Покоривший СТЕНУ 20: Истинный враг

13. Охота лежащая по ту сторону

— Селена, ты не в себе, — попытался я образумить богиню.

— Нет, я в себе! Больше, чем когда бы то ни было с того момента, как оказалась здесь, Арк! Мне надоело копаться. Чем такая жизнь, так лучше вообще никакой! Дай мне прожить свой последний день красочно, и покончим уже с этим!

— Подумай головой, Селена! — я сел рядом с ней и встряхнул. — Чем это помогло тем двоим? Тефнут и Павел убивали и возрождали друг друга хрен пойми сколько раз. Где результат?

— Ну…

— Оазис, похоже, ещё и как-то блокирует души, иначе возрождение спустя такой долгий период бы не сработало.

— Или они читерили и сами привязали свои души! — воскликнула она. — Система просто не приняла их попытку обмана. Или, может, фрагмент вообще нужно уничтожить! Я сама это сделаю!

— Что за бред, Селена? Зачем уничтожать фрагмент, что вообще это изменит?

— Я не зна-аю… — она обняла меня за ноги и зарыдала.

Мда…

Я погладил её по голове.

— Верь мне. Помнишь, как сказала Альма? Мы или выберемся или сдохнем пытаясь. Очень правильные слова, как по мне.

— Ну вот, даже ты не уверен.

— Я-то уверен. А ты только что говорила, что тебе уже жизнь не мила.

— Спаси нас всех, Арктур. Ты мой избранник. Пройди Оазис… — шепнула она мне почти в самое ухо.

Я обернулся, но девушка уже обнажилась, прыгнула в воду, окатив меня волной, и нырнула.

Лангольеры в этот раз совсем не спешили, как и блуждающая по городу Альма.

Зато утром нас ждала радостная новость.

Селена пила утренний алкогольный чай, болтая ногами и витая в облаках. Я планировал продолжить опыты с ассимиляцией запредельной твари. Альма же просыпалась пораньше и часто гуляла по городу в одиночестве.

— Как-как называется эта тварь? — спросил я у целестин, которая прервала наш с Селеной утренний чай.

— Система называет её амёбой.

— Простейшее? — удивилась богиня трав.

— Простотой там даже не пахнет. Почему Система её так обозвала, сама у неё спрашивай. Вообще, это био-маггито-фракто-аберо-средоточие, — с трудом повторила Альма. — Живая одухотворённая разумная аберрация, являющаяся источником энергии.

— Восемь цепей, я правильно посчитал?

— Да. Оно на порядок сильнее лангольера. Но если у него есть приставка о фрактале, то оно должно его есть.

— Но на вход оно не реагирует.

— Мы для него букашки. В том числе физически. Тварь где-то метров десять-пятнадцать. Та дыра, что мы делали для лангольеров, для него мелкая трещина.

Сказать по правде, я сам уже терял веру. Мы здесь были так долго, что впору поверить в невозможность сбежать.

— Моё дело предложить, — пожала плечами Альма.

— А я не говорил, что мне не нравится. Будем готовиться к переходу. На всякий случай нужно сделать запасные тела и клоны-приманки. Копьё может не справиться, учитывая разницу в размерах. А если и справится, это будет его последний бой.

Вскоре я своими глазами увидел, кого нам подыскала Альма.

Это был длинный косяк существ, и передвигались они достаточно медленно, к тому же на большом расстоянии друг от друга. Существа были не только метров двенадцать-тринадцать в высоту, но и имели множество подвижных хвостов, которые делали их длиной где-то метров сорок.

В целом создания походили на медуз, только с излишне угловатыми формами, геометрически правильными и светящимися телами. Они отталкивались от воздуха и продвигались дальше по своим делам.

Явление это было не постоянное — стайка мигрировала откуда-то со стороны двадцать первого сектора.

Поскольку это была непривычная фауна для этих мест, и мы таких прежде не встречали ни разу, нужно было не терять зря время, а готовиться на ходу.

Сперва — разрядить все способности, расширяя проход. Одного заряда не хватало. Мы сели в медитацию для восполнения сил. Я перешёл в древесную форму, а следом почувствовал нежную ладонь Селены. Руки стали сплетающимися ветвями. Включилось единство и мы срослись в единое древо. Навык недвижимого ускорил восполнение маны.

Работа была не быстрой, минимум дня три, чтобы расширить в каждую сторону. Но амёбы, к счастью, были существами достаточно медлительными, и их было немало.

Вскоре окно наружу стало огромным. Было странное чувство, стоять на самом краю, будто стоит сделать один шаг, и ты провалишься вниз. Мимо проплывала какая-то непонятная полупрозрачная нечисть, напоминавшая крупное полотенце. Тварь шла прямо мимо меня. Казалась, что я мог её погладить просто протянув руку.

Однако стоило мне это сделать, как между нами проявился барьер — синеватое полупрозрачное силовое поле, делающее наш контакт невозможным.

— Вот она, — Альма указала на плывущую мимо медузообразную штуку, которую как будто перевели в полигональную модель с ровными гранями.

До нас существу не было никакого дела, как и живому полотенцу до этого.

Мы встали втроём перед линзой и взялись за разные части посоха Рены. Артефакт прекрасно работал и так, проверено очень богатым опытом использования. В Оазисе он был самым часто применяемым инструментом.

Яркий луч света ударил в бок существу и начал прожигать в нём дыру.

Процесс был медленным. Монстр не сразу понял, что его атакуют. Я подумал, что, наверное, его вообще нельзя ранить ни светом, ни температурой. Но затем, когда ожог на теле существа стал заметен, я понял, что оно просто не заметило нашего удара.

Тогда я повернул направление атаки на подвижные хвосты, растущие из тела медузы, и сосредоточился на том, чтобы пережечь хоть один. Толщиной они были с человеческое бедро. Совсем небольшие относительно тела твари.

Работать пришлось снова-таки долго. Но медуза замедлилась и пропустила мимо сородича. Она будто дрейфовала по воздуху дальше, но уже осторожно, ожидая подвоха.

И он был: вскоре один из жгутиков отделился от тела и полетел вниз, где мгновенно стал добычей кого-то отдалённо напоминавшего размазанную птицу-мутанта.

Медуза атаковала тварь чем-то вроде прозрачного сгустка искривлённого пространства, от чего птицу разнесло на отдельные части. Самые крупные из них начали тут же в воздухе регенерировать в трёх новых птенцов, но медуза сочла свой долг мести выполненным и полетела дальше.

— Он нас не видит за барьером, — поняла Селена.

— Нужно подумать, как увеличить урон, — задумалась Альма.

— Хм. Представь, что ты летишь вдоль стены, из которой в тебя выстреливает луч света и отстреливает, ну, скажем, ухо. Твои действия? — спросил я.

— Вопрос не корректен, — покачала головой целестин. — Я бы отлетела подальше на всякий случай, потому что у меня есть разум и осознанность.

— А если бы их не было?

Альма улыбнулась.

— Майор-ами! Тогда я бы хорошенько ударила по этой стене. У неразумных тварей лишь инстинкты и голые чувства. К чему ты клонишь?

— Лангольеры залетали сюда из любопытства при виде зелени и земли. Возможно они не видели нас через барьер. Рискну предположить, что снаружи мы невидимы, иначе у Странника было бы полно историй о том, как из Оазиса передают весточку.

— Думаешь? — нахмурилась Альма. — Добраться вниз не так-то просто. А удержаться и пробить чем-то аделит… даже у нас уходит до сих пор трое суток работы. Наверху пересбор этого сделать не позволит вообще.

— Тия же смогла. А у этого некроманта Павла, думаешь, не было группы? Или Иван Мудрец в истории о четырнадцатом секторе — этот точно не был деспотом, у него были товарищи, может, даже посильней нас, раз без лифта спускались за тридцатый. Кто-то бы наверняка уже это провернул.

— Да, наверное, ты прав…

— А ты ещё злился, что я тебя не будила, — заметила Селена.

— Всё равно можно было попробовать весточку дать. Например, светом, — сказал я.

Итак, как же выманить это чудо? Лангольеры ощущали растения. Кстати, у них же нет глаз, так что зрение тут вообще роли могло не играть. Они ориентировались как-то иначе. Медузы, кстати, тоже…

Чем их можно заинтересовать?

Остаток для после неудачной попытки я внимательно следил за медузами. Они, как на зло, не питались и не проявляли никакого интереса ни к чему, кроме своего пути.

Лишь атака смогла её заставить шевелиться. Только целью для мести медуза выбрала не нас, а подвернувшуюся под руку мелочь.

Начались опыты по изучению медуз. Второй эксперимент был похож на первый, только мы подкараулили, когда рядом с медузой окажется крупная сильная птица с количеством цепей лишь на одну уступающим ей.

Затем строенный удар светом через линзу. Отбитый жгутик, и медуза поступила так же, как не так давно её товарка. Только противник в этот раз был посерьёзней.

Любопытно, что сама птица интереса к жгутику и самой медузе не проявила вообще. Но это не помешало последней наброситься на неё.

Бой был жестоким. Один раз жгутики хорошенько ударили птицей об стену, но убить не смогли. Наверное часа полтора твари рвали друг друга, пока, наконец, птица не затихла. Затем медуза начала поглощать тело красно-чёрной птички-мутанта. Для этого жгутики начали запихивать тело куда-то вовнутрь монстра.

— И что это нам дало?

Я с лёгким раздражением посмотрел на Селену.

— Не, я не против, — замахала она руками. — Мне интересно, как ты мыслишь, и как я могу тебе помочь.

— Сам пока не знаю, — смягчился я. — Просто наблюдаю за её реакцией, пытаюсь понять, что эта тварь любит, и чем бы её приманить.

— Технически, она бросается на ближайшую цель, — задумалась Альма. — Или вернее, ближайшую, которую можно задеть.

— В первый раз птица под нами, вроде, была дальше, чем мы.

— Как вариант, он не умеет проедать дыры в барьере. Тогда игнорировать нас в каком-то смысле логично. Знать бы, как мы выглядим снаружи… Ладно, на сегодня всё, давайте обедать.

Мы стравливали медуз с окрестными монстрами следующие двадцать шесть дней. Ровно столько их косяк плыл мимо. Дважды амёбы одерживали верх. Один раз она сожрала добычу, второй раз оставила падальщикам. Третий же бой амёбы закончился для неё плачевно.

Существо, с которым мы его тогда стравили, внешне казалось слабее и меньше. Однако в бою и шанса противнику оно не оставило.

Это создание система называла «Псирваль». Ноктонекритовый кадавроисток. Цепи хищной тьмы, двойное некро, три цепи кадавра и тройная цепь магии, дающая «исток».

Монстр был в два раза меньше и состоял из чёрного тела с белыми рёбрами и костлявыми лапами, а на голове был череп, напоминающий собачий, из которого клубилась живая «хищная тьма», формируя наполнение костяного туловища, задние лапы и хвост чудовища, заменяя плоть животного.

Он, кстати, был не летучим, а бегал по вертикальной стене как по ровной дороге. Легко ухватив тварь за жгутики, он принялся впитывать тело амёбы в себя, пока не оставил ничего от своей добычи.

Повинуясь наитию, я приказал ударить на весь остаток маны по псирвалю. Свет оставил сильные ожоги на его теле. Монстр взвыл и в ярости бросился на нас.

Источающие мрак костяные лапы, столкнулись с барьером. Послышался душераздирающий крик, от которого я почувствовал резкую боль в ушах и потерял сознание.

Очнулся я спустя сутки. Стараниями Селены, которая очнулась быстрее всех. С Альмой пришлось хуже, она провалялась так двое суток. По словам богини трав, это из-за возможностей дендрической цепи.

— Кажется, я знаю, с кого Хостер получил основу своих способностей, — это было первое, что я сказал, когда выслушал историю Селены о том, как нас с Альмой вырубило.

Это было воздействие звука, смешанного с псионикой. Только ментальный приказ Стена не пропустила, потому нас просто вырубило, вместо того, чтобы мы начали исполнять приказания чудовища.

Селена пребывала в обычном для неё тоскливо-меланхоличном настроении. Альма, когда пришла в себя — была ещё в сто крат мрачнее. Но, на самом деле, произошедшее меня очень порадовало!

Жизнь напоминала нам о том, что не только один свет способен покидать барьер. Раз и крик монстра оказался способен его преодолеть, то будет способно и что-то ещё! Осталось лишь выяснить, что именно, и как это использовать.

Увы, косяк амёб на этом для нас закончился. Но я верил, что новый монстр обязательно придёт, и тогда мы сумеем лучше привлечь его внимание!

Мы начали новую серию экспериментов — с влиянием всего разнообразия сил и законов физики. Всё магического происхождения не проходило. Но проникали некоторые косвенные воздействия.

Свет, прошедший через линзу — просто физическое явление и не требует чтобы мана проходила через барьер. Но свет ионитов — упирался в него, будто барьер был глухой стеной. Это было очень странно, обычно в плане физических свойств он вёл себя как обычный.

Звук — да, проходит, но ослабленным. Мы провели ряд опытов. Обычный крик не проходил точно. Усиленный рупором — в общем-то тоже. Но помня, что монстру это удалось, мы с Селеной постарались создать усилитель звука, который будет слышно на другом конце Оазиса. Без механиста и понимания принципов его работы было сложно. У богини трав были какие-то особые растения, но их эффекты проигрывали механическим устройствам Сайны.

Мы сами были при этом в плотных шумоподавляющих наушниках, насколько нам удалось их сделать на такой случай. Тоже была не такая простая задачка, пришлось собирать методом проб и ошибок, и получился скорее плотный шлем, чем наушники…

Но это сработало. Вибрировать начали даже мимо пролетавшие монстры, и реакция на звук явно была. Значит, слышат.

Примерно так же работали запахи. Вырастив десяток раффлезий вокруг дыры и напитав их маной до отвала, мы смогли вызвать жгучий интерес мимо пролетавшей нечисти. Монстры сперва собирались, затем передрались между собой.

Многих мы видели впервые, и Альма принялась спрашивать у Системы, с чем мы имеем дело.

— Вон там, — она указала на слишком низко опустившееся облако, зависшее чуть в стороне.

Да и цвет слегка выбивался излишней белизной.

Тварь называлась трипофия-шестнадцать и вид имела семь цепей. Главной её особенностью для нас было наличие в списке цепи фрактала.

Существо не принимало в бою никакого участия, только молча наблюдало в стороне от всех, зависнув в воздухе. Его и заметить-то было непросто в стихийной форме.

Бой монстров оказался невероятно жестоким. Кровью было заляпано всё вокруг. Даже на барьере была пара кровавых пятен, скатывающихся по воздушной стене, словно по настоящей.

Когда в бою наметились победители, на место побеждённых пришли падальщики, которые устроили бой уже за валявшуюся падаль. И, наконец, когда к середине ночи бардак закончился, оживилось и наше облачко.

— Арк, Селена, — позвала нас Альма.

Облачко тронулось с места и подлетело к зависшему в воздухе и медленно опускавшемуся вниз телу монстра. Тварь обрела материальность, собравшись в нечто с когтистыми передними лапами и двусуставными нижними. Почти всё тело было белым, но покрытым множеством чёрных пятен, напоминающих углубления или отверстия. Головы не было, а спереди на торсе был большой неровный чёрный разлом, тянувшийся аж до паха. На спине и холке — гребень белых игл, как у ежа-альбиноса.

Первым существо направилось к зависшей в воздухе материи. Пара видов летунов обладали свойством левитации даже в посмертии. Стало понятно, что чёрная трещина вертикально по груди и брюху — всё же выполняет часть функций головы. Тварь этим жрала, дышала и видела. Последнее стало понятно, когда в черноте проступили два глаза. Один под другим, как у нового тела Тии. Подвижные фиолетовые зрачки, которые бегали по всей черноте.

Сожрав эти тела, трипофия подлетела к длинному штырю, торчащему из стены. Там был один особенно кровавый эпизод, и существо принялось впитывать оставшуюся кровь монстров.

На этом монстр счёл себя сытым, вновь обернулся и полевитировал прочь, в сторону далёкого мёртвого леса.

— Ушёл, — зло бросила Альма.

Селена молча что-то закурила из очень длинной изящной трубки. Запах я не узнал, что-то цветочное, напоминавшее ландыш, и откинулась на траву.

— Арк, а ты чего такой довольный? — спросила меня рогатая. — Мы его, может, больше никогда уже не увидим… стоп, по твоим глазам вижу, у тебя появился план.

— Именно, — улыбнулся я. — Скоро мы заставим эту штуку открыть нам путь!