Призрак. Идеальный дефект

Глава 9

«Если бы я только знала, что спасение этой проклятой галактики подразумевает ползание по грязным трубам в компании самого депрессивного пирата на свете, я бы точно осталась собирать металлолом на своей свалке», — раздражённо подумала Кира, с трудом протискиваясь сквозь узкую вентиляционную шахту.

Девушка ползла первой. В самом чреве гигантской тюрьмы «Пантеон» было темно, невыносимо душно и отвратительно пахло жжёной изоляцией. Кира ловко перебирала локтями и коленями. Она была привычна к таким суровым условиям ещё со времён своей тяжёлой жизни в трущобах Сектора 7. Но вот тому, кто полз позади неё, приходилось по-настоящему туго.

Каэлен, закованный в свой тяжёлый и глухой чёрный кибердоспех, занимал почти всё свободное пространство тесной шахты. Металл его массивной брони со скрежетом тёрся о металлические стенки. Каждое неловкое движение пирата отдавалось гулким, пугающим эхом в бесконечном туннеле.

— Каэлен, ты можешь ползти хоть немного тише? — яростно прошипела Кира, остановившись и достав из кармана свой датапад. — Ты сейчас шумишь так, словно стадо пьяных грокосов решило устроить танцы на металлобазе!

— Я очень стараюсь, Маечка, — глухо и тяжело ответил тот. — Но этот боевой доспех совершенно не создавался для игры в прятки по грязным трубам.

Кира только тяжело вздохнула, закатила глаза и быстро застучала пальцами по яркому сенсорному экрану. Прямо под ними, судя по красным точкам датчиков, неспешно проходил патруль из тяжёлых бронированных дроидов Империи. Девушке приходилось буквально на лету взламывать сложные аудио-сенсоры тюрьмы, транслируя в охранную систему белый шум, чтобы хоть как-то перекрыть громкий лязг брони пирата. Её пальцы порхали по стеклу, создавая локальные петли безопасности. Но именно благодаря коду, что они добыли, сражаясь с жуткими клонами Волкова, теперь эта задача стала в разы проще. Кире достаточно было просто вводить «послания» имперским системам, подключившись к ним напрямую, лишь пряча остаточный след, чтобы никто не смог отследить, где они с Каэленом находятся в тот или иной момент.

— Замри и не дыши, — жёстко скомандовала она.

Они мгновенно замерли. Внизу послышался тяжёлый, ритмичный металлический топот железных ног. Прошло долгих, мучительных три минуты, прежде чем шаги охраны окончательно стихли где-то вдали коридора.

Кира облегчённо выдохнула и стёрла липкий пот со лба. В узкой шахте было жарко, как в настоящей духовке.

— Пронесло, — тихо сказала она, убирая датапад. — Можем передохнуть пару минут. Дальше по схеме будет очень сложный участок.

Каэлен тяжело дышал. Замкнутое пространство сильно давило на него, но дело было далеко не только в банальной клаустрофобии. В этой кромешной темноте, находясь наедине с Кирой, он почему-то чувствовал себя более уязвимым и беззащитным, чем под дулами десятков имперских бластеров.

— Знаешь, — вдруг неожиданно произнёс он, и его голос заметно дрогнул. — А ведь когда-то мы с Рианом больше всего на свете мечтали именно об этом. О настоящих, больших приключениях.

Кира замерла на месте. Она не видела его лица из-за чёрного непроницаемого визора, но буквально кожей чувствовала, как сильно напрягся раскалённый воздух между ними. Риан. Имя трагически погибшего брата Каэлена всегда висело между ними невидимой стеной.

— Мы строили «Тишину» вовсе не для пиратства и грабежей, — продолжил Каэлен, и эти горькие слова полились из него так, словно наконец-то прорвало старую плотину. — Это должен был быть наш личный ковчег. Корабль абсолютной свободы. Мы отчаянно хотели улететь с той вонючей свалки и просто нормально жить. А во что я его в итоге превратил?

Он глухо и злобно ударил своим бронированным кулаком по стенке шахты, оставив в металле вмятину.

— Я превратил его в орудие смерти. Я безжалостно убивал на нём, Кира. Глушил чужие сигналы бедствия и хладнокровно расстреливал беззащитные корабли в холодной пустоте. Я делал это ради слепой мести, ради грязных денег, ради… чтобы заполнить ту чёрную пустоту внутри себя.

— Каэлен… — мягко и с сочувствием начала Кира, её доброе сердце болезненно сжалось от его слов.

— Нет, прошу, дослушай меня, — резко перебил он. — Ты как-то спросила, зачем мне этот проклятый шлем. Думаешь, я прячу за ним уродливые шрамы? Или боюсь, что меня вдруг узнают имперские ищейки и назначат награду?

Пират издал короткий, горький смешок, который был больше похож на хрип смертельно раненого зверя.

— Я ношу этот шлем, потому что я просто не могу смотреть на себя в зеркало. Каждый раз, когда я вижу своё отражение, я вижу того самого человека, который предал светлую и чистую мечту своего старшего брата. Я вижу жалкого труса, Маечка.

Кира осторожно развернулась в тесной трубе, насколько это вообще позволяли её небольшие габариты. Она протянула руку вперёд и твёрдо положила ладонь прямо на его чёрный шлем.

— Риан бы тобой сейчас очень гордился, — тихо, но с невероятной уверенностью в голосе сказала она. — Потому что прямо сейчас ты находишься здесь. Ты рискуешь своей собственной жизнью не ради лёгкой наживы, а чтобы помочь спасти Ани. Ты вернулся к нам. Ты — часть нашей безумной команды, Каэлен. А мы своих никогда не бросаем. И знаешь что? Любые сломанные мечты можно починить, прямо как старый гипердвигатель. Нужно только по-настоящему этого захотеть.

Там, под тяжёлым шлемом, Каэлен крепко закрыл свой единственный здоровый глаз. Слова девушки проникли глубоко под его броню, добравшись туда, куда уже очень давно не проникал свет.

— Спасибо тебе, Маечка, — едва слышно, но искренне ответил он.

— Так, всё, хватит разводить сырость, мы вообще-то на секретном задании, — бодро тряхнула головой Кира, мгновенно возвращаясь к своему привычному образу суровой и бойкой девчонки-механика. — Ползём дальше. Мои сенсоры показывают резкое сужение туннеля впереди.

Через двадцать метров труба действительно пошла под крутым углом вниз, заканчиваясь массивной и очень толстой металлической решёткой. А прямо над ней, на серых стенках, зловеще мерцали крошечные красные огоньки.

Кира тихонько выругалась.

— Что там такое? — мгновенно напрягся Каэлен, готовясь к бою.

— «Умные» грави-мины, — мрачно констатировала Кира, подсвечивая смертельное препятствие небольшим фонариком. — Элитные игрушки. Они реагируют на сердцебиение и малейшее изменение массы вокруг. Шаг влево, шаг вправо — и нас с тобой моментально распылит на мелкие атомы.

— Я могу попробовать быстро пробить их мощным ЭМИ-импульсом из своего костюма, — предложил пират свой план действий.

— И сразу же поднять боевую тревогу на весь «Пантеон»? Просто отличный план, Каэлен, если ты хочешь умереть быстро и громко, — сарказм Киры был её защитной реакцией. — Нет, так не пойдёт. Я их отключу. Аккуратно и вручную. Но есть одна большая проблема.

Она посветила фонариком вниз на преграду.

— Эта решётка под ними намертво заперта на магнитный замок. Я физически не смогу взламывать мины и удерживать её одновременно. Она весит не меньше пятисот килограммов. Тебе придётся её держать. А мне — висеть вниз головой прямо над ней.

— Ясно. Давай начинать, — Каэлен протиснулся вперёд, заняв неудобную позицию прямо над закрытым люком.

Он крепко упёрся бронированными плечами в стенки трубы, а руками хваткой вцепился в толстые прутья решётки. Сервоприводы кибердоспеха натужно завыли, готовясь к экстремальной нагрузке.

— Давай, отключай свой замок, я перехватываю весь вес, — прохрипел пират.

Кира быстро нажала пару комбинаций на датападе. Замок громко щёлкнул, и полтонны сплошного железа мгновенно обрушились на вытянутые руки Каэлена. Металл жалобно заскрежетал, тяжёлая броня пирата угрожающе затрещала по швам, но он смог её удержать.

Девушка, проявив настоящие чудеса цирковой эквилибристики, свесилась вниз, чудом зацепившись ногами за какие-то выступающие трубы. Её лицо оказалось буквально в считанных миллиметрах от чёрного визора Каэлена. Кира достала из кармана лазерную отвёртку и набор микрощипцов.

Она затаила дыхание и начала ювелирно аккуратно вскрывать корпус первой мины. Маленький красный огонёк угрожающе и быстро замигал, почуяв тепло её рук.

— Твоё сердцебиение, Каэлен, — напряжённо прошептала Кира, не отрывая взгляда от сплетения тончайших проводков. — Эти мины его прекрасно слышат. Тебе нужно срочно успокоиться и замедлить пульс.

— Легко сказать, — процедил он сквозь плотно сжатые зубы. Его могучие руки тряслись от напряжения. Едкий пот заливал глаза под шлемом. — Я вообще-то прямо сейчас держу на весу чёртову гору железа!

— Просто думай о чём-нибудь очень спокойном. Вспомни свой полёт в открытом космосе. Ту абсолютную тишину звёзд.

Она отработанным движением перекусила провод. Первая мина обиженно пискнула и потухла. Осталось ещё три.

Каэлен заставил себя сделать один глубокий вдох. Он закрыл глаза и живо представил себе «Тишину», грациозно парящую среди ярких туманностей. Плавный, бесшумный ход корабля. Его загнанное сердцебиение постепенно начало выравниваться.

Вторая мина. Тихий щелчок микрощипцов. Потухла.

Третья грави-мина оказалась гораздо сложнее. Её защитный металлический кожух намертво прикипел. Кире пришлось долго орудовать отвёрткой почти вслепую, тесно прижимаясь щекой к холодному шлему пирата. Каэлен отчётливо чувствовал запах её пыльных волос — привычная смесь машинного масла и какого-то дешёвого фруктового шампуня. Удивительно, но в этой смертельной ситуации этот простой запах странным образом успокаивал его.

Щёлк. Третья мина была успешно обезврежена.

Осталась последняя, самая коварная, которая висела прямо над правым плечом Каэлена. Сервоприводы его нагруженного костюма уже начали пугающе искрить, на визор выводились системные предупреждения о критическом перегреве гидравлики.

— Кира… пожалуйста, быстрее… — с трудом выдавил из себя пират, чувствуя, как слабеют руки.

— Почти… дай мне ещё один миллиметр… — девушка от усердия даже высунула кончик языка. Её щипцы предельно аккуратно подцепили главный контакт питания. — Готово!

Все красные огоньки смерти одновременно погасли.

— Обратно, немедленно! — громко крикнула Кира, быстро подтягиваясь на руках наверх.

Каэлен потянул решётку на себя, и она вновь прилипла к магнитам, словно ничего и не произошло. Пират без сил тяжело осел на дно шахты, его перегретый доспех тихо и зловонно дымился.

— Живы, — радостно выдохнула Кира. — Ты как там, здоровяк? Держишься?

— Бывало в моей жизни и гораздо хуже, — Каэлен медленно расправил плечи. — Идём дальше. По моим расчётам мы уже должны находиться прямо над целевым блоком.

Они проползли на четвереньках ещё около десятка метров и наконец-то оказались над широкой вентиляционной решёткой. Отсюда открывался просто отличный панорамный вид на тюремный блок особого режима. Далеко внизу, залитые холодным светом, ровными рядами тянулись жуткие камеры-одиночки. По всему широкому периметру непрерывно прохаживались патрули вооружённых до зубов элитных имперских гвардейцев.

Где-то там внизу, за одной из этих непробиваемых бронедверей, сейчас находилась Ани.

— Эти жалкие, немытые кожаные мешки совершенно не умеют ценить по-настоящему высокие стандарты чистоты и кулинарного искусства, — с отвращением пробормотал Гюнтер, перекатываясь на гусеницах по скользкому полу.

Огромный пищеблок имперской тюрьмы производил на робота крайне удручающее впечатление. Это был исполинский, холодный автоматизированный цех. Под высоким сводчатым потолком тянулись гудящие трубы, вытяжки и длинные конвейерные ленты. В самом центре возвышались массивные стальные чаны, в которых непрерывно булькала серая, однородная био-паста. Именно этой безвкусной субстанцией Империя ежедневно кормила тысячи своих элитных солдат, гвардейцев и несчастных заключённых.

Гюнтер проник сюда без особых проблем. Активировав старый маскировочный протокол, сплетённый с украденным имперским кодом, он успешно притворялся обычным сервисным дроидом-уборщиком. Робот деловито елозил встроенной шваброй по грязному металлу, тихо бормоча:

— Кругом одна непролазная грязь. Отвратительное несовершенство биологической жизни. Они оставляют свои липкие следы везде, где только можно. Никакого уважения к гигиене! Ordnung muss sein! Порядок должен быть во всём, иначе эта галактика скатится в хаос!

Робот подъехал к одному из варочных котлов и осторожно выпустил из манипулятора тонкий щуп-анализатор. Он погрузил его в серую кипящую массу, чтобы провести быстрый химический анализ. То, что он увидел на внутренних тактических экранах, повергло его электронный мозг в настоящий шок.

— Das ist unmöglich! Невероятно! Это варварство! — громко возмутился Гюнтер, забыв о строгой конспирации. Его красный глаз бешено замигал. — В этом бульоне нет ни единой нотки эстетики! Соотношение белков и углеводов нарушено самым грубым образом! А где специи⁈ Где пикантность⁈ Это не еда, это унылый строительный раствор для замазки щелей! Как они смеют называть это ужином⁈

Для Гюнтера, который всерьёз считал себя величайшим кулинарным гением вселенной, такое наплевательское отношение к пище было тяжелейшим личным оскорблением. Его миролюбивая программа шеф-повара мгновенно отошла на второй план, уступив место холодной, расчётливой личности. Если эта бездушная военная машина не уважает высокую кухню, значит, она заслуживает жестокого наказания. И удар будет нанесён прямо в самое уязвимое место любого существа — в желудок.

Гюнтер решительно отбросил швабру. Он с лязгом гусениц подъехал к главному терминалу управления пищевым конвейером. Острый кухонный тесак легко поддел защитную стальную панель, открывая доступ к микросхемам.

— Сейчас я покажу вам всем, как нужно готовить настоящие шедевры, — зловеще пролязгал робот, подключаясь к системе смешивания ингредиентов.

Внутри его массивного корпуса, в скрытых химических реакторах, закипела работа. Гюнтер запустил процесс экстренного синтеза. Он смешал остатки машинного масла, едкие технические растворители и мощнейший нейро-седатив, который стащил из медицинского отсека доктора Лиандры. К этому адскому коктейлю он добавил лошадиную дозу синтетического слабительного. Где он его раздобыл, так и осталось одной из главных тайн Вселенной.

Робот аккуратно перенаправил потоки из своих резервуаров прямо в трубы, подающие жидкие витаминные добавки в распределительный чан.

— Я назову это авторское блюдо «Götterdämmerung». Гибель богов! — пафосно объявил Гюнтер, с гордостью наблюдая, как экспериментальный соус смешивается с тюремной пайкой. — Пусть эти неверные вкусят ярость истинного шеф-повара!

Через взломанные камеры наблюдения он с мстительным удовольствием следил, как готовая отравленная био-паста распределяется по контейнерам и отправляется прямиком в столовую охраны.

Эффект от его кулинарного шедевра превзошёл все ожидания.

Сначала ничего необычного не происходило. Имперские гвардейцы в тяжёлой броне сидели за длинными столами, уныло поглощая серую массу. Но уже через пару минут картина пугающе изменилась.

Один из грозных офицеров вдруг резко побледнел, выронил ложку и судорожно схватился за живот. Его глаза расширились от ужаса. Он попытался вскочить из-за стола, чтобы убежать, но натренированные ноги предательски подкосились. Нейро-седатив начал действовать, стремительно расслабляя мышцы, а убойное слабительное безапелляционно требовало немедленного выхода.

Офицер с громким стоном рухнул на пол, приняв совершенно нелепую и унизительную для имперского командира позу. Следом за ним, словно костяшки домино, начали падать остальные гвардейцы. Строгая столовая в одно мгновение превратилась в филиал сумасшедшего дома. Суровые вояки, готовые хладнокровно убивать за Императора, теперь ползали по полу, жалобно мычали и судорожно пытались расстегнуть крепления своей брони. Некоторые солдаты засыпали прямо на ходу, падая лицами в тарелки, в то время как их расслабленные организмы продолжали неконтролируемую реакцию на «Гибель богов».

Паника нарастала в геометрической прогрессии. В коридорах тюрьмы истошно завыли сирены биологической тревоги. Медицинские дроиды заметались между столами, пища сенсорами и совершенно не понимая, с какой эпидемией они столкнулись.

— Восхитительно. Изумительно, — гордо констатировал Гюнтер, глядя на хаос через мониторы. — Идеальный баланс тонкого вкуса и разрушительных последствий.

Но пора было срочно уходить. Чтобы закрепить тактический успех, посеять максимальную панику и надёжно скрыть следы диверсии, робот проворно подъехал к огромной промышленной микроволновой печи.

Гюнтер грубо выломал панель управления и напрямую закоротил толстые силовые кабели. Он методично отключил системы охлаждения, а затем запустил реактор печи на критическую перегрузку. Для надёжности он засунул внутрь металлическую кастрюлю с остатками био-пасты.

— Пять, четыре, три… — начал он обратный отсчёт своим холодным механическим голосом, пятясь к выходу из пищеблока.

Грянул оглушительный взрыв. Промышленная микроволновка не выдержала издевательств и разлетелась на куски. Ослепительная вспышка породила сильный электромагнитный импульс. Вся электроника в пищеблоке мгновенно потухла. Камеры видеонаблюдения со звоном полопались, осыпав пол мелкой стеклянной крошкой. Тяжёлые бронированные двери кухни с лязгом заблокировались, намертво отрезая этот сектор от остальной части тюрьмы.

Густой и горячий дождь из перегретой серой каши окатил стены и потолок. В разрушенном цеху начался сильный пожар, едкий чёрный дым быстро заполнял пространство.

Гюнтер выехал в коридор через узкую техническую створку мусоропровода, которая вот-вот должна была захлопнуться из-за аварийного протокола. Его хромированный корпус был перемазан жирной копотью и серой био-пастой, но красный глаз горел ярким и самодовольным светом. Робот остановился, аккуратно поправил грязный фартук с надписью «KISS THE COOK» и обернулся к пылающему, погруженному во тьму пищеблоку.

— Ужин подан, — произнёс Гюнтер голосом, в котором слышалось невероятное для машины самодовольство.