Глава II Свадебный подарок поутру

Сварог с Яной сидели перед огромным экраном, а справа от Яны, за пультами, расположился Пятый, с большой сноровкой манипулировавший клавишами. Именно Пятый и был здесь начальником охраны. Сварог не далее как позавчера провел в своем центре реформы — по правде сказать, не особенно и глобальные. Просто-напросто снял с Золотых Обезьянов дурацкие черные береты, которые им совершенно ни к чему. Что в беретах, что без, они все были на одну морду, как горошины из одного стручка, и потому бесполезно присваивать им имена для легкости распознавания. С Мяусом проще, он, такой — один-единственный, а два десятка обезьянов выглядели одинаково, как шахматные пешки. Не особенно напрягая фантазию, Сварог легко догадался, что надо сделать. Велел Мяусу раздобыть краски, лучше всего черной, и изобразить на спине и груди каждого номер, как у хоккеистов. О существовании хоккеистов Мяус наверняка не подозревал, но получилось похоже — и практично. Ну, а объяснить Обезьянам, у кого какой номер, на который следует откликаться, и вовсе оказалось проще простого: как-никак создания, ежедневно имеющие дело со сложными электронными устройствами, уж в математике-то сильны…

— Какой-то бочонок? — неуверенно спросила Яна.

Сварог и сам понимал, что это за штука: явно металлическая, тускло поблескивающая, заметно скругленный нос…

Недолго думая, он распорядился:

— Разверните изображение в профиль.

Пятый нажал несколько клавиш. Теперь предмет выглядел вполне узнаваемо, чтоб его черти взяли… Сероватый цилиндр, нос скруглен, с другой стороны, на торце, четыре косых треугольника. Чуточку непривычного вида, но опознается легко… Чтобы убедиться окончательно, Сварог сказал:

— Разверните тыльной стороной к нам.

Ну вот, как он и думал… Меж основаниями треугольников — то есть стабилизаторов, конечно — виднелась воронка, а по окружности торца — с дюжину таких же, только гораздо меньше. Сопла маршевого двигателя и движков стабилизации.

— Снова в профиль и дайте размеры, — сказал он.

Предмет повернулся в профиль, вдоль него протянулась ярко-зеленая линия с делениями и цифрами. Пятый бесстрастно докладывал:

— Длина цилиндра — четыре с половиной уарда, общая длина — шесть уардов. Диаметр… Угол наклона стабилизаторов… Диаметр главного сопла…

— Достаточно, — сказал Сварог.

Это уже были второстепенные мелочи. Главное и так понятно. Красовавшаяся на экране штуковина сейчас висела уардах в трех над землей, в нескольких лигах отсюда, остановив полет не по своей воле. Что ж, остается в который раз повторить: кем бы ни был Фаларен, но не простаком, и систему защиты придумал, такое впечатление, идеальную…

Пятый монотонно продолжал:

— Она летела со скоростью примерно девятьсот пятьдесят лиг в час по прямой в направлении Велордерана. Отмечалась работа реактивного двигателя с коротким «факелом» сиреневого цвета. По прилете оставалась медленно тающая дымная полоса. Согласно имеющемуся приказу о том, что незнакомые объекты должны не уничтожаться, а захватываться для изучения, было проведено постепенное торможение силовыми полями и заключение в «кокон». Факел был «сорван», после чего двигатель заглох. Судя по всему, она была полностью автономной, а не управляемой на расстоянии. Никаких сигналов не подает. Попыток самоликвидации приборы не зафиксировали.

— Да объясните вы, в конце концов, что это такое! — сердито воскликнула Яна.

— Это ракета, — сказал Сварог. — Есть такое подозрение, боевая. Что-то не похожа она на мирный фейерверк, который кто-то запустил в честь нашей свадьбы… Вид у нее какой-то не тот… Ты помнишь, что такое ракеты?

— В учебных фильмах видела, — сказала Яна. — Архаика какая-то.

Для империи — безусловно, подумал Сварог. Однако не так уж и давно, когда пытались восстановить Багряную Звезду, пришлось срочно изготавливать по чертежам из Музея техники несколько штук такой архаики и вооружать их столь же архаичными ядерными боеголовками… Яне об этом должны были докладывать, она просто не удержала в памяти, видимо…

— Откуда она вылетела? — спросил Сварог.

— Системы воздушного наблюдения не зафиксировали, — доложил Пятый. — По их данным получается, что она возникла словно бы из ниоткуда в конкретной точке, на ведущей к Велордерану прямой…

— Может, радиоэлектронные помехи? — спросил Сварог.

Он надеялся, что роботам, обслуживающим такую систему защиты, этот термин может оказаться прекрасно знаком. Так и есть: Пятый без всякого промедления ответил:

— Постановка радиоэлектронных помех для сокрытия в тайне места старта не исключена. Наблюдательные системы не имеют программы по фиксации радиоэлектронных помех и борьбы с таковыми. Изначально такая задача не ставилась.

Вот тут Фаларен дал промашку, подумал Сварог. А может, не предполагал, что на его замок посыплются ракеты, снабженные системой активных помех. Вряд ли эта штуковина возникла «из ниоткуда», из какого-нибудь иного измерения. Не стоит усложнять, достаточно лишний раз вспомнить, что совсем неподалеку обитают существа, владеющие довольно сложной техникой — и ядерным оружием, кстати, в том числе…

— В наших лабораториях эту штуку исследовать можно? — спросил Сварог.

— Конечно, — сказал Пятый. — Распорядиться, чтобы ее туда переместили?

— Риск есть? Я о взрыве?

— Ни малейшего, — заверил Пятый. — «Кокон» удержит в себе любой взрыв, ядерный в том числе. Потом, если и в самом деле последует самопроизвольная взрывная реакция, объект можно будет без труда уничтожить нейтрализаторами. Прикажете переместить в лабораторию?

— Давайте, — сказал Сварог.

И — тут ему пришла в голову идея — быть может, и не такая уж плохая…

— Пятый, — сказал он, — наши Золотые Шмели в состоянии проанализировать состав воздуха и найти остатки дымового следа ракеты?

— Конечно.

— Выпустите всех на предполагаемую трассу подлета, — распорядился Сварог и повернулся у Мяусу: — Свяжитесь с заводом, пусть в ударном порядке еще пятьсот… да тысячу. Расчет здесь очень простой: вряд ли ракета прилетела очень уж издалека. По количеству частиц сгоревшего ракетного топлива, не исключено, удастся определить место старта. И поиски начните с того места, где ракету впервые засекли… Хотя… Пусть Шмели пройдут к тому месту по траектории полета ракеты. Всем все понятно?

Расчет нехитрый: там, где меньше всего концентрации частиц, оттуда ракету и выпустили. Судя по молчанию Пятого и двух других операторов, они это тоже поняли…

Идти им с Яной пришлось недолго — лаборатория располагалась всего через два зала. Так что пришлось ждать еще несколько минут. Планировка тут оказалась совершенно другая: посреди зала зеленый круг, а вокруг него расположились пульты и всевозможные устройства. Золотых Обезьянов тут оказалось не менее двух десятков. Сварог вспомнил досье: ну да, лары в свое время из чистого научного любопытства не только зондировали Хелльстад какими только могли излучениями, но и сбрасывали разнообразные устройства — а вдруг какое-то из них да заработает? Ну, а Фаларен, в свою очередь поручил своей золотой орде все тщательно исследовать. Эта игра, насколько можно судить, кончилась давным-давно, но вот, оказалось, лаборатории пригодились…

Довольно экзотический свадебный подарочек вплыл через распахнувшееся снизу вверх огромное окно, остановился в центре зеленого круга. Сварог и не пытался отдавать какие-то команды по полному своему невежеству в этих вопросах. Впрочем, система превосходно работала и без него: обезьяны рассредоточились у пультов и непонятных устройств в совершеннейшем молчании, действуя четко и проворно: ну конечно, команды наверняка отдавались по радио, они все меж собой связаны, это только человеку приходится надсаживать глотку, роботы в этом отношении совершеннее…

Что-то свиристело, что-то ритмично позванивало, что-то назойливо пищало. На ракету нацелились десятка два разнообразнейших антенн, сплошь и рядом вовсе не похожих на антенны, ее с разных сторон принялись оглаживать полдюжины тоненьких лучиков, белых и изумрудных. Судя по действиям обезьян, судя по тому, как они переглядывались, они продолжали меж собой общаться самым оживленным образом. Сначала Сварог хотел приказать, чтобы они говорили вслух, но тут же спохватился: что он во всем этом поймет? Нужно ждать результатов…

Яна тихонечко ойкнула от удивления: тускло-серая оболочка ракеты вдруг стала таять, растаяла совсем, обнажились внутренности, что лично для Сварога особой ясности не внесло. Он еще мог примерно опознать топливный бак и идущие от него к соплам трубопроводы, один толстый и дюжина вовсе уж тонюсеньких — но вот загадочное устройство в носовой части представало полной загадкой. Переплетение проводов, кольцеобразные ряды золотистого и серого цвета коробочек, серебристое полушарие, в которое с двух сторон упирались два сверкающих стержня… Черт ногу сломит.

Стрекот и звон усилились, антенн и щупов датчиков появилось раза в два больше, прозрачные лучики полезли в самые потроха, ощупывая. Некоторые детали тоже становились прозрачными, что опять-таки не вносило ясности.

— Первые результаты, государь, — сказал ничем не отличавшийся от других обезьян под номером 12, но, судя по некоторым деталям поведения, служивший тут начальником. — Ракета на химическом горючем, дистанционно не управляемая, заданный курс поддерживается бортовым компьютером и системой навигации…

— Довольно, — нетерпеливо прервал Сварог. — Боевой заряд есть?

— Конечно, государь. Видите полусферу со стержнями? Плутониевое взрывное устройство мощностью примерно в пятнадцать килотонн…

Милые дела, подумал Сварог, лихорадочно вспоминая все, что ему когда-то читали на лекциях о ядерном оружии. Если взрыв предполагался наземный… Диаметр кратера… Радиус полного разрушения… Весело получилось бы. Роскошный свадебный подарок, что уж там.

Но зачем? Это токереты, конечно. Каким-то образом узнали о предстоящем торжестве и решили преподнести свой подарок. О защитных полях Велордерана они явно представления не имели, видимо, у них не было аппаратуры, способной их засечь, — как у систем наблюдения Сварога не нашлось умения справиться с радиоэлектронными помехами ракеты. Инерция мышления, можно и так сказать. Пять тысяч лет обе стороны соблюдали нейтралитет и вряд ли особенно интересовались друг другом. К тому же защитные системы Велордерана пребывали отключенными многие сотни лет…

И все же, зачем? Уж если токереты (по крайней мере, один из них, но, надо полагать, есть еще и другие) уже действуют в большом мире и, мало того, приятельствуют с Брашеро, должны бы узнать кое-что о ларах? То, например, что лар останется невредимым в эпицентре ядерного взрыва — уж это-то Брашеро не мог им не рассказывать, такие вещи на переговорах не скрывают, наоборот, выпячивают, подчеркивая свою силу…

Тогда зачем? Не будь защиты, и Яна, и Сварог, и оба принца, и все остальные лары так и остались бы целыми и невредимыми посреди жуткого кратера и окружающих опустошений. Среди обычных людей, пожалуй, нет никого, чья смерть была бы ларам крайне необходима. Ради простого хулиганства — из мелкой пакости своей сорвать торжество — вряд ли кто-то стал бы баловаться с ядерной ракетой в пятнадцать килотонн. Очередная акция в рамках психологической возни, вроде пожара в Заречье? Не верится отчего-то…

А если… От этой догадки Сварогу стало чуточку не по себе. Но это была очень логичная и убедительная версия. Токереты хотели его оставить в буквальном смысле слова голым и босым. Стоит только предположить, что они знают об электронных устройствах Велордерана, обо всем прочем… Взрыв оставил бы его и без обоих замков, и без компьютеров, без арсенала с подземными заводами — они неподалеку, так что непременно оказались бы уничтожены. Без ничего. С кучей разнообразных чудовищ, абсолютно непригодных для серьезной войны против токеретов. Изящная задумка, что уж там: одним ударом лишить противника абсолютно всей материальной части, от оружия, до компьютеров и завода. Вся мощь, которой он располагал (и в случае крайней необходимости мог использовать против токеретов), в один миг испарилась бы. И Хелльстад в самом деле стал бы чем-то вроде зоопарка с чудищами. По которому уныло бродит опереточный король в дурацкой мантии, способный разве что кое-как управлять погодой да принимать поклоны от подданных-монстров… Да, очень похоже. Другого убедительного объяснения попросту нет…

— Что ты так побледнел? — шепнула Яна. — Нам бы все равно это не угрожало. Конечно, жаль было бы всего…

Милая, ты и не представляешь, сколько здесь этого всего и в чем оно заключается, печально подумал Сварог. Не смертельно, конечно, но борьба с токеретами усложнилась бы стократ. Нет, какой бы сволочью ни был покойничек, стоит воздать ему должное — за то, что не только Пурпурный павильон воздвиг, но и прилежно занимался гораздо более серьезными делами.

— Нервы, — сказал он со слабой улыбкой. — У меня они тоже есть… Двенадцатый!

— Слушаю, государь.

— Ракету исследовать скрупулезнейше, потом уничтожить.

— Слушаюсь.

— Мяус!

— Да, государь.

— Доклады от Золотых Шмелей есть?

— Пока нет, работа на половине…

— Пусть стараются вовсю, — жестко сказал Сварог. — Системам воздушного наблюдения дать приказ на отслеживание любых летающих объектов и перемещение по земле, если оно будет, маленьких существ. Очень маленьких, размером с мизинец…

— Я понял, государь. Полномасштабный поиск возможной агентуры токеретов. Системы будут сориентированы.

Идеальные все же министры получаются из роботов, подумал Сварог. Хоть орден ему давай, но не получится — сам Мяус не поймет, что это такое ему на шею повесили и зачем. Нет в его программе такого понятия, как «поощрение» (что опять-таки выгодно отличает его от людей, которые порой за орденок на что только ни пойдут…).

— Как поступать при обнаружении? — спросил Мяус.

— Только живыми, — сказал Сварог. — При малейшей возможности. Они мне живые нужны…

Достал часы и показал Яне. Она тяжко вздохнула, сделала гримаску, заведя глаза к потолку, но проворно встала. Все гости давным-давно проснулись, отдохнули, опохмелились, и по протоколу вскоре должно состояться очередное торжественное мероприятие в рамках королевской свадьбы: гости чинно и велеречиво поздравят новобрачных с тем, что они окончательно стали мужем и женой (что там было до брачной ночи, как-то никого особенно не волнует ни на крестьянских свадьбах, ни на королевских — положено так, и все тут). Потом каждый гость получит золотую медаль, отчеканенную в честь королевской свадьбы (для ношения на груди, на ленте цветов государственного флага). А ближе к вечеру — очередное застолье с танцами. Тут уж никуда не денешься: королевская свадьба должна продолжаться как минимум три дня, меньше просто не дозволяется незыблемым этикетом. Дольше — сколько угодно, как его величество пожелают. Тот самый знаменитый своими чудачествами Гитре когда-то играл свадьбу месяц (до сих пор никем не побитый рекорд) и потом гордился, что упившихся до смерти обнаружилось аж одиннадцать (тоже не побитый до сих пор рекорд).

— Но это ведь не война? — спросила Яна в коридоре.

— Да уж наверняка, — сказал Сварог. — Будь это война, ракеты летели бы стаями. Вряд ли это у них одна-единственная. Очередное мелкое хулиганство. Которым они сами себе подпортили. Место запуска установят довольно точно… — он мечтательно прищурился. — И где-то там поблизости наверняка будет вход. Проход. Туннель какой-нибудь, из которого тогда вылетали вертолеты.

— А если они его сразу после пуска ракеты подорвали? Завалили?

— Ну, могли, — сказал Сварог. — Если входов несколько. А вот если он один-единственный… Ты бы один-единственный подорвала?

— Нет, конечно, — не особенно и раздумывая, сказала Яна. — Не стала бы я лишаться единственного выхода на поверхность… — она вдруг звонко рассмеялась.

— Ты что? — удивился Сварог.

Она все еще смеялась:

— Хорошенький разговор новобрачных на второй день свадьбы. И хорошенькие занятия, — она оглянулась в сторону лабораторий.

— Ремесло у нас с тобой такое, что поделать, — сказал Сварог хмуро.

Именно потому, что такое уж у них было ремесло, Яна не подкачала: и во время награждения, и в застолье сидела с самым веселым и беззаботным видом, какой только можно изобразить. Сварог изо всех сил старался соответствовать, что получалось неплохо — не вчера подался в короли. А впрочем, не из-за чего было впадать в уныние и замирать в скорбной безнадежности: если разобраться, ничего серьезного не произошло. Так что после нескольких чарок и общего неподдельного веселья вокруг и к ним вернулось хорошее настроение.

Плохо только, что поиски затянулись — впрочем, с самого начала было ясно, то затянутся. Очень уж большую работу предстоит провернуть летучим золотым крохам. Немалый район исследовать…

Улучив момент, он отвел в сторону Гаржака и с любопытством поинтересовался:

— Ну как? Она вас не подбивала меня зарезать или что-нибудь в том роде?

— Ну что вы, государь, — блеснул граф своей неподражаемой хищной улыбочкой. — Умнейшая стерва, сами знаете. Пока что просто приглашала в Лоран погостить. Внезапно вспыхнувшую любовь и не пробовала разыгрывать — умна… Оч-чень тонкими намеками выясняла: каково мне при вашем дворе служится, доволен ли, нет ли обид, не обходят ли милостями… Этим пока и ограничилось. Но вряд ли на этом кончится, — он ухмыльнулся. — Разрешите отправляться на службу?

— Отправляйтесь, — ухмыльнулся и Сварог.

Вечер оказался как две капли воды похож на предыдущий: те же сложившиеся пары, те же тосты и здравицы, даже королек из Вольных Маноров поступил в точности, как вчера — только на этот раз, по докладу бдительного Мяуса, не золотую солонку в карман украдкой переправил, а золотую лопаточку, какой берут с блюда куски торта. Сварог и на сей раз повелел оставить происшедшее без внимания. Честно признаться, этот мелкий воришка в короне ему даже нравился наглостью: осмелиться таскать золотую посуду со стола не кого-нибудь, а короля Хелльстада… Далеко не каждый рискнет.

…Ручаться можно, что посторонний свидетель, попади он каким-то чудом в Аметистовую башенку, себя не помнил бы от удивления: занятия молодоженов оказались крайне далеки от тех, каких следовало бы ожидать от новобрачных на второй день свадьбы. Новобрачные уже третий час сидели за компьютером, принимая донесения неустанно трудившихся Золотых Шмелей, рассматривая равнины и скальные отроги, неширокую быструю речку и водопады — так усердно, что уже в глазах рябило…

И никаких успехов.

Вообще-то Сварог придумал неплохо — когда Шмели в большом количестве взялись за работу, изучая состав воздуха, и в самом деле довольно быстро получавший от них информацию компьютер стал изображать в воздухе некое подобие размытого конуса. Догадка оказалась верной: чем дальше от того места, где ракету сцапали силовым полем, тем меньше частиц сгоревшего ракетного топлива. К ночи этот «конус» был достаточно хорошо оконтурен.

И примерно можно было определить место, откуда ракету запустили. Вот именно, что примерно: под подозрением оказалась территория в десяток югеров. Естественно, следующим ходом было — стянуть туда всех Шмелей и поручить им искать некий проход, провал, дыру, ведущую в недра земли. Несколько часов они буквально утюжили местность — и не нашли даже дырки размером с кроличью нору. Не нашли и свежих следов взрыва, обрушения, иного рукотворного действа, завалившего бы проход. Не нашли, хотя их там собралось столько, что они покрыли подозрительную территорию едва ли не сплошным ковром. Дно речушки тоже проверили на большом протяжении — без всяких результатов.

Будь там какая-нибудь прекрасно замаскированная на равнине крышка люка, Шмели непременно ее обнаружили бы — подземные пустоты они великолепно умели искать, что подтверждалось как раз обнаружением ими Токеранга.

Места были скучные, ничем не примечательные (примерно в десятке лиг от того места, где Сварог с компанией как раз и столкнулись с крохотными вертолетами): равнина с редколесьем, неширокая быстрая речка в которую с высоты уардов двадцати падал довольно широкий водопад — там был небольшой горный массив, опять-таки с несколькими речками, вовсе уж узкими и быстрыми. Даже не горный массив, а нагромождение исполинских камней, некогда вытолкнутых на поверхность какими-то загадочными геологическими процессами. Абсолютно никакого «компромата» на этот район в компьютерах не имелось. Есть подозрения, что он существовал еще до Шторма — поскольку нагромождение скал и речка значились на самых первых картах Хелльстада, имевшихся в компьютерах.

Получалась то ли чертовщина, то ли просто тупик. Все выглядело так, словно ракета не из-под земли вылетела (по причине полного отсутствия ведущих в земные недра проходов), а внезапно материализовалась в том районе — и рванула к Велордерану… И магия, доставшаяся Сварогу в наследство от Фаларена, ничем эту версию опровергнуть не могла. Ракета стартовала ниоткуда. И обратное доказать невозможно, хоть ты тресни…

Кстати, как раз за этим скальным массивом и начиналась исполинская подземная чаша, в которой располагался Токеранг — та огромная пещера. Уж это-то было известно совершенно точно, но помочь ничем не могло.

Для очистки совести Сварог загнал всю немаленькую орду Шмелей в горы — что, если там и была замаскированная стартовая площадка? Скопище исполинских камней было столь небольшим, что пешеход обошел бы его кругом примерно за час, так что Шмели благодаря количеству справились быстро. Ни замаскированных стартовых площадок (которые просто негде было бы разместить), ни выдолбленных в камне ракетных шахт. Снова тупик.

— Давай фантазировать, — сказала Яна. — От безнадежности. У них там есть установка, которая распыляет ракету на атомы, атомы просачиваются наверх, вновь в строгом порядке собираются в ракету, и она идет на цель… Я, конечно, фантазирую…

Сварог проворчал:

— Еще немножко — и я начну в такие фантазии верить. От полной безнадежности…

— Но я же не всерьез!

— Я тоже, — сказал Сварог. — По-моему, будь у них такие технологии, они бы их не использовали для мелкого хулиганства вроде этой ракеты. И не шмыгали бы по углам, как крысы. И не использовали бы как демонстрацию своих возможностей ядерную бомбу. Они бы что-нибудь посерьезнее устроили… Я тут попытался навскидку придумать пару-тройку фокусов, которые можно вытворять с такой аппаратурой — по спине холодок, серьезно…

Действительно, жутковато. Вообще-то и у ларов есть оружие, способное превращать многое в невесомое облачко атомов. И гразерт на «Рагнароке» именно что в атомы разносит цель. Но это оружие, способное только разрушать. А вот с аппаратурой, умеющей не только разложить не важно что на атомы, но потом аккуратненько собрать «как и было», можно натворить таких дел… Это и для Империи была бы нешуточная угроза…

— Но ведь и магии там нет, — сказала Яна задумчиво.

Сварог кивнул. Сразу, как только Шмели отыскали место (часа за два до заката, так что очередное пиршество еще не начиналось и можно было потихонечку отлучиться из замка), он посадил в летающую лодку старуху Грельфи и помчался туда. Чуть ли не час они рыскали по окрестностям, осматривали речку, водопады, скалы. Своими способностями Сварог не ощутил и тени магии. То же самое заявила Грельфи, уверяя, что магии, куда ни ткни, не больше, чем в сухом полене. Даже не высказала свое знаменитое присловье, пускавшееся в ход, когда старуха сталкивалась с чем-то ей непонятным: «Вот не могу понять, в чем тут странность, но есть она, язви ее…» На сей раз заявила твердо и бескомпромиссно: магии — ни на грош. И верить ей следовало. Старуха вовсе не была могучей ведуньей, и, если применить армейские чины, тянула не более чем на лейтенанта, но всегда и везде безошибочно определяла, есть тут магия или ее нет…

Сварог покосился на супругу. Она ничем не напоминала счастливую новобрачную: сидела, ссутулившись, отрешенно и грустно уставясь куда-то в пространство.

— Если подвести итог… — тихо произнесла Яна, не поворачиваясь к нему и не меняя позы. — Никто не представляет, что делать с Токерангом. Никто не представляет, что делать с Горротом. А вот у них вовсю кипит какая-то работа, очень может быть, направленная не только против земли, но и… — она зябко поежилась. — И у тебя нет ни малейших идей…

Сварог сказал осторожно:

— Ты это сказала таким тоном, будто у тебя идеи как раз есть…

— Есть, — спокойно ответила Яна. — Целых две. Первая: если положение станет по-настоящему критическим, рассредоточить вокруг Талара орбиталы Главного Пояса и… полностью ликвидировать опасность.

— То есть — планету в пыль? — глухо спросил Сварог, чувствуя, как у него каменеет лицо.

— Ну, не обязательно в пыль… Но здесь, внизу, ничего не останется…

— И никого?

— И никого, — сказала Яна, повернула голову и встретила его взгляд. Совсем тихо продолжила: — А ведь ты впервые в жизни на меня с ненавистью смотришь… Я не обижаюсь, нисколечко, я тебя прекрасно понимаю…

— И на том спасибо, — с сарказмом бросил Сварог.

— Успокойся, пожалуйста, — сказала Яна, глядя на него с вымученной улыбкой. — Это чистой воды теория. Уж если положение станет настолько критическим, настолько… Но пока что нет оснований паниковать, согласен? Мы даже не знаем еще, что нам может угрожать. Вряд ли та кучка, в Горроте настолько сильна и гениальна, что способна заставить Империю запаниковать всерьез… Ну я тебя прошу, успокойся!

— Успокоился, — сказал Сварог сквозь зубы.

— Можешь мне откровенно ответить на один-единственный вопрос?

— Попытаюсь.

— Ты бы мог меня убить, если бы узнал, что я отдаю приказ на…

— Я бы тебя и пальцем не смог тронуть, — сказал он. — Просто-напросто, знай я заранее, я бы, скорее всего, остался здесь, со всеми. Прости, если чем задел, но при одной мысли, что остаток жизни придется провести исключительно там… — он ткнул пальцем в потолок. — Тебе не понять…

— Думаешь? — прищурилась Яна. — А ты не забыл, сколько времени я с детства провела на земле? И как я по-настоящему рада, что здесь у меня есть настоящий дом? Так что не думай, будто я тебя не понимаю.

— Верю, — сказал Сварог. — И что это меняет? Если вдруг возникнет жестокая штука под названием «государственная необходимость»? Я сам король, не забывай… Ты, между прочим, в лучшем положении: абсолютно ничем не запачкалась, как императрица, а вот я, честно признаюсь, уже столько раз в грязи извалялся во имя этой самой государственной необходимости… Лезешь в грязь по уши, как бы душа ни протестовала, потому что ты не человек сейчас, а король… Да, а вторая идея какая?

Яна смотрела на него как-то странно — словно ждала помощи и защиты, хотя он решительно не понимал, от чего.

— Вторая идея совершенно никому не приносит вреда и касается меня одной… — протянула Яна, все так же непонятно глядя. — Тебе, конечно, успели рассказать, что такое Дор Террах? Древний Ветер? Ну вот… Можно его разбудить окончательно. Чтобы овладеть им целиком.

— Подожди, — сказал Сварог. — Я-то считал, ты им и так владеешь. Из тебя иногда такое выплескивалось…

— Лоскуточки, — сказала Яна с бледной, печальной улыбкой. — Клочки. Они иногда всплывают сами по себе… но это именно что лоскуточки. И их, между прочим, совсем не трудно загнать обратно вглубь сознания и заставить уснуть. Кстати, оба дядюшки так и поступили. Им это просто не нужно в жизни. Мне тоже показалось, что никогда не понадобится, но теперь, когда такое творится… Пожалуй, пора будить…

— И что с тобой тогда будет? — тихо спросил Сварог.

Яна пересела к нему в кресло, прильнула.

— Ты всегда был деликатным, — сказала она, улыбаясь почти весело. — На самом деле тебе явно хочется спросить: «И во что ты тогда превратишься?» Ну, скажи честно.

— Да, — ответил он, глядя в сторону.

Яна засмеялась, опять-таки не так уж весело:

— Ни во что я не превращусь. И никаким монстром не стану. Останусь точно такой же. Вот только способностей и силы прибавится несказанно. Гору я, не буду врать, в пыль не превращу — но вот замок разбросаю по кирпичику. Взглядом. Как когда-то бабушка. Она была совсем молодая, и ей изменил любовник. Она полетела в его манор и разнесла там все по камешку. Взглядом.

— А… люди?

— Ну, людей-то она заранее повыбрасывала в окна, и не так уж грубо, так что никто себе ничего не сломал… Армию я тоже не смогу уничтожить — но десяток-другой всадников из седел одним взглядом вышибу. Примерно так. И, конечно, появятся разные способности…

— Мысли читать сможешь? — вымученно усмехнулся Сварог.

— Успокойся, — сказала Яна. — Не смогу. Но силы у меня будет гораздо больше, чем сейчас. И очень возможно, среди новых способностей найдутся такие, что пойдут нам на пользу в нынешней ситуации… К черной магии это не имеет ни малейшего отношения, наоборот…

— Знаю, — сказал он задумчиво. — Грельфи мне кое-что рассказывала…

Яна — сразу видно, чуточку приободрившаяся — продолжала:

— Собственно говоря, может быть, это и не магия в обычном понимании. Говорят, это какие-то невообразимо древние силы, идущие от самой Матушки-земли… И когда-то были доступны очень многим, но потом люди испортились, и Матушка стала очень осмотрительной… Всего никто не знает. Ни знатоков не осталось, ни книг, которым можно верить. Насколько я смогла разобраться, еще за сотни лет до Шторма владеющих Древним Ветром осталось очень мало…

— Тогда за чем же дело стало? — спросил Сварог. — Если это нам поможет, а тебе никакого вреда не принесет…

Яна смотрела как-то странно, прикусила нижнюю губу с таким видом, словно вот-вот должна была расплакаться.

— Или нет? — спросил Сварог тревожно. — Или все же будет вред?

— Никакого…

— Вита, ничего не понимаю, — сказал Сварог с досадой. — Почему ж тогда у тебя такой вид, будто тебя завтра хоронить должны? — Он покрепче прижал ее к себе, повторил настойчивее: — Вита… Какие тут опять заморочки?

— Ну, понимаешь…

— Не понимаю, — сказал Сварог сердито. — Ни черта…

Она не отстранилась, но отвернулась, насколько удалось и тихо, так, что он едва различал слова, проговорила:

— А что, если ты меня бросишь… такую… Если тебе не понравится, что во мне теперь столько силы…

— И все? — радостно воскликнул Сварог. — И все проблемы?

Она отозвалась, все так же почти шепотом:

— Говорят, некоторые так и поступали… Кое-кому даже казалось унизительным, что…

— Что его женщина — такая? — понятливо подхватил Сварог. — Ну, дурачье, что скажешь… Ты и так уже несколько раз показывала, что сильнее меня — да вот, историю с рукерами взять… Вот только я что-то ни разу не чувствовал себя слабым и униженным. Сомневаюсь, что когда-нибудь стану иначе думать… Да, вот кстати. Мара раз в десять лучше меня владеет мечом — но меня это как-то совершенно не напрягает. Вита, что ты, как маленькая… Никогда я тебя не брошу. Никакую.

— Правда?

— Честное слово.

Она повернула к нему лицо, озаренное такой радостью и надеждой, что Сварог даже почувствовал себя чуточку неловко. Прижалась щекой к щеке, и они долго сидела так в совершеннейшей тишине. Потом Яна отстранилась, сказала уже спокойно, даже деловито:

— Ну тогда и тянуть не стоит, тем более что сегодня полносемелие, а это еще лучше…

Прошлепала босиком к изящному гардеробу (и как только успела за неполные сутки набить его платьями и обувью в поразительном количестве, а остальные комнаты — всевозможными дамскими безделушками? Поразительно быстро обустроилась у себя дома). Сбросила халат, распахнула высокую резную дверцу, выдернула первое попавшееся платье (такое впечатление, вообще не глядя, что женщинам во время выбора нарядов как-то не свойственно), накинула прямо на голое тело, схватила первые попавшиеся туфельки, небрежно провела по волосам сверкнувшим самоцветиками гребнем.

— Нам что, придется куда-то идти? — спросил Сварог.

— Понимаешь… Нет никаких сложных и особенно долгих ритуалов, но кое-что проделать все же придется. Это тебе не лампу зажечь… Необходимо открытое пространство, чистое поле, хорошо бы холм… и трава, много травы… Кстати, лигах в пяти от замка, я помню, есть холмы…

— Не такие уж и высокие, — сказал Сварог. — Так, холмики…

— А это все равно, холм вовсе не должен быть высоченным, главное, чтобы он был… И трава там хорошая, густая, высокая… — она сделала нетерпеливое движение к двери.

— Погоди, — сказал Сварог. — Что бы там ни было, а одну я тебя…

— Ох, какой ты… — с досадой сказала Яна. — Разве я сказала, что тебе со мной нельзя? Да пожалуйста! Только близко подходить не будешь, нельзя… не знаю почему, просто нельзя. И птичек своих лупоглазых бери хоть сотню, только пусть тоже подальше держатся…

Она прямо-таки притопывала на месте. Сварог прекрасно знал это состояние: когда все для себя решено, и знаешь, что должен действовать, немедленно, и земля под ногами кажется раскаленными углями… Поэтому он торопливо встал, застегнул камзол на все пуговицы.

А вот Яна, наоборот, в последний момент задержалась в двери, оглянулась как-то беспомощно. Сварог понял, подошел, обнял за плечи и сказал веско:

— Помнится, я кому-то честное слово давал? Никогда я тебя не брошу…

Она слабо улыбнулась — лицо у нее было, как у человека, которому предстоит с головой нырнуть в холодную воду — потом повернулась и решительно вышла в коридор.

Когда они садились в летящую лодку, Сварог оглянулся на близкий Велордеран: вот кому беззаботно и весело, высокие окна пиршественной залы ярко освещены, музыка доносится, видно даже, как кружатся пары… Ну, понятно, ни один человек там ничего не знал — хороший хозяин не станет грузить гостей своими заботами…

Загрузка...