Искатель, 2008 №3

Во вторник днем привезли мебель. Света закрыла за грузчиками дверь и пересчитала аккуратные картонные коробки всех возможных размеров. Кухню можно было представить пока что только в воображении, но ждать осталось недолго. Утром придут сборщики мебели, и мечта станет реальностью. Все новенькое... Шкафчики, мойка, холодильник, плита и, самое главное, посудомоечная машина! Света развернула дизайн-проект. И тут раздался звонок. Сергей. Она замерла, и у нее на лице отразились сложные чувства, которые она испытывала к нему. Кровь отлила от головы; не справляясь, забарахталось сердце. Нужно ли снимать трубку? Сергей не напоминал о себе пять недель и три дня. И мебель для кухни была заказана с одной-единственной целью: перестать жить ожиданием, выкинуть все мысли о нем из головы и отвлечься на какое-нибудь полезное дело.

Пока она раздумывала, стоит ли нарушать душевное равновесие, восстановленное с таким трудом, в ее голове в одно мгновение пронеслись возможные варианты его долгого отсутствия. Он был болен, заболели его жена, дочка, он оказался на грани разорения, он хотел испытать себя и проверить, сколько может выдержать без любви. Последняя причина его молчания была предпочтительнее других. Света в глубине души всегда надеялась на чудо. На то, что в один прекрасный день Сергей позвонит ей и скажет: «Я так устал встречаться с тобой урывками. В моем возрасте неприлично врать. Почему я должен, как маленький мальчик, играть в партизана? Давай больше не будем расставаться ни на секунду».

Света открыла телефон и нажала на зелененькую трубку.

— Але.

— Слушай, извини, я тебе не звонил, было столько дел. Ты меня слушаешь?

— Да.

— Я не смог сходить с тобой пообедать, потому что пришлось срочно лететь в Москву, решалась судьба важной сделки.

Их разговор начался совсем не так, как она ожидала, он начался как обычно. Так, как будто Сергей не звонил всего несколько дней. И объяснять он стал не долгое молчание, а сорванный по его вине последний поход в ресторан. Видимо, не хотел перед ней оправдываться и решил максимально сократить бесполезное объяснение. Ну что ж, вот она и дождалась. Все когда-то заканчивается. Страсть выдохлась. Началось охлаждение. Можно было, конечно, не предполагать и не строить догадки, а просто спросить об этом. Но на прямой вопрос можно получить прямой ответ, и после этого продолжать разговор уже будет незачем. Нужно будет проявить характер и повесить трубку. А Светлана так давно его не видела.

— Я так и подумала, — ответила она.

— Ты не сердишься?

— Нет, не сержусь, потому что не вижу в этом смысла, — у Светы против воли дрогнул голос.

— Светка, как ты на меня действуешь! Ты, наверное, колдунья. Услышал твой голос, и такое желание... Как я прожил без тебя этот месяц, не представляю. Ты сейчас где?

— Дома, отпуск, решила заняться квартирой. Представь себе...

— Потом расскажешь. Я сейчас приеду.

— Слушай, сейчас как-то не очень...

— Ты не одна?

— Да нет, одна, — она вздохнула, — приезжай.

— Ну, ладно-ладно, не грусти, — самодовольно закончил он, — буду минут через сорок.

Света машинально положила телефон в карман, оценивая масштабы развала, оставшегося после грузчиков. Интересно, что можно успеть до прихода Сергея? Придется, видимо, перетаскивать коробки в большую комнату. Она вздохнула. Сергей, как всегда, не вовремя. Никогда встречи с ним не удавалось запланировать заранее. В основном он сваливался, как снег на голову. И, даже в те первые два года их отношений, когда они работали в одной фирме, Света никогда не могла подготовиться к свиданию, потому что узнавала о нем за пять минут.

Кто бы стал терпеть такого человека? Никто. А Света терпела. И не только терпела, а и любила, уже почти шесть лет. Любила с неослабевающей силой, как будто внутри у нее был вечный двигатель, какое-то редкое самозаряжающееся устройство, которого вполне может хватить на целую жизнь, даже если обращаться с ним из рук вон плохо. Временами это ее пугало, потому что было очевидно, что у них с Сергеем нет будущего. В том смысле, что нет будущего у их отношений. Так говорила ей Машка, и Света соглашалась с нею, потому что все, что говорила ее подруга, было очень верно. Сергей был женат и не собирался разводиться. Он был привязан к жене и дочке. И Света просто физически ощущала его зависимость от семьи. Начать с того, что он никогда не отключал свой телефон. Жене разрешалось звонить ему в любое время, и Света хорошо знала выражение его лица, когда он разговаривал с ней по телефону. Удачливый в бизнесе, хитрый и умный Сергей в семье был законченным подкаблучником. Он панически боялся гнева Татьяны и легко менял свои планы, если жене была нужна его помощь. Света подозревала, что Татьяна нарочно старалась звонить ему в самое неподходящее время — по всей видимости, ей хотелось лишний раз доказать всем, что власть ее безгранична.

А у Светы никакой власти над Сергеем не было. Но даже если бы и была, разве смогла бы она ею пользоваться? Нет, конечно. Света была слишком тактичной. Машка называла это бесхарактерностью и добавляла, что если Света не начнет бороться за свое счастье, то ей, в конечном счете, ничего, кроме объедков, не достанется. Света соглашалась с подругой. Бесспорно, за счастье нужно бороться. Кому-то. У многих это получается... наверное. Но, как это должно быть противно — бороться за счастье. Что-то доказывать, спорить, проявлять характер, а может быть, даже получать синяки и, если повезет, оставлять их на ком-то. Зачем?

Но это все красивые слова. Прекрасные мгновения были, но остались в прошлом. И непонятно, что теперь делать с воспоминаниями. Вычеркнуть и забыть? Не получается. Тащить за собой, как крест? Но ей совсем не хочется быть крестоносцем.

Через сорок минут кухня, прихожая и спальня были более или менее прибраны. Но ни через час, ни через два Сергей не приехал. Он позвонил, когда Света, проклиная его необязательность, перестала ждать.

— Светка, милая, извини, сегодня у меня никак не получится.

Света не отвечала и думала, что ей даже неинтересно, что он скажет дальше. Она все его отговорки знала. И именно в такие моменты, когда свидание срывалось по его вине, у Светы была возможность убедиться, что он не очень-то дорожит ее чувствами. Сергей не умел выдумать какой-нибудь благовидный предлог, чтобы сгладить неприятное впечатление от своего отказа.

— По-моему, у тебя тоже были какие-то дела? Ты ведь говорила, что и тебе не совсем удобно.

— Конечно. Ничего страшного, встретимся в другой раз, — согласилась Света спокойно. Год назад, когда после бурной ссоры они помирились, Света дала себе слово больше не выяснять с Сергеем отношения.

— Светка, ты замечательная, я очень по тебе соскучился. Встретимся завтра утром. Ты ведь в отпуске? Я с утра буду в твоих краях. Так что в десять часов я у тебя. Обязательно! Слышишь? Не проспи. Ровно в десять.

Завтра утром, ровно в десять, должны были приехать сборщики мебели. Света некоторое время смотрела на замолчавший телефон, а потом взяла и заблокировала входящие звонки со всех телефонов Сергея. И вдруг испытала невероятное облегчение.

Через три дня, утром в субботу, Маша открыла своим ключом дверь в Светину квартиру. Огляделась. Свет везде выключен. Она осмотрела обе комнаты. Никого: В гостиной вдоль стены аккуратно составлены упаковки с панелями для кухни. Все в том же виде, что и вчера, когда она прямиком из Светиной квартиры отправилась в милицию сообщить об исчезновении своей подруги. Ее заявление приняли, но очень неохотно. Инспектор был уверен, что напрасно она обратилась в милицию. В квартире все в порядке. Следов взлома и грабежа нет. Искать человека, который не выходит на связь во время отпуска, неразумно. Он равнодушно выслушал Машины возражения и скучным голосом попросил все изложить на бумаге. На прощание сказал, что в случае необходимости с ней свяжутся.

В последний раз Маша общалась со Светой во вторник вечером по телефону. Они проговорили не меньше часа. Как обычно, обсудили последние новости своей жизни. В Машиной жизни ничего нового не было. Вернее, все новости были старые. Хороший крепкий брак и Сашина любовь. Уже в течение десяти лет. Что само по себе сейчас большая редкость. Ей повезло. Она это понимала, хотя за последние годы успела привыкнуть к своему счастью. Машина жизнь была простая и поэтому довольно однообразная. Саша и работа. Все новости были у Светы. Последняя — ее новый знакомый, с которым она в течение двух месяцев переписывалась на сайте знакомств, а накануне встретилась. И сейчас собиралась рассказать Маше об этом.

— Мне кажется, я ему не понравилась. Ты же знаешь, я на фотках получаюсь хорошо, а в жизни чего-то не хватает... Как говорит Сергей, ко мне нужно привыкнуть.

— Светка, опять Сергей! Он что, тебе звонил?

— А куда он денется?

— Неужели тебе не надоело унижаться?

— Надоело.

— Но из этого, как всегда, ничего не следует?

— Машка, хорошо тебе говорить. В твоей жизни все разложено по полочкам. А у меня все шиворот-навыворот. Получается, что Сергей — это самое лучшее, что было в моей жизни. Я знаю его уже шесть лет. И нас до сих пор друг к другу тянет. — Она немного подумала и добавила: — Тянуло.

— Светик, шесть лет он водит тебя за нос, а ты еще говоришь, что он самое лучшее в твоей жизни.

— Не будем больше про Сергея. Я решила порвать с ним... окончательно.

— Хорошо. Расскажи лучше про своего нового знакомого.

— К сожалению, рассказывать нечего. Он подъехал к моему дому, и мы минут пятнадцать покатались по дорожкам вокруг сквера. Прощался он со мной довольно кисло. «Звони... встретимся, когда я буду посвободнее...» Что-то в этом роде. Иногда одного взгляда достаточно, чтобы понять, твой это человек или нет. Я оказалась не его человеком. Очень жаль, потому что мне бы сейчас не помешало немного отвлечься, да к тому же я на самом деле успела привыкнуть к нему, пока мы переписывались. Его проблемы стали моими. Трудно взять и ни с того ни с сего выкинуть человека из своей жизни. Понимаешь? Не представляю, чем я заполню образовавшуюся пустоту.

— Может быть, тебе показалось? Он ведь приехал после суток работы. Скорее всего, просто устал. Если я не ошибаюсь, он аварийным комиссаром в страховой компании работает?

— Да, а раньше штурманом летал на пассажирских самолетах. А у меня с детства к летчикам слабость. Вот это меня и подвело. Нельзя было проявлять свой интерес на первом же свидании. Но что поделать, если я легко увлекаюсь?

— Неужели зацепило?

— Да, Машка, зацепило. Он вел машину и болтал какую-то чепуху, а у меня сердце падало, когда я на него смотрела. Вела себя как школьница. Глупо вышло, лучше не вспоминать.

— Светик, подожди несколько дней. Я уверена, что он тебе обязательно позвонит или напишет. Он ведь тоже к тебе привык. Кстати, а что у него за проблемы?

— Он алкоголик, хотя, может быть, и просто пьяница, я до конца, честно говоря, пока еще не разобралась, — поделилась Света своими сомнениями.

— И ты так легко об этом говоришь?

— А как я, по-твоему, должна об этом говорить?

— Света?!

— Ну что, Маша? Что? Мне уже тридцать два года. Поздно искать принца на белом коне. Таких, как твой Сашка, можно по пальцам пересчитать. Пьющие мужчины тоже люди. У нас, если хочешь знать, пятнадцать процентов мужского населения запойные алкоголики. Среди них, кстати, встречаются весьма уважаемые люди.

— Ты хоть представляешь, как тяжело жить с пьющим человеком? Ведь это самое настоящее хроническое заболевание. А вылечиться от алкогольной зависимости не многим удается. Светка, ну что тебя, словно к магниту, тянет к проблемным мужикам? Я бы на твоем месте вообще с ним встречаться больше не стала. Все и так понятно, чем закончится.

Света мгновение молчала, а потом не очень охотно сказала:

— Ему сейчас плохо, не на кого опереться, а я чувствую, что реально могла бы ему помочь. И потом, ты не знаешь нюансов.

— Так в чем же дело. Выкладывай.

Света тяжело вздохнула.

— Помнишь, я тебе рассказывала, что очень виновата перед своим отцом? Ну, что не приехала к нему, когда он умирал... Он тоже пил сильно. Из-за этого и умер. Так вот, Юра родился в день смерти моего отца. Понимаешь? Может быть, я с ним познакомилась не случайно, может быть, именно я должна помочь ему, чтобы свою вину перед отцом... искупить...

— Светка, ну что ты, ей-богу, как маленькая? Ты же не всерьез это говоришь, правда? Ведь это чушь! Мистика какая-то.

— Так и знала, что ты это скажешь. Маша, жизнь не так примитивна, как тебе кажется, поверь мне! Все не так просто!

— Ты сама все усложняешь, поэтому и жизнь тебе кажется непростой.

— Маша, если бы ты сняла наконец розовые очки и реально посмотрела вокруг, то, уверяю тебя, ты бы увидела много для себя любопытного. Очень много!

— Ну, знаешь ли, еще неизвестно, кто из нас смотрит на все через розовые очки. Я как раз, в отличие от тебя, очень трезво смотрю на жизнь. Но мир таков, каким его себе представляешь.

— Вот именно, каким его себе представляешь! Так вот, в твоем воображаемом мире нет места Дьяволу. Но он существует! Я это знаю! Я это чувствую! А ты... Ты даже не подозреваешь об этом.

— Ну и живи со своим Дьяволом, раз тебе это нравится. Если искать проблемы, то они непременно будут. Трудности всегда приходят туда, где их ждут.

— Знаешь, Маша, ты еще вспомнишь мои слова. Жизнь не всегда подчиняется логике. Иногда судьба предлагает такие варианты, что не просчитаешь, куда все пойдет.

— Если подключать вовремя голову, то всегда можно догадаться, куда все пойдет.

— Машка, я временами по-хорошему завидую тебе. Ты легко живешь, потому что ничего вокруг не замечаешь. Ты совершенно герметична со своим воображаемым благополучием. Но если ты посмотришь повнимательнее, то увидишь, что реальная жизнь заглядывает и в твои окна. Да-да, заглядывает. И строит тебе рожи!

— Машка, ты случайно не обиделась? Что ты замолчала? Ну, извини меня. Ты же знаешь, что я тебя люблю. Не сердись.

— Я не сержусь. Но ты меня не переубедишь, потому что мы с тобой по-разному смотрим на жизнь. Ну, давай рассказывай про своего алкоголика.

— Не смей иронизировать. А то больше ни слова не скажу!

— Я и не думала иронизировать, не цепляйся к словам.

— Понимаешь, как-то так получилось, что нас ужасно захватила переписка. Незаметно мы привыкли друг к другу. Я каждое свое письмо к Юре тщательно продумывала и изо всех сил старалась обогатить оригинальными мыслями. Просто из кожи вон лезла, чтобы понравиться ему. Согласись, не часто встретишь человека, перед которым хочется казаться лучше. Но, видимо, я немножко перестаралась, и он меня идеализировал. Я хотела его как можно лучше понять и наполнила свою жизнь всем тем, что нравится ему. Книги, фильмы, музыка. Только то, что читает, смотрит и слушает он. Трудно устоять перед таким напором. Он решил, что нашел родственную душу. Почувствовал ко мне доверие. Его письма стали более откровенными, и в какой-то момент он захотел поделиться своей проблемой. Сама я бы никогда не догадалась, что он пьет. Он мог легко скрыть. Но, видимо, ему необходимо было с кем-то поговорить на эту тему. Наверное, он стал чувствовать свою зависимость от алкоголя, и это его напрягало. Он написал мне, что решил бросить, но понял, что в одиночку ему не справиться. Нужен какой-то сдерживающий фактор. А у него кроме собаки никого нет. Только он и Дуня. И я подумала, что он ждет от меня поддержки. А он, скорее всего, вовсе не это имел в виду. А меня уже понесло. Я уже загорелась его лечением. Может быть, моя активность его и отпугнула. Но если бы он захотел принять от меня помощь, я бы реально смогла ему помочь. Сейчас есть много новых способов лечения от алкоголизма. Я навела справки. Правда, все они очень дорогостоящие. Но ведь ты знаешь, у меня есть деньги. Я бы могла все устроить в два счета. А что такого, в самом деле? Дала бы ему в долг на лечение и присмотрела за Дуней. А он бы вернул мне через год. Погасил бы кредит за машину и вернул.

— Света, ты ведь женщина, почему уже заранее готова за все платить сама? Ну что ты так спешишь, ты ведь его почти не знаешь. Человек допился до болезни. Он принесет в твою жизнь массу проблем. Тебе мало Сергея?

— Ты ничего не понимаешь! Зря я стала тебе рассказывать.

— Света?!

— Ну что? Маша, ты же очень добрый человек. Почему ты не хочешь понять меня? Мне просто по-человечески жалко его.

— Света, а где его семья, близкие? Как можно дожить до сорока лет и быть совершенно одиноким?

— Представь себе, можно! Родители умерли, с женой развелся, ребенку не до него. Разве это редкость? У меня ведь по большому счету тоже кроме тебя никого нет.

— А друзья?

— Друзья — летчики. Когда они встречаются, то без выпивки не обходится.

— Ты ему говорила, что у тебя есть деньги?

— Так, не конкретно.

— Светка, мне страшно за тебя! Ты перед любым проходимцем готова распахнуть душу?

— С чего ты взяла, что он проходимец!? Если бы ты его видела, то никогда не сказала бы этого. Как можно считать человека непорядочным заочно, не зная его. Я ему верю, как себе. Представь, его родители умерли два года назад, а он не может решиться сдавать их квартиру. Он заходит туда, когда гуляет с собакой. Заходит, чтобы полить цветы и покормить рыбок.

— Каких рыбок? — удивилась Маша.

— Меченосцев. Это такие аквариумные рыбки. А его папа умер тридцать первого декабря, и он перестал отмечать Новый год. Он очень хороший и очень добрый. Я чувствую это.

— А может быть, он хитрый?

— Машка, перестань. Что мы обсуждаем? Я же говорила тебе, что не понравилась ему. Вряд ли он позвонит мне еще раз. Его разочаровала наша встреча.

Маша с тревогой вспоминала свой последний разговор со Светой и думала о том, что не сможет воспользоваться советом, который ей дал инспектор, и спокойно дожидаться сообщений от нее. И совсем не верилось, что подруга уехала отдыхать, не предупредив ее об этом. К тому же она собиралась заняться ремонтом. Кухню купила. И теперь она стоит не распакованная, хотя, столько разговоров было о ней перед отпуском. Случилось что-то не-предвиденное, раз Света внезапно исчезла. Наверное, кто-то воспользовался ее готовностью помочь первому встречному. И опыт общения с подругой подсказывал Маше, что это, скорее всего, мужчина. Кто-то из ее новых знакомых, которых она нашла в Интернете.

Маша достала из чемоданчика Светин ноутбук, села в кресло перед компьютерным столиком и включила его. Хотя ясного плана в ее голове не было, но для начала она подключилась к Интернету и открыла адреса сайтов, которыми в последнее время пользовалась подруга. Замечательно! Из них два оказались сайтами знакомств: www.24open.ru и www.madam.ru. Маша открыла первый из них и зарегистрировалась, без фотографии и подробностей о себе, только для того, чтобы иметь возможность участвовать в поиске. Ввела Светины данные: девушка, 32 года, Россия, Санкт-Петербург — и нажала на поиск. Найдено 335 страниц! Придется просмотреть.

Маша сварила себе на кухне кофе и позвонила Саше. Саша сегодня работал. Они поговорили немного о Свете. Он был уверен, что со Светой ничего не могло случиться, но все же попросил не заходить к ней домой и не трогать ее вещи. Глупо было признаться после этого, что она звонит из ее квартиры.

— Саша, а что бы ты стал делать, если бы мой телефон замолчал, а я исчезла?

— Что за ерунда приходит тебе в голову?

— Ты не ответил.

— Стал бы тебя искать. По-моему, это очевидно.

— И заявил бы в милицию?

— Не знаю, может быть, и заявил.

— Почему же ты сердишься, что я ходила вчера в милицию?

— С чего ты взяла, что я сержусь? Я просто сказал, что согласен с инспектором, нужно подождать несколько недель, когда закончится ее отпуск.

— А как же...

— Маша, ну что ты равняешь? Ты это ты. Я знаю о тебе все. И Свете нужно обзавестись близким человеком, тогда и жизнь у нее станет более предсказуемой.

— А я? А ты? Разве мы не близкие люди?

— Маша, ты что, нарочно не понимаешь меня?

— Ладно, Саша, пока.

Никому, кроме нее, нет дела до Светы. Придется действовать в одиночку. Маша устроилась с пледом в кресле и запаслась терпением. На Светину фотографию она наткнулась на двадцатом листе и почувствовала волнение. Нет, не волнение, а настоящее счастье. Она делает все правильно! Маша открыла анкету. С фотки на нее смотрела сияющая Светка. Отличная фотография. Художественная. В жизни она была далеко не так красива.

Маша просмотрела анкету. О себе Света написала очень поэтично: Нежная и удивительная, разная, как и все... В конце страницы был адрес: www.24open.ru/Cveta VS. А ведь Cveta VS, наверное, логин, под которым она заходила на сайт. Маша заново открыла сайт, ввела Светин логин и попробовала подобрать пароль. Наиболее просто было бы использовать чей-нибудь телефон. Перебрав все знакомые им со Светой номера, она набрала свой. И тут же вошла на Светину страницу и получила доступ к ее письмам. Как все оказалось просто!

Последний раз Света заходила на сайт неделю назад. Маша открыла папку «Мои сообщения». Там лежали девяносто писем. Вся переписка с Юрой, о котором Света рассказывала ей четыре дня назад. Последняя записка от Юры была очень лаконичной, просто одиннадцать цифр, номер его мобильного телефона. И Светин ответ: «Обязательно позвоню, когда вернусь из Москвы». Что было дальше, Маша знала. Они встретились в понедельник. Во вторник вечером Света рассказала ей об этом. А в четверг ее телефон уже не отвечал.

Маша открыла Юрину страничку. Пять фотографий. Юра перед компьютером, перед гаражом, за рулем машины, на фоне дачи и на природе вместе с Дуней. Маша заметила, что у спаниеля умные черные грустные глазки. Если Юра алкоголик, то у собачки, наверное, нелегкая жизнь. Она внимательно рассмотрела каждую фотографию Юры в отдельности. Высокий, чуть полноватый блондин с приятным открытым лицом и светлыми, наверное, серыми, слегка прищуренными глазами. Очень трудно было поверить в то, что этот симпатичный, с виду абсолютно уверенный в себе мужчина страдает от одиночества.

Был телефон, но не очень понятно, как им воспользоваться. Свой телефон он не афишировал. Он дал его Свете после того, как два месяца переписывался с ней. Нельзя же позвонить ему и прямо спросить: «Где Света?» Глупо. Если он что-то знает, то вряд ли скажет незнакомому человеку. Скорее всего, не станет вообще разговаривать. Да и как представиться? Я подруга Светы, с которой вы переписывались в Интернете, залезла на ее сайте в переписку и там нашла ваш телефон... Идиотизм.

Вдруг ей пришла идея. Она вышла с сайта и вновь зашла под своим паролем. Нашла в поиске Юру. Это оказалось несложно. Среди мужчин сорока лет он был первый, и синенькая стрелочка сбоку свидетельствовала о том, что он поднял свою анкету наверх, чтобы оказаться в начале поиска. Интересно. Значит, встретившись со Светой, он не успокоился и продолжил искать «девушку своей мечты». Вдруг под его именем неожиданно вспыхнула алая строчка: «Сейчас на сайте!»

Маша, недолго думая, стала набирать ему письмо, буквально первое, что ей приходило в голову. Что-то совсем примитивное: что он ей очень понравился, что с детства она неравнодушна к летчикам (в анкете у него было прямо написано: «специальность — инженер-штурман»), и как можно соблазнительнее описала свою внешность. Отсутствие своей фотографии она объяснила тем, что замужем, и в конце оставила номер мобильного телефона. И тут же отправила. Она с сомнением перечитала отправленное письмо. Стройная блондинка с зелеными глазами... Да, скромненько, ничего не скажешь! Но дело сделано, оставалось ждать. Хоть бы уж он позвонил не при. Саше! Объяснить мужу все это невозможно. Маша на всякий случай сохранила на жестком диске Юрины фотографии.

Она ждала звонка, но когда он раздался, вздрогнула. Высветился Юрин номер.

— Але.

— Мария?

— Да. А вы Юра?

— Верно. Решил сразу позвонить. Вы меня заинтриговали. Не часто стройная блондинка с зелеными глазами в первом же письме предлагает свой номер телефона.

Маша не нашлась, что ответить, и засмеялась. Юра спросил:

— А вы не хотите встретиться? Часто переписка и разговоры по телефону создают не совсем верное представление о человеке. Может быть, не стоит терять на это время? Как вы считаете? Вы написали, что замужем, но раз все же оказались на сайте знакомств, значит, есть желание что-то изменить в своей жизни? Позвольте считать ваше молчание знаком согласия? У меня сегодня выходной, и я могу подъехать в любое удобное для вас место. Предлагаю попить кофе на нейтральной территории.

Маша стала лихорадочно соображать. Что делать? Может, предупредить Сашу? Вдруг ей пришла в голову мысль, что Света бы ни минуты не сомневалась, если бы Маше понадобилась помощь. Светка пошла бы на все ради нее. Бросилась бы в любую авантюру с головой. В этом уже приходилось не раз убеждаться.

Маша решительно ответила:

— Почему бы нет?

— Я не понял, да или нет?

— Давайте встретимся.

— Ну, тогда командуйте: где, когда — я на машине.

Маша не долго раздумывала. Главное, чтобы место было многолюдное. Лучше всего подойдет кафе в центре, где-нибудь на Невском. От Светы до центра можно за пятнадцать минут доехать. Но через такое короткое время как-то неприлично встречаться. Как это будет выглядеть со стороны? Он может подумать, что ей понадобилась «скорая помощь».

— Давайте часа через полтора — два встретимся на Невском. Там рядом с метро «Канал Грибоедова» есть довольно уютное кафе, называется «Пицца Хат». Вы не против?

— Хорошо, через полтора часа и я успею.

Маша захлопнула мобильный телефон, достала зеркальце и критически осмотрела себя. Широкие скулы и зеленые глаза. Когда они ссорились, Сашка называл ее рыжей кошкой. Он просто дразнил ее, потому что она не была рыжей. Цвет, в который она подкрашивала свои светлые волосы, назывался песочный. Она покачала головой из стороны в сторону и художественно разлохматила челку. Встреча с Юрой — не повод, чтобы наводить какой-то особенный марафет. Подкрасить посильнее глаза, и сойдет, решила она и продолжила поиск.

За час свободного времени Маша на сайте www.madam.ru нашла Светину анкету с тем же логином и паролем. На этом сайте она переписывалась с двумя мужчинами. Вернее, переписывалась с одним, с тем, который называл себя Алекс; от другого получила одно-единственное письмо следующего содержания: «Светочка, предлагаю поход в театр, мой телефон в анкете, звоните». Маша немного слышала об Игоре от своей подруги. Знала, что они время от времени встречались и культурно проводили время. Игорь приучил Свету к классической музыке, прогулкам по городу и поцелуям. Но за четыре месяца общения их отношения не продвинулись ни на миллиметр. Это было странно. Но, тем не менее, Света очень боялась потерять Игоря и старалась не проявлять инициативу, чтобы не оттолкнуть его своей активностью. Где сейчас найдешь такого начитанного музыкального кавалера? Да нигде. Маша из анкеты Игоря переписала номер его мобильного телефона. И скопировала фотки. Глаз было не разобрать за стеклами очков. А в целом высокий худощавый брюнет спортивного телосложения. В анкете он прямо писал, что готов составить симпатичной интеллигентной девушке компанию для похода в театр. И открыто приводил номер своего мобильного телефона. Звоните, не стесняйтесь!

В отличие от лаконичного общения с Игорем, Алекс написал Светке больше ста писем. Светка использовала его в качестве психотерапевта, изливала душу. Он давал ей разумные и практичные советы. Маша от Светы знала про него немного. Окончил Макаровку, плавал в торговом флоте, имел семью, любимую дочку и нелюбимую жену. Но ничего менять не собирался. Известная история. Его фотография и подробная анкета на сайте отсутствовали, видимо, из соображений конспирации. Света рассказывала, что лучше с ним общаться в Интернете, встречи получались скучные и оставляли неловкий осадок. Он боялся развития отношений и старался, чтобы Света не очень-то им увлекалась. Похоже, что кроме писем их ничто не связывало. Светка трезво считала, что заменяет ему судовой журнал, которого на берегу ему не хватало, но который он, плавая штурманом, привык аккуратно заполнять. Его письма по большей части представляли собой каждодневные отчеты о делах.

Однажды Света с Машиной трубки разговаривала с ним, номер его телефона остался в памяти. Это был благовидный предлог, чтобы позвонить и попытаться договориться о встрече.

Маша скопировала фотографии Юры и Игоря на флэшку, которую всегда предусмотрительно носила в сумочке. Это уже было кое-что реальное.

Время до встречи оставалось, и она решила полистать фотографии, которые хранились в компьютере. Имело смысл просмотреть свежие, Света на все мероприятия носила с собой маленький цифровой фотоаппарат и аккуратно перекачивала фотографии на жесткий диск компьютера. Маша быстро пролистала последние папки, большинство названий были знакомы, потому что праздники отмечались вместе. И вдруг наткнулась на странное. Алик. Она про него ничего не слышала от Светы. Интересно, кто это?

То, что она увидела, оказалось полной неожиданностью. Маша не могла поверить своим глазам. Нужно было время, чтобы мозг осознал то, что видели глаза на экране монитора. Может быть, все же это совсем не то, что она думает? Может быть, какое-то невероятное совпадение? Розыгрыш? Она, не дыша, вглядывалась в фотографию Сашки на экране монитора. Угол Светиной гостиной, кресло, в котором сидит сейчас она. Маша брезгливо скинула плед, в который куталась. Невероятно, где же были ее глаза? Почему она не замечала того, что происходило под самым ее носом? Вот она, великая любовь! Маша выбрала из папки «Алик» двенадцать фотографий и, так же как и предыдущие, скопировала на флэшку.

— Мария, я в «Пицце Хат», как договорились, столик справа от входа, у окна, думаю, вы меня легко узнаете, раз видели мои фотографии.

Маша переступила порог кафе и наткнулась на официанта, пожелавшего проводить ее.

— Спасибо, но меня здесь ждут, — сказала она, заметив Юру, поднявшегося ей навстречу.

Она подошла, и они посмотрели друг другу в глаза.

— Я сразу понял, что это вы.

— И я, — сказала Маша, мгновенно забыв про все на свете. Ее поразил взгляд Юриных глаз, полный тоски и тревоги.

— Прошу, — он галантно отодвинул для нее стул.

Маша сделала усилие над собой и отвела от Юры глаза. Она села на предложенный стул, и он протянул ей меню.

— Что будем есть?

— Нет-нет, мне только чашечку кофе, со сливками, если можно.

Маша пришла сюда, заряженная желанием сделать все возможное, чтобы узнать, не причастен ли Юра к исчезновению подруги. Но когда она его увидела, то поняла, что вряд ли сможет заговорить о ней. И еще она поняла, почему Света так тщательно продумывала свои письма. Старалась наполнить их оригинальными мыслями и понравиться Юре. Юра был личностью, и Света почувствовала это. Маша пожалела, что их встреча происходит при таком грустном стечении обстоятельств. Ее затея, скорее всего, не имела большого смысла, она плохо рассчитала свои силы. Пусть лучше следователь выясняет, причастен Юра к исчезновению Светы или нет.

Но она пришла, и нужно было как-то общаться. Маша собралась и автоматически подключила обаяние, как на работе, когда страховала клиентов.

— А здесь уютно, не правда ли?

— Я с утра сегодня почувствовал, что со мной произойдет что-то необыкновенное. И вот встреча с вами...

— Юра, не надо, — попросила Маша тихо.

— Представляю, как вам надоели комплименты.

— Знаете, мне казалась неправдоподобной идея познакомиться заочно. Но очень хотелось попробовать. Это так странно и необычно. А вы думаете, что можно с помощью Интернета найти... ну, хотя бы друга? — осторожно спросила Маша.

— Конечно, поэтому я здесь. Зачем бы я, по-вашему, стал тратить на это время? Да и где сейчас можно познакомиться, если не в сети? У всех есть комп.

— А вы со многими женщинами переписываетесь? — Маша почувствовала, что ее вопрос прозвучал не слишком уместно для первого знакомства.

Но он кивнул с простодушным видом.

— Некоторых выбрал я, но, в основном, женщины сами предлагают познакомиться. Свободных обеспеченных мужчин к сорока годам немного. Женщины стали неплохо зарабатывать, но счастья им деньги не прибавили. Или я не прав?

— Так вы стремитесь осчастливить как можно больше женщин? — не удержалась Маша. Ее почему-то задела его самоуверенность.

— Почему так резко, вы же меня не знаете?

— Юра, простите, я не хотела вас обидеть, вы правы, я действительно вас не знаю. — Она не могла понять причину своей агрессивности. Какое ей дело до этого Юры? С чего это ей вдруг его ревновать? Да пусть у него дома хоть целый гарем. Ей-то что? Хотя нет, ей не все равно. Если у него дома гарем, то ей нужно хотя бы попытаться узнать, нет ли там Светланы.

— А вы думаете, что близкого человека найти легко?

Маша заметила, что на его лице отражается все, что он чувствует. У нее возникло странное желание защитить его. Она едва удержалась от желания дотронуться до его руки.

— Нет, Юра, я как раз думаю, что это очень сложно.

— Мария, извините за прямолинейность, зачем вы мне написали, ведь вы же замужем?

— Со мной иногда случаются странные вещи... Я совершаю не свойственные себе поступки. Мне потом и самой бывает трудно понять, зачем я это сделала. А с вами не бывает такого?

Он поймал ее взгляд и медленно ответил, глядя в упор:

— И со мной бывает.

Она вдруг смутилась, и повисло неловкое молчание. Оказалось, что он неплохо разбирается в людях. Не хотелось разыгрывать перед ним спектакль и ловить его в заранее расставленные капканы. Она безо всякого перехода спросила откровенно:

— Юра, а вы бы могли убить человека?

— Маша, вы такие странные вопросы задаете... Почему вы меня спрашиваете об этом?

Она пожала плечами и сделала неопределенный жест рукой:

— Просто так.

— С едва знакомым можно говорить о чем угодно?

Она кивнула.

— Наверное.

— Это уже в прошлом, поэтому могу вам признаться, я однажды чуть не убил человека. Женщину.

— А за что?

— Она мне сделала очень больно. Унизила. Честно говоря, не очень хочется вдаваться в подробности.

Маша опустила глаза и заметила, что у него дрожат руки. На столе лежала пачка сигарет, она кивнула на нее:

— Курите, если хотите.

Он закурил и сказал:

— Я рад, что этого не случилось, потому что смерть ничего не решает. Вернее, она решает все по-своему и уже не оставляет выбора. Советую выкинуть из головы темные мысли, если они у вас есть. Зачем применять крайние меры? Надо стараться решить проблему цивилизованным способом. Мы же не дикари. Почему бы не оставить друг друга в покое? Часто случается, что люди, прожив вместе не один год, перестают друг друга понимать. Мне это, к сожалению, знакомо. Разве не проще разойтись? У вас есть дети?

— Нет.

— Тем более.

Нужно было срочно менять тему. Бог знает, что он о ней подумал. Она вспомнила его слова: «Советую выкинуть из головы темные мысли». Наверное, он решил, что она хочет убить своего мужа и ищет сообщника.

— Я бы, пожалуй, съела мороженого.

— Может быть, хотите выпить?

— Нет, только мороженого.

Юра позвал официанта и заказал Маше охлажденный десерт, а себе пиво с орешками.

Она не удержалась и задала неуместный вопрос:

— Может, пить не стоит?

Юра уточнил:

— В каком смысле пить?

Маша невинно протянула:

— Ну, пиво... за рулем, по-моему, небезопасно.

Он снисходительно улыбнулся.

— Только не для водителя с двадцатилетним стажем. У меня безотказно срабатывает автопилот. Машину и самолет одинаково хорошо могу водить и в трезвом, и в пьяном состоянии. В пьяном, конечно, не «в стельку», — добавил он, заметив ее недоверчивый взгляд.

Когда принесли заказ, Юра залпом выпил большую часть своего бокала. Выпил пиво, как воду.

— Маша, а кем вы работаете, если не секрет? У меня, честно говоря, сложилось такое впечатление, что все женщины сейчас занимаются бухгалтерией.

Светлана как раз была среди тех женщин, о которых он говорил.

— Нет, я к бухгалтерии не имею никакого отношения. Я страхую автомобили, железо, — уточнила она.

— О, почти коллеги. А мы случайно не в одной страховой компании работаем?

Она покачала головой.

— У нас нет в штате аварийных комиссаров, мы привлекаем их со стороны.

— Как называется ваша фирма?

— А почему вы спрашиваете?

— Просто так, нужно же о чем-то говорить.

— Если мы подружимся, я вам обязательно скажу.

— Хотите на всякий случай остаться инкогнито?

— Стоит ли нагружать друг друга ненужной информацией?

Она не знала, как свернуть разговор в сторону Светланы, и ощущала, что выглядит полной идиоткой, пытаясь вести двойную игру. Она спрашивала о чем-то несущественном, но так и не могла подступиться к тому, из-за чего оказалась здесь.

— Юра, а вы со всеми женщинами после первой встречи продолжаете поддерживать отношения?

— Нет, а если быть точным, то в основном все как раз и заканчивается после первой встречи.

— А почему?

— Маша, мы с вами едва знакомы, а вы все время спрашиваете про каких-то других женщин. Я уже отвечал на подобный вопрос. В мои планы не входит осчастливить как можно больше одиноких женщин. — Он позвал официанта и достал кошелек.

Было видно, что его утомил их бессодержательный диалог. Она своими неловкими «хитроумными» вопросами сбивала его с толку. Он заскучал и не пытался скрыть это. Разговора не получалось. Он решил не терять даром времени.

Маша хотела заплатить за себя сама, но он не позволил. Рассчитался и предложил ее подвезти. Просто так, из вежливости. Она поспешно отказалась, проклиная себя за то, что не сумела ничего узнать о Свете.

Они довольно сухо простились у метро.

— Странный у нас все же разговор получился, — сказал он ей на прощание.

Маша вернулась домой раньше Саши, стянула с себя майку и узкие джинсы и включила воду в ванной. Ей хотелось смыть с себя непонятное томление. Она встала под душ и подставила лицо прозрачным струйкам. В тот момент, когда Юра посмотрел в ее глаза, она почувствовала, словно кто-то подтолкнул ее к этим глазам. Ее как будто потянуло к нему. Потянуло в прямом смысле этого слова. И, если бы не было кругом посторонних глаз и если бы такое поведение считалось приличным, она бы встала со своего места, подошла к нему и обняла. Ей даже страшно стало за себя, что она может сделать это. Она настолько реально ощутила физическое влечение к нему, что испугалась, как бы и он не заметил ее состояние и, почувствовав свою власть над ней, не воспользовался ею по своему усмотрению.

Ей никогда не нравились пьющие мужчины. Она всегда старалась обходить их стороной. Когда Светлана рассказала ей про Юрину проблему с алкоголем, ее реакция была однозначной. Не годится такой мужчина для семейной жизни! И даже не стоит с ним сближаться. А увидела его, попала под его обаяние и забыла про все свои аргументы, которыми пыталась образумить Светлану. Так захотелось обнять его усталые плечи и зацеловать грустные глаза. Он был какой-то не совсем взрослый. Хотя в то же время и летчик, и мужик... И даже его зависимость от алкоголя почему-то добавляла привлекательности ему в Машиных глазах.

Получилось совсем не то, чего она ждала. Саша добивался ее любви целых три долгих года. Убеждал ее в том, что они созданы друг для друга, что им нужно пожениться и быть вместе. И все это время она сомневалась и не знала, что ему ответить. А тут... Если бы Юра там, в кафе, посмотрел на нее повнимательнее и догадался, что Маша — именно та женщина, которая ему нужна, и позвал бы ее за собой, то она ни минуты не раздумывая, как собачка, побежала бы за ним следом. Ни к Саше, ни к кому из мужчин, которые у нее были до мужа, она никогда не испытывала такого явного и понятного чувства.

Но если он так легко вскружил голову ей, рассудительной, уравновешенной женщине, какой она всегда себя считала, то как же он должен действовать на других женщин? Кто он этот Юра? Может быть, он хитрый? Может быть, он влюбил в себя Светлану и заманил в какое-то укромное место? И держит там. Сколько фильмов снято про серийных убийц, которые были абсолютно порядочными с виду мужчинами. Убийство — тот же наркотик. «Подсесть» на него легко. Маньяку мотив не нужен. Юра сказал, что чуть не убил женщину. И добавил, что это было давно. Но как при этом потемнело его лицо и как задрожали руки. А что? Он вполне мог солгать. Кто она такая, чтобы исповедоваться перед ней? И разве она была с ним до конца искренна?

На следующий день после работы Маша подошла к памятнику Пушкину на площади Искусств. Алекс уже ждал ее в условленном месте, но смотрел в противоположную сторону. У Маши было время хорошенько его разглядеть. Ну и ну! Светка права, очень фактурная внешность. Добрый молодец из сказки. Постаревший юноша из «Бременских музыкантов». Его легко было представить на палубе корабля посреди бушующего моря. Образ дополняли выгоревшие до платины волосы и волевой квадратный подбородок. Всего в нем было чересчур, особенно роста. Любая женщина рядом с ним выглядела Дюймовочкой. Трудно было представить, как он размещается в обычной малогабаритной квартире.

Маша утром позвонила ему и прямо сказала, что она Светина подруга и хочет поговорить с ним о ней. Он ответил, что не знает никакой Светы. Она ждала этого и спокойно согласилась: «Хорошо, но мне все равно нужно с вами встретиться, придется поискать вас в порту, я представляю, что такое сюрвейерская деятельность. К тому же Света подробно описала вашу внешность». Ему не понравилась ее идея. Он проворчал что-то по поводу женской болтливости. И еще Маша почувствовала, что он чего-то боится.

— Алекс!

Он быстро обернулся.

— Маша, если не ошибаюсь?

Он заговорил неожиданно высоким голосом, и она поразилась, как тембр голоса не сочетается с его гигантским ростом.

— Да, это я. Может, походим здесь и поговорим? Я очень надеюсь на вашу помощь.

Он не собирался с ней особенно любезничать. Но одно дело разговор по телефону и совсем другое — личная встреча. Как нагрубить женщине? Он раздвинул свои большие, как у лошади, губы в улыбке, и она увидела, что в углах рта у него обозначились глубокие трещины, расходящиеся лучиками. Маша невежливо уставилась на них. Словно кто-то пытался сделать из него Гуинплена — человека, который смеется. Он отвел глаза и достал сигареты.

— Я хотела бы поговорить о Свете. — Маша никак не могла поймать его взгляд. — Может быть, вы знаете, куда она исчезла? По-моему, вы переписываетесь с ней каждый день.

— Откуда мне знать? — ответил он чересчур поспешно. — Света написала мне последний раз во вторник, я ответил, и все.

— А вы не удивились, что с тех пор от нее нет писем?

Он пожал плечами.

— Удивился.

— Ну, и что?

— Да ничего. Мы, знаете ли, в переписке соблюдали очередность. Если не пишет, значит, не хочет.

— А вдруг не может? Неужели вы не волновались? Ведь со вторника прошла уже почти неделя.

— Маша, — он с особенным ударением произнес первый слог, — вы ошибаетесь, если думаете, что у нас были какие-то особенные отношения. Кроме нее я переписывался еще с четырьмя женщинами.

— Ничего себе, — не удержалась она.

— Да-да, представьте себе, именно с четырьмя. И, тем не менее, я предан своей семье. У меня крошечная дочка трех лет, которую я обожаю. У меня уже есть две взрослые дочери от прежнего брака. Эта семья у меня вторая, и я больше не собираюсь разводиться. Света знала об этом. Мы все обсудили в самом начале знакомства. Нам обоим не хватало душевного тепла, и мы его черпали в переписке. Но жених я не завидный. Моей жене столько же лет, сколько Светочке, но она не может работать, не оправилась после тяжелых родов, кроме того, моя старенькая мама живет с нами. У меня на руках три иждивенца и доходы сравнительно небольшие. — Он будничным голосом привычно перечислял свои проблемы — видимо, делал это часто.

— Все понятно.

— Маша, мне уже много лет, и я очень загружен на работе. Суда приходят и уходят, а я постоянно бываю нужен в порту. Офис — моя вторая квартира, вернее, первая, потому что иногда я по две недели не могу увидеть семью. Так что вряд ли я могу быть вам полезен в поисках подруги.

— Апекс, а сколько вам лет, если это не секрет?

— Пятьдесят три, — он опять улыбнулся своей неприятной улыбкой, — я свой возраст приуменьшил на сайте до сорока пяти.

Она наивно удивилась:

— А зачем, раз вам ничего, кроме общения, было не надо?

— Ну, Машенька, вы и скажете! Для общения тоже нужен взаимный интерес. Как же без этого. Женщины очень тонкие создания. Гы-гы-гы, — засмеялся он, растянув рот в своей улыбке Гуинплена.

И у Маши после их встречи весь вечер в ушах стоял его отвратительный прерывистый смех.

Игорь оказался симпатичным высоким худощавым брюнетом в модных очках «Пигмалион», немного похожим на Юрия Башмета. Ничего не было проще договориться с ним о совместном походе в театр. Они встретились за час до начала спектакля у того же памятника Пушкину.

С первой секунды общения он легко и непринужденно взял инициативу в свои руки, словно их свидание было запланировано давно и тщательно и он узнал о нем не накануне, а ждал его как минимум несколько дней.

Заметив ее издалека, он легкой пружинистой походкой пошел навстречу.

— Машенька, какая приятная неожиданность, вы очаровательно выглядите. Очень рад, очень рад. Думаю, кофейку для начала? Вы не возражаете?

Маша не возражала.

К кофе ей принесли целый молочник горячих сливок, а для пирога — крошечный прибор: вилочку и ножик.

Игорь непринужденно рассказал о себе, немного, но вполне достаточно для первого знакомства. Маша в ответ немного рассказала о себе. У него была удивительная способность сблизиться, но не залезть в душу, соблюдать комфортную дистанцию.

Ей даже не составило особого труда поговорить с ним немного о Свете. Он нисколько не удивился, что знаком с ее подругой. На все Машины вопросы охотно ответил. Да, Светочку он, конечно, хорошо знает. Время от времени они ходят вместе в Филармонию. Светочка очень восприимчива к хорошей музыке. Это сейчас редкость. Современные девушки не часто увлекаются классикой. Да, он знает, что у нее сейчас отпуск. Поэтому старается ее не тревожить. Раз молчит телефон, значит, хочет отдохнуть от людей. Это ведь так понятно. Их походы на концерты были исключительно после работы. Это очень удобно, потому что Светочка, также как и Маша, работает в центре. Он надеется, что Светочка после отпуска выйдет на связь и они вместе опять куда-нибудь сходят. А сейчас можно сделать перерыв, потому что в летний период все музыканты разъехались на гастроли.

В этот вечер ей понравилось все: и пирог, и кофе, и спектакль в театре «Комедии». А особенно Игорь. И то, как ненавязчиво он проводил ее только до станции метро. А потом на прощание поцеловал, осторожно прислонив к колонне. Она послушно включилась в поцелуй и даже почувствовала, как сладко упало сердце. Только этого ей не хватало! Хотя если разобраться, то именно этого ей и не хватало в последнее время.

Маша стояла на пороге своей квартиры и не решалась открыть дверь. Ей казалось, что все впечатления сегодняшнего вечера у нее на лице.

Саша, услышав щелчок замка, крикнул ей, что не ужинал без нее и что голодный. Он с чипсами сидел за компьютером. Маша достала из холодильника борщ и поставила его на плиту. Саша вскоре вышел, как голодный зверь, на запах. Она налила ему полную тарелку и положила туда большой кусок мяса.

— Как спектакль?

— Понравился.

— А Илье?

— Тоже.

Маша сказала, что в театр пойдет с Ильей, которого Саша хорошо знал. Илья работал вместе с Машей и был равнодушен к женщинам, в том смысле, что любил мужчин.

Саша с аппетитом ел ароматный борщ, прикусывая большим ломтем хлеба. Маша сидела напротив и внимательно смотрела на мужа, словно давно не видела. Он выглядел не блестяще. Осунулся и похудел. Под воспаленными глазами синие круги, тонкая, как у мальчишки, шея в широком вороте свитера. Темно-русые с большими залысинами у висков волосы. Чувственные губы. Выдающийся подбородок с продольной ямочкой посередине. Светка часто повторяла, что у него сексуальные руки. Ее слова теперь приобрели особенный смысл. Маша засмотрелась на его длинные пальцы с темными волосиками на фалангах и, чтобы отогнать непристойные мысли, сказала:

— Светкин телефон молчит уже десять дней.

— А что говорят в милиции? — спросил Саша, жуя мясо.

— Все то же, — сказала Маша, наливая себе в чашку кофе.

— Чего это ты кофе на ночь? — равнодушно спросил Саша.

— Хочется.

Они встретились глазами, и Маша вдруг поняла, что он смотрит на нее, но не видит. Он смотрел на нее точно так же, как только что смотрел на стену, и был сейчас очень далеко от нее. Она к его мыслям не имела никакого отношения. Маша заглянула в его пустые глаза и не увидела в них своего отражения. И ей пришло в голову, что если с ней сейчас что-нибудь случится, если, например, она исчезнет, как Светка, то он, скорее всего, не очень-то расстроится. А может быть, даже обрадуется. Ему стало безразлично, живет Маша с ним или нет. Она вдруг поняла, что перестала существовать для него. Когда это случилось? Месяц или год назад, а может быть, намного раньше. Почему она не замечала этого? Семейное счастье улыбнулось ей и помахало на прощанье рукой, а она продолжает жить так, как будто ничего не изменилось. Она вдруг подумала, что могла бы завести себе даже любовника. Сашка бы не догадался, потому что разучился читать по ее лицу. Ему неинтересно. Когда-то было интересно, а потом прошло, а она не заметила, когда это случилось, и продолжает считать, что он ее любит, а этого давно нет. А раз так, то... Но она не додумала свою мысль до конца и отвлеклась на другое. Оказывается, она зря старалась устроить Светину жизнь. Ее жизнь была вполне устроена и наполнена интересными встречами и впечатлениями, не в пример Машиной. И, может быть, действительно в милиции правы, что в отпуске человек имеет полное право исчезнуть на месяц. Плюнуть на близких, если они есть, и оттянуться по полной.

Вовка сам вышел на связь. Это было очень кстати, потому что она вряд ли бы решилась позвонить ему в Москву. Вовка, как выяснилось на их последней встрече с классом, уже год работал в каких-то немыслимых верхах, чуть ли не в аппарате президента. Да и в Питере у него остались полезные связи. Ну и что? И ничего. А только, когда они расставались, он сказал отдельно для Маши, что если ей будет нужна помощь, любая, то она может смело к нему обращаться. И он постарается все для нее сделать. Правда, когда он ей говорил это, они все уже изрядно выпили. Но слова-то его были сказаны. И слова эти Маша запомнила.

— Как дела, красавица?

— Просто замечательно, что ты позвонил! — Маша с телефоном выбежала поговорить в коридор.

— Маруся, мне давно нужно было переехать жить в Москву, чтобы мы стали с тобой ближе, тебе не кажется? Ты никогда не радовалась мне так, когда я звонил тебе из Питера.

— Вовка, не выдумывай, я всегда была рада твоим звонкам. Но сейчас мне нужна еще и твоя помощь.

— Выкладывай. Для тебя я — в любое время суток.

— Извини, что я лезу к тебе со своими проблемами, но кроме тебя помочь мне сейчас некому.

— Давай, Маруся, ближе к делу, не тяни.

— У меня исчезла подруга, представляешь, уже две недели она не показывается дома и отключен ее мобильный телефон.

— Ты в милицию заявляла?

— Заявляла. Инспектор завел дело по всем правилам. Но мне кажется, что ее никто не собирается искать. Они считают вполне нормальным, когда в отпуске человек не выходит на связь.

— Так она в отпуске?

— Да, в отпуске. Он заканчивается примерно через две недели.

— Может, стоит подождать?

— Вовка, а вдруг ей нужна помощь?

— Расскажи в двух словах, но по порядку.

— Последний раз я разговаривала с ней по телефону тринадцать дней назад, она не собиралась никуда уезжать, у нее были совсем другие планы. Обычно мы почти каждый день созваниваемся, и вдруг она, не предупредив меня ни о чем, отключила свой сотовый. Я на следующий день вечером съездила к ней домой, там относительный порядок и никаких записок.

— У тебя есть ключ от ее квартиры?

— Да.

— Что значит «относительный» порядок?

— Она купила новую кухню, мебель стоит не распакованная. Это особенно странно.

— Ну, это, в принципе, ни о чем не говорит. Вы, женщины, весьма непредсказуемы.

— Вовка, мы были как сестры, она должна была предупредить меня, если, конечно, с ней все в порядке.

— А что говорят ее близкие?

— Нет у нее близких. Она живет одна. Есть какие-то дальние родственники в другом городе, но с ними она не поддерживает отношений.

— А ты в больницы звонила?

— Да.

— А в морги?

— Нет, — едва слышно ответила Маша.

— Ясно. Знаешь что, пришли-ка мне по электронке несколько ее фотографий и составь словесный портрет с особыми приметами. Договорились? Ну, все, извини, ко мне пришли.

Вовка сдержал обещание, и поисками Светы занялись всерьез. Началось с того, что Машу пригласили в морг на опознание трупа. Девушку нашли в лесу грибники недалеко от Мурманского шоссе примерно в семидесяти километрах от города. При ней не было ни денег, ни документов. Она была убита недели две назад. Удар был нанесен острым предметом в затылок у основания черепа. Когда Маша вошла, у нее закружилась голова и подкосились ноги, потому что убитая девушка напомнила ей Свету. Ей дали понюхать нашатыря, чтобы она не потеряла сознание, и попросили не торопиться с ответом, а посмотреть внимательно, потому что труп сильно пострадал. Маша, леденея от ужаса, стала послушно вглядываться в то, что раньше было лицом, пытаясь узнать знакомые черты. Вдруг взгляд ее упал на мочку уха. Нет, это была не Света. У ее подруги форма ушей была другая. Она хорошо запомнила, потому что однажды пытаг лась вынуть из Светкиного уха зацепившуюся сережку. Кто бы мог подумать, что это ей пригодится. Что скоро Маша будет искать на трупах эту особенную Светкину форму ушей.

А потом была девушка, которую нашли в мусорном баке дворовые бомжи. А потом была девушка, найденная в люке через две недели после того, как ее убили. А потом подряд два женских трупа, изуродованных маньяком. А потом несколько безымянных утопленниц. А потом Маша перестала по ночам спать. И на нее перестало действовать обычное снотворное, которое можно было купить в аптеке без рецепта. И пришлось записываться на прием к невропатологу.

А спустя неделю, в обед ей позвонил Вовка, но уже из Питера.

— Маруся, не составишь мне сегодня компанию поужинать? Она замялась:

— Вовка, я все утро провела в милиции, тебе со мной будет неинтересно.

— Мне с тобой, Маша, всегда интересно.

Она не стала придумывать отговорки и сказала:

— Хорошо.

Без Вовкиной помощи ей сейчас не обойтись. И бог его знает, чем еще вся эта история закончится.

В ресторане был полумрак, и крошечные светлячки настольных ламп едва освещали фигуры сидящих за столиками.

— Хорошо выглядишь. Никогда не подумаешь, что мы с тобой ровесники. Машка, неужели тебе уже тридцать семь? Хотя нет, ты же была у нас самая маленькая в классе, на целый год моложе меня. Видишь, я все помню!

И хотя Маша дома очень тщательно трудилась над макияжем, и ей было приятно, что он замечает, как она выглядит, но в последнее время ее занимало совсем другое.

— Ой, Вовка, все это такая чепуха. Мы слишком большое значение придаем всякой ерунде, строим немыслимые планы на десять лет вперед. А зачем? Конец-то все равно один.

— Маруся, да ты никак о смерти задумалась?

— Не поверю, если ты скажешь, что никогда не задумывался об этом.

— Отчего же нет? — Вовка усмехнулся. — Подумываю и я. Но у меня к этой теме немножко другой подход.

— Какой подход?

— Может быть, мы все же что-нибудь закажем? Что ты будешь пить?

— Мне что-нибудь покрепче. Я бы выпила водки. Это тебя не будет шокировать?

Вовка усмехнулся:

— Меня шокировать? Это даже интересно.

— Тогда мне водки и закуски какой-нибудь примитивной, ну, картошки, например.

— Водки и селедки? Я правильно понял? — весело спросил он и углубился в меню.

Когда заказ был сделан, Маша попросила:

— Давай вернемся к нашему разговору.

— Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь буду сидеть в ресторане с обворожительной женщиной и разговаривать с ней о тщетности нашего бытия.

— Какой ты стал пошляк! Когда-то нам было о чем поговорить и ты не зацикливался на том, что я женщина.

— Ты не права. Да будет тебе известно, я всегда зацикливался на этом. Честно говоря, я не очень верю в дружбу между мужчиной и женщиной. На мой взгляд, дружба, в принципе, возможна, но либо до, либо после.

— После койки, что ли?

— Ты угадала, но очень упростила. Я имел в виду, что дружба возможна, только если есть взаимный интерес. А он между мужчиной и женщиной, как раз и означает желание. Даже если оно никогда не может быть удовлетворено. Ну, ладно, Маруся, не сердись. Если хочешь, поговорим о вечном. Я, как и все разумные люди, безусловно, задумываюсь о смерти. Но на меня знание конечности нашего пребывания здесь не наводит уныния. Я считаю, это только добавляет перца жизни.

— Вовка, я не то имела в виду. Какая бесконечность! Да мы все буквально скользим по тонкому льду. В жизни нет ничего определенного! Понимаешь, ничего. С нами каждую минуту может произойти непоправимое. Вчера человек был жив, а сегодня его не стало.

— К чему ты клонишь? И разве непредсказуемость не входит в условия нашей игры? Если к жизни не относиться, как к шутке, а во всем искать скрытый смысл, то можно очень далеко зайти. Не искушай себя. Ты ведь всегда была разумной девочкой.

— Да, я очень разумная девочка. И в этом моя проблема.

— Маруся, выпьем.

Она легко согласилась. И медленно выпила большую рюмку водки, закусила ее крошечным грибком.

— Хочешь, потанцуем?

— Давай. Только выпьем еще по чуть-чуть.

— Маша, а ты любишь своего мужа?

Маша стала серьезной и медленно покачала головой.

— Нет, Вовка, не люблю. Но узнала об этом совсем недавно.

— Эй! Почему таким трагическим тоном?

— Представь, одновременно потерять и мужа, и подругу. Светка куда-то исчезла. Но, как это ни ужасно, меня это волнует меньше, чем следовало бы. Мой муж... До сих пор не могу поверить в это. Быть в полной уверенности, что все замечательно, и вдруг узнать, что он мне изменяет. И с кем?! Со Светкой — самой лучшей моей подругой. Не слишком ли много потрясений для одного человека? Тебе не кажется?

— Это жизнь, Маруся. В ней частенько всего бывает слишком.

— Вовка, мне так плохо. Я потеряла двух самых близких мне людей. Я им верила, как себе, понимаешь? Я для них готова была сделать все. Абсолютно все. А они меня предали.

— Девочка моя, может быть, ты слишком драматизируешь? Жизнь цинична. Иногда трудно не изваляться в дерьме.

— Ты их защищаешь, что ли?

— С какой стати мне их защищать? Я их даже не знаю. Но не суди слишком строго. Иногда обстоятельства складываются таким непостижимым образом. Судьба решает все за тебя. А потом, разве женщине откажешь?

— Вовка, что ты мелешь, какие обстоятельства? Светка моя подруга! Мы с ней дружим пятнадцать лет. Ты можешь понять, что такое пятнадцать лет? Это же целая сознательная жизнь! Она мне была как сестра, и вдруг такое... Ты не представляешь. А муж? Да пусть бы он переспал с кем угодно, только не со Светкой. Это же предательство, как ты не понимаешь. Так гадко на душе. Прожить с мужем десять лет и понять, что ему на меня наплевать.

— С чего ты взяла, что мужу на тебя наплевать? Я больше чем уверен, что он тебя любит.

— Вовка, ты меня не слушал?! Я же сказала, он изменил мне...

— Маша, не будь ребенком. Ты придаешь этому слишком большое значение. Разве он хотел, чтобы ты обо всем узнала?

— Нет, конечно, но это-то и противно. Мерзкая ложь! Низкая коварная ложь. Он хотел меня унизить и унизил. Исподтишка, как трус.

— Маруся, ты не на трибуне. Успокойся и не говори глупости. Иногда бывает нужно немножко встряхнуться, чтобы не впасть в депрессию. А секс — это хороший допинг. И не более того. Он, конечно, имеет большое значение в жизни каждого мужчины. Но вы, женщины, относитесь к этому иначе. Поэтому не берись осуждать своего мужа.

— Пусть бы встряхивался с какой-нибудь абстрактной теткой. Но не со Светкой. Как мне теперь жить с этой помойкой на душе? Вовка, я ничего не понимаю. Мне Светка сказала, что я живу в выдуманном мире. Что смотрю на все через розовые очки. Неужели она была права?

Он пожал плечами.

— Маруся, мне тоже кажется, что тебе пора повзрослеть.

— Я не знаю, кому теперь верить.

Он усмехнулся:

— Верить, Маруся, можно только самой себе, не ошибешься.

— Но ведь это одиночество.

Он кивнул:

— Верно, но в нем очень много плюсов. Во-первых, нечего терять...

— Вовка, перестань, мне не до шуток.

— На самом деле я вовсе не шучу. Выпьем, Маруся, и хватит умничать.

Маша залпом выпила полную рюмку водки.

— Хочешь, Маруся, у тебя буду я?

— Не знаю.

— А разве я тебя тороплю? Мне по большому счету ничего от тебя не нужно. Я только хочу быть уверен, что смогу тебя иногда видеть. Это много?

— Нет. Это мало.

— Но у меня семья. Сын и жена.

— Я это знаю.

— Я прихожу домой, надеваю тапочки, вхожу в свой кабинет и могу работать или отдыхать в зависимости от настроения, но с полной отдачей. Я не уверен, что где-нибудь это состояние можно воспроизвести. Ты согласна, что это важно?

Маша кивнула.

— Но я хочу любви.

— Кто же не хочет любви... Я мог бы без проблем... Понимаешь? Но мне не нужна пошлая связь ради секса.

— Я все понимаю. Когда ты уезжаешь?

— Завтра. Но это все чепуха. Я вернусь через неделю. Ты действительно захочешь меня увидеть?

— Конечно, захочу. А разве мы уже расстаемся? Мы же хотели потанцевать.

Он положил ей руки на талию и спросил:

— Можно я тебя поцелую?

— Разве об этом спрашивают?

— Я не хочу, чтобы завтра тебе было противно вспоминать меня.

Маша ответила ему только взглядом.

Они поднимались танцевать еще несколько раз, и Вовкины поцелуи становились все более и более откровенными. Так целоваться на людях не принято. Маша еле держалась на ногах, но голова у нее при этом была почему-то абсолютно трезвая. И она понимала, чем все это закончится, если она не уедет сейчас домой. Но ехать домой не хотелось. Дома была бессонница, и кровать, к которой страшно подходить. А рядом с Вовкой было легко. Его уверенность в себе передавалась и ей. И еще она чувствовала, что он ее хочет и поэтому понимает с полуслова.

— Вовка, пора.

— Действительно, пора.

Он вызвал такси по телефону.

— Не хочешь зайти ко мне на чашечку кофе?

— А как же муж?

— Он в командировке. В Архангельске.

— Что же ты раньше молчала?

— Но ты ведь не спрашивал.

Что было ночью, Маша плохо помнила. Только отдельные фрагменты. Близорукие Вовкины глаза, не прикрытые толстыми стеклами модных очков. Желтоватая, без единого волосика узкая, как у цыпленка, грудь. Семейные трусы немыслимой фиолетовой расцветки. И чувство стыда, которое накрыло ее с головой. Бессонница та же, что и раньше, но только рядом с ненужным мужчиной. Под утро Маша заснула, а когда зазвенел будильник, Вовки уже не было.

Она кое-как собралась на работу. Хотя в таком состоянии, когда в голове стоит гул, а на душе полный хаос, лучше было бы остаться дома. Поговорить с кем-нибудь по душам, привести в порядок растрепавшиеся нервы. Понять, что делать дальше. Но с кем поговорить, если Светы нет? Света ушла, и без нее стало жить так жутко.

Зазвенел телефон. Саша. Он говорил все необходимые слова: «здравствуй, дорогая, как дела?», «береги себя», «не переживай, я с тобой», «все скоро закончится», «я по тебе скучаю». Но он произносил все это по инерции, без эмоций, а потому фальшиво.

Ей после разговора с мужем стало только хуже. Маша зашла в ванную, чтобы почистить зубы. Увидела себя в зеркале. Серая, как ком земли. Ночь с Вовкой была страшной ошибкой. Она поняла это и окончательно пала духом.

На работе она села за свой стол и спряталась за компьютер. Хорошо хоть удалось незамеченной проскочить мимо секретаря. Ирина Алексеевна отличалась бесцеремонностью.

В комнате кроме Маши и Ильи, с которым она якобы ходила в театр, сидели еще два человека: Григорий, их добрейший начальник отдела, и Максим, молодой специалист, с длинными волосами, стянутыми на затылке в хвостик. Маше повезло, она сидела с мужчинами, если, конечно, Илью можно было отнести к ним. С мужчинами проще: не полезут в душу и не пристанут с вопросами по поводу внешности. И сейчас, оказавшись среди них, она была рада, что не осталась дома. Можно было отвлечься на чужую жизнь. Временами в комнате возникал разговор почти ни о чем. Так... Но смысл был не в содержании беседы, а в касании душ. Это было намного лучше, чем одной в молчании. Можно услышать кожей чужую энергетику, погреться, подзарядиться друг от друга, убежать как можно дальше от своих проблем.

И вдруг открылась в комнату дверь, и на пороге появился громадный букет цветов. Маша из-за компьютера не сразу разглядела стоявшего за ним курьера.

— Кто здесь Маша Миронова?

Григорий указал на нее изящным движением кисти и вполголоса добавил, обращаясь к Маше:

— По-моему, несложно догадаться?

Курьер с торжественным видом прошествовал через всю комнату, потому что Машин стол стоял у окна, и вручил ей букет, укрепленный в вазе. Сослуживцы в молчании проводили его ироничными взглядами.

Маша и без записки догадалась, что букет от Вовки. Вслед за цветами последовал его звонок.

— Ну, как ты? Жива?

Маша поспешно вышла в коридор.

— Вовка, зачем ты цветы послал? Кому нужна эта показуха!

— Остынь, Маруся. Цветы всегда уместны. Они покрывают все, даже могилы. А я хочу извиниться. Я вчера что-то был не в форме.

— Вовка, мы оба вчера были не в форме. Во всем виноваты водка и селедка.

Он засмеялся:

— У нас еще будет возможность реабилитироваться, не так ли?

Маша больше всего сейчас хотела закончить разговор и как можно дольше вообще не слышать Вовкин голос, но вместо этого сказала:

— А почему бы и нет? Звони, не пропадай.

В понедельник Света не вышла на работу, и исчезла надежда, что она найдется сама собой. А еще через день Маша узнала, что капитан Потапов Михаил Юрьевич приходил в офис, где работала Света, и подробно поговорил о ней с директором и некоторыми сотрудниками.

Светину квартиру опечатали, предварительно произведя в ней обыск.

А на следующий день, в среду, капитан Потапов позвонил Маше на трубку и сказал, что хочет поговорить с ней. Пока в неформальной обстановке. Почему-то он многозначительно сделал ударение на слове «пока». Раньше он ничего подобного не говорил ей. Маша хотела спросить у него, что он имел в виду. Но почему-то не спросила, а послушно договорилась встретиться с ним в обед.

Маша пришла домой, включила во всей квартире свет и села перед компьютером. Сколько воды утекло с тех пор, как она порылась в Светином компьютере и наткнулась на фотографии своего мужа в папке «Алик». Так его не называл никто. Но это имя очень шло ему. Никто, кроме Светки, не догадался так называть Машиного мужа, а она догадалась и называла, когда они были одни. Это была их тайна. А что, очень оригинально. Александр — Алик. Почти целый месяц Маша привыкала к мысли, что ее муж иногда занимался со Светкой любовью. И теперь привыкла настолько, что ей захотелось еще раз на него посмотреть.

Она вставила в компьютер флешку, открыла один из файлов из папки «Алик» и впилась глазами в монитор. Сашка, весь расхристанный, сидел в Светкином кресле и счастливыми сумасшедшими глазами смотрел на нее с фотографии. Маша хорошо знала это его особенное выражение. Такие глаза у него были после секса. Она думала, что только с ней. Оказалось, что нет.

Ну и хорошо. И замечательно. Так ей и надо. Подумаешь, королева! Это Сашка приучил ее к мысли, что она особенная. Красивая, добрая, умная. Уникальное творение природы. Штучный экземпляр. А Светка ушла и забрала с собой ее счастливое прошлое, отравила настоящее и отобрала будущее. Ну, какое будущее у нее могло быть теперь с Сашкой? Да никакого. Как жить с ним, если она не верит ни одному его слову? После того как он изменил ей со Светкой, любое предательство с его стороны будет казаться возможным.

Неужели он не понимает это? Лучше бы он переспал со всеми своими проектировщицами, чем с одной ее подругой. А что? Может, и переспал. Может, он как раз переспал со всеми своими проектировщицами, а когда они закончились, решил развлечься с ее подругой, которая все это время была у него под рукой и дожидалась своей очереди.

А Светка дружила с ней, спала с ее мужем и великодушно молчала, потому что щадила ее чувства. Снисходительно позволяла оставаться в неведении.

Зазвонил телефон. Саша. Маша поудобнее устроилась в кресле.

— Машка, как у тебя дела?

— Все нормально, но меня теперь почти каждый день вызывают в милицию.

— А что они от тебя хотят?

— Всяких разных подробностей. Закончился Светкин отпуск. И они взялись за расследование всерьез.

— Есть что-нибудь новенькое?

— Есть кое-что. Выяснилось, что Света в среду утром сняла тридцать тысяч со своей пластиковой карточки. Дома у нее денег и карточки не нашли. Она исчезла вместе с ними. Может быть, сняла для кого-то. С тех пор никакого движения денег на ее счете не было. Хотя осталась еще довольно крупная сумма. Так мне, по крайней мере, сказали в милиции.

— Маша, будь осторожна, не говори ничего лишнего, а то они раздуют из мухи слона.

— Мне нечего скрывать.

— А почему ты перестала сама мне звонить?

— Я не знаю, о чем с тобой говорить, — честно призналась Маша.

—...Это что-то новенькое. Всегда знала, а теперь нет? Что-то изменилось?

— Ты разве не знаешь что?

— Все из-за Светы?

— Да, из-за Светы, — сказала она и испугалась того, что за ее словами сейчас последует объяснение, к которому она была не готова.

Но Саша сказал совсем другое:

— Света всего лишь твоя подруга. Даже если с ней что-то случилось, почему это должно влиять на наши отношения?

Маша почувствовала облегчение. Объяснение было неизбежно, но пусть оно все же произойдет не по телефону.

Саша проговорил:

— Мне очень жаль, что мы допустили Свету в нашу семейную жизнь. Что ты молчишь? Тебе неинтересно, как я тут?

Маша хотела ответить, что не верит, что он ей скажет правду, но произнесла не это:

— Скажи мне что-нибудь человеческое.

Маша смотрела на монитор, в его нахальные глаза и терпеливо ждала, что он придумает.

— Машка, скоро все закончится, — наконец нашелся он.

— Ты действительно так считаешь?

— Ну, конечно.

— Спокойной ночи, Саша, — сказала Маша и, не дожидаясь ответа, повесила трубку.

В одиннадцать часов Ирина Алексеевна вызвала Машу в приемную.

— Машенька, тебя ждет клиент, — она изящным движением руки указала на комнату для посетителей.

Ирина Алексеевна в былые времена работала секретарем партийной организации крупного научно-производственного объединения, и по иронии судьбы в их страховой компании ей тоже досталось место секретаря. Вроде и там и там секретарь. Но разница есть, и немалая. Нужно особое умение, чтобы на теперешнем непрестижном месте изо дня в день доказывать свою значимость и внушать к себе уважение. Ирина Алексеевна этим умением обладала в совершенстве.

В кресле перед журнальным столиком сидел полный мужчина и листал журнал.

— Мария Сергеевна, извините, что я без звонка. — Он легко встал и протянул ей визитку. — Мне сказали, что вы заняты, но я отниму у вас не больше пяти минут.

— Что вы хотели, Сергей Владимирович? — спросила Маша, прочитав его имя на визитке и рассеянно взглянув на него.

— Я, собственно, по личному делу. Мыс вами заочно знакомы через Светлану, вашу подругу.

— Заочно знакомы? — машинально повторила Маша.

— Да, конечно. Уверен, что Света вам про меня рассказывала. Я — Сергей.

Маша вспыхнула. Сергей?! Человек, которого шесть лет любила Света. «По-настоящему», как она всегда добавляла. Сергей на протяжении этих шести лет незримо присутствовал и в Машиной жизни. Она не смогла скрыть своего интереса. И он великодушно позволил рассмотреть себя. Видимо, Сергей ожидал подобной реакции на свои слова. От него исходила спокойная уверенность благополучного человека. Но внешность его была более чем заурядная. Рост ниже среднего. Животик. Усы и бархатные карие глаза за модной оправой очков. Держался он с необычайным достоинством. С трудом верилось, что именно он был объектом Светиных переживаний.

— Вы не знаете, что случилось со Светланой?

Маша покачала головой.

— К сожалению, ничего не знаю. Она исчезла месяц назад. И с тех пор ни слуху ни духу. Она никого ни о чем не предупредила. Я заявила в милицию, но пока ничего...

— Теперь понятно, почему опечатана ее квартира.

— Вы ездили к ней домой?

— Ездил. Сначала я думал, что она поменяла телефон из-за меня. Чтобы никаких объяснений. Порвать, и точка. А вчера вечером не выдержал и заехал к ней домой. Хотел поговорить.

— Ее дело ведет Потапов Михаил Юрьевич, я могу дать вам его телефон.

— Зачем мне его телефон?

— Может быть, вспомните что-нибудь важное.

— Мне кажется, она скоро объявится. Помучает меня, выдержит характер и объявится.

Маша внимательно посмотрела в его спокойные карие глаза. Какая самоуверенность! Как будто со Светкой не может случиться какое-то несчастье.

— У Светы закончился отпуск, на ее место уже ищут нового человека.

Он пожал плечами.

— Она никогда не боялась потерять работу.

Маше вдруг захотелось ударить его, она даже почувствовала, как руки сжались в кулаки.

Говорить им было больше не о чем. Она попрощалась и вернулась на свое рабочее место. Ее ждал очень важный клиент. Нельзя было долго испытывать его терпение. Маша вернулась к своим обязанностям, но голова ее была занята другим. Она думала о Свете.

Сергей дал ее подруге самый грустный опыт, какой только может дать мужчина женщине — опыт унижений. И вместе с тем был уверен, что Света никогда не бросит его, что она намертво привязана к нему. Что все, что она делает, она делает для него или, по крайней мере, назло ему. И даже сейчас, когда ее, может быть, нет в живых, он совершенно уверен, что она объявится, помучает его и объявится. Самовлюбленный эгоист! Живет в абсолютной уверенности, что шарик крутится вокруг него. Пуп Земли. Как только Светка терпела его целых шесть лет?

И вдруг Маше совсем нелогично пришло в голову, что, может быть, африканские страсти, про которые ей рассказывала подруга, не плод ее воображения? Она вспомнила, как ей вдруг ни с того ни с сего захотелось ударить Сергея. И как задел ее равнодушный взгляд, который он бросил ей на прощание. Как она могла осуждать Свету, если сама никогда ничего подобного не испытывала. Что она вообще знает о жизни? Может быть, права была Светлана, когда сказала ей, что в ее воображаемом мире нет места Дьяволу. А Дьявол есть. Он существует. Только у каждого он свой собственный.

А после обеда позвонил Вовка. Оказалось, что он второй день в Питере, но позвонил только в день отъезда. Странно. Хотя нет, не странно. Ослабел магнит, в этом все дело.

— А меня опять вызывали в милицию. Вовка, мне страшно отвечать на вопросы Потапова. По-моему, он думает, что это я убила свою подругу, а труп спрятала.

— Маруся, что за странные шутки?

— Я, Вовка, не шучу. Мне очень нужно с тобой посоветоваться, но по телефону как-то неудобно.

— Хорошо, Маруся. Я мог бы с тобой встретиться часиков в десять, в районе Московского вокзала.

В десять часов вечера Маша ждала его в баре гостиницы «Октябрьская», рядом с Московским вокзалом. Перед ней стояли орешки и бутылка минералки. Она ждала Вовку и даже все время поглядывала на дверь, но он пришел незаметно, вынырнул откуда-то сзади. Сел перед ней и сразу же заказал себе сигареты «Парламент» и рюмку коньяка.

— Давай, Маруся, выкладывай, у нас мало времени.

— Вовка, по-моему, я стала главной подозреваемой по Светиному делу. Потапов со мной беседует, чуть ли не каждый день. Теперь он уверен, что Светы нет в живых. И ему почему-то кажется, что я что-то знаю, но скрываю. Он пытается меня поймать и по нескольку раз задает одни и те же вопросы. Как будто решил, что я убила Свету, потому что заявила об ее исчезновении.

Вовка внимательно слушал ее, но выражение его глаз нельзя было разобрать, они мерцали за толстыми стеклами очков.

— Знаешь, когда в милиции от меня отмахивались, я попыталась сама кое-что выяснить. — Маша коротко рассказала про Светиных знакомых из Интернета. — Если бы ты видел этого Алекса. На редкость подозрительный тип. Не удивлюсь, если он раньше сидел в тюрьме. Сейчас остро нуждается в деньгах. Мне в милиции сказали, что Светка в день исчезновения сняла тридцать тысяч. Для него, наверное, и сняла. А он, чтобы не отдавать, убил ее. Может ведь такое быть? Может. Кроме того, у Светы был женатый приятель, а у него ревнивая жена. Вовка, ты знаешь, сколько сейчас убийств из-за ревности? Для обеспеченной женщины организовать все это не проблема. Этот ее приятель, кстати, заходил ко мне сегодня на работу и оставил свою визитку. — Она порылась в сумочке и протянула визитку Сергея. — Почему они не займутся этими мужчинами? Ведь они могут знать что-то важное. Почему так вяло ведется следствие? Вовка, ну что ты молчишь?

Он покрутил кусочек картона в руках и вернул его Маше.

— А ты говорила о них следователю?

— Говорила. Он все записал.

— Насколько я понял, твоя подруга объявлена в розыск, думаю, дело дойдет и до ее дружков. Не будем бежать впереди паровоза.

— Вовка, почему следователю кажется, что я что-то знаю, но скрываю? В чем тут дело?

Он смял сигарету в пепельнице и допил коньяк.

— Маруся, я, конечно, постараюсь выяснить, но хочешь совет?

— Конечно.

— Приведи в порядок свои нервы, тогда все предстанет перед тобой совсем в другом свете.

— Тебе кажется, что я стала истеричкой?

— Нет. Мне кажется, что если все так, как ты мне рассказываешь, то тебе абсолютно нечего бояться. Чтобы обвинить человека в убийстве, нужно доказать его вину. Для этого нужно найти труп, орудие убийства, мотив и еще множество всякой всячины. И вообще. Тебя, по-моему, бросает из одной крайности в другую. Идет обычное расследование. Ты близкая подруга, знаешь о ней больше других, поэтому тебя вызывают часто. Выкинь все из головы и живи своей жизнью.

— Спасибо, Володя, — холодно поблагодарила Маша.

— Пожалуйста, Маша. Прошу тебя, не обижайся. Может быть, я был немного резковат, но тебе не стоит раскисать.

— Я вовсе не обижаюсь на тебя. Наоборот, я тебе очень благодарна и считаю, что мне действительно следует воспользоваться твоим советом и зажить наконец своей жизнью и перестать отвлекать тебя от работы своими пустяками.

— Маша, не нужно передергивать, я совсем не это имел в виду, и ты прекрасно поняла меня.

Она проводила его до вокзала, и они простились у входа, как чужие, потому что его ждали какие-то люди.

В пятницу утром Маша встала на работу так же, как всегда. Но собиралась более тщательно, чем обычно. В принципе, Вовка был прав. Свои эмоции лучше держать при себе. Нельзя пассивно принимать удары судьбы. Нужно собраться. Сколько можно своим видом взывать к сочувствию? Среди коллег завистников у нее всегда хватало. При виде ее несчастной физиономии многие только радостно похихикают за спиной. Особенно женщины. Зачем лишний раз подавать им повод?

Маша вымыла голову и разложила перед собой косметику. Косметика у нее была самая что ни на есть хорошая. Только французская, и только из фирменных магазинов. Подобрала тон для лица, легкие румяна, удлиняющую ресницы тушь, тени, блеск для губ. Макияж она сделала по всем правилам, поэтому он был почти незаметен, а лишь подчеркивал то, что было у нее особенно привлекательным от природы. А от природы у нее были красиво очерченные пухлые губы и большие зеленые глаза. Светло-русые волосы она красила в песочный цвет, и на свету они казались золотистыми.

Маша выбрала костюм, который шел ей, и во всеоружии отправилась на работу. Ирина Алексеевна первая отметила ее преображение. День, по крайней мере, начался удачно.

Вечером, когда она уже выключила компьютер, вдруг позвонил Вовка.

— Ну, здравствуй, Маруся.

— Привет, что-то случилось?

— А ты ждешь, что что-то случится?

— Жду, — честно призналась Маша.

— Ты просила узнать, почему тобой заинтересовался следователь, и я узнал.

— Спасибо, что узнал.

Вовка тянул с ответом, а Маша боялась его поторопить.

— Маруся, скажи мне честно, ты догадывалась, что Света оставила завещание?

Маша не сразу ответила на его вопрос:

— Н-нет, не догадывалась.

— Странно, — он опять выдержал паузу.

Маша терпеливо ждала, что он скажет дальше.

— Я говорю, странно, что ты не знала о завещании, потому что оно составлено год назад.

— Но Света никогда не говорила мне о том, что у нее есть завещание.

— Его нашли среди ее документов. В тот же день, когда опечатали квартиру.

— Ты можешь сказать, что в завещании?

Могу, хотя лучше бы ты это узнала от следователя.

— Он мне не скажет.

— Скоро скажет.

— Тебе нравится говорить загадками?

— Маруся, ты наследница. Завещание составлено в твою пользу. Все движимое и недвижимое...

— Ну, что молчишь?

— Странно, — повторила она Вовкины слова.

— Тебя удивляет, что она оставила все тебе?

— Нет... Странно, что она вообще оставила завещание.

— Теперь понимаешь, почему у следствия к тебе интерес? Налицо мотив. Отремонтированная квартира в центре Питера стоит немало. К тому же еще какие-то деньги на карточке и сберкнижке. Твоя подруга работала главным бухгалтером в крупной строительной компании, была обеспеченной женщиной.

— Но я ничего не знала. Света никогда не говорила со мной на эту тему. Для меня это полная неожиданность... Вовка, ты мне веришь?

— Верю, — просто ответил он. — Но ответь мне еще на один вопрос. Ты кому-нибудь кроме меня рассказывала, что твой муж переспал со Светой?

— Нет.

— Ну, и не советую говорить об этом кому-либо.

— Почему?

— Догадайся сама, ты не глупая девочка.

— Вовка, что мне делать?

— Ищи, Маруся, хорошего адвоката. Если у тебя возникнут проблемы с этим, могу порекомендовать своего проверенного человека.

Маша слепым взглядом уставилась на замолчавший телефон.

Григорий, Илья и Максим, отложив свои дела, с сочувствием смотрели на нее, не приставая с расспросами. Видимо, по лицу поняли: плохо человеку, проблемы. Что уж тут спрашивать, сама потом расскажет, если захочет.

— Машенька, я чайник вскипятил, попейте чайку, легче станет, — по-домашнему посоветовал Григорий, собираясь домой.

А Илья предложил:

— Могу проводить.

Маша отрицательно покачала головой и изобразила на лице подобие улыбки.

Все разошлись, она пила горячий чай и плакала, но слезы не вытекали из глаз, а копились в сердце. Необходимость что-то немедленно предпринять вселяла в нее ужас. Вовка сказал, что нужно искать хорошего адвоката. Это значит, ей самой не доказать свою невиновность. Знать бы только, в чем заключается ее вина.

Маша подвинулась к монитору и проверила Светину страничку на сайте знакомств www.madam.ru. Одно письмо от Игоря. «Света, как дела, почему молчит твой телефон? Когда появишься, позвони мне». И все.

А где же Алекс? Его анкета удалена. И исчезли вместе с его анкетой все письма, которые они со Светой друг другу написали. Маша набрала номер его телефона. «Аппарат абонента выключен...» Как просто. Исчез и не оставил следа. Ни адреса, ни имени, просто Алекс. Где его теперь искать? Можно, конечно, попытаться в порту. Но что она может сделать одна? Маша вспомнила его страшный, словно разорванный рот и улыбку Гуинплена. Почему к ее рассказам не отнеслись в милиции серьезно? Разве не очевидно, что Алекс нуждался? А Светка была безалаберной. Так просто представить, что она давала ему деньги. А он не мог их отдать. А если сумма, накопившись, стала крупной, то чем не повод для убийства? Господи, хоть бы появилась какая-то определенность и закончился весь этот бред.

Так же легко мог исчезнуть и Юра. Маша проверила Светину переписку на сайте www.24open.ru. Никаких новых писем, в том числе и от Юры. Но он продолжал посещать сайт. Последний раз был прошлой ночью.

У Маши в голове не было никакого ясного плана, когда она набрала его телефон. Будь что будет. Раздались длинные гудки. Он долго не подходил к телефону. Ей стало казаться, что он уже не подойдет никогда. И вдруг молчание, а потом хриплый голос:

— Але.

— Юра, это Маша, — сказала она, не узнавая своего голоса. — Мы встречались три недели назад в «Пицце Хат» на Невском. Помните, стройная блондинка с зелеными глазами.

Он не сразу ответил:

— Помню, — и опять замолчал.

Маша на всякий случай спросила:

— Вам удобно говорить?

— Удобно, я дома... У меня отпуск.

Она никак не могла придумать с чего бы начать.

Вдруг он сказал, неожиданно переходя на «ты»:

— Ты можешь ко мне приехать?

Маша опешила:

— Приехать? Куда?

— Домой. А что такого? Ведь ты же сама позвонила...

Маша замерла. Вот оно... Может быть, он так же позвал к себе Свету. И она не смогла отказаться. А дальше он сделал с ней то, что подсказала его фантазия.

— А почему бы нам не встретиться в кафе, как в прошлый раз? — осторожно спросила Маша.

— Нет, в кафе не поеду, — неожиданно резко ответил он.

Она проглотила грубость, потому что его поведение показалось ей странным, и говорил он словно через силу, словно каждое слово давалось ему с трудом.

— Юра, а это действительно вы?

— Ну, конечно.

Маша не знала, что предпринять. Ей было по-настоящему страшно, но нужно было на что-то решаться. И сделать это по возможности быстро. Может быть, посоветоваться с Потаповым? Но как с ним советоваться, если в каждом ее слове он видит подвох?

И вдруг он добавил:

— Мне очень плохо.

Маше показалось, что она не расслышала.

— Сердце... Боюсь, не доживу до утра.

Она автоматически повторила за ним:

— Сердце? — Она не ожидала, что он попросит у нее помощи, и сказала первое, что ей пришло в голову: — Юра, вам, наверное, нужен врач. Хотите, я вызову «скорую»?

— Нет, не хочу. Лекарства у меня есть. Мне нужен живой человек. Не врач... Просто, чтобы поговорить.

Маша чувствовала, что в ее душе все каким-то необъяснимым образом начинает двоиться. Умом она понимала, что верить Юриным словам не следует, что если она поедет сейчас к нему домой одна, то это, скорее всего, закончится для нее плохо. Но какой-то другой внутренний голос нашептывал: «Поезжай, непременно поезжай. Это то, что тебе самой сейчас больше всего необходимо. Делай то, что хочется, не пожалеешь». Маша колебалось не долго. Тут же нашелся весомый аргумент в пользу поездки. Нельзя отталкивать человека, которому нужна помощь. Теперь ей уже было удивительно, что она так долго выдерживала характер и не позвонила Юре раньше.

— Хорошо, я приеду, скажите мне свой адрес.

Она выключила компьютер и посмотрела на часы. Половина седьмого. Сегодня в десять часов вечера возвращается Саша из Архангельска. Он будет очень удивлен, если к его приходу она не вернется. Ну что ж, значит, в десять часов вечера нужно постараться быть дома.

Через час Маша стояла на пороге Юриной квартиры. Стояла в глубокой уверенности, что она совершает непоправимую ошибку. Но, как ей говорил Вовка, иногда обстоятельства складываются таким образом, что все решает за тебя судьба. Судьба за нее все решила. Ей осталось только слепо подчиниться ей. И она подчинилась.

На звонок первой откликнулась собака, она с радостным лаем выбежала к дверям. Ее хозяин, закутанный в плед, открыл дверь, и Маша с трудом его узнала. Всклокоченные светлые волосы, мутный взгляд, на щеках щетина с проседью, как плесень.

Она растерялась.

— Проходи, — сказал Юра.

И Маша поняла, в чем причина его болезни. От Юры пахло не первым днем запоя.

Но сомневаться было поздно. Она с бодрым видом шагнула через порог и чуть не наступила на какашку, лежащую в коридоре.

— Это Дунька, — пояснил Юра, заметив ее неосторожное движение, — надо бы погулять, но нет сил.

— Вы ложитесь, я сейчас уберу, — предложила Маша.

— Пойдем в комнату, посидим, уберем потом.

Юра закрыл на замок входную дверь, и Маша ощутила острый приступ клаустрофобии. Стало трудно дышать. Потолок и стены навалились, замкнув пространство. У нее закружилась голова, забарахталось в груди сердце. Она почувствовала, что бледнеет и на лбу выступает холодный пот. Не хватало только грохнуться в обморок.

— Проходи, — пригласил Юра, ничего не заметив.

Маша хотела снять туфли, но, посмотрев на какашку, передумала. Они вместе с Дуней прошли в комнату.

В комнате неожиданно оказался порядок. Комната была хороша тем, что в ней не было ничего лишнего. Диван, чтобы спать, телевизор, видеомагнитофон и музыкальный центр, чтобы развлечься. Ни пианино, ни шкафов, ни книг, ни безделушек, которые заполняли Машину комнату.

— Куда мне сесть? — спросила Маша, так как на диван сесть она постеснялась, а кроме него в комнате был только маленький пуфик на колесиках.

Юра не успел ответить, в его голове, словно потеряв равновесие, закачался громадный колокол, отдаваясь болезненным звоном в висках. Он, зажмурившись, тяжело опустился на диван, стараясь зафиксировать голову в неподвижности, чтобы успокоить сошедший с ума чугунный маятник. Сердце в такт ему отдавало мучительным уханьем.

Он застонал против воли. Только одно могло принести облегчение.

— Там в тумбочке, справа от дивана, достань, — слабым голосом попросил он Машу. — Выпьем по чуть-чуть, и станет легче.

Она открыла тумбочку, в ней стояла открытая бутылка коньяка и шесть мутных стаканов из толстого стекла.

— А как же сердце?

— Если сейчас не выпью... умру.

Маша посмотрела на него и поняла, что он сказал чистую правду. Она налила ему четверть стакана и протянула.

— Один не буду, — сказал он хмуро.

Она выбрала стакан почище и немного плеснула себе. После того как она переступила порог Юриной квартиры, ничего уже не казалось ей удивительным.

— За знакомство, — сказал он, чтобы не пить коньяк как лекарство.

Маша подвинула к дивану крошечный пуфик на колесиках, села на него, оказавшись у Юриных ног, и сделала глоток. Дико было то, что происходило сейчас с ней. Кто бы мог подумать, что она поздно вечером окажется дома у одинокого неприкаянного мужчины, терзаемого похмельем, и будет пить с ним коньяк, не закусывая.

Юра поставил рядом с собой на диван пустой стакан и предложил:

— Если хочешь, выпей еще, на кухне в холодильнике есть закуска.

Маша легко согласилась и долила себе немного.

Есть не хотелось. Коньяк на тощий желудок быстро оказал свое действие. Страх исчез. Пространство раздвинулось.

Юра вздохнул:

— Ну вот, слегка отпустило.

Маша спросила, переходя на «ты»:

— Слушай, а зачем ты пьешь?..Тебе что, скучно жить?

— Да нет... Когда летал, снимал напряжение... Потом привык. Среди летчиков много пьяниц.

— Понятно... А у меня подруга очень близкая исчезла...

— А разве женщины умеют дружить? — спросил он беззлобно.

— Мне кажется, мы дружили, — неуверенно проговорила Маша, вспомнив про папку «Алик».

— А ты можешь мне сделать чай с лимоном?

— Могу, если у тебя есть лимон.

— Там, — он неопределенно махнул рукой, — на кухне есть все.

Маша пошла в коридор искать кухню. Дуня радостно вскочила за ней и, обогнав, точно указала направление. На кухне был такой же аскетический порядок, как и в комнате. Было ясно, что какашки в коридоре случайность. Когда Маша их убирала, Дуня с виноватым видом отводила в сторону глаза. Холодильник был набит до отказа, продукты аккуратно разложены по полочкам, как на витрине. В подвесном шкафчике были разные чаи на выбор. Она выбрала элитный «МаЬгос», в очередной раз поразившись Юриной хозяйственности.

Маша вскипятила чайник и тщательно заварила черный чай. Нарезала дольками лимон, налила в два высоких бокала чай, поставила все на поднос и понесла в комнату.

Юра самостоятельно выпить из бокала чай не смог, так у него дрожали руки. Она стала поить его, как маленького, из ложки, бессознательно повторяя движения его губ и языка. Он выпил полстакана и устал.

— Спасибо, что возишься со мной, — сказал он и протянул ей руку ладонью кверху.

Таким доверительным жестом он, наверное, протягивал руку Дуне. Маша заглянула в развернутую ладонь. На ней читались признаки ума и таланта, но линии ума и жизни не соединялись в букву «М», а шли каждая сама по себе. Это означало, что вообще-то он умный, но своим умом не пользуется, живет как придется.

Она накрыла его руку своей и положила на коленку. Тут же подошла Дуня и подсунула свой нос к его руке. И на мгновение они так замерли втроем. Маша представила, как убедительно выглядит со стороны такая композиция. Два человека и собака. Нужны друг другу, как воздух и вода. И если она уйдет, то они опять осиротеют, а Юра, быть может, даже умрет.

Дуня первая не выдержала неподвижности. Сбегала в коридор за поводком и многозначительно положила его перед Машей.

— Юра, я схожу погуляю с собакой?

Он объяснил, где лежат ключи от квартиры.

На воздухе Дуня не была уже несколько дней. Маша сняла с нее поводок, а сама села на скамеечку и стала думать. Обо всем на свете и ни о чем. У нее было легко на душе. Впервые за последний месяц она чувствовала себя хорошо. Дома ее окружали неразрешимые проблемы. А здесь рядом с больным Юрой и собакой все было просто и понятно. Он попросил ее приехать, чтобы было не так страшно. Она приехала его поддержать, и успокоилась сама. Оказалось, что ей Юра нужен был не меньше.

Дуня сделала свои дела и вернулась. Пора было домой.

Юра лежал на диване, и казалось, что спал. Маша хотела тихо выключить свет и выйти.

— Ляг со мной, — проговорил он, открыв глаза.

— Зачем? — растерялась Маша.

— Просто ляг. Как сестра. Я тебя не трону.

— Тебя знобит? — предположила она. — У тебя есть еще одеяло? Я могу достать.

— Не уходи, — попросил он.

Маша посмотрела на часы. Сейчас половина десятого. Саша может позвонить в любую минуту.

— Не уходи, — снова попросил он.

Маша поняла, он боится остаться один.

— Иди сюда.

Она подошла.

— Ляг, — он взял ее руку и потянул.

Маша стояла в нерешительности. Ситуация была очень сомнительной. Если бы Юра приставал, то она бы дала отпор. Но он искал тепла и ничего больше. А тепла ей тоже не хватало.

Маша легла рядом, не раздеваясь. Он уткнулся в ее плечо. Она услышала его дыхание. И ей стало жалко его. Жалко до слез. Слезами наполнились глаза, и защипало в носу. Она с трудом сглотнула подступивший к горлу комок и сказала, успокаивая и себя:

— Все будет хорошо, вот увидишь.

Через несколько минут она услышала его ровное дыхание. Он уснул, Маша отключила свой телефон и вскоре задремала рядом.

Проснулись они одновременно. Маша поднесла руку к глазам и удивилась:

— Представляешь, только двенадцать часов, а как будто прошли целые сутки.

— Я хочу тебя раздеть, — вдруг сказал Юра. — Но боюсь напрягаться. У меня голова заболит. Разденься сама.

— Зачем я тебе? Просто потому что оказалась рядом?

Он ничего не ответил, но приподнялся, и она совсем близко увидела его глаза.

И все повторилось, как тогда в кафе. Ее потянуло к нему, словно кто-то подтолкнул ее к этим глазам. Она ощутила на своем теле его горячие руки. Он зарылся лицом в ее волосы и дрожал какой-то нервной, подкидывающей дрожью. Маша нашла его губы, он с готовностью отозвался на поцелуй. Мужа она никогда так не целовала. Те отношения, которые связывали ее с мужем, больше походили на дружбу, а в дружбе секс необязателен. В тридцать шесть лет Маша не была искушенной в любви. Она любила Юру, словно в первый раз в своей жизни. Но по тропинкам любви ее вела интуиция влюбленной женщины. Его сердце стучало гулко и опасно, как бомба с часовым механизмом. Сейчас рванет, и все взлетит на воздух. И пусть. И не жалко. И не страшно. Только бы вместе. И хотелось оттянуть неотвратимую и блаженную агонию. А рядом в темноте бродила и скулила собака и, казалось, тоже хотела любви.

Маша встала с дивана и босиком прошла в ванную. Включила душ и стояла, подняв лицо к воде. Он вошел следом. Она посмотрела на него и почувствовала, что ей не стыдно. Она подвинулась, чтобы Юре хватило рядом с ней места.

— Как голова?

— Лучше.

Она налила на губку немного жидкого мыла и провела по Юриной груди.

— Милый, милый, милый...

Маша твердила одно-единственное простое слово, как заклинание, а он жадно ловил оттенки интонации, с которой она его произносила.

Чувство, которое она испытывала к мужу, выросло из дружбы и привычки. Их роли распределились в самом начале отношений, когда он уговорил ее выйти за него замуж. Саша был уверен, что его любви хватит на двоих. А что? И хватило. На целых десять лет. А если быть точной, то на девять. Папка «Алик» была создана год назад. И если бы не Светка... Маша подумала, что теперь они квиты. Ведь если бы не Светка, то она никогда не встретила бы Юру. И не узнала, что такое страсть. Люди встречаются, влюбляются, женятся или не женятся, ссорятся, расходятся, ненавидят друг друга или старятся вместе. Но лишь немногим дано узнать, что такое настоящая страсть. Юра посмотрел на нее там, на Невском, в «Пицце Хат», и она ощутила толчок. Это сработала интуиция и послала ей сигнал. И дело совсем не в его глазах. И не в том, что ей с детства нравились блондины. А в том, что она предчувствовала то, что между ними случится сегодня.

Маша решила, что не поедет домой, и пусть Сашка думает что хочет. Кому нужны бестолковые объяснения? Что скажешь словами? Подумает еще, что она его ревнует. А впрочем, решила она без всякого перехода, совсем ни к чему, чтобы он волновался.

Она вышла из душа и, пока Юра брился, включила телефон и послала мужу сообщение: «У меня все хорошо, но домой я не вернусь». И тут посыпались сообщения о пропущенных вызовах с Сашиной трубки. Маша подумала и послала еще одно сообщение: «Прошу тебя, не ищи меня и не звони мне». Не успела она отправить sms, как, словно в подтверждение, что слова не решают ничего, раздался звонок, определился Сашин номер, и она быстренько отключила трубку.

Маша вернулась в комнату и разобрала диван. Он разворачивался, как бутон лилии, в разные стороны и занял большую часть комнаты. Вот, оказывается, почему в комнате было так мало мебели.

Юра заглянул и сказал:

— Сейчас принесу белье.

В его квартире была еще одна комната. Дверь в нее вела из коридора.

Юра вошел с чистым комплектом и положил его на кровать.

— Застелешь?

Маша улыбнулась через плечо.

Юра сел на пуфик и стал наблюдать за ней. Вечный сюжет. Ночь. Женщина, грациозно склоняющаяся над кроватью.

Он подошел сзади совсем близко и развернул ее к себе. Посмотрел в глаза проникающим взглядом. Маша увидела, как тяжело пульсирует жилка на шее. Шея не молодая. Помятая. Кровь пополам с водкой. Сердце устало, но качает.

— Ты мне поможешь? — спросил он. — Не дашь подохнуть?

— Помогу, я сумею.

Он поверил и успокоился.

А потом они лежали рядом.

— Ты ничего не говорила о своем муже.

— Нечего говорить, — ответила она неохотно.

— Но ведь он существует.

— Уже нет.

Он не стал уточнять.

Она положила ему голову на плечо, в то место, где плечо переходит в шею, и нашла губами пульсирующую ямочку.

Через мгновение они лежали рядом и дышали в одном ритме.

Маша заснула в его объятьях. Ей снилось море и солнце. Лазурное море и огненный шар солнца. И она, как в детстве, улыбалась во сне.

Проснулась она, когда было уже светло. Юра спал рядом, свернувшись калачиком. Маша встала и накинула махровый халат, который он дал ей накануне вечером. Вышла в коридор. Дуня тут же встрепенулась на своей подстилке. Но Маша приложила палец к губам, и она замерла. Умная собачка. В соседнюю комнату вела дверь из коридора. Маша вошла в нее и включила свет.

Вот он, письменный стол с компьютером, и шкафы. Маша подвинула к столу кресло на колесиках и села. Над письменным столом возвышались секции с полочками. На каждой полочке с уже знакомой ей аккуратностью были разложены разнообразные предметы. Маша ничего не трогала, а только разглядывала. Ракушки, модели машинок, коллекция самолетиков, диски, фотки... Вдруг взгляд ее споткнулся о знакомое изображение в красивой овальной рамочке.

Маша замерла. С фотки на нее смотрела сияющая Светка. Отличная фотография. Художественная. В жизни Света не была такой красавицей. Хороший макияж менял ее лицо.

Маша тупо смотрела на фотографию и не могла собраться с мыслями. Она даже взяла в руки рамочку и изучила ее со всех сторон. Ничего особенного. Эта самая фотография в цифровом формате была прикреплена к Светкиной анкете на сайте знакомств.

Вдруг в коридоре завозилась Дуня, и через мгновение Юра открыл в комнату дверь. Маша вздрогнула и уронила рамку с фотографией на пол.

— Ты что здесь делаешь?

Маша смутилась.

— Так, ничего. Вышла, чтобы не будить тебя.

Юра поднял рамку с пола, но не поставил ее на прежнее место, а положил в выдвижной ящик стола изображением вниз.

Маша не удержалась и спросила:

— Это кто?

— Одна знакомая.

— А почему ты убрал ее в стол?

— Что еще за допрос?

Маша ничего не ответила, но очень выразительно на него посмотрела.

— Считай, что ее больше нет.

— Как нет? — спросила она, леденея от ужаса.

— Ты что, ревнуешь?

Она не знала, что ему сказать.

Юра достал из ящика альбом с фотографиями и положил перед ней.

— Посмотри. Я знал всех этих женщин.

Маша перевернула несколько страниц и спросила:

— Ты бабник?

Он кивнул и добавил:

— И алкоголик.

— А как же... — начала Маша растерянно и не договорила.

Он пожал плечами.

Маша выдвинула ящик и достала Светино изображение.

— Расскажи про нее.

Он упрямо ответил:

— Не буду, потому что это тебя не касается.

— Касается! Это моя подруга, и она исчезла месяц назад. Ее ищет милиция.

— Как интересно... Значит, она твоя подруга?

Маша кивнула.

— Так-так-так, вот, оказывается, почему ты здесь. Решила поиграть в детектива? Я правильно понял?

— Нет.

— Ты хочешь сказать, что наша встреча была случайной?

— Что же ты молчишь? Такие совпадения бывают только в кино. Я сразу почувствовал, что что-то тут не чисто.

Юра резко повернулся и вышел из комнаты.

Маша машинально просмотрела весь альбом с фотографиями, который он оставил, потом убрала его на место и пошла за ним в комнату. Страх исчез. На его месте выросла ненависть.

Когда она вошла, он сидел на диване со стаканом в руке.

Ей не хотелось оправдываться, а он не собирался ничего объяснять. Говорить было не о чем.

Она молча переоделась в свой костюм и спросила:

— Я пойду?

Он кивнул:

— Иди.

Когда она вернулась домой, Саша еще спал. Маша села в коридоре на табуретку и стала смотреть на грязные следы, которые он оставил вчера, когда вернулся из командировки. Она представила, как он метался по квартире и в бешенстве названивал ей.

Маша тупо смотрела перед собой и раздумывала над тем, нужно ли ей вымыть пол или уже нет.

Зачем она здесь? Она потому здесь, что Юра не остановил ее. Они были вместе вечер и ночь. По времени не так и много. Но за это время дом стал чужим. И стало очевидно, что ее место там, рядом с Юрой. Плохим или хорошим. Теперь это уже не имело принципиального значения. Причастность Юры к исчезновению Светы стала не столь важной. Важно было другое. Нужна ему Маша или нет. Если бы он захотел ее остановить, то она ни минуты не раздумывая, стала бы с ним заодно и разделила его судьбу.

Подумаешь, не остановил! Разве имела она право уезжать, когда его воля ослабла? Нет, не имела. Если он сейчас напьется и умрет, то виновата будет она. Он попросил ее помочь. Она пообещала. Но Светка опять оказалась важнее. Он убрал Светкину фотку в ящик и сказал, что ее больше нет. Нет, он сказал не так. Он сказал, считай, что ее больше нет. Есть разница! Есть. Почему он не поговорил с ней откровенно? Неужели то, что случилось с ними, было для него не очень важно? Или совсем наоборот? Он отпустил ее именно потому, что все, что произошло между ними, было важно и для него?

Саша проснулся и, выйдя в коридор, сделал вид, что не удивился, когда ее увидел.

— Так и знал, что ты придешь!

Маша молча посмотрела и ничего не сказала в ответ.

Он не выдержал и завелся с пол-оборота:

— Ты можешь объяснить мне, что происходит?

— Что тебе объяснять, ты же был уверен, что я вернусь.

— Где ты была? — спросил он, побелев от гнева.

— Так и знала, что все закончится пошлой руганью.

— Маша, разве я не имею права спросить тебя, где ты была?

— Я была у мужчины. Ты доволен?

— Почему ты так со мной разговариваешь?!

— А как мне с тобой разговаривать?!

— Маша, опомнись. Ты очень изменилась после того, как пропала Света.

— Не говори мне о ней, слышишь?!

— Никогда не ори на меня. Не смей, — сказал он с угрозой в голосе.

Маша вышла из коридора в комнату и села перед компьютером. Она сделала это машинально, но когда взглянула на темный экран, то мгновенно приняла решение. Включила компьютер и открыла первую фотографию в папке «Алик».

Она почувствовала, что Саша встал за ее спиной.

— Объясни, как Светка сделала эту фотографию? Что же ты молчишь?

— Твоя Светка всегда была идиоткой.

Маша вдруг стала сама себе противна. Зачем она вернулась домой? Зачем затеяла весь этот бессмысленный никому не нужный разговор? Какое ей дело до Светки, до Саши? Пропади они все пропадом! И пусть Саша делает все, что хочет.

— Знаешь, Маша, я не ожидал от тебя этого. Честно, — сказал он тихо.

— Ты знал, что Света оставила завещание?

— Тебе, что ли, все завещано?

— Ты знал, что Света оставила завещание?!

— Не знал, но догадывался. Света была очень практичной. Как же без завещания? Не оставлять же свое барахло государству? А если было завещание, то кому как не тебе? Ты ведь с ней, как с ребенком, возилась, всё жизнь ее устраивала. Тебе ж ни до кого не было дела, кроме нее! Ты и меня-то все эти годы просто в упор не видела. Да кто я такой, чтобы обращать на меня внимание?! Хватит с меня и того, что ты жить со мной согласилась! Не так ли? Разрешала трахать себя. Что мне еще-то надо? А думаешь, легко спать с холодной бабой?! Я ведь не робот, я обычный мужик. А ты всё время словно боялась об меня запачкаться! Как же, как же такая красота неземная! А тут предлагается какой-то грязный секс! Фи. Я с тобой забывать начал, что женщины тоже любят играть в эти игры. Да, я переспал с твоей Светкой! Переспал, потому что она этого хотела. И всегда меня домогалась! Знаешь, какой кайф, когда женщина хочет! Женщина так может завести! И не верю я, что ты была сегодня ночью с мужиком! Не верю, и все! Не могу представить, до кого бы ты снизошла. С Илюхой, наверное, с педиком со своим долбаным, всю ночь про Светку проговорила!

— Саша, довольно.

Он похлопал себя по карманам и пошел искать сигареты.

— Не кури, пожалуйста, в квартире. У меня аллергия.

Он нашел сигареты и, хлопнув дверью, вышел на лестницу.

Маша подвинула к шкафу стул и достала с верхней полки два больших чемодана. Вещи в ее шкафу лежали аккуратными стопками. Собрать их не составляло особого труда.

Когда Саша вернулся в комнату, один из ее чемоданов был почти упакован. Он молча подошел и, грубо оттолкнув ее, вытряхнул содержимое на пол.

Маша что есть силы впилась ногтями в его плечо.

Он отцепил от себя ее пальцы, сломал один ноготь.

— Оставайся здесь, я поживу у родителей, — сказал он спокойно. — Мне много вещей собирать не надо.

Сашин чемодан, с которым он ездил в командировку, стоял не распакованный в коридоре. Он достал дорожную сумку с антресолей, положил в нее четыре пары обуви, ноутбук и, легко подхватив все, вышел в коридор.

— Машину я забираю, надеюсь, тебе она не очень нужна?

— Совсем не нужна.

На его сборы ушло от силы пятнадцать минут.

Маша сидела перед горой своего белья, словно парализованная, и прокручивала слова, которые муж сказал ей перед уходом.

Она и не догадывалась, что в нем зрели такие мысли. Но если разобраться, то все сказанное им, по сути, было верно. И если не обращать внимания на форму... Оказалось, Саша был очень недоволен своей жизнью. Вот только имел ли он право ее обвинять во всем? Как он сказал? «Тебе ни до кого не было дела, кроме Светы». Жестоко... Неужели он и впрямь так думал? Неужели он не чувствовал, как сильно она привязана к нему? Да, но как злобно он выкрикнул, что Светка всегда была идиоткой. Он ненавидел ее, в этом нет никаких сомнений. Ненавидел и все же занимался с ней любовью. Он сказал, что она его домогалась. Она вспомнила его перекошенное злобой лицо, и вдруг ей пришло в голову, что Саша вполне мог бы убить Свету. При определенных обстоятельствах, конечно. Но мог... Значит, Юра невиновен? Значит, Юра ни при чем? На нее накатила волна счастья. Но через мгновение ей стало стыдно своих мыслей. Боже, как все это было ужасно.

Машин взгляд упал на погасший монитор. Она подвигала мышкой, дождалась, когда возникло изображение на экране, и внимательно рассмотрела фотографию своего мужа. А потом еще одну, и так все двенадцать из папки «Алик». И когда она внимательно посмотрела их все, то поняла, что Сашка наврал. Светка не домогалась его. Скорее всего, она даже не ожидала такой наглости с его стороны и отчаянно сопротивлялась, когда он начал приставать к ней. Отбивалась, как могла. Сашка был исцарапан — видно, победа далась ему нелегко. Сволочь! Хотел отомстить ей! Унизить Светку и отомстить ей. Он всегда ревновал ее к подруге и хотел вбить между ними клин. И вбил? Что тут скажешь... Светка скрывала то, что случилось между ними. Целый год прошел, и ведь она бы так ни о чем и не догадалась, если бы не наткнулась на эту папку «Алик». Но зачем-то ведь Светка сделала эти фотографии, и ведь что странно: Сашка зачем-то разрешил сфотографировать себя. Ну, Светку понять еще можно. Решила, наверное, что сумеет при случае припугнуть ими Сашку. А он... Он всегда пытался внушить ей, что женской дружбы не существует в природе и не может быть по определению. И втайне мечтал доказать ей это. Любым способом. И доказал? Доказал... Но, боже, как все это мерзко...

Маша разрыдалась. Сколько можно жить в аду? Когда наконец жизнь обретет реальные очертания? Сил больше не было тонуть в этой мерзкой трясине неопределенности. Куда делась Светка? Жива ли она? И если нет, то где же ее труп?

Начиналась суббота. Впереди два долгих выходных дня.

Маша открыла бар. Все напитки были представлены в ассортименте. Они с Сашкой пили только в компании, поэтому бар не пустовал. Ее внимание привлекла бутылка коньяка, которую они привезли из Греции. «Метакса» называется. Привлекла внимание в основном только потому, что достаточно крепкая. Маша чувствовала, что ей срочно следует напиться, чтобы на время позабыть о проблемах и дать отдохнуть усталым мозгам. Потому что если и дальше раздумывать над всем этим на трезвую голову, то ей не хватит сил дожить и до утра.

Пить одной было непривычно, но и звать никого не хотелось. Да и не было у Маши таких друзей, с которыми в субботу утром можно было бы напиться.

Маша открыла красивую длинную бутылку и налила себе в маленькую рюмку ароматный греческий коньяк.

Пить в полной тишине было скучно. Маша включила музыку и телевизор и залпом выпила полную рюмку. Она почувствовала, как коньяк, обжигая нутро, докатился до желудка. Все же неплохо было бы чем-нибудь закусить. Она сбегала на кухню, взяла из холодильника нарезку сыра и вернулась в комнату. Налила себе полную рюмку, жадно выпила и закусила ломтиком сыра. Опьянение не наступало.

Маша подошла к бару, нашла тяжелый стакан, примерно такой же, как тот, из которого пил Юра, и налила в него половину. И выпила. Предметы вокруг стали еще отчетливее, как в стереоскопическом кино.

Маша налила еще ровно столько же и сказала, обращаясь к погасшему экрану монитора:

— Светка, пью за твое здоровье! Куда же ты, сволочь, подевалась?

А потом открылась входная дверь, и вернулся Сашка с чемоданом. Оказалось, что он забыл пропуск, который нужен будет ему в понедельник, чтобы попасть на работу.

А потом Маша старательно помогала ему искать пропуск. Помогала, чтобы Сашка поскорее ушел и дал ей спокойно выпить еще. Пропуск найти так и не удалось, а Сашка решил остаться, чтобы продолжить поиски его через некоторое время.

А потом она почему-то лезла через балкон на улицу, а Сашка затаскивал ее обратно и просил у нее за что-то прощения.

А потом он взял ее на руки и понес. Она стала вырываться, и они упали на пол. Тогда он подхватил ее под мышки и стал волоком куда-то тащить. Она помнила, что жутко сопротивлялась и даже сумела оторвать от его рубашки рукав. Но он все же дотащил ее до дверей спальни и сложил на кровать, как дрова. А сам исчез.

И тут открылась дверь, и вошел Юра.

Маша совсем не удивилась, потому что она его ждала.

Она протянула к нему руки. И он пошел к ней. Но очень медленно. Маша сначала не понимала, но потом наконец поняла, в чем дело. Между ними не было воздуха. Он шагал в невесомости, поэтому и не двигался с места. Она устала его ждать и хотела пойти навстречу к нему сама, но у нее ничего не получилось. А он все шел и шел, но расстояние между ними совсем не уменьшалось.

Маша проснулась под вечер, взглянула на обои и поняла, что она дома. На кухне кто-то был, она слышала голоса. Один из голосов был Светкин. Маша поняла, что еще не проснулась, и закрыла глаза. Но голоса не смолкали. Она лежала с закрытыми глазами и старалась понять, о чем они говорят, но слов было не разобрать. Маше надоело прислушиваться, и она решида сходить на кухню и посмотреть.

Она встала с кровати, и у нее закружилась голова. Маша переборола себя и открыла дверь.

На кухне за столом сидели Саша со Светой и пили чай.

Света, улыбаясь, вскочила и бросилась обнимать Машу.

— Машка, милая, как же я по тебе соскучилась, ты представить себе не можешь! Еле дотерпела до дому, чтобы тебе позвонить. Мобильник-то я выкинула. Подхожу к своей квартире — и каково же мое изумление: квартира опечатана! У Ильи — нет, а у меня — опечатана. Я сразу поняла, что это моя любимая подружка постаралась. Илюша живет со мной рядом. У него есть мама и папа, но его никто и не подумал искать! А меня ищет милиция! Машка, ты единственная и неповторимая! Мне так в жизни повезло, что у меня есть ты! Мне Саша рассказал, что ты тут с ума сходишь без меня! Это правда?

Маша стояла как истукан, как чурка с глазами, и не могла понять, что происходит. Она переводила взгляд с Саши на Свету и думала, что, по всей видимости, продолжает спать и видит сон наяву.

Тут Саша встал и сказал, что он лучше съездит вымоет машину и поставит ее в гараж, а они пусть спокойно поговорят без него.

Маша проводила его взглядом и взглянула на Свету.

Света была очень оживлена, она изо всех сил старалась придать своему лицу скорбное выражение, но у нее это никак не получалось.

— Машка, милая, прости, я очень виновата перед тобой. Но постарайся меня понять. Мне так хотелось вырваться из моей прежней жизни. И когда он сказал: «Давай утопим в Неве мобильники и сбежим на край света!» — что я могла возразить? Ведь в последнее время я просто мечтала об этом.

Света помахала перед Машиным лицом рукой, привлекая ее внимание.

— Эй! Ты меня слушаешь? Ты, наверное, хочешь спросить, кто он такой, я угадала?

Маша молча смотрела на нее и ни о чем не спрашивала.

— Художник, замечательный. И к тому же прекрасный человек. Такой интеллигентный, умный, я тебя с ним познакомлю, и ты все поймешь. Он болгарин по отцу. Димов Илья Димов. У него фамилия и отчество одинаковые. Он мой сосед по лестничной клетке. Машенька, хорошая моя, пожалуйста, перестань смотреть на меня, как на врага....

Маша не выдержала, закрыла руками лицо и заплакала.

— Перестань, я прошу тебя! Мне нельзя волноваться, я беременная.

Маша взглянула на Светку. И в той путанице мыслей, которая у нее была в голове, она решила, что ребенок от Саши.

— Маша, не смотри на меня так. Пожалуйста!

Маша решила, что Свете нужно помочь признаться, и спросила прямо:

— Ребенок Сашин?

— Машка, перестань меня пугать, ну что ты такое говоришь, в самом деле? Выслушай меня, и ты все поймешь. Но только слушай внимательно.

Маша опомнилась и вытерла глаза. От Светы она узнала следующее. Во вторник вечером, как раз после разговора с Машей по телефону, Света вышла, чтобы выкинуть мусор, и столкнулась на лестнице с Ильей. Они поболтали, как всегда, о каких-то пустяках, не больше пяти минут. И вдруг он совершенно серьезно предложил ей поехать отдохнуть. Когда? Да прямо сейчас. У него были планы поработать в средней полосе. Он хотел рисовать пейзажи. Глупо было отказываться. Илья ей нравился, они даже немножко дружили. Немножко? Нуда, немножко. Но разве этого не достаточно для совместного отдыха? Разве сейчас не двадцать первый век? К тому же у Светы как раз отпуск. Она, не долго думая, согласилась. Взяли только самые необходимые вещи, все покидали в его машину. Палатку и спальники купили по дороге, забили багажник продуктами. На это не понадобилось много денег. А на мосту он спросил: «Хочешь исчезнуть?» Кто из нас не мечтал об этом? Вот так ее телефон и оказался в Неве. И она ни разу не пожалела об этом. Да-да, ни разу. Она была уверена, что Маша поймет и простит. А то, что было дальше, можно назвать сказкой. Они поставили палатку в лесу. Ходили почти голые, как дикие люди. Варили еду на костре. Какую еду? Да ту, что находилась в лесу. Грибы, ягоды. Илья научил ее ловить рыбу. Иногда они выходили к людям за картошкой, хлебом и яйцами. Расплачивались акварелями Ильи. Он очень быстро рисовал пейзажи. И даже в зарисовках было видно мастерство и вдохновение.

Света научилась разводить костер, ставить палатку, спать на земле. Оказывается, жизнь бывает простой и ясной. Света только там поняла, как прекрасен мир. Небо над головой космическое, как на Байконуре. Особенно ночью, когда звезды. Она никогда так подолгу раньше не смотрела на небо. А вокруг красота неописуемая. Сосны, и на них белки. А в траве муравьи. И все при деле. Все это было всегда. И небо и природа. Но Света заметила это только там. Вот о какой жизни она, оказывается, мечтала. Но эта жизнь была бы невозможна, если бы рядом не было Ильи. Что скрывать, что бы она ни делала, она ждала, когда настанет ночь и они лягут рядом и вытянутся друг возле друга. Разве то, что бывает между мужчиной и женщиной, когда они влюблены, не самое лучшее, что есть на белом свете?

В лесу не было ни телефона, ни людей. Только он и она. И им не было скучно. Они узнавали друг друга не спеша, до мельчайших черточек. Илья много рисовал. Природу и Свету на фоне природы. И каждый день был похож и не похож на предыдущий. И только в таком замедленном ритме можно было осознать, как хороша и неповторима жизнь.

— Как все просто, — сказала Маша.

— Да, на самом деле все действительно очень просто. Мы подчас сами все усложняем, — подхватила Света.

— А что потом? — спросила Маша.

— Потом Илья написал свою основную картину, и мы, как видишь, вернулись домой.

— И все?

— Нет, не все, примерно через семь месяцев у меня будет ребенок. Я бы очень хотела, чтобы родился маленький Илюша, похожий на большого.

— Так он знает о ребенке?

— Ну, конечно.

— И что?

— И ничего. Жизнь продолжается. И скоро я перестану быть одинока, у меня появится малыш.

— Получается, что Илья ни при чем?

— Маша, я не уверена, что ему нужна семья. Он весь в искусстве. Хотя, если он захочет... Почему бы и нет? Можно попробовать. Но только если он захочет этого сам.

— Понятно.

— Что тебе понятно? — недоверчиво спросила Света.

— Понятно, что скоро ты перестанешь быть одинокой.

Как ни странно, но Маша смогла поверить, что Света нашлась, только когда закрыла за ней дверь и осталась одна. Какое счастье, что можно наконец перестать о ней думать. О том, кто ее убил или не убил. Выкинуть все мысли о ней из головы. Как же за это время она безумно устала от Светланы! И морально, и физически. От ее присутствия в каждом знакомом мужчине. Сил не было больше подозревать всех и каждого. Прикидывать, почему Света сделала так, а не иначе, хорошая Света или плохая. Послать, наконец, всё к черту и забыть.

Маша не стала ждать, когда вернется муж. Она приняла окончательное решение в тот момент, когда слушала Светин восторженный рассказ о новой любви. Она оставила мужу записку и, накинув плащ, вышла на улицу.

Пока она ехала к Юре, старалась ни о чем не думать. Ни о хорошем, ни о плохом. Она решила не звонить ему. По телефону объяснить ничего невозможно. Нужно увидеть его и поговорить. С трезвым или с пьяным. Все равно. Лишь бы не по телефону. Чтобы не осталась недоговоренность. Слишком уж важным все это представлялось для нее.

К счастью, не пришлось объясняться перед домофоном. Из парадного вышел пожилой господин и вежливо пропустил ее вперед. Когда она позвонила в знакомую дверь, первой подбежала Дуня и залаяла. Юра открыл не сразу. Пока Маша ждала, успела прокрутить в голове все возможные варианты. И все были плохими. К хорошему она подготовиться не успела.

Наконец Юра широко распахнул дверь.

Единственное, что она заметила, это то, что он твердо стоит на ногах.

— Света нашлась, — сказала она самое главное.

— Я очень рад за Свету.

— Похоже, ты ждал, что я вернусь? — удивилась Маша.

— Ждал.

— Может быть, ты меня пропустишь?

— Проходи.

Она вошла.

И он вдруг опустился перед ней на колени. Вернее, сначала закрыл входную дверь, потом оттащил в сторону Дуню, а потом встал перед ней на колени. И обнял ее ноги.

— Выпил, — догадалась Маша. — Дурак...

— Да, я выпил. Но я трезвый.

И это было правдой.

— Если ты думаешь, что мне нравится, что ты пьешь, то заблуждаешься.

Он изобразил комическое удивление на лице.

— Неужели не нравится?

— Хватит валять дурака. Так и знай, пить я тебе не дам.

— Я согласен, — он, улыбаясь, смотрел на нее снизу вверх.

— И гулять я тебе не дам. Даже не надейся на это.

— Я согласен, — повторил он покорно.

— И не потерплю никаких старых подружек!

— Нет никаких подружек.

— Интересно, а что это за красотки собраны в твоем альбоме?

— Нет никакого альбома. Я его ликвидировал, можешь проверить.

— Юра, не обманывай меня, ладно?

— Машка, ну подумай, зачем мне тебя обманывать? Ведь ты единственный человек, который мне сейчас нужен в этой трижды проклятой жизни.