Спираль Парадокса – 4


Здесь, в полуразрушенной аллее, где я впервые встретил Реги, даже шум города обращается в далекое эхо, идущее одновременно отовсюду и ниоткуда. Память о крови, пролитой тут, настолько яркая, что я даже могу вспомнить ее горький запах. Но теперь ее нет, унесена, как и все остальное, покрыта грязью аллеи и холодом октябрьского утра. Даже белые облачка воздуха, которые я выдыхаю, быстро исчезают, словно бы доказывая этот факт. Из того же всюду и нигде, где находится поток людей, я вычленяю звук часов, их тиканье, представляя себе движущиеся по кругу стрелки. Прошел уже месяц с тех пор, как я отринул дом и свою жизнь и сбежал. Но даже сейчас нет никаких видимых доказательств того, что полиция охотится за мной или хотя бы что они активно расследуют мое преступление. Каждый день я прохожу мимо окон близлежащего магазина электроники, на витрине которого телевизоры показывают новости. Я внимательно смотрю их, но там нет ни слова о моем убийстве. Та же история и с газетами, которые я краду со стоек. То, что я совершил, намного страшнее, чем обычное случайное убийство. Нет, это тот случай, который журналисты обязательно покажут в вечерних новостях, чтобы свести зрителей с ума - и не важно, что на это скажет полиция.

Может быть, их не нашли? Нет, это невозможно. Но когда я думаю о телах, пролежавших в квартире целый месяц, меня начинает тошнить и разум охватывает чувство меланхолии. Я все думаю, стоит ли мне проверить их, но быстро отказываюсь от такой идеи, потому что у меня кишка тонка и потому что фараоны наверняка следят за этим местом на случай, если я вернусь. Думаю, мне ничего не остается, кроме как сидеть на обочине и ждать какого-то сигнала.

И все же, хоть раз… хоть раз я хочу увидеть это по телевизору, чтобы у меня был повод исчезнуть из жизни Реги. Как только имя Томое Эндзе станет известно обществу как имя убийцы, я начну приносить Реги сплошные неприятности, и именно в этот момент я должен перерезать те тонкие нити, что связывают нас, и покинуть этот жалкий город. Но, может быть, уже слишком поздно.

Откуда-то эхом звучит тиканье часов, и холодный северный ветер, кажется, усиливается с каждой секундой. Повинуясь ему, я покидаю аллею.

Когда я выхожу из лабиринта переулков, на дальнем пешеходном переходе я замечаю знакомую фигуру. Кто еще может носить кимоно и кожаную куртку, кроме Реги? Но еще дальше я замечаю одно едва знакомое лицо: один из парней, которые бегали за мной в ту жестокую ночь, когда я и Реги впервые встретились. Рассчитанными шагами он прячется позади Реги, стараясь не привлекать к себе внимания.

Это может плохо кончиться. Я секунду думаю, что делать, но потом тиканье часов бросает меня вперед. Я пересекаю людскую толпу и преследую человека, крадущегося за Реги. Немногим позже к нему присоединяется еще один из той компании, тот самый, который получил от Реги по голове. Не похоже, что они собираются что-то делать с ней или уже сделали. Если бы хотели, они бы провернули все вдали от любопытных глаз. Вместо этого они просто следят за ней. Удивительно, но они как будто уже занимались таким, ни единого лишнего или неверного шага. Спустя час, шоу преследующих и преследуемых заканчивается, и те двое прекращают идти за девушкой. Мне интересно, куда они пойдут, я продолжаю идти за ними, а они ускоряют шаг и направляется…

В ту же аллею, где я был час назад

Это похоже на ловушку, но для меня она или для Реги? И какова ее цель? Я не знаю. Я начинаю беспокоиться. Подбираюсь ко входу в аллею, где пространство сжимается в узкий проход, и останавливаюсь. Прислушиваюсь. Я медленно заглядываю за угол, чтобы посмотреть, чем занимаются эти двое. И от того, что мне удается разглядеть, я просто цепенею.

В середине аллеи стоит человек в ярко-красном длинном пальто, которое подчеркивает его стройный, высокий силуэт. Его длинные светлые волосы падают на спину. Даже с такого расстояния я вижу снисходительное, почти жалостливое выражение его лица.

- ***.

Он говорит на языке, в котором слышна сила, магия и амбиции. И хотя я его не понимаю, но каким-то образом чувствую, что человек говорит очень бегло.

Я осознаю, что за моей спиной кто-то стоит, и быстро оборачиваюсь, чтобы встретить гостя, но там никого нет. Я снова бросаю взгляд в аллею, но за тот короткий промежуток времени, который не длился и секунды, человек исчез.

Северный ветер носится по закоулку, кажется, он стал холоднее. Я дрожу и прижимаю руки к телу. Дрожь начинает усиливаться, и меня накрывает бесконтрольное желание зарыдать, я еле сдерживаюсь.

В тот момент я всей кожей чувствовал конец осени, и лицом ощущал свой собственный конец.


Когда наступает ночь, я и Реги возвращаемся в ее комнату. Я рассказываю ей о том, что случилось утром. Как обычно, ее ответ краток до бесполезности:

- Правда? – выдавливает она, едва сдерживая зевок. – И?

- Не «и»-кай мне тут! Не только эти парни за тобой следили. Ты не видела иностранца в длинном красном пальто?

- Хм, классный парень, судя по описанию. Но нет, не видела.

Она быстро теряет интерес к беседе, как и всегда, когда не видит реальных или немедленных последствий. Думаю, даже если ее ошибочно обвинят в убийстве, она не обратит на это внимания. Для нее вес внешних событий менее важен, чем ее собственные чувства. Иногда мне кажется, что я сам хочу скопировать такое состояние разума, но тогда все было не так. Этот человек был реален, как и все, что я когда-либо видел. В нем было что-то «чистое», сходное с Реги Шики, и непостижимое для меня.

- Можешь хоть раз выслушать? Это не чужие проблемы. Это твои проблемы!

Мой крик каким-то образом заставляет Реги приподняться на кровати и сесть, скрестив ноги. Она посмотрела на меня, когда я изо всех сил пытался изобразить суровое лицо, и сказала:

- Ладно, поняла, это проблема. Чего я не понимаю – это почему ты так волнуешься, Эндзе.

- Я волнуюсь, потому что ты дура и ничего не хочешь слушать.

Краткая пауза

- Я не хочу, чтобы ты пострадала или с тобой что-то случилось.

Глотаю, на секунду отвожу взгляд, и после этого…

- Потому что я, блин, люблю тебя.

Раскаленная атмосфера в момент исчезает. Я сказал это. То слово, которого не должен был говорить. Которое я пообещал себе не говорить, потому что однажды мне придется уйти. Подняв бровь, будто бы наблюдая за какой-то причудливой диковинкой, Реги смотрит на меня. Проходит несколько секунд, прежде чем она наконец…

…взрывается смехом. Ее первый смешок был настолько резким, что она бы выплюнула молоко, если бы оно было у нее во рту.

- Что…

Она пытается сдержать смех, но у нее не получается.

- Что за чушь, Эндзе? Это же бред. Ты не влюблен в меня. Ты просто…

Еще одна вспышка бурного смеха

- Тебя просто загипнотизировал или еще что с тобой сделал тот парень в красном пальто. Вспомни, я уверена, что ты вспомнишь маятник, качающийся перед тобой!

Значит, от этого вопроса она просто отшутится. Ее недоверие только провоцирует меня.

- Нет, это правда! Впервые увидев тебя, я понял, что первый раз встретил настолько реального, настолько похожего на меня человека. Но ты – ты не подделка, как все остальные. Я сделаю что угодно, чтобы ты поверила мне.

Я подхожу к Реги и кладу руки ей на плечи. Ее смех превращается в хихиканье, а после совсем стихает. Я вижу, как она переводит глаза с меня на мою руку и снова на меня.

- Понятно, – говорит она.

Внезапно она хватает меня за воротник и с ослепляющей скоростью, одним плавным движением, бросает как бумагу на кровать. Я смотрю вверх, а она нависает надо мной, лежит на мне. Я понятия не имею, в какой момент она достала нож, который держит в свободной руке.

- Тогда умрешь ли ты за меня?

Я чувствую, как острие ножа слегка колет мою шею, и вижу, как в глазах Реги появляется зловещий блеск. Я знаю, что вопрос не в том, умру ли я, делая что-то для нее, а в том, позволю ли я убить себя для ее удовольствия. Беспечно и равнодушно. Для нее это единственный способ показать любовь. Я боюсь, настолько сильно боюсь смерти, что мое тело парализовало страхом. Но в любом случае я в этом мире надолго не задержусь. Однажды полиция постучит в дверь, и все будет кончено. Вспомнив об этом, я говорю:

- Да. Я с радостью умру за тебя.

Едва заметная перемена, едва заметное движение брови Реги говорит мне, что я сказал что-то, чего она не ожидала услышать, и на секунду она засомневалась, ее глаза снова стали чуть более знакомыми.

- Сделай это. Убей меня. У меня все равно не очень много времени. Я убил своих родителей и это означает смертную казнь. Я лучше умру от твоей руки, а не от руки закона в петле.

- Ты убил собственных родителей?

Я все еще чувствую, как нож упирается в шею, но хватка заметно ослабла. Перед смертью я решил обнажить ужасные воспоминания просто чтобы убедить себя, что я воспользовался своим последним шансом покаяться.

- Да, убил обоих. Они были бесполезны – брали долги, о которых я не знал, и тратили все мои деньги. Я достаточно натерпелся этого дерьма, так что просто взял кухонный нож и раз за разом протыкал их. Чтобы быть уверенным. Та ночь была чертовски холодной, но внутренности… они были такими теплыми. Я чувствовал тепло, исходящее от выпущенных кишок, оно накрывало меня. Я онемел и почти сошел с ума. Мои пальцы не отпускали лезвие. Моя рука продолжала подниматься и опускаться, вверх-вниз, сама по себе. Никто бы не понял, взял я нож, чтобы убить их, или я просто хотел сойти с ума и покопаться в кишках. Никто бы даже не смог понять, убил ли их человек или зверь.

Сейчас самое время разрыдаться, но не получается. Вместо этого я чувствую странное облегчение, как будто убийство моих родителей и правда выпустило меня на свободу.

- Томое, почему ты их убил?

Ее голос висит на грани жалости и любопытства. Каков ответ? Потому что я ненавидел их? Потому что от них было больше проблем, чем пользы? Тихими ночами я шепчу только ложь, чтобы смягчить мою память. Но на самом деле…

- Я боялся… сна. Сна, в котором я поздно прихожу домой с работы, ложусь на кровать. Я слышу, как ссорятся мои мама и папа, но потом шум прекращается. После этого дверь открывается, моя мать стоит в проходе, а за ней лежит покрытое кровью тело отца. Потом мать опускается на колени рядом со мной, поднимает нож и пронзает меня раз за разом. После чего перерезает собственное горло. Этот сон был настолько реален, что я думал, что и правда умер. Но наступило утро, и я точно так же проснулся. Этим все должно было кончиться? Просто однажды мне захотелось убить родителей, да? Но когда я видел это каждую гребаную ночь, каждый раз просыпался, тяжело дышал и почти кричал… Я не вынес этого. Я очень боялся той ночи, когда сон станет явью. Как-то раз я понял, что не смогу пережить сон еще раз, и сломался. Я убил их. Они не успели убить меня.

Я помню ту ночь также четко, как самые счастливые воспоминания. Я спрятал кухонный нож под матрасом, и когда мама зачем-то открыла дверь, я бросился на нее с лезвием, целился в грудь. Раз за разом я пронзал ее, словно в отместку за все те сны. И я освободился от моих бесполезных предков, от зловещего сна, ничто больше меня не связывало. Грязная, залитая кровью свобода.

- Ты чертов идиот, знаешь об этом? - откровенно говорит Реги, и это выбивает меня из моей мечты.

Она права намного сильнее, чем сама думает. Я редкий идиот, который не подумал о другом выходе. Но даже сейчас я ни секунды не жалею об этом. Пусть лучше меня поймает и бросит за решетку полиция, чем я вернусь в ту прошлую жизнь. Но пока я объяснял все это Реги, я подумал: как мог такой эгоистичный парень начать заботиться о незнакомой девушке? Это казалось какой-то ошибкой, парадоксом. Действием, на которое у меня не было права. Неудивительно, что она посмеялась над моим признанием. Но это не отменяет моей любви к ней, единственной настоящей мысли. И все же, к сожалению, оскверненной моим грехом. Когда я осознаю это, пыл страсти, который охватил меня несколько минут назад, начинает утихать. Но даже в этом парадоксе я все равно считаю убийство необходимым действием, и не жалею о содеянном.

Висящие надо мной глаза Реги кажутся ясными и далекими, она вглядывается в меня, изучает каждый изгиб губ, созданный произнесенными словами, каждый морщинку, созданную на лице непроизнесенными эмоциями.

- Ты неправильно понял свой выбор. Если ты столько времени жил с такими родителями, мог бы еще потерпеть – но выбрал простой путь. И в итоге только прибавил себе проблем. Когда я впервые встретила тебя, я думала, что ты пытаешься сбежать от того, кто ты есть. Ты был пуст. Вопрос в том, изменился ли ты с той ночи? Или ты все так же хочешь умереть, как и хотел тогда? – спрашивает девушка, которая могла бы убить меня из-за настроения.

Девушка, которой я предложил свою жизнь.

Она снова права. Еще одно противоречие. Той ночью я пытался отбросить свою жизнь, думая, что убить кого-то в пустой аллее – совершенно нормально. Но еще мне казалось, что если умру я – это тоже будет неплохо. Невыносимо было просто и бессмысленно существовать, словно заводная кукла, представляющая собой плохую копию человека. И все же я не хотел умирать, не хотел убивать себя. Этот жестокий парадокс захватил меня, разрывая на части, и то же происходит теперь: представ перед Реги, обнажив перед ней свои грехи, и все еще не готов принять смерть, глядящую прямо мне в лицо. И пусть я знаю, что жизнь - всего лишь длинный спуск к неизбежному концу. Мой конец будет просто немного раньше, немного глупее и немного никчемнее, чем у других людей. Эта никчемность – то, что я, похоже, не могу вынести. Если к этому все идет, то…

- Смерть от твоей руки будет ценнее. Реальнее.

- Может быть. А может, и нет. Единственное, что я знаю точно – это то, что сегодня ночью ты не умрешь. Не от моей руки. Мне не нужно забирать твою жизнь.

Реги убирает нож подальше от моего горла. Как кошка, потерявшая интерес к игрушке, она встает с кровати и уходит от меня, берет с вешалки куртку. Похоже, она куда-то собирается. Я не могу больше смотреть на нее.

- Скажи мне, Эндзе. Где твой дом?

Голос Реги вернулся к холоду, который я слышал при нашей первой встрече.

Забавный вопрос. Родители часто переезжали, нигде не задерживались больше чем на полгода. Наверное, это или из-за неоплаченных счетов за жилье, или из-за того, что агентства по сбору долгов искали их. С тех пор, как все это началось, я хотел настоящий, нормальный дом. Как тот, который у нас был, когда я был ребенком. Мне совершенно не нравилось скакать с места на место.

- Свалка под названием «квартира 405». А что?

- Я не об этом. Куда ты хочешь вернуться? Ну, я не удивлюсь, если ты не знаешь.

Реги открывает дверь и, не оборачиваясь, говорит:

- Чао, Эндзе. Приходи в любое время. Если захочешь.

Она выходит за дверь и, повернувшись, исчезает из вида, забирая с собой все цвета в комнате, оставляя тоскливую атмосферу. Несколько минут моя заржавевшая душа осматривает комнату, в которой я провел последний месяц своей жизни, прежде чем я решаю уйти и отделить себя от скучной монохромности.


Загрузка...