вот только она больше не была пикси. Ее гибкое тело словно усохло, теперь это был скелет, обтянутый толстой резиновой кожей. Из туго натянутых губ торчали зазубренные зубы, создавая иллюзию безумной улыбки, а глаза стали абсолютно черными. Но хуже всего были крылья: вместо прекрасных и прозрачных — черная кожа, свисающая неровными кусками с костяных выступов на спине.

Страх парализовал Кроу — не за себя, а за своих женщин. Способность Локасты трансформировать что угодно всегда пугала его, но видеть нечто настолько жуткое… Она никогда не заходила так далеко, и именно это пугало больше всего. Казалось, Добрая Ведьма окончательно лишилась рассудка.

— Локаста, прошу тебя, — взмолился Кроу. — Прекрати это. Не причиняй им вреда, и я клянусь, я уеду с тобой на Север. Только, пожалуйста, не трогай их.

Он бы принес себя в жертву ради Ревы и ребенка. Каждый. Божий. Раз.

— Я тоже умоляла тебя не причинять мне боль, — прошипела она, брызгая слюной. Она обратилась к чудовищу, в которое превратилась Виспа, и протянула ей младенца: — Лети с этой тварью на Север. Не останавливайся ни перед чем и ни перед кем. Жди меня в самой высокой башне и не дай ей сдохнуть.

— Ах ты тупая сука! — закричала Рева. — Если ты посмеешь забрать мою дочь, я клянусь, ты умрешь долгой и мучительной смертью от моих рук.

Кроу с удвоенной силой забился в деревянных оковах, которые теперь дошли до пояса. Локаста не может забрать их малышку. Не может. Он должен остановить это, пока она не передала ее этому монстру.

— Закрой свой грязный рот, — выплюнула Локаста.

Виспа перехватила ребенка, прижала к себе и вылетела в разбитое окно прежде, чем Кроу успел высвободить хотя бы щепку.

— Нет! — в унисон закричали Кроу и Рева.

Кроу боролся с магией Локасты изо всех сил. Если бы он превратился в ворону, чары Локасты просто раздавили бы его, он уже пробовал улетать от ее гнева раньше. Но это его дочь. Его дочь! Сердце в груди разлеталось в прах.

— Я выпотрошу тебя за это, — процедила Рева, слезы катились по ее щекам.

— Ради тебя, — сказала Локаста Кроу, — она станет подменышем, а не трупом.

— Верни ее мне! — руки Ревы судорожно сжимались, не в силах высечь ни искры. — Верни ее!

Пол дополз до груди Кроу, остановившись чуть ниже сердца.

— Забирай меня, Локаста. Умоляю.

— Мы еще не закончили. — Взмахом рук Локаста направила магический разряд прямо в грудь Реве.

Рева кричала, пока голос не сорвался в хрип, и Кроу кричал вместе с ней, пока магия Локасты не растворилась в воздухе. Простыни выпустили Реву, и она скатилась на пол, потеряв сознание, или почти потеряв. Глаза ее закатились под веками, мышцы шеи заметно напряглись, когда она откинула голову под неестественным углом.

— Рева, — прошептал Кроу сквозь слезы.

— Смотри, сладкий. — Локаста подошла к Кроу со спины и прошептала ему на ухо: — Смотри, как исчезает твоя возлюбленная.

Зеленые гнойники запузырились на лице Ревы, лопаясь и окрашивая кожу в зеленоватый оттенок, оставляя после себя кратеры. Нос удлинился и искривился, сделав ее совершенно непохожей на женщину, которую он знал, а руки, что касались его с такой любовью, вытянулись в когти. Тошнотворный хруст наполнил комнату: ее позвоночник выгнулся дугой, а затем свернулся внутрь. Наконец ее тело замерло, будто она спала. Каждая крупица внешней красоты Ревы исчезла под проклятием Локасты, но Кроу знал ее сердце. Он знал, что когда она очнется, то останется той же яростной женщиной, и он будет любить ее, во что бы она ни превратилась.

— Подожди, сейчас начнется, — взвизгнула Локаста от восторга.

Тело Ревы резко выпрямилось с судорожным вдохом. Кроу дернулся к ней, но оковы затянулись. Слабый, отчаянный звук вырвался из его горла. Рева похлопала ладонями по своей темной ночной сорочке и посмотрела на Кроу. Ее изумрудные глаза, ставшие ярче, чем прежде, медленно поднялись, остановившись на Кроу с полным безразличием.

— Танцуй, — приказала Локаста.

Рева тут же закружилась по комнате, воздев руки к полку и запрокинув голову до упора.

— Хватит, Локаста. Я умоляю тебя, — голос Кроу сорвался. Рева только что провела целый день, даря жизнь их дочери. Она была измучена и обессилена еще до проклятия, а теперь… Кроу до костей чувствовал тень той боли, которую она должна была испытывать. И она ненавидела, когда ей указывали, что делать. Быть под чьим-то контролем — и не чьим-то, а Локасты… — Я сделаю все, что захочешь. Только… пожалуйста…

— Хорошо, — проворковала ведьма и скомандовала Реве: — Подойди ближе, чтобы он мог хорошенько тебя рассмотреть.

Рева мгновенно оказалась перед ними. Вблизи все было хуже, чем Кроу мог вообразить. Гнойники оставили на коже дыры, которые сочились ровно настолько, чтобы зловеще поблескивать. И запах — Боги, какой это был запах. Смерть и разложение. Плечи ссутулились, одно выше другого, а руки — нет, когти — были скрючены в каждом суставе, с черными острыми ногтями.

— Рева? — выдохнул он.

В ответ раздался каркающий смех, который не имел ничего общего с тем мягким, рокочущим звуком, который Кроу так любил. Грудь сдавило, сердце снова было растоптано. Это его вина. Все до единого. Проклятый эгоизм! Он знал, что Локаста рано или поздно придет за ним, и все равно втянул в это Реву. Возможно, если бы они расстались, ничего бы этого не случилось. Или, если бы он не разгуливал по дому безоружным, Локаста была бы мертва, а не Рева проклята, и дочь украдена.

— Не волнуйся. — Локаста встала между ними и взяла лицо Кроу в ладони. Глаза ведьмы чуть смягчились, но то, как ее ногти впились в его щеки, лишь напомнило: ее гнев никогда не будет утолен. — Я все еще люблю тебя, Кроу, поэтому я дарую тебе милость Забвения и прокляну тебя на кукурузное поле.

Глаза Кроу расширились, и он схватил ее за запястья. Проклятие Забвения не просто заставляло фейри что-то забыть, оно перемешивало каждую мелкую мысль в мозгу, пока они не превращались в пускающее слюни существо.

— Локаста, не надо, — взмолился он надтреснутым голосом. Он не сможет ничего исправить, если она лишит его разума.

Локаста просто улыбнулась, ее руки были теплыми на его коже, боковым зрением он видел сияние голубого света.

— Однажды ты снова будешь моим.

Последней четкой мыслью в сознании Кроу было то, как бесконечно он сожалеет обо всем.

Глава 2

Рева

Все это до сих пор казалось сном. Рева выбралась из того мрачного места — и всё благодаря магии дочери. Телия верила, что она человек по имени Дороти, но перед тем как убить Лангвидер, узнала правду: она фейри.

Рева стянула с себя розовое платье покойной сестры, все в рюшах, и натянула единственную вещь в гардеробе Глинды, которая не была аляпистым бальным нарядом. Это был комбинезон: бледно-розовый — всё равно уродство — с пышными рукавами и широкими штанинами, перехваченными у щиколоток. Гибель сестры из-за жуткой одержимости Лангвидер чужими головами нанесла Реве глубокую рану, но она знала: Глинда хотела бы, чтобы она исцелила страну Оз и покончила со злом. Именно это она и собиралась сделать — держать голову высоко, как и всегда.

— Озма, ты готова? — спросила Рева, обернувшись к подруге. Та сменила свое изодранное синее платье на одно из белых одеяний Лангвидер. Этот наряд был не таким вызывающим, как прочие, но на спине красовался прозрачный диагональный вырез от шеи до талии, обнажающий рельефный шрам на месте, где когда-то были крылья Озмы.

Комбинезон колол кожу, но это была единственная чертова вещь с брюками, которая нашлась у сестры. К счастью, долго мучиться не придется. Она переоденется во что-нибудь другое, как только они выйдут на кирпичную дорогу. К тому же ей не хотелось, чтобы призрак Глинды преследовал ее весь путь. Пусть они и не были не разлей вода, но любили и уважали друг друга.

— Да, готова. — Озма провела пальцем по линии челюсти, встретившись ярко-голубыми глазами с изумрудным взглядом Ревы. — Но я думаю, тебе стоит сказать ему, что ты уходишь.

Рева стиснула зубы, стараясь даже не допускать мыслей о нем.

— Нет.

— Нет?

— Нет. — Рева опустила взгляд на босые ноги Озмы. — Все еще без обуви?

Озма пошевелила пальцами в лучах утреннего света, льющегося из окна.

— Никогда. — Она протянула Реве кожаную сумку, а вторую перекинула через собственное плечо. Затем отбросила длинные светлые локоны за спину. — Там полно припасов для дороги.

Рева натянула черные сапоги — единственную вещь, которая осталась у Глинды с ее последнего визита давным-давно. Поверить не верилось, что они все еще здесь.

Озма поправила кинжал на поясе. Реве оружие было не нужно — она сама была оружием.

Рева подошла к двери и тихо отворила ее. Глаза привыкали к свету после долгого отсутствия. Она замерла: на ковре, свернувшись на боку, спал мужчина. По его плечам рассыпались иссиня-черные пряди с вплетенными темными перьями. Кроу. Он всегда спал так крепко, что пушкой не разбудишь.

Сердце не екнуло при виде него — она об этом позаботилась. Рева прищурилась, чувствуя, как внутри начинает потрескивать магия — тихий звук, который слышала и ощущала только она. Там, в «темном месте», среди деревьев, чьи ветви могли разорвать тебя на части, и монстров, способных на то же самое, она воображала сотни способов, как убьет Кроу, когда увидит снова. Один из них — выпустить разряд молнии прямо ему в грудь. Тогда ее магия исчезла, но теперь она вернулась. Глядя на него сейчас, она вспомнила о Телии и поняла, что не сможет этого сделать. Даже если это по его вине Телия стала Дороти; по его вине сама Рева превратилась в проклятое чудовище; по его вине он не убил Локасту, когда узнал, насколько та порочна.

Озма положила руку на плечо Ревы и кивнула на Кроу, предлагая разбудить его. Рева резким жестом прижала палец к губам и поманила ее за собой. Взгляд Озмы ясно говорил, что она не одобряет этот выбор. Плевать. Особенно когда в памяти всплыли слова Кроу, умолявшего Реву не использовать силу против Локасты.

В полном молчании они прокрались по коридору к лестнице и спустились по деревянным ступеням. Внизу свет из купольного потолка окрашивал кушетку и четыре стула с белыми подушками. В комнате больше не было ни трупа Лангвидер, ни головы Глинды, ни мертвых Колесунов, ни трещины, расколовшей дворец надвое из-за магии Телии. Собственная магия дворца, дарованная Глиндой, исцелила дом, а со всем остальным справился Кроу. Смыл кровь. Похоронил ее сестру, головы Лангвидер и тело этой суки.

Едва заметное движение привлекло внимание Ревы. У двери, скрестив руки на груди, их ждала Телия. Ее дочь. Ее прекрасная, заботливая дочь. Карие глаза — как у Кроу. Она была его точной копией, если не считать ушей и каштановых волос Ревы. Несмотря на то что комбинезон Телии был в пятнах даже после стирки, она все еще была в нем. Она обещала заглянуть в одну из заброшенных лавок и подыскать себе обновку в ближайшее время.

— Так ты действительно уходишь, не сказав ему? — прошептала Телия.

Рева просила ее встретиться здесь для временного прощания, но следовало ожидать, что возникнут вопросы. Если кто и мог заставить ее передумать прямо сейчас, так это Телия, но Рева должна была это сделать. Если она отступит, их судьбы — судьба Телии — будут растоптаны Локастой и Озом. У Волшебника были серебряные башмачки, и Озма собиралась вернуть их, пока Рева будет разбираться с Локастой.

— Да, — наконец произнесла Рева, — хотя я знаю, что ты ему расскажешь. По крайней мере, дай нам фору.

Это всё, что ей было нужно. Она позаботится о том, чтобы он не смог их догнать.

— Я буду молчать, пока он не спросит, — Телия прикусила нижнюю губу. — А это, гарантирую, случится скоро.

— И на том спасибо. — Он будет дрыхнуть до обеда, если его не побеспокоить.

Прежде чем Рева успела добавить хоть слово, Телия бросилась к ней и обняла, что стало полной неожиданностью. Она не думала, что Телия так скоро пойдет на сближение, но ее дочь была другой: более чуткой, более человечной. Рева обняла ее в ответ, сдерживая подступающие слезы. Плакать еще рано — слезы счастья прибережем на потом, когда страна Оз будет в безопасности, свободной от злых ведьм. Тогда их мир снова расцветет.

— Позаботься о Юге, — прошептала Рева на ухо дочери.

— Мы с Тином справимся.

Тин… Рева плохо его знала. Она помнила его лишь сквозь призму воспоминаний Злой Ведьмы Запада. Тех самых, где она пыталась убить его, убить их всех.

Жажда убийства снова шевельнулась в ней, но не к невинным — к другой ведьме на Севере, что изящно восседает на своем троне. Локаста сдохнет за всё, что совершила. Молнии Ревы разорвут сердце этой дряни в кровавые клочья.

— Я люблю тебя, Телия, — прошептала Рева, отстраняясь и успокаивая себя мыслью, что ее дочь жива и в безопасности. Десять лет в «темном месте» она этого не знала. Эта неизвестность и взрастила в ней жгучую ненависть к Кроу. — Когда всё закончится и Оз будет в безопасности, я буду счастлива узнать тебя поближе.

— Я тоже тебя люблю.

Озма подошла и обняла Телию.

— Ты будешь великой правительницей. Я чувствую доброту твоего сердца.

Телия была не единственной чуткой фейри — у Озмы тоже было золотое сердце.

Освободив Телию из объятий, Озма отступила, позволяя той открыть дверь навстречу утреннему солнцу. Та поморщилась от яркости света.

Рева ожидала, что Кроу вот-вот скатится по лестнице, задевая ладонью резные перила, чтобы остановить их. Но он не пришел. И она почувствовала облегчение.

Снаружи солнце палило нещадно, и под его лучами одежда Глинды стала колоться еще сильнее. Вдалеке, за бело-лиловыми цветами, виднелся пятачок свежевскопанной земли — там, отдельно от остальных, были зарыты головы Лангвидер. Она помнила эту суку; помнила, как та превратила Оза из просто самовлюбленного человека-волшебника в жадного, безумного тирана. Лангвидер заслужила смерть. Оз тоже рано или поздно сдохнет — от руки Озмы. Тогда серебряные башмачки вернутся к своей законной владелице.

— Успокойся, моя добрая ведьма, — негромко шепнула Озма. — От тебя буквально пар валит.

И это не было преувеличением. Рева видела светло-серую дымку, поднимающуюся от ее кожи. Ей удалось сдержать себя прежде, чем за паром последуют гром и молнии.

Проходя через ворота, Рева старалась не смотреть на нежно-розовую статую своей сестры. Она молча, в последний раз, попрощалась с Глиндой.

Рева и Озма двинулись по дороге из желтого кирпича. Они достали из сумок сладкую выпечку и ели на ходу, запивая водой из фляг. Остановились лишь раз — подобрать Озме новое платье: нежно-голубое, с плетеным поясом на талии. В лавке не нашлось ничего достаточно темного для Ревы, а большинство вещей казались еще более неудобными, чем то, что было на ней. Она потерпит этот розовый цвет и зуд еще немного.

Шагая на север по желтой кирпичной дороге, Озма восторженно озиралась по сторонам: разноцветные деревья, домики-грибы, пролетающие мимо крылатые жуки.

Рева невольно улыбнулась. Она так долго была заперта в «темном месте», целые годы, пока туда не упал луч света — Озма, осветившая ту дыру своими рассказами и добротой. Видеть Озму счастливой и свободной после долгих лет жизни в страхе… Теперь, когда она привела себя в порядок, она казалась совсем другой фейри. Рева вспомнила, как они встретились.

Громкий треск раздался в темноте неподалеку. Там всегда было темно, но не настолько, чтобы Рева чувствовала себя слепой. Что-то среднее между ночью и закатом. Шорох донесся из-за почерневшего куста. Ее магия всё еще не спешила на защиту, но ей было плевать. Она отвела ветку в сторону и увидела светловолосую фейри с копной спутанных волос. Девушка была босой, на ней были лохмотья туники и штанов — обе вещи явно малы для ее высокого роста.

— Ты кто еще такая, черт возьми? — рявкнула Рева.

— Я… я не знаю, — пробормотала фейри, садясь и протирая глаза.

Возможно, это была иллюзия или зверь в обличье фейри. Но вряд ли, ведь зверь бы уже напал. В этом месте не хитрили и не играли в вежливость — здесь просто хотели разорвать тебя на куски. Манипуляции были ни к чему.

— Не знаешь? Память отшибло, что ли?

— Нет. — Фейри запнулась, глядя на свои дрожащие руки. — Не знаю. Я была им, а теперь я — она. И я чувствую себя как она, но скучаю по нему.

Рева вскинула бровь и сделала шаг назад. Когда-то она была фейри, готовой помочь любому на своей территории Запада. Но после проклятия — после всех убийств — она не спешила доверять кому-либо в этом пустом месте. Убить эту девицу для нее не составило бы труда.

— О чем ты, блядь, вообще говоришь?

— Я Тип. — Девушка открыла глаза. — Но я не Тип. Я Озма, истинная правительница страны Оз.

Рева нахмурилась, изучая фейри.

— Если ты говоришь правду, то здесь ты больше не правительница. Не в этом месте.

— Я не знала. Пока не появилась Момби. Пока Оз не использовал серебряные башмачки… — Озма отвернулась.

Реве было плевать на правителей, на Оза и на всё остальное, кроме возвращения к Телии. Она едва не убила собственную дочь и Кроу… И даже если она не убила их, она вырезала многих других. Множество фейри. Она помнила, как ее когти впивались в плоть невинных, а потом она скармливала кровавые ошметки своим летучим прихвостням. Но это была не настоящая она. Единственное, что она не могла себе простить — то, как едва не лишила жизни дочь. Это было ее единственным невыносимым сожалением.

Ее взгляд упал на спину Озмы, где платье было разорвано, и даже в слабом свете она заметила рельефный участок кожи. Из раны на кожу сочилась яркая кровь, будто то, что там было раньше, грубо отрезали. Крылья. Рева поняла всё сразу и, возможно, решила, что была слишком резка.

Вдалеке среди деревьев пронесся низкий, яростный рык.

— Тебе придется приготовиться к бегу, — сказала Рева.

— Почему? — Озма привстала на цыпочки и выглянула из-за огромного ствола.

— Сюда идут звери, они учуяли твою кровь. И не только они. Берегись деревьев, покрытых шипами — их ветви могут двигаться и схватить тебя.

Озма снова посмотрела на свои руки, нахмурившись.

— Моя магия исчезла.

— Моя тоже. — Ее не было уже много лет. В какие-то дни она была за это благодарна, в какие-то — в ярости, а иногда просто хотела, чтобы этот бесконечный цикл прервался.

— Тогда будем защищать друг друга? — спросила Озма, делая шаг к Реве.

— Возможно. Это наш единственный шанс выжить.

Рева не знала, сколько пробыла в этом месте, но знала, что прошли годы. Звуки приближались, деревья стонали, всё вокруг было охвачено голодом. Рева рванула Озму за собой, и обе сорвались на бег.

Рева отогнала воспоминание, когда со всех сторон послышался новый звук. Скрип. Незнакомый. Нет. Напротив, слишком знакомый. Просто она не слышала его годами. За ними следили.

— Похоже, тебе предстоит впервые увидеть живого Колесуна.

Ей следовало догадаться, что они придут — теперь, когда Лангвидер мертва, им нужен новый хозяин. Этим колесным ублюдкам стоило бы вернуться к границе Гибельной Пустыни, где им и место, потому что возиться с ними она не собиралась.

— Как думаешь, они стоят спасения? — спросила Озма, когда скрип стал громче.

— Нет.

Она бы проявила милосердие, если бы они решили убраться с Юга подобру-поздорову, но теперь они не заслуживали жизни.

Верещание разносилось из леса по обе стороны дороги. Колесун за Колесуном выкатывались из-за деревьев. Руки и ноги их были слишком длинными для их тел. Большинство были перепачканы засохшей кровью и грязью, в всклокоченных волосах застряли листья. Белые ленты, пропитанные алой кровью, наглухо сшивали их губы. Они выгибали спины, по-звериному скалясь и подбираясь ближе.

Колесунья со спутанными рыжими волосами метнулась к Озме. Прихвостница подняла шипованное колесо, набирая скорость, вращаясь всё быстрее. Озма подпрыгнула, ухватилась за ветку и ловко взобралась на дерево. В «темном месте» они обе привыкли лазить по валунам и деревьям, которые не пытались их убить, чтобы спастись. Пусть к Озме магия еще не вернулась в полной мере, но к Реве — вернулась.

Рева усмехнулась, легко уклонившись от Колесуна, который бросился на нее. Глубокий шрам тянулся от его пустой глазницы к боку головы, где болталось изуродованное ухо.

— Вам следовало катиться прямиком в Пустыню, — сказала она, хлопнув в ладоши.

Раздался громоподобный удар, от которого не только завибрировало всё внутри нее, но и задрожала земля.

Не сводя глаз с Колесунов, которые замерли с ошеломленными лицами, она зажгла в центре ладони зеленый огонек. Он затрещал, запел и начал разгораться. Некоторые Колесуны попытались развернуться, но было поздно. Вспышка молнии рванула вперед, пронзая мир электричеством.

Всё стало зеленым, зеленым, зеленым — таким, какой когда-то была ее кожа — пока цвет не рассеялся, оставив лишь дрожащий желтоватый свет. Вокруг не осталось ничего, кроме дыма и запаха обугленных тел.

Рева вскинула взгляд на Озму, которая сидела в безопасности на дереве, склонив голову набок и глядя вниз.

— Что? — хмыкнула Рева.

Озма нахмурилась и спрыгнула с ветки. Она стремительно выхватила кинжал и бросилась к дереву. Там, у самых корней, пыталась подняться бьющаяся в конвульсиях Колесунья. Озма замахнулась и вонзила кинжал ей в грудь, прямо в сердце. Колесунья завалилась на бок, застыв с пустым взглядом, направленным в чащу; из раны натекла лужа крови.

— Одну пропустила, — бросила Озма, изящно вытирая кровь с клинка о тунику другого Колесуна.

— Видимо, тебе надоело прятаться на ветках и захотелось украсть мой гром, — поддела ее Рева, хотя в глубине души была довольна: без этой стаи Колесунов Телия и Тин будут в большей безопасности.

В мыслях снова всплыл другой мужчина, с черными перьями, вплетенными в волосы, но она отогнала этого ублюдка прочь.

— Мне будет не хватать твоего сарказма, когда нам придется разойтись.

— Мне тоже тебя будет не хватать.

Рева не хотела думать о расставании с Озмой.

— Идем, пока не стемнело.

Глава 3

Кроу

Кроу потянулся, разминая затекшую спину и тихо застонав. Тело ломило вовсе не от того, что он спал на полу, он проделывал это сотни раз, когда под рукой не оказывалось подходящих деревьев, чтобы подвесить гамак. Всему виной был сон на жестких досках после того, как Колесуны сшибли его с дерева, после превращения в изломанную птицу и обратно, после уборки во дворце Лангвидер, после захоронения ее самой и дюжин отрубленных голов… А потом последовало томительное ожидание перед дверью Ревы, которую она так и не соизволила открыть.

В голове крутился миллион вопросов. Самый насущный — где Рева была всё это время? «Заперта во тьме» — слишком расплывчато, но Дороти больше ничего не знала. Наверняка, обладая информацией, он смог бы понять, что именно произошло, когда Дороти разрушила проклятие. Это стало приятным бонусом к убийству Лангвидер, но внезапное появление Ревы и ее подруги Озмы выбило его из колеи.

Кроу решил, что когда Рева, наконец, выйдет из старой спальни сестры, он ограничится вопросами о случившемся, даже если желание расспросить о личном будет сводить его с ума. Он надеялся, что Реве уютно в окружении вещей Глинды, когда она только узнала о ее смерти. Кроу не видел Добрую Ведьму с тех самых пор, как родилась Дороти, она не знала, что они с Ревой вместе, а других причин для визитов у него не было. Но время не разрушает семейные узы.

Если в чем Кроу и был уверен относительно чувств Ревы, так это в том, что она, кажется, ненавидит его каждой клеточкой своего существа. Он не мог ее винить, и всё же винил. Кроу оперся локтями о колени и опустил голову. Локаста прокляла её, отняла дочь, но она прокляла и его. Отняла и его дочь. Рева прекрасно осознавала риски, когда они решили скрыться вместе. Все их отношения прошли под лезвием гильотины Локасты, которое с каждым днем опускалось всё ниже, но Рева раз за разом заверяла его: их любовь стоит этого риска.

Кроу стиснул зубы и поднялся с пола. Ему придется вернуть расположение Ревы. Искупить всё, что произошло. Как-нибудь. И начать стоит с хорошего горячего завтрака. Это не та трапеза, которую он планировал приготовить ей в ту роковую ночь, но посыл оставался прежним. Возможно, они смогут начать сначала. Дочь вернулась, проклятия разрушены…

С новой решимостью Кроу поспешил вниз по лестнице, через фойе в кухню. Магия Глинды поддерживала жизнь во дворце даже после ее смерти: комната была завалена выпечкой. Стойки из розово-золотого мрамора были уставлены стопками маслянистых круассанов, липких булочек, дымящихся маффинов и разнообразных пирожков, источающих ягодный сироп.

А над всем этим великолепием возвышался Тин с голым торсом, убрав серебристые волосы в небрежный пучок.

— Доброе утро, папаша, — сухо бросил Тин, не отрываясь от пирожков.

Кроу поморщился. Дороти была слишком хороша для такого, как Тин, в прошлом безжалостного наемника с каменным сердцем. Проклятие Короля Гномов было разрушено, но что-то подсказывало Кроу, что Тин всё равно остался сломленным. Потребуется немало усилий, чтобы забыть тот факт, что Тин вернул Дороти только ради того, чтобы сдать её Леону и Лангвидер. Было бы ложью сказать, что путь Леона не стал сюрпризом — то, что он добровольно пойдет на убийство женщины, которая когда-то помогла ему, спасла его.

Кроу постарается простить Тина ради Дороти, но если этот ублюдок хоть раз обидит его дочь, Кроу убьет его без тени сомнения.

— Не будь придурком, — проворчал Кроу. — И надень рубашку.

Тин ухмыльнулся, и железный шрам на его щеке натянулся.

— Выглядишь паршиво. Ты хоть спал?

— А ты? — парировал Кроу и тут же осекся, подумав о причинах, по которым Тин мог не спать. — Нет. Не отвечай.

Тин хмыкнул и поднял тарелку, полную выпечки.

— Телия уже поела, так что остальное твое. Поторопись, пока не исчезло.

Желудок Кроу заурчал, напоминая о вчерашнем ужине. Когда он, закончив закапывать головы, притащился в дом и сел перед тарелкой отбивных под соусом, еда просто испарилась. Магические кухни не так хороши, как о них болтают.

— Кто такая Телия?

— Твоя дочь, — ответил Тин так, будто это было очевидно. — Вы же говорили вчера вечером, нет? Она вспомнила свое истинное имя.

Они говорили, но в основном о задании, которое Рева дала Дороти… нет, Телии. Это имя подходило ей так идеально, что он должен был понять, о ком речь, в ту же секунду. Телия, Телия, Телия. Имя эхом отозвалось в голове, вытягивая из глубин памяти то самое чувство узнавания. Он почти вспомнил его в ночь ее рождения, но потом Локаста… Он начал думать, что из-за проклятия истинное имя Дороти утрачено навсегда. Телия. Он невольно улыбнулся.

— Видимо, она тебе не сказала, — пробормотал Тин, глядя на его молчание. — Ночка была долгой, куча всякого дерьма, изменившего жизнь, так что не вздумай на нее злиться.

— Я и не злюсь. — Её имя было невероятно важным, но сейчас были дела поважнее. Он обошел кухонный остров. — Собираюсь поджарить яичницу с сосисками.

Если они вообще тут есть, но ведь Леон жил во дворце всего несколько дней назад. Учитывая его вульгарное хобби рубить головы, Кроу он казался любителем мяса. Рева уж точно им была. Это была тема, по которой они препирались минимум раз в неделю, когда были вместе. Она всегда требовала сытный, горячий завтрак, в то время как он предпочитал что-то легкое, вроде чаши фруктов или овсянки. И она запрещала Виспе готовить два разных блюда, даже если это было просто насыпать фрукты в миску. К его несчастью, Рева была «ранней пташкой», так что почти всегда побеждала. Кроу усмехнулся, вспоминая ее победоносную, самодовольную улыбку, когда он, наконец, вываливался из спальни. Улыбку, после которой ему оставалось только есть то, что приготовила Виспа, вместо того чтобы возиться самому.

— Рева предпочитает завтраки поплотнее.

Тин напрягся.

— Ты готовишь завтрак для Ревы?

— Разумеется. — Он снял со стены большую сковороду.

— Э-м-м. Удачной готовки. — Тин попятился от выпечки, скривившись. Затем крутанулся на пятках и пулей вылетел из комнаты.

— Тин! — крикнул Кроу, но того и след простыл. Это выглядело подозрительно, но Тина было почти невозможно понять, так что он вернулся к делу. Убрав волосы с лица, Кроу принялся изучать два десятка шкафчиков. — Будь я миской для взбивания, где бы я прятался? — пробормотал он под нос.

— Кроу? — позвала Телия из дверного проема.

Улыбка мгновенно озарила его лицо.

— Доброе утро.

— Утро. — Она подбежала к нему и поцеловала в щеку. — Тин встретил меня в коридоре и сказал, что ты встал.

Кроу кивнул и обвел руками кухню.

— Хочу приготовить Реве завтрак. Нам нужно кое-что обсудить.

Телия молча стояла рядом, уставившись в пол и ломая пальцы.

— Не волнуйся, — заверил он её. — Теперь ты в безопасности.

— Дело не в этом, — ответила она с натянутой улыбкой.

— Тогда дело в том, что мы уходим? Ты казалась расстроенной, когда рассказывала о плане матери. Как бы я ни хотел провести с тобой время — и я знаю, Рева хочет того же, — нам нужно спасти Оз.

— Я знаю.

— Поверь мне, твоя мать невероятно могущественна, и я защищу её ценой собственной жизни. — В отличие от прошлого раза.

— Кроу, замолчи! — сорвалась Телия, а затем судорожно вдохнула. — Прости, я не хотела грубить. Просто… — Она выдохнула, часто моргая.

Кроу похлопал её по плечу. Всё существование его дочери было для неё в новинку, и он не хотел, чтобы она переживала о его чувствах.

— Мы все через многое прошли.

— Она ушла, — прошептала Телия.

Его рука соскользнула с её плеча. Этого не может быть, верно? В животе всё похолодело.

— Что ты имеешь в виду?

Телия прикрыла рот рукой, словно жалея о сказанном.

— Я обещала не говорить тебе, но мысль о том, что Рева там одна, идет через Изумрудный Город к Локасте на Север, ужасает меня. Она и Озма ушли вместе, но они разойдутся, чтобы сражаться в своих битвах, пока я остаюсь здесь по её просьбе. Я не могу потерять её прежде, чем узнаю поближе, особенно после того, как я сама каким-то образом изгнала её во тьму, когда она была Злой Ведьмой.

Рева ушла? Как? Когда? Он всю ночь проспал под её дверью специально, чтобы она не могла улизнуть без него. Неважно, хотела она, чтобы он шел с ними или нет. Ни за что на свете он не отпустит Реву на Север одну, лицом к лицу с Локастой, особенно когда всё, что пошло не так в прошлом, случилось по его вине. Если бы он просто сбежал из Северного дворца и спрятался сам по себе… Если бы не пришел к Реве за помощью, чтобы уничтожить Локасту. И к чему это привело? В итоге они так и не смогли помешать Локасте тиранить подданных.

Может, у Кроу и нет магии, способной нанести такой же урон, как магия Ревы или Локасты, но последние десять лет он не только тренировал мозг. Он научился драться, и драться хорошо, чтобы однажды самому прикончить Локасту. Возвращение Ревы из мертвых никогда не казалось ему возможным, хотя он и искал ответы на вопрос, что именно произошло, когда Дороти выплеснула воду на Злую Ведьму. Не было ни единого упоминания о том, чтобы обычное ведро воды могло расплавить фейри — даже с серебряными башмачками это казалось ему странным. Если бы он знал, что Рева вовсе не мертва, он бы нашел способ вернуть её, чтобы они вместе уничтожили Ведьму Севера. Черт, он должен был убить Локасту еще годы назад, когда рискнул вернуться в её Северный дворец. Отчаянная попытка найти настоящую Дороти Гейл заставила его навестить бывшую любовницу, но тогда он был недостаточно силен для боя. Побег был максимумом, на который он был способен, и тот не обошелся без жертв. Единственный союзник во дворце — человек-подменыш, которого Локаста держала как домашнего питомца — создал необходимый отвлекающий маневр, чтобы Кроу смог пересечь границу Запада. Его мучительные вопли, переходящие в смертную тишину, до сих пор звучали в ушах Кроу.

— Как давно они с Озмой ушли? — спросил он. Кадык на горле дернулся, ладони вспотели, но он старался говорить ровно ради Телии.

Телия взяла Кроу за руку обеими ладонями.

— Прости, что не сказала раньше.

— Я не злюсь на тебя, — пообещал он. На Реву — да, но не на Телию. — Как давно?

— Несколько часов назад. Сразу после рассвета.

Кроу коротко кивнул, поцеловал дочь в теплый лоб и вышел из кухни.

— Ты куда? — крикнула ему вслед Телия.

— Искать твою мать, — отозвался он, торопясь собрать вещи.

Он найдет Реву и защитит её. То, чего не смог сделать двадцать один год назад.

Глава 4

Рева

После двух дней пути по желтой кирпичной дороге на территории Юга выносливость Ревы оставалась высокой. Она привыкла постоянно быть в движении в «темном месте», уклоняясь от нападающих деревьев и прячась от существ, желающих разорвать её в клочья. В том месте были дни, когда удавалось отдохнуть дольше других, и именно тогда надежда звучала громче всего.

Рева и Озма ели, спали и болтали в пути. Они обходили те участки дороги, где Колесуны оставили своих окровавленных жертв, растерзанных и изувеченных. Впрочем, новых тел не было: всем им было по несколько дней. Эти смерти лишь укрепляли решимость Ревы исцелить страну Оз.

Могилы жертв Лангвидер, мимо которых она проходила, были для Ревы настоящим ударом под дых. Юг не должен был стать таким. Она и родители Глинды владели этой территорией, поддерживали её процветание, и Глинда продолжила традицию. А теперь всё пошло прахом. Разноцветные коттеджи всё еще стояли, но это ничего не значило, ведь почти все жители либо бежали, либо были мертвы. Но Юг не умер, — убеждала она себя. Южане могут вернуться и снова заставить его процветать. Телия справится с этим. Рева и Озма помогут ей, если понадобится. Она всегда будет помогать своей дочери.

— О чем ты снова хмуришься? — спросила Озма, поднося к губам ярко-красный фрукт фейри. Хруст. Хруст. Хруст.

Реве нужно было яблоко, но на Юге они не росли. В них было её утешение. В голове роилось слишком много мыслей, и она устала думать о стране Оз и о том, какой разрушенной та стала. Она еще не видела остальные территории, но, по словам Телии, Восток пришел в упадок, а Изумрудный город кишит опасными и жестокими фейри.

— Ты слишком громко жуешь, — ответила Рева, уходя от вопроса.

— Ты заставишь меня вытягивать ответ клещами, да? — Озма улыбнулась и посмотрела на плывущие облака.

Рева вздохнула.

— Я знаю, что остальная часть Оз будет еще хуже.

— Всё не так уж плохо. — Озма поймала взгляд Ревы. Она была мечтательницей и всегда старалась видеть во всем позитив. Озма, вероятно, нашла бы что-то хорошее даже в том Колесуне, которому вонзила кинжал в сердце, сказав, что фейри лучше быть мертвой, что, по сути, было правдой.

— Думаю, все те безголовые фейри, зарытые по всей этой территории, с тобой бы не согласились.

— Я имею в виду, — медленно произнесла Озма, — что всегда может быть хуже. Эти смерти не будут напрасными. Они — начало чего-то нового, и это касается и Глинды.

Грудь Ревы сжалась при упоминании имени сестры. Когда они были молодыми фейри, Глинда расфуфыривалась в своих розовых платьях с рюшами, а Рева носила темную одежду. Глинда была светом, Рева — тьмой, но ни одна из них не была злой — просто разными по характеру. Глинда была более восторженной, Рева — более требовательной, но обе считали свои территории приоритетом и заботились о них.

Воспоминание о том, как Локаста ворвалась в её комнату после рождения Телии, прокралось в мысли. Рева снова почувствовала этот хруст, скручивание и манипуляцию костями, мышцами и кожей. Её нос вытягивался и кривился, гнойники лопались на плоти, разливая зеленый цвет.

Стиснув зубы, Рева спрятала этот гнев подальше, чтобы использовать его позже, когда представится возможность.

— Ты права, это начало чего-то нового.

Долгое время они с Озмой были вдвоем. Теперь она была готова увидеть фейри с Запада, по крайней мере тех, кто пережил её ярость в облике Злой Ведьмы. Но это тоже могло подождать.

Вскоре они вступили на территорию Востока. Кроме лесов смотреть было особо не на что, и никаких яблок. Они шли всё дальше и дальше; Рева была начеку, ожидая нападения монстров, но вокруг царила тишина.

Как раз когда дневной свет начал угасать, Рева заметила небольшую деревню. Синие и черные коттеджи вместе с более крупными зданиями прятались под сенью сосен по обе стороны желтой кирпичной дороги.

Зажженные фонари указывали путь, пока они с Озмой шли мимо зданий. В треугольных окнах на подсвечниках плясали огоньки. У входа в постоялый двор двое фейри с закрученными рогами на головах, прижавшись друг к другу, зашли внутрь. По соседству нимфа стояла перед входом в бордель, потягивая что-то из серебряного кубка. Она взглянула на Реву и Озму, когда те подошли ближе.

— Я тебя знаю, — сказала нимфа, поводя пальцем туда-сюда и преграждая им путь. Темные волосы с вплетенными лентами обрамляли её тонкие черты, а желтое платье из паучьего шелка облегало стройную фигуру.

Озма удивленно вскинула брови.

— Знаешь?

— Нет, нет. Не тебя. — Нимфа отмахнулась от Озмы и придвинулась к Реве, ткнув пальцем ей в грудь. — Тебя. Я видела тебя раньше.

Рева заметила, как на лице Озмы промелькнуло нечитаемое выражение. Возможно, разочарование? Даже если Рева и встречала эту нимфу раньше, подругу её никто бы не узнал, ведь никто не знал о её существовании. Все те годы, что она провела в Оз, она была Типом, а не Озмой. Заколдованная, чтобы выглядеть как мальчик, ради сохранения тайны и власти Волшебника Оз. Момби была той, кто выполнял грязную работу Волшебника: она украла Озму еще младенцем и вырастила её, скрыв правду о происхождении. Если бы Рева могла свернуть шею той ведьме прямо сейчас, она бы это сделала. Но пока лучше, чтобы никто не знал, кто такая Озма — у неё пока нет ни власти, ни трона.

Рева прищурилась, совершенно не узнавая нимфу.

Фейри наклонилась ближе, от её дыхания разило элем.

— Ты Рева. Как ты вернулась? И ты больше не чудовище.

Кровь в жилах Ревы застыла. Она не могла дышать. Резким движением она схватила нимфу за плечи и прижала к внешней стене борделя, опрокинув глиняное ведро.

— Помалкивай, — прошептала Рева; молнии внутри неё уже потрескивали, создавая раскаты грома в ушах. — Это было проклятие, и оно снято.

— Рева, — предостерегла Озма.

— Не волнуйся. — Нимфа улыбнулась, ни капли не испугавшись. — В этих краях тебя никто не узнает. Большинство тех, кто здесь живет, никогда не были на Западе. Но я была в замке Глинды, когда ты заходила в прошлый раз, помнишь?

Рева отпустила плечи нимфы, нахмурившись. Это должно было быть двадцать два года назад. В прошлый раз она была у Глинды всего один день и должна была вернуться в следующем сезоне, но шанса так и не представилось. Обстановка в Оз накалилась из-за Ведьмы Востока, Иноры. Ведьма убивала любого пришлого, кто не был местным, включая семьи восточников, приехавших в гости. Но в тот последний раз, когда Рева вошла в комнату Глинды, она помнила, как её сестру ублажала…

— О, так это ты была в её постели!

В тот день волосы нимфы были заплетены в косу, и на ней не было ничего, кроме розового сверкающего чокера.

— Как там Глинда, кстати?

— Она… — Рева покачала головой.

Нимфа, казалось, всё поняла, кивнув с меланхоличным блеском в глазах.

— А Лангвидер?

— Мертва.

— Хорошо.

— Нам нужно место для ночлега, — сказала Озма, заглядывая в окно; её губы приоткрылись от удивления.

Нимфа посмотрела на странные движения Озмы и снова повернулась к Реве.

— Я Фалин.

Это имя… она слышала его совсем недавно. Рева вскинула темную бровь.

— Ты подарила Дороти мачете. Она спасла Юг.

Фалин едва заметно улыбнулась.

— Я знала, что она снова совершит нечто великое. — Она повернулась, открыла дверь борделя и поманила их за собой. — Ну, идемте. Хватит болтать, мне нужно зарабатывать деньги.

Они последовали за Фалин внутрь, где в нос Реве ударили запахи секса и благовоний. Обычно её тело напряглось бы от этого аромата, но она была слишком вымотана. У неё не было любовника много лет. И всё же бывали ночи, когда она спала высоко на дереве в «темном месте» и видела во сне Кроу. Его руки на её талии, скользящие выше, чтобы сжать грудь. Он — такой нежный, она — такая дикая. Его губы на её губах, её пальцы, спускающиеся вниз к…

К черту Кроу, — подумала она, отгоняя всплывающие образы. Она сосредоточилась на нескольких стопках на стойке, наполненных золотистым ликером. Схватив одну, она опрокинула жидкость в рот и насладилась жжением, когда та потекла по горлу.

Рева взглянула на Озму, которая широко раскрытыми глазами уставилась на окружающих фейри. Некоторые из них были обнажены, восседая верхом на мужчинах, пока те играли за столами. Другие мужчины прижимали любовниц к стенам. Рева улыбнулась и толкнула Озму локтем.

— Не строй из себя невинность. Знаю я, что ты видела голых мужчин раньше.

— Только себя, когда была Типом. А потом Джек… — Озма замолкла, и Рева поняла, что та думает о своей истинной любви.

— Теперь ты видела больше. — Взгляд Ревы скользнул по комнате, пока они шли за нимфой к коридору. Стены были увешаны картинами с совокупляющимися любовниками. Проститутки и их клиенты, казалось, пытались в точности повторить запечатленные позы.

Озма больше не выглядела удивленной. Она с любопытством наблюдала за женщинами и мужчинами, словно пыталась понять, как всё это устроено.

— Всё придет само собой, когда вы воссоединитесь, — прошептала Рева Озме, когда они свернули в коридор с рядами комнат, где дверями служили малиновые занавески.

— Хотите, я подберу вам компанию на ночь? — спросила Фалин, приподнимая одну из занавесок, ведущую в комнату с кроватью и комодом.

— Нет, но нет ли у тебя сменной одежды? — Рева достала кольцо из сумки. — Чего-нибудь черного.

Она старалась не обращать внимания на зуд от своей одежды, но больше терпеть не могла.

Фалин отмахнулась от кольца.

— Только если отдашь взамен то, что на тебе. Эта одежда стоит гораздо больше всего, что у меня есть.

— Ты уверена?

— Меняй на что угодно в шкафу. Я поработаю остаток ночи, а вы можете отдыхать здесь. — Фалин развернулась, чтобы уйти, но остановилась и оглянулась через плечо. — Я рада, что ты вернулась. Глинда говорила, какой чудесной правительницей и сестрой ты была.

Рева промолчала, её кулаки сжались при мысли о том, что привели в действие Лангвидер, Локаста и Волшебник.

Тяжело дыша, Рева обернулась и увидела Озму, сидящую на кровати и рассматривающую свои руки.

— В чем дело?

— Я просто хочу вернуться к нему. — Озма вздохнула. — Я всегда хотела к нему вернуться.

Иногда Реве хотелось закатить глаза, потому что Озма была теперь гораздо большим, чем прежде. Она не знала, что она — правительница Оз, пока не освободилась от проклятия Момби, а затем была изгнана в «темное место» из-за Волшебника. И теперь для Озмы открывалось гораздо больше перспектив, чем один фейри-мужчина.

— За всю жизнь до встречи с Телией и остальными ты знала… — Рева пожала плечами, — четверых фейри? Момби, Оза, Джека и меня. Я знаю, Джек будет рад тебя видеть, судя по тому, что я о нем слышала, но у тебя теперь свой путь. И это может быть путь, по которому Джек никогда не захочет пойти.

— Тот Джек, которого я знаю, пойдет. Но меня больше беспокоит мое тело. — Озма указала на свою грудь. — А вдруг ему не понравится? Вдруг я ему больше не понравлюсь?

— Ты сама говорила, что для него нет разницы между мужчинами и женщинами, так с чего бы? А если не понравится — к черту его. Ты Озма, королева Оз.

Рева, если понадобится, сразит Джека своей магией.

Озма прикусила губу.

Рева положила ладони на узкие плечи Озмы.

— На рассвете иди к нему и предупреди о Волшебнике. Со мной всё будет в порядке. После того как я разберусь с Локастой, я буду ждать тебя в Изумрудном городе и помогу захватить дворец. Но если ты придешь, а там всё еще идет война за территорию — возвращайся к Телии на Юг.

— Встретимся там. — Голубые глаза Озмы блеснули решимостью. — Если только тебе не понадобится моя помощь с Локастой раньше.

— Нет, нельзя. С её способностью превращать тебя во что-то другое… Вот почему я оставила Телию в Южном дворце, мы не можем быть все в одном месте одновременно. Если со мной что-то случится, останетесь вы две.

Озма прижала руку к груди.

— Мои крылья были со мной всего мгновение, но как бы я хотела, чтобы они были сейчас — я бы помогла.

— У тебя вырастет новая пара, как только получишь серебряные башмачки. Магия туфель подчинится тебе в любом твоем желании.

Так же, как Телия пожелала, чтобы Рева исчезла… Хотя Телия должна была желать её смерти за всё, что Рева натворила.

Озма кивнула и откинула красные сатиновые простыни.

— Давай отдохнем.

Рева сняла сапоги и забралась под одеяло, но мысли не давали покоя.

— Ты знаешь, что скажешь Джеку, когда увидишь его?

— Я прокрутила это в голове тысячу раз, но ответа так и нет. Иногда я всё еще скучаю по тому, как была Типом, наверное, потому что знаю: Джек любил его. Но теперь я люблю саму себя. Надеюсь, Джек тоже сможет.

Озма потянулась и закрыла глаза, её дыхание стало ровным и медленным.

Реве не стоило поднимать эту тему, потому что теперь она не могла заставить себя перестать думать о своем прошлом возлюбленной, и о том, как они впервые встретились.

Рева шла по рынку, предпочитая лично выбирать фрукты. Всё должно быть идеально. Не слишком мягкое, не слишком твердое. Она здоровалась с каждым встречным фейри, остановившись лишь для того, чтобы пощекотать юного брауни под подбородком.

Торговцы заполнили прилавки товарами: темная одежда, украшения из обсидиана и фрукты. Её любимая фруктовая лавка привлекла внимание. Яблоки и апельсины лежали в корзинах на прилавке. Под послеполуденным солнцем сверкало идеальное зеленое яблоко. Вот оно. Она потянулась к сочному плоду, но мужская рука схватила его первой.

Рева прищурилась, глядя на него: во-первых, за кражу её яблока, во-вторых, потому что на нем была маска в форме головы птицы, закрывающая половину лица. Черные волосы с вплетенными перьями спадали ниже плеч.

— Ты не из местных, — обвинила она.

— Откуда ты знаешь? — спросил он, прижимая яблоко к груди; его карие глаза лукаво блеснули из-под маски.

— Потому что я знаю всех на этой территории.

Она взглянула на владельца лавки, Йови, который был занят разговором с другим покупателем. Его пальцы, усыпанные золотыми кольцами, сверкали, пока он жестикулировал.

Незнакомец поднял маску на макушку, открыв красивое лицо, от которого у неё перехватило дыхание. У него была волевая челюсть, легкий шрам на переносице и высокие скулы. Рева взяла себя в руки: она не из тех, кого можно покорить смазливым личиком. В её постели таких перебывало предостаточно.

Он выгнул бровь.

— Прямо-таки каждого?

— Прямо-таки каждого.

Рева назвала по именам каждого владельца и покупателя у прилавков вокруг, перечисляя их как список покупок. Она протянула руку ладонью вверх:

— А теперь отдай мне мое яблоко.

Он подбросил яблоко в воздух и поймал его.

— Я планировал отнести его Ведьме Запада, Реве, слышал, она предпочитает безупречные фрукты.

Её глаза сузились.

— И с какой стати?

Она не любила незнакомцев на своей территории или территории сестры, особенно когда Ведьма Востока, Инора, становилась всё более коварной. Инора уже не раз засылала шпионов, так что появление чужака никогда не было добрым знаком. Если придется убить его прямо здесь — так тому и быть.

— «С какой стати» она любит безупречные фрукты или «с какой стати» я их ей несу? — спросил он с игривой улыбкой.

— Второе.

Он пожал плечами.

— Мне нужно обсудить с ней одну Северную проблему, так что я надеялся, это поможет настроить её на нужный лад.

Северную проблему? Что Локаста затеяла на этот раз? Все считали эту суку доброй, но Рева видела её ложь насквозь. Она просто не могла ничего доказать — пока что. Локаста была не чета Иноре, которую не заботило, что о ней подумает страна Оз.

— Тебе нужна Рева? — Она склонила голову набок. — Тогда иди в её замок.

Он вложил яблоко ей в ладонь.

— Ты правда думаешь, что я бы тебя не узнал, Рева?

Реву никогда не заставали врасплох. До этого самого момента.

— Кто ты, черт возьми, такой?

— Можешь звать меня Кроу.

— А как тебя зовут остальные? — спросила она.

— Кроу. Хотя, полагаю, это зависит от того, у кого ты спросишь, — ответил он, подмигнув.

— Я ухожу, — прошептала Озма, разбудив Реву поцелуем в щеку. — Мы скоро встретимся.

— Береги себя, Озма. — Сердце Ревы забилось быстрее; она уже скучала по подруге. — Я знаю, ты справишься. Ты сильная и решительная, и Джек снова влюбится в тебя, когда увидит. Неважно, что твое тело изменилось. Он увидит тебя.

— Надеюсь. — Озма прикусила губу. — А ты постарайся не быть слишком суровой с Кроу.

Кроу…

Озма улыбнулась, отодвинула занавеску и ушла. Рева снова осталась одна, как в «темном месте» до появления Озмы. Но так было лучше. Идти за Локастой опасно, и Рева не хотела, чтобы кто-то еще пострадал от жестоких проклятий ведьмы.

Она села и быстро сняла розовый комбинезон Глинды, оставив его на кровати для Фалин, затем подошла к шкафу в углу. На дереве были вырезаны витиеватые лозы, а дверцы украшали тяжелые латунные ручки. Рева распахнула их и принялась перебирать одежду нимфы. Она нашла черные кожаные штаны, корсет и облегающую тунику с кружевом на воротнике и манжетах. Когда она перевернула рубашку, на спине оказалась перекрестная шнуровка лентами. Это было идеально.

Как раз когда Рева закончила одеваться и застегивать тунику, в комнату вошла Фалин — с мокрыми волосами и изрядно помятая.

— Я бы вернулась раньше, — сказала Фалин, — но клиент оплатил всю ночь и несколько заходов. Надеюсь, он вернется, потому что он был изумителен.

Рева стиснула зубы при мысли о чем-то неприятном. Разум Кроу вернулся к нему десять лет назад, находил ли его кто-нибудь еще изумительным?

— Что-то не так? — спросила Фалин.

— Нет, просто думаю о предстоящем пути, — ответила Рева, перестав хмуриться и подхватив свой рюкзак, чтобы выйти наружу.

Фалин подняла наряд Глинды и прижала его к груди.

— Не уверена, что мы увидимся снова, но береги себя. Изумрудный город уже не тот, что прежде.

Рева попрощалась с Фалин и, проходя мимо парочек, поглощенных друг другом, покинула бордель, чтобы снова двинуться на север по желтой кирпичной дороге. Солнечный свет открыл, что здесь дорога была не такой безупречной, как на Юге — её цвет потускнел до грязно-горчичного.

Чем дальше она уходила, тем хуже становилась дорога. Трещины в кирпичах, выбитые камни, неровности. Она была в пути уже долго, когда остановилась поесть ягод и попить из сверкающего ручья. Вытерев руки о штаны и наполнив флягу водой, она резко обернулась на громкий щелкающий звук, эхом отозвавшийся от деревьев. Что бы это ни было, оно не казалось маленьким.

Магия Ревы загрохотала, и она прокралась за ствол дерева. Сделав шаг вперед по ковру из листьев, она услышала треск и взлетела в воздух с криком. Сеть из железных тросов с крошечными отверстиями облепила её, плавно раскачиваясь. Она была спрятана под листьями — такая используется для охоты. Железо жгло руки и лишало её сил.

— Черт! — закричала она.

В кустах послышался шорох, привлекший её внимание. Оттуда вынырнул безобидный водный фейри с жабрами на шее, издал тот же щелкающий звук и на четвереньках бросился в реку.

Запертая в железе, без единой живой души вокруг, Рева могла надеяться только на то, что кто-нибудь пройдет мимо и поможет прежде, чем она окончательно ослабеет и станет чьей-то добычей.

Глава 5

Кроу

Кроу плелся по желтой кирпичной дороге, пока рассвет пробивался сквозь кроны деревьев. Для фейри, у которых было всего несколько часов форы, Рева и Озма времени даром не теряли. Он заставлял себя идти быстрее и спать меньше, лишь бы сократить разделявшее их расстояние, но прошло уже три дня. Учитывая, что Рева не была в южных лесах десятилетиями, Кроу рассудил, что она будет придерживаться тропы. А она вела к тому самому городку, где он, наконец, нашел Телию и Тина.

«Какая ирония», — подумал он, завидев беленое здание. Скоро он будет расспрашивать горожан о Реве, а не о дочери. Похоже, у Ревы и Телии было кое-что общее — обе, сами того не зная, бежали от него. Хотя Рева-то могла бы сообразить: он ни за что не позволит ей отправиться на битву с Локастой в одиночку.

Он замер через дорогу от борделя и опустил сумку на землю, чтобы размяться. В такой ранний час зайти можно было лишь в несколько мест — едальни, галереи и лавки откроются только через час, так что оставались лишь постоялый двор и бордель.

— Привет! — бесстыдно крикнула нимфа из окна второго этажа.

Ох, черт. С его-то везением Рева, должно быть, ночевала в городе и выйдет как раз в тот момент, когда он будет любезничать с проституткой.

— Мне не нужна компания, спасибо, — крикнул он в ответ.

— Ты уверен, что я не могу…

Входная дверь распахнулась, и появилась миниатюрная блондинка. На ней было простое синее платье, уже не из гардероба Лангвидер. Озма.

— Ну, наконец-то, — прошептал он себе под нос. Но где же Рева?

Истинная правительница Оз долго смотрела на него через дорогу, прежде чем направиться к нему. Кроу словно прирос к месту. Если он шевельнется, не передумает ли она приближаться? Не убежит ли, чтобы предупредить Реву, что их нашли?

— Доброе утро, — бодро сказала Озма. Она остановилась перед ним и встретилась с ним взглядом. — Долго же ты добирался.

Он не был уверен, обвинение ли это.

— Прошу прощения?

Озма нервно теребила юбку.

— Я… я не должна с тобой разговаривать.

— Это еще почему? — спросил он, будто не зная ответа.

— Рева не хочет, чтобы ты шел с ней на Север. — Она опустила взгляд в землю. — Я знала, что ты идешь за нами, поэтому притворилась, что ухожу первой по своим делам. Я осталась, чтобы перехватить тебя, хотя…

Кроу ждал продолжения, но между ними повисла тишина. Сердце его сжалось — Рева была её подругой. Они вместе выжили в каком-то мрачном месте. И теперь она предавала ту связь, что между ними возникла.

— Я просто хочу защитить её, — заверил он Озму. — Реве не одолеть Локасту в одиночку.

Озма кивнула.

— Поэтому я и осталась. Мы через слишком многое прошли, чтобы она так безрассудно дала себя убить.

Кроу проглотил дюжину вопросов о том, через что именно они прошли. Где они были? Какая Рева теперь? Прошли десятилетия…

— Она пошла туда. — Озма указала вдоль желтой кирпичной дороги. — Если поспешишь, нагонишь её к полудню.

Кроу подхватил сумку и быстро закинул её за спину. От резкого движения маска соскользнула с макушки и закрыла лицо.

— Спасибо, — выпалил он. — Правда. Спасибо тебе.

— Не благодари. — Голос Озмы звучал растерянно, но решительно. — Просто сохрани ей жизнь.

— Даю слово. — Он поднес её руку к губам и поцеловал костяшки пальцев. А затем с новыми силами бросился вдогонку за Ревой.

Кроу не сбавлял темпа до тех пор, пока, наконец, мельком не увидел Реву. Пульс тут же участился. Она сменила розовый наряд на тунику с черным кружевом и кожаные штаны. Вид её в любимом цвете вызвал у Кроу прилив ностальгии. Тело так и подмывало выйти из переулка и подойти к ней. Он скучал по временам, когда они ходили плечом к плечу: спорили, касались друг друга, смеялись и снова касались.

Но это совсем не было похоже на старые времена. Он сделает всё возможное, чтобы вернуть то, что было, когда она любила его, но сначала нужно набраться смелости и заговорить.

Она склонилась у реки, зачерпывая воду ладонями. Солнце палило, лаская её длинные волосы и заставляя воду за спиной искриться. Она выглядела такой волшебной. Смертоносной и прекрасной. Как ему вообще так повезло — завоевать сердце такой женщины?

Притянутый её присутствием, Кроу сошел с раскрошившейся желтой кирпичной дороги. Под ногой хрустнула ветка, и он поморщился. Рева нападет, если подумает, что кто-то подкрадывается. Он прочистил горло, чтобы окликнуть её, но в последний момент остановился. Окликнешь — она может сбежать. Нападешь — она окажется прямо перед тобой. И, возможно, это поможет ей выплеснуть часть ярости, которую она явно на него затаила.

Прежде чем он успел принять решение, по лесу разнесся другой, более громкий треск. Сначала Кроу подумал, что сам наступил на целую груду хвороста. Но затем последовал крик Ревы. Лезвия Кроу выскочили из-под наручей, выгнувшись над ладонями подобно когтям — он был готов прикончить любого опасного фейри, угрожающего ей.

Но то, что он увидел, заставило его застыть. Рева висела на дереве в огромной железной сети. Первым порывом было броситься и спасти её, как бы она это ни возненавидела, но он убрал клинки, тихо хмыкнув. Унизительность ситуации, должно быть, сводила её с ума.

Смешок Кроу медленно перерос в лукавую ухмылку. Реве придется заговорить с ним, если она хочет спуститься. Вопрос в том, стоит ли подойти сейчас или подождать, пока она совсем отчаяется сбежать?

Впрочем, ответ был прост. Она и так достаточно настрадалась из-за него, и хотя ему нужно было, чтобы она его выслушала, он не собирался намеренно её пугать. Неизвестно, какие ужасы она пережила за последние двадцать лет, сначала как монструозная марионетка Локасты, а затем там, куда она попала после снятия проклятия.

— Кто здесь, черт возьми? — крикнула Рева, когда Кроу зашагал к ней. Даже пойманная в сеть, она не казалась напуганной хищником, рыщущим по лесу.

— Смотря кто тебе нужен. — Кроу остановился под сетью и подождал, пока та медленно развернется, чтобы она могла его видеть. Когда это случилось, выражение её лица мгновенно сменилось с шока на ярость, вероятно, из-за того, что он выследил её, а возможно, и потому, что она этого не заметила. — Или ты предпочла бы, чтобы тебя спас кто-то другой? — спросил он с усмешкой.

— Только попробуй бросить меня здесь! — прошипела она.

Кроу демонстративно убрал лезвия, дошел до места, где сеть крепилась к стволу, и помедлил.

— Если я тебя спущу, мы поговорим?

Рева пробормотала что-то невнятное, глаза её сузились, а на лице застыла суровая гримаса.

— Что ты здесь делаешь?

Он хотел признаться, что Озма за неё волнуется, но не желал вносить раздор в их отношения. Озма явно чувствовала себя предательницей, когда нашла его. Вместо этого он шутливо указал пальцем на Реву в сети:

— Ты всё так же легка на ногу, любовь моя, и довольно шустра. Я не слышал, как ты вышла из комнаты у Глинды, что отбросило меня на часы назад, и всё же мне потребовались дни, чтобы тебя догнать.

— Я улизнула не просто так, — выплюнула она.

Кроу пожал плечами, будто это ничего не значило, хотя в груди у него словно вспыхнул пожар.

— Я прекрасно знаю, что ты хотела избежать моего «хвоста». Я не идиот — мое проклятие тоже разрушено.

— Ты уверен? Похоже, у тебя проблемы с пониманием намеков. — Цепи заскрипели и застонали, когда сеть качнулась.

Кроу фыркнул.

— В этом нет ничего нового, не так ли?

— Это уж точно, — признала Рева. — Может, если бы я выразилась грубее перед уходом от Глинды, ничего бы этого не случилось.

— Это бы только еще больше меня расположило.

Она посмотрела на небо и шумно выдохнула через нос.

— Исчезни, Кроу, — наконец сказала она.

Он улыбнулся и сделал несколько шагов назад. Даже сейчас она была такой же строптивой, какой он её помнил.

— Как пожелаешь.

— Я заслужила право убить Локасту за то, что она сделала со мной и с Телией! — выкрикнула Рева, и её изумрудные глаза впились в него. — Я заслужила! И я заслужила сделать это на своих условиях!

Он знал, что она права. Локаста была его бременем, пока он не попросил помощи у Ревы. Возможно, ему стоило остаться и терпеть издевательства Локасты самому, чтобы женщины, которых он любит, никогда не познали такой боли. Но тогда бы не родилась Телия. Ни он, ни Рева не могли знать, чем обернется его визит к Доброй Ведьме Запада — любовью, что расцветет между ними. Но как бы то ни было, именно он обрушил гнев Локасты на Реву. Кроу сделал глубокий вдох и быстрым движением перерезал веревку на ветке. Крутанувшись, он поймал Реву на руки вместе с сетью. Железо жгло пальцы, но ему было плевать — он прижимал её к себе. Прошло слишком много времени с тех пор, как он обнимал её.

— Рева, — выдохнул он.

— Поставь меня на землю, — прорычала она, извиваясь в его руках и отбиваясь от железных прутьев.

— Прости. — Кроу опустил её на ноги и помог освободиться от сети. — Ты в порядке?

— Просто замечательно. — Она встала и сдула прядь волос с лица. — А теперь, если позволишь.

Кроу жестом предложил ей идти вперед, а сам тут же пристроился следом.

— Это не было приглашением, Кроу.

Он рассмеялся.

— С каких это пор мне нужны приглашения?

— Кроу…

— Рева. — Он схватил её за руку, заставляя остановиться. Она тут же вырвалась. — Я понимаю, почему ты злишься. Правда. Но Локаста пошла против нашей семьи из-за меня. Если это твой бой, твоя… месть, то она и моя тоже. Хочешь убить её сама? Ладно. Но у меня свои счеты. Нам обоим будет лучше, если мы объединимся, и если у меня будет шанс всё исправить между нами — тем лучше.

— Ничего уже не исправишь, — проскрежетала Рева сквозь сжатые зубы. В её взгляде на мгновение промелькнула эмоция, но тут же исчезла. Она окинула его взглядом с головы до ног. — Хочешь идти? Иди. Но не отставай. Ждать не буду. И суку убиваю я.

— Идет. — Вместе они будут сильнее. В безопасности. Он поспешил за Ревой, когда та снова вышла на дорогу. — Летать я больше не могу, но вполне способен выдержать твой темп.

— Не можешь летать? — Она посмотрела на него через плечо, прищурившись.

Кроу пожал плечами.

— Я искал человеческую Дороти и… Локасте это не очень понравилось. Мое второе обличие теперь совершенно бесполезно. — Не то чтобы от него было много толку в ночь рождения Телии.

Рева запнулась.

— Почему ты не взял одно из лекарств Волшебника?

— Оз уничтожил их все перед тем, как исчезнуть.

— Черта с два он их уничтожил! — рявкнула Рева. — Единственное, что для него важнее его драгоценных снадобий — это фрукты фейри.

Неужели это правда? Он ходил в Изумрудный город за лекарством сразу после того, как Локаста его искалечила, но стража прогнала его, оберегая репутацию Волшебника. Когда он пошел в таверну, чтобы утопить горе в выпивке, другие посетители рассказывали истории о вспышках гнева Оза — в том числе о той, в которой он уничтожил все свои эликсиры. Он был так подавлен в то время, а дриада, передавшая информацию, звучала так убедительно. Но если есть шанс, что слухи лгали… шанс, что они всё еще во дворце…

— Нам нужно в Изумрудный город, — сказал он охрипшим голосом.

— Ни за что. Я не стану откладывать месть.

— На самом деле путь через Изумрудный город займет меньше времени, чем если мы пойдем в обход, — рассудил он.

Рева бросила на него тяжелый взгляд.

— Я вернулась всего несколько дней назад, но уже наслышана о том, во что превратилась столица.

— Если мы не сможем пройти через город целыми и невредимыми, как мы надеемся выстоять против Локасты? — спросил он. И, не дожидаясь ответа, добавил: — Мне нужны зелья Оза, чтобы исцелить мою вторую форму.

— Тебе стоило достать их давным-давно.

— Рева. — Его голос дрогнул, и он заставил себя замолчать. Он не станет умолять, если она настоит на пути прямиком на Север, он пойдет с ней и добудет лекарство уже после того, как они убьют Локасту.

На мгновение она замедлила шаг.

— Ладно. Раз уж так быстрее.

Вздох облегчения сорвался с его губ. Они оба и так настрадались за эти годы, и если был шанс исцелить его птичью форму…

— Подожди! — Он быстро догнал её, вопросы о «темном месте» жгли его изнутри. — Телия сказала, что её магия отправила тебя куда-то еще. На что это было похоже?

Рева плотно сжала губы.

— Это не важно. Теперь я здесь.

Но Кроу знал: это важно. Очень важно.

Глава 6

Рева

Кроу не может летать.

Рева велела себе не обращать внимания на то, что его сильные, изящные птичьи крылья теперь бесполезны. И снова по вине Ведьмы Севера… Он спрашивал про «темное место», и в тот момент ей захотелось рассказать, но она не смогла. Она не была готова говорить об этом ни с кем, и меньше всего — с ним.

А пока им придется пройти через Изумрудный город, чтобы раздобыть зелья для Кроу. Честно говоря, она не хотела оставлять его птичью форму искалеченной, но это не значило, что она хотела идти вместе. Возможно, Глинда сказала бы, что Рева слишком сурова к нему. Возможно, Телия бы согласилась. Возможно, Озма сказала бы, что прощение — единственный верный путь. Прежняя Рева трахнула бы его прямо у ближайшего ствола дерева. Но то было тогда, а это — сейчас. Она была проклятым, монструозным существом, убивавшим фейри одного за другим, и она могла простить себя — и его — за это. Но именно из-за Кроу у неё отняли дочь.

Телия могла погибнуть. Столько раз её жизнь могла оборваться — Локасте стоило лишь щелкнуть пальцами и свернуть ей шею. В мире людей её могла ждать любая безвестная участь. Или, что еще хуже, Лангвидер могла бы сейчас носить голову Телии вместо своей, если бы дочь не пробудила магию и не одолела эту суку. И всё это из-за отвергнутой бывшей любовницы Кроу — Локасты. Личная вендетта Ведьмы Севера против него. Рева не была идиоткой, она понимала, что вины Кроу здесь лишь половина. Но от этого ни ситуация, ни она сама не чувствовали себя лучше. Реве не удалось провести с дочерью больше нескольких часов.

Что-то зеленое промелькнуло перед лицом Ревы, прервав её мысли. Оно было круглым и ярким. Её взгляд переместился на сверкающее яблоко. Идеально твердое. Ни вмятинки, ни пятнышка — этот плод фейри обещал быть божественным на вкус.

Реве хотелось выбить яблоко из рук Кроу и снова причинить ему боль, заставить его почувствовать ту муку, которую она ощущала в «темном месте» до прихода Озмы. Но в тот момент она была эгоистична, жадна и чертовски голодна. Поэтому вместо этого она выхватила фрукт из его рук и впилась в него зубами. Сладкий сок брызнул на язык. Почти так же хорошо, как секс.

— Не за что, — сказал Кроу, подавляя улыбку и наблюдая, как она делает очередной укус.

Прохладный ветерок взъерошил кончики её волос; она окинула его косым взглядом, ничего не ответив, и зашагала дальше. Рева гадала, шел ли он этой же тропой с Телией, когда дочь впервые попала в Оз. Она знала, что её молчание не продлится всю их бессмертную жизнь, потому что у неё были вопросы.

Рева доела яблоко и бросила огрызок на обочину желтой кирпичной дороги. Рой крошечных фей вылетел из листвы, чтобы доесть остатки.

Вдохнув поглубже, Рева посмотрела мимо цветущих деревьев на далекие облака.

— Какой была Телия? — Она запнулась, впиваясь ногтями в ладони. — Когда ты впервые встретил её?

Кроу не замешкался ни на секунду, словно ожидал этого вопроса. Он всегда знал её лучше всех.

— Хотя проклятие мешало мыслить ясно, я помню каждое мгновение, проведенное с ней. — Он провел рукой по подбородку. — Когда я встретил Телию на кукурузном поле, она ни капли не испугалась. Она была волевой и решительной, как ты, и рассудительной, как я. Даже в детстве она уже казалась рожденной для власти.

Судя по тем немногим мгновениям, что Рева провела с Телией, она чувствовала, что он прав.

Другой вопрос не давал ей покоя; она знала, что он вызовет лишь гнев, но всё равно решила стать мазохисткой.

— Почему ты не сказал ей, кто она? После того как твое проклятие было снято, ты мог бы сказать ей правду.

Кроу глубоко вдохнул и покачал головой.

— Стала бы её жизнь от этого лучше? Телия была ребенком. Ты можешь представить, каково это — сказать ребенку, что она убила собственную мать? Юные фейри адаптируются иначе, но она выросла как человек. В том возрасте это бы её сломило. Как бы сильно ты ни ненавидела этот факт, у Телии уже был дом, была жизнь. Были люди, которые её любили.

Рева сжала кулаки, с которых сорвались искры молний; она медленно повернулась к нему.

— А ты знал, что когда она вернулась в мир людей, её сочли сумасшедшей? В неё тыкали палками и пичкали лекарствами, пытаясь «вылечить»! Притом что с ней изначально всё было в порядке!

Глаза Кроу расширились, кадык дернулся.

— Она… она не рассказывала мне об этом.

— Люди, которые её вырастили, делали это потому, что считали её безумной и верили, что это поможет. — Она вскинула руку, прежде чем он успел перебить. — И знаешь, что Телия сказала мне: если бы она не была фейри, этот процесс мог бы либо убить её, либо оставить её разум таким же искалеченным, каким был твой под проклятием. Только для Телии ущерб был бы необратим.

— Я делал только то, что считал правильным для неё. — Глаза Кроу заблестели, темные волосы упали на лицо. — Мы все совершаем ошибки.

— Ты — чаще всех.

Рева рванулась вперед, прежде чем успела выпалить еще что-нибудь, например, что она жалеет об их встрече. Но это было бы ложью… Ведь тогда бы не родилась Телия. А о хороших моментах между ними она старалась не вспоминать.

Он схватил её за локоть, заставляя повернуться.

— Ты тоже ошибалась, Рева. Это была твоя идея спрятаться в том доме, несмотря на количество живущих рядом фейри, которые могли нас заметить. Это была твоя идея отказаться от охраны во время родов. Так что не смей винить во всем только меня. — Он ткнул себя в грудь. — Но знаешь что? Я не виню тебя. Потому что, как я уже сказал, мы все ошибаемся.

— И всё же ты припомнил это.

Часть её знала, что Кроу прав, что это и её вина тоже. Но другая, яростная часть держалась крепче. Она слишком долго пробыла в «темном месте», и оно всё еще удерживало кусок её души — крепче, чем любое проклятие.

— Я…

— Просто замолчи, — вздохнула она, — и давай поспешим, чтобы добраться до Изумрудного города завтра.

Кроу не проронил ни слова, лишь сжал челюсти и пошел рядом.

Рева гадала, как теперь выглядит Изумрудный город. Телия рассказывала, что видела издалека. Это будет опасно, особенно если они сунутся во дворец, но Реве было не привыкать. У неё была магия, и она могла убежать почти от чего угодно.

Они долго шли в тишине; она изучала пейзажи, пытаясь вспомнить, изменилось ли что-то за время её отсутствия. Сейчас всё это казалось лишь размытым зеленым пятном в её памяти.

Когда свет начал меркнуть, а облака посерели от приближающегося шторма, Рева не выдержала. За весь путь они останавливались только чтобы поесть или справить нужду. Никто не проронил ни слова. Она не понимала, почему её так раздражает, что он послушался и молчит, но это бесило.

— Ну и со сколькими ты перетрахался, пока меня не было? — спросила она обвиняющим тоном.

Кроу замер, переводя взгляд на неё.

— Я не стану унижаться до ответа на этот вопрос.

Она склонила голову, чувствуя, как внутри закипает коктейль из эмоций. Боль. Ревность. Горечь.

— Значит, со многими.

Вдалеке раздалось громкое уханье, и Кроу застыл с открытым ртом, так и не вымолвив ни слова. Она знала этот знакомый звук так же хорошо, как ритм собственного сердца. Штормовые тучи надвигались быстрее, чем ожидалось, мгновенно закрывая небо. Раздался оглушительный удар грома.

Этот грохот привел проклятых пикси в неистовство. Когда-то они принадлежали ей — еще одно творение Локасты — и помогали проклятой Реве творить её безжалостную волю. Она вспомнила Виспу, свою верную подругу, ставшую первой из ночных тварей. Сердце подпрыгнуло к горлу при воспоминании о том, во что превратилась Виспа, унося Телию прочь. Виспа была с их семьей долгие годы, и теперь Рева не знала, что с ней стало.

До Изумрудного города оставалось всего несколько часов, но они с Кроу не успеют добраться до него до того, как тьма поглотит их полностью — даже близко не успеют. Одним из преимуществ проклятых пикси был их острый слух. И она знала, что они узнают её запах, даже если она больше не была тем злым зеленым существом. Тогда Рева могла ими управлять, но теперь — нет.

Она резко обернулась к Кроу.

— Превращайся!

Он окинул взглядом верхушки деревьев.

— Я не могу летать. И даже если бы мог, я не смогу тебя нести.

— И не нужно!

Проклятые пикси быстры, они будут здесь с минуты на минуту. Она знала, куда идти, и будет гораздо быстрее, если она понесет его сама, так у пикси будет меньше шансов его ранить. Сейчас они казались лишь точками в небе, но стремительно приближались.

— Превращайся!

Вспышка черного дыма — и вот уже на месте фейри стоял Кроу в птичьем обличье. Он взъерошил угольно-черные перья, одно крыло безжизненно повисло. Рева быстро подхватила его, пока проклятые пикси подлетали ближе, и их уханье отдавалось в самом её костном мозге. Кроу затих, но его тельце дернулось, когда она прижала его к груди.

— Это единственный раз, когда ты окажешься так близко ко мне.

Когда стемнело и первые капли дождя коснулись кожи, Рева свернула с желтой кирпичной дороги в лес, туда, где она недавно видела укрытие. Всё глубже и глубже, раздвигая ветки, она искала то, что заметила раньше. Впереди показался серый каменный холм с деревянной трубой и такой же дверью. Она не знала, дома ли кто-то, и ей было плевать.

Вокруг них уханье сменилось злобным визгом. Проклятые пикси в своих скелетоподобных формах с удлиненными конечностями окружили её, роясь и кружась. Громовая магия Ревы взревела в жилах, и изумрудная молния заискрилась на свободной ладони. Взмахом левой руки она швырнула разряд в тварь, оскалившую клыки, и та, завыв, превратилась в пепел. Налетела вторая пикси, третья. Но их было не так много, как она опасалась. Некоторые казались растерянными: они зависали в воздухе, не понимая, хотят ли они снова признать в ней хозяйку или убить за то, что она ими помыкала. Другим было всё равно — когти одной полоснули её по шее, другая задела кисть.

Она заставила молнию вращаться, создавая кокон вокруг себя и Кроу. Проклятые пикси кидались вперед, отскакивая от разрядов, слишком тупые, чтобы понять, что это неминуемая смерть. Рванувшись вперед, Рева сбросила магию, как только достигла двери в каменном холме. Она дернула ручку — не заперто — и ввалилась в темный дом, захлопнув дверь сапогом. Тяжело дыша, она опустила Кроу на каменный пол. В нос ударил запах плесени.

Проклятые пикси визжали и неистовствовали по ту сторону двери. Рева зажгла искру на ладони, осматривая заброшенное убежище. Кто бы здесь ни жил, его не было годами. Паутина и пыль покрывали деревянный стол без стульев. У каменной стены лежал дырявый перьевой матрас с одеялом. По земляному полу были разбросаны разбитые чашки. В камине в глубине лежали два полена. Похоже, других комнат не было.

Рева бросила пару магических искр в поленья, и пламя мгновенно охватило их.

Крики пикси не стихали. В дверь яростно заскреблись, заставив её вздрогнуть. Вдалеке продолжались их дикие завывания, сопровождаемые чьими-то предсмертными криками — видать, пикси нашли других жертв. Чувство вины захлестнуло её: невинные фейри страдали потому, что она привела тварей сюда.

Кроу всё еще стоял на полу у двери, словно охраняя её. В этом обличье он не смог бы дать отпор ничему. Рева уперла руки в бока:

— Можешь превращаться обратно.

В свете костра его карие глаза встретились с её глазами, и он покачал маленькой головкой. Короткое карканье сорвалось с темного клюва.

Она нахмурилась и подошла ближе.

— У тебя никогда раньше не было проблем с превращением.

Наклонив голову, он клювом поправил перья на крыле. Она увидела искривленные, хрупкие кости и едва не ахнула. Кроу говорил, что не может летать, но не упоминал, что всё настолько плохо.

— Из-за сломанных крыльев тебе труднее принять человеческий облик?

Он кивнул, волоча крыло по полу.

— Иди сюда тогда. Отдыхай, обернешься утром. — Она вздохнула. Нет смысла спорить с ним в таком состоянии. — Нам нужно встать пораньше, чтобы завтра добраться до столицы.

Рева перенесла его на матрас. Затем она бросила одно из одеял на пол, соорудила из него подобие гнезда и уложила его туда. Он закрыл глаза, когда она отошла.

Сняв сапоги, Рева легла на комковатый матрас. Когда хлынул ливень, скрежет за дверью затих. Но проклятые пикси будут рыскать снаружи до рассвета в поисках добычи.

Она знала это наверняка. Ведь когда-то она сама была худшей из них — хищником.

Глава 7

Кроу

Когда юная Телия покинула страну Оз, все разошлись в разные стороны. Леон заперся в доме, подаренном ему Волшебником, напиваясь до беспамятства и ввязываясь в драки с любым негодяем, который хоть немного его задевал. Наблюдая за ним, Кроу понимал: Леон ждет достойного дела, которому сможет посвятить свою новообретенную храбрость, если бы только Лангвидер не оказалась первой, кто сделал ему предложение. Решение Тина стать одним из личных гвардейцев Оза имело еще меньше смысла. Железный Тин искусно владел топором, но было неясно, сможет ли он убивать, защищая Волшебника, теперь, когда у него, наконец, появилось сердце. А потом его проклятие вернулось. Пугающая штука, учитывая, что проклятие самого Кроу было снято в то же самое время.

Кроу же задержался в Изумрудном городе лишь настолько, чтобы прочитать все книги о проклятиях, какие только нашлись. Всё, что могло дать ответы о Реве — его давно потерянной любви. Вернуть её из мертвых было невозможно, но он хотел знать, что произошло, ради собственного спокойствия. Единственной полезной крупицей информации стало знание о существовании красного камня, принадлежащего Королю Гномов, который мог предотвратить проклятие. Чудесная вещь, если удастся заполучить её в будущем, но на вопросы о Реве она не ответила.

Поэтому, отвернувшись от прошлого, он отправился на Север и начал свой путь на поиски человеческой девочки Дороти Гейл. Это была ужасная поездка. Каждый шаг к его бывшему дому казался тяжелее предыдущего, но всё это стоило бы того, найди он девчонку, на которую обменяли его дочь.

За все прошедшие годы он бывал в столице лишь несколько раз. И каждый визит был чуть хуже предыдущего. Разграбленные дома. Убитые фейри. Проклятые пикси, преследующие по ночам.

Но сейчас… Кроу едва узнавал некогда прославленный город.

Зданий, превратившихся в скелеты, было больше, чем уцелевших. Стены рушились. Окна разбиты. Крыши провалились. Желтая кирпичная дорога сменялась изумрудными улицами, которые когда-то сверкали на солнце. Теперь они были в трещинах, выбоинах и покрыты такой грязью, что никто бы и не догадался об их изначальном цвете. В воздухе витал запах смерти, разлагающихся фейри с примесью экскрементов. Ощущение опасности буквально покалывало кожу.

— Всё хуже, чем я помню, — прошептал он Реве.

Она уставилась на него широкими, потрясенным взором.

— Хуже, чем ты помнишь? — повторила она надтреснутым голосом. — От дворца осталось немногим больше, чем кучка камней!

Взгляд Кроу переместился на знаменитый дворец — нехватающие шпили, дыры в стенах, которые были видны даже с такого расстояния. Глубокая чернота расползалась по изумрудному камню, словно отравленные вены. Какая бы магия ни заставляла его сиять день и ночь, она исчезла, оставив после себя тусклую, грязную зелень.

— Не преувеличивай. Он гораздо больше кучки камней. Но в прошлый раз он был целым, так что да, стало хуже.

Тогда дворец был лишь немного тусклее прежнего, воры нападали только по ночам, а дома требовали ремонта, но не были разрушены. Но он не возвращался сюда больше двух лет.

Рева недоверчиво покачала головой.

— Не понимаю. Я знала, что здесь будет плохо, но чтобы так? Как это случилось?

— Как ты знаешь, Оз уходил…

— Периодически, чтобы убедиться, что Озма надежно спрятана в Лоланде, а потом он и вовсе отправил её в «темное место», — выплюнула Рева, и её глаза потемнели. — А теперь он окончательно бросил город.

— Похоже на то, да. — Он кашлянул, пока они пробирались по заляпанным грязью улицам. — Впрочем, ситуация не была идеальной и до его ухода. Фейри устали от того, что Волшебник игнорирует их, потакая своей зависимости от фруктов. Работы было мало, еды не хватало из-за засухи, так что, полагаю, назревал бунт. Вероятно, поэтому он вдруг решил послать Леона за Глиндой. Это бы оставило его практически без оппозиции, если бы ему удалось убрать всех правителей территорий.

— Похоже, у него всё отлично сложилось, — прорычала Рева с низким саркастичным оттенком. — Озма и я до сих пор не понимаем, как ему удалось заполучить серебряные башмачки.

— Очень хороший вопрос, — согласился он. — Может, он мертв.

— Лучше бы ему быть живым — Озма заслуживает шанса показать ему, кого именно он прятал все эти годы, и оборвать его жизнь собственными руками! — Рева нахмурилась. — Она так и не встретила своего отца, Пасторию, и никогда не встретит из-за Волшебника.

Пастория был королем до того, как Волшебник убил его, и, честно говоря, не отличался особым умом. Кроу не был уверен, способна ли Озма на месть. Когда она подошла к нему у борделя, она казалась слишком кроткой для столь кровавого дела, но с другой стороны, он не знал её так, как Рева.

Спустя еще несколько кварталов у него заурчало в животе. Он прикрыл глаза ладонью от солнца и посмотрел на небо, пытаясь вспомнить, когда они ели в последний раз. Проклятые пикси преследовали их всю прошлую ночь, потом он часами спал в гнезде, которое свила Рева, пока не проснулся от того, что она ворочалась в кошмаре. И всё время, пока Рева завтракала, он оставался в птичьем обличье. Она предлагала поделиться едой, но его клюв после перелома зажил скверно, как и всё остальное тело. С виду он был в порядке, но открывать его достаточно широко, чтобы поесть, было слишком больно. Ближе к полудню, когда он накопил достаточно сил, чтобы снова превратиться в мужчину, они перекусили фруктами на ходу, но сейчас он был более чем готов к чему-то существенному.

— Почти полдень, — сказал он. — Не хочешь чего-нибудь поесть? Уверен, мы могли бы найти пару гремлинов, чтобы зажарить, или красную шапку, если хочешь чего-нибудь покровожаднее.

— Ты отвратителен. — Она сморщила нос.

— Это Изумрудный город. Фейри едят фейри, потому что больше здесь есть нечего.

— Я лучше умру с голоду.

Кроу усмехнулся.

— Я шучу.

Частично. Иногда они действительно доходили до поедания друг друга, хотя он тоже предпочел бы голодание.

— Ты абсолютно уверена, что во дворце есть лекарство для моей второй формы?

— Когда это я говорила, что уверена? Я сказала, что Оз ни за что не уничтожил бы свои зелья. — Её глаза скользнули по его телу. — Если и есть способ починить твое сломанное крыло, он найдется где-то в коллекции Оза.

Кроу тяжело сглотнул. Рева, казалось, ненавидела его, но всё же пришла сюда ради шанса на его исцеление. Вопрос теперь заключался в том, не разграбил ли кто-нибудь личные покои Волшебника. Шансы были не в их пользу, но он не хотел говорить об этом Реве, которая и так была не в восторге от визита в Изумрудный город. Впрочем, она и сама должна это понимать.

— Забудь о еде, — объявила Рева. — Идем прямиком за зельями и сваливаем отсюда к чертовой матери.

Где-то вдалеке раздался крик, и Кроу подавил дрожь. У него не было настроения ввязываться в драку; он предпочел бы скрытную миссию. Зайти, взять лекарство, выйти. По улицам бродили группы фейри с мечами, луками и копьями. Их подозрительные взгляды преследовали Кроу и Реву на каждом шагу.

Что-то легкое, как перышко, коснулось бока Кроу, и он отскочил, врезавшись в Реву. Мужчина-спрайт хихикнул, его тонкие пальцы вцепились в шнуры, свисающие с шеи Кроу.

— Не подкинешь немного веревки? — спросил он, без тени стыда демонстрируя острые черные зубы.

— Что за хрень? — прошипела Рева.

— Вообще-то нет, — Кроу попытался высвободить одежду из мертвой хватки воришки.

— Ну хоть капельку? — заныл тот. — Чтобы повесить пикси, много не надо.

Кроу выпустил лезвия. Глаза спрайта метнулись к сверкающему металлу, и его улыбка застыла. Нервный смешок вырвался из его горла, прежде чем он отпустил шнуры и пустился наутек.

— Могло быть и хуже, — заметил Кроу Реве, когда вор скрылся из виду.

— Давай не будем проверять.

После этого они прибавили шагу и вскоре достигли окраины дворца. Группы покрытых шрамами, готовых к бою фейри собрались вокруг небольших костров, несмотря на ярко светящее солнце. Топливом служили обломки досок от домов с примесью всякого хлама. Игрушечная лягушка и деревянная рама от портрета тлели в куче золы, а пламя еще лизало бока разбитых каминных часов в другом костре. Здесь же высились горы грязной, окровавленной одежды, и взрослой, и детской, а рядом — еще большая куча обуви. Деревянные ящики образовывали барьер между ними и этими закаленными фейри, а за ними стоял еще один ряд ящиков — перед изможденными дворцовыми стражниками, с ног до головы покрытыми грязью.

— Что это за место? — прошептала Рева Кроу.

Кроу кивнул на крашеную табличку с надписью «Ониксовый город». Подходящее название — и визуально, и метафорически. Сердце Оза сгнило, неудивительно, что остальные территории последовали его примеру. Взгляд Кроу поднялся к стенам дворца, стоявшего всего в нескольких ярдах. Черные линии, казалось, пульсировали, будто у здания было сердцебиение.

— Похоже, они создали здесь собственный штаб, — тихо сказал он.

— Не из местных, а? — крикнул мужчина от ближайшего костра. Хобгоблин был крупнее большинства сородичей, почти пять футов ростом; левую сторону его лица и шеи покрывали черные шрамы от ожогов. На нем было надето несколько слоев одежды, словно он боялся, что иначе её украдут. Учитывая кучи тряпья вокруг, опасение было не беспочвенным. — Во дворец не попасть. Оз нас бросил, но магия Пастории всё еще сильна как никогда. Пока не подкупишь стражу, чтобы дали помародерствовать, внутрь никто не войдет.

— И никто не выйдет, — драматично добавил другой фейри, лепрекон с деревянными зубами. — Теперь власть здесь мы, если хотите подать прошение. Конечно, вам понадобятся талоны на еду, обувь и прочее.

Кроу и Рева не собирались причинять вред дворцу, но изъятие зелья могло считаться кражей. Магический барьер вполне мог преградить им путь, если только их не будет сопровождать кто-то официальный. Стражники на своих постах выглядели совершенно несчастными, и Кроу не мог их винить. Кому они служат теперь, когда Оз исчез? Кто платит им жалованье? Доходят ли налоги до дворца? Чудо, что они вообще не бросили посты, предоставив магии Пастории делать их работу.

— Не сегодня, — ответила Рева лепрекону. Затем она схватила шнуры на шее Кроу и буквально утащила его подальше от угрюмых фейри.

— В чем дело? — спросил Кроу, когда они вышли из пределов слышимости.

Когда его спина коснулась прохладной стены бывшего ресторанчика, в памяти всплыло воспоминание о том, как она прижимала его в птичьем обличье к своей груди, пока они не оказались в безопасности внутри каменного дома. Прошлой ночью всё было иначе. Тогда это был вопрос жизни и смерти, но сейчас это чувствовалось более интимно. Он многозначительно вскинул брови.

— Или ты просто не можешь удержать руки при себе ни на миг? Как прошлой ночью.

— Когда я спасала твою жизнь от проклятых пикси? — Рева цыкнула и быстро отдернула руку от шнура. — Тебе нужно провести нас внутрь.

Кроу невольно рассмеялся.

— Я открыт для идей, любовь моя.

— Ты — Кроу. Фейри, который помог спасительнице Оз убить… ну, меня. Ты собираешься притворяться, что у тебя нет определенной известности? Что нет ни одного стражника, который проводил бы нас внутрь и отвел бы именно туда, куда нам нужно?

Кроу открыл и закрыл рот. Она была права, конечно, но он терпеть не мог пользоваться своим статусом ради одолжений. Ему всегда казалось, что он не так уж много сделал, чтобы помочь юной Телии. Конечно, он защищал её на желтой кирпичной дороге и бросился спасать от…

Он взглянул на Реву и прикусил нижнюю губу. Но так поступил бы любой, особенно отец, даже если он осознал это уже постфактум. Однако в правиле «не просить о помощи» были исключения, и ему нужно было починить свою птичью форму.

— А ты не будешь ревновать, когда увидишь, как они передо мной лебезят? — спросил он.

— Я смотрю, ты снова начинаешь вести себя как прежний «ты». Пожалуйста, не надо.

Рева закатила глаза, простонала и зашагала обратно к дворцу.

Он и сам чувствовал себя прежним. Рева пробуждала в нем это, и он определенно будет так себя вести. Слишком много дней было потрачено на попытки заслужить прощение Ревы вместо того, чтобы спасать Оз. Тем более что одно приведет к другому.

Жители Ониксового города с опаской наблюдали за их возвращением, пока Рева без усилий не перемахнула через ящик. Самопровозглашенные правители тут же нагрянули — големы, бодахи, карги и дюжина представителей других видов. Кроу легко перепрыгнул через барьер и выпустил лезвия.

— Мне не нужно, чтобы ты меня спасал! — крикнула Рева, перекрывая внезапный визг врагов.

Кроу бросил на неё мимолетную ухмылку, прежде чем полоснуть лезвием упыря. Рубиновая кровь брызнула из раны на груди фейри. Теплая пыльца окропила лицо Кроу.

— А может, я хочу, чтобы ты спасла меня!

— Ты самонадеянно полагаешь, что я стану утруждаться! — выкрикнула она, пока молнии трещали на кончиках её пальцев.

Яркая зеленая вспышка врезалась в толпу, отбросив их назад. Легкое покалывание энергии Ревы задело его — небольшой разряд, который она, должно быть, пустила в него нарочно. Она слишком хорошо владела собой, чтобы это было случайностью. Кроу бросил на неё удивленный взгляд, а затем откинул голову назад со смехом.

— Двигайся, пока они не встали, — потребовала Рева.

Кроу последовал за ней через второй барьер, где эльфы по обе стороны дворцовых ворот уже приготовились к бою.

— Добрый день, — крикнул Кроу, прежде чем они подошли ближе. — Прекрасная погодка, не так ли?

Они не отреагировали, их лица оставались бесстрастными.

Кроу внутренне вздохнул. Это не сработает, если они стали чьими-то марионетками — и тем более, если внутри дворца кто-то тайно правит Оз.

— Есть шанс, что мы сможем войти? В качестве личного одолжения.

Двое эльфов обменялись быстрыми взглядами, и на их лицах промелькнуло узнавание.

— Кроу? — спросил беловолосый. — Ты… Кроу, верно?

— К вашим услугам, — ответил он с изысканным поклоном.

Стражники нервно переступили с ноги на ногу, прежде чем тот, что повыше, заговорил:

— Волшебник не принимает посетителей.

— Ой, да ладно. Кого вы пытаетесь обмануть? — прорычала Рева. — Я провела последнее десятилетие в другом мире, и даже я знаю, что он сбежал.

При упоминании «темного места» Кроу наклонил голову, изучая её, пытаясь уловить хоть малейший намек на то, каково ей там было. Но Рева внешне никак не выдавала того, через что прошла.

— А ты кто такая? — спросил второй стражник.

— Она помогает мне, — ответил Кроу прежде, чем Рева успела раскрыть себя. Проклята она была или нет, но за время своего пребывания в роли Злой Ведьмы Запада она разрушила бесчисленное множество семей. Ей нужно победить Локасту до того, как кто-нибудь узнает, кто она такая. — Мы только что покончили с правлением Лангвидер и нуждаемся в исцеляющем зелье.

Он почувствовал на затылке гневный взгляд Ревы, хотя не был уверен — из-за того ли это, что он скрыл её имя, или из-за того, что приписал себе убийство, совершенное Телией. Но свежая победа могла убедить их в том, что он снова пытается помочь Оз. С недоразумением они разберутся позже.

— Лангвидер мертва? — спросил беловолосый, его фиалковые глаза загорелись от волнения. — Юг свободен?

Когда Кроу кивнул, стражник убрал меч в ножны.

— Я… я смогу отправить семью домой, — прошептал он другу. — Наши клятвы запрещают дезертирство, но наши семьи могут уйти. На Юге им должно быть безопаснее, чем здесь, если Лангвидер больше не крадет головы.

Затем он обратился к Кроу:

— А что Глинда? Вы видели её?

Кроу заколебался. Южные фейри обожали Глинду, и известие о её смерти не принесло бы им никаких бонусов. И всё же он не мог лгать.

— Глинда пала от рук Лангвидер, — прошептал он с искренним состраданием.

Последовало потрясенное молчание, прежде чем высокий эльф прочистил горло.

— Вам просто нужно зелье?

— Только и всего, — заверил его Кроу.

Тот кивнул.

— Отведи их в покои Оза. Я прикрою здесь.

— Сюда, — охотно поманил беловолосый фейри. — Кстати, я Аво.

— Приятно познакомиться, Аво, — с улыбкой сказал Кроу. Затем он подмигнул Реве через плечо, получив в ответ лишь закатывание глаз.

Внутри некогда прославленный дворцовый двор был завален мусором. Крупные куски изумруда были сдвинуты к стенам дворца в попытке сохранить территорию в чистоте, но мелкая галька и пыль от драгоценных камней были вдавлены в кирпичи. Высокие арочные окна были либо разбиты, за ними виднелись самодельные занавески, либо покрыты паутиной трещин. Каждая ступенька, ведущая к покосившимся главным дверям, ходила под ногами, а густой землистый запах костров сменился запахом плесени и разлагающейся морской живности.

Аво вел их через смертельно тихий дворец и начал подниматься по длинной винтовой лестнице. Участки стен были на десять тонов темнее там, где раньше висели портреты. Ковры, когда-то яркие и пушистые, были наполовину съедены, похоже, их грызли бешеные волки. Вазы, казалось, взорвались прямо на местах: веер осколков рассыпался вокруг их уцелевших оснований. Повсюду в беспорядке были раскиданы поношенные стулья, в коридорах, по углам, сваленные друг на друга. Над головой на истончившихся тросах раскачивались разбитые люстры.

— У нас тут небольшое нашествие фук, — сообщил им Аво, пока они поднимались всё выше и выше. — Большинство гвардейцев нарушили клятвы и сбежали вскоре после ухода Оза. Сначала мы пытались открыть дворец для жителей Изумрудного города, но никто не смог пройти сквозь барьер Пастории.

— Это о многом говорит, — задумчиво произнес Кроу.

— Согласен, — подтвердил Аво, оглядываясь на Кроу и Реву каждые несколько шагов. — Та страна Оз, которую ты помог создать, была для нас настоящим золотым веком. Ты помог Дороти спасти наш мир и избавил нас от Злой Ведьмы.

Кроу поморщился, но промолчал, хотя ему отчаянно хотелось защитить Реву. Он знал, что она, скорее всего, кипит от ярости за его спиной.

— Все говорят о том, какой ты добрый, и до того, как Волшебник снял твое проклятие, и после. Всегда готов помочь, так говорят. И ты самый умный фейри, которого они встречали. Я слышал, ты детально изучил каждое проклятие.

— Лучше знать, как снять проклятие, до того, как его наложат, — небрежно бросил он.

Не было нужды объяснять, что он надеялся понять, что именно сделала Телия, чтобы победить Реву. Было и его собственное проклятие — Проклятие Невежества, — которого он хотел избежать в будущем. По крайней мере, те исследования закончились тем, что он узнал о вещице Короля Гномов, способной потенциально отразить его. Просто у него её не было под рукой.

— И избежать повторного проклятия, я уверен, — продолжил Аво. — Ты был единственным из «Золотой четверки», кто не сорвался и не позволил проклятию разрушить себя. Если спросишь меня, то ты — настоящий герой, не считая Дороти. У тебя есть и мозги, и сердце, и храбрость.

— Мозги, сердце и храбрость, жопа ленивая, — сердито пробурчала Рева себе под нос.

Кроу обернулся и ухмыльнулся.

— Это была командная работа, — сказал он Аво, но приложил руку к груди над сердцем и указал на Реву. — Кстати, о Леоне — он тоже мертв. А Тин навсегда избавился от своего проклятия. Он помог нам победить Лангвидер и Леона.

Он намеренно не упомянул о возвращении Телии, хотя знал, что слухи уже ползут. Именно так он и узнал, что она была с Тином.

— Это правда? — отчаянно спросил Аво. — Лангвидер и Леон мертвы? А убийца больше не бессердечный?

— Это правда, — пообещал Кроу.

В глазах Аво заблестели слезы.

— Ты снова спасешь нас.

Это не было вопросом, что заставило Кроу почувствовать себя неуютно. Это было слишком тяжелое бремя, когда он просто хотел сосредоточиться на мести за свою семью.

— Вот мы и пришли, — сказал Аво, указывая на ярко-зеленую дверь с темно-изумрудной полосой посередине. Облезающая золотая филигрань обрамляла её от потолка до пола. — Личные покои Оза.

— Спасибо. — Кроу мягко сжал плечо Аво и вошел в комнату.

Большой стеклянный шкаф с зельями стоял прямо напротив него, притягивая взгляд. Он поспешил к нему и с надеждой в груди начал просматривать выцветающие этикетки. Там было множество флаконов разных форм и цветов. Некоторые с заостренными крышками, другие совершенно круглые, третьи — изогнутой формы. Были эликсиры, которые пузырились, зелья, которые кружились, словно их помешивали, и жидкости, мерцающие в слабом свете комнаты. На нижней полке стоял ряд жестяных коробочек со стеклянными крышками, в которых виднелись гранулы и таблетки.

— Попробуй вот это, — сказала Рева, вставая рядом с ним. — Написано «Восстановление».

Кроу выудил синий флакон из личной коллекции Оза. Это могло означать восстановление костей или восстановление чего угодно другого, особенно учитывая, что Оз был смертным. Иногда он называл вещи иначе, чем фейри.

— Или это. — Рева подняла коричневый пузырек с надписью «Исцеление».

— Как думаешь, в чем разница? — спросил Кроу, его пальцы нервно дернулись.

Осознание того, что это может быть опасно, медленно закрадывалось в голову. Что, если зелья искалечат его еще больше? Или, без знания правильной дозировки, убьют?

— На этом написано «Кости». — Рева протянула ему третий флакон, на этот раз прозрачный, с крошечным камешком на дне жидкости.

Кроу невесело рассмеялся.

— Если бы ты хотела изуродовать мое тело, были бы способы и попроще.

— Я буду иметь это в виду, если эти не сработают.

Кроу осторожно убрал флаконы в сумку.

— Сначала я покажу их целителю.

— Ты говоришь так, будто у нас есть время, — с раздражением заметила она.

— А ты говоришь так, будто у нас есть время разбираться с тем, что у меня вырастет лишняя конечность.

— Твоя способность оборачиваться не то чтобы очень полезна, — отрезала она. — Будь она таковой, Локаста умерла бы в ту же ночь, когда ворвалась в наш дом.