Глава двенадцатая Тихий омут

Сварог чуть отодвинулся от высоких, по грудь, массивных перил балюстрады из потемневшего мореного дуба – как многие, глядящие на мир с высоты, он ощутил то самое непонятное, как бы саднящее, с оттенком явного безумия желание броситься вниз. Туда, где уардах в двухстах под ним торчали из вспененного прибоя высокие угловатые камни, и меж ними взметывалась темно-зеленая вода.

Покосился вправо, виновато улыбнулся. Стоявшая с ним рядом пожилая женщина, ничуть не удивляясь, понятливо кивнула:

– Я сама не раз испытывала… Странное побуждение, правда? Объяснил бы кто, отчего оно в человеке заложено и какими силами…

Сварог уклончиво пожал плечами – вряд ли именно он мог доискаться ответа, скорее уж расспросить следовало легендарного семиглавого змея Лотана, каковой, согласно старинным поверьям, знает все ответы на все вопросы, не одна голова, так другая…

Между прочим, многие источники твердили, что Лотан как раз укрылся в незапамятные времена где-то в Хелльстаде, не выдержав людской назойливости – но у Сварога руки не доходили до вдумчивой инвентаризации хелльстадских закоулков и их потаенных обитателей. К тому же насчет Лотана наверняка вранье – никто не может знать все ответы да, пожалуй, и все вопросы тоже…

Его спутница смотрела в море. Сварог перед ней не то чтобы робел и уж никак не побаивался – просто-напросто выглядела она так, что окружающие невольно вставали навытяжку, пусть даже мысленно. Чересчур уж напоминала властную и строгую директрису образцовой гимназии, где розги до сих пор в ходу, и ничего; из распоследних шалопаев делали полезных членов общества, достаточно взглянуть на список выпускников, их имена, титулы, звания…

Ей было лет пятьдесят, прямая, как древко гвардейской алебарды (прямая и в прямом, и в переносном смысле), осанистая дама с ястребиным носом и холодными темными глазами. В свое время Сварог, только что взойдя на снольдерский трон, с превеликим изумлением узнал, устроив совещание с начальниками тайных служб, что именно эта дама возглавляет вот уже двенадцать лет Морское Бюро: разведка и контрразведка во всех областях, связанных с военно-морским флотом и прочими делами, касавшимися океанских просторов. А кроме того, как это частенько случается, в портовых городах соответствующие столы Морского Бюро еще и выполняли функции тайной полиции, заполучив таким образом необъятную власть. Логично было бы увидеть на таком посту просоленного морского волка, но, как он убедился вскоре, баронесса Герлах таковому ни в чем не уступала, а то и превосходила. Происходила она из старинного морского рода, где не счесть адмиралов, флаг-командоров и прочих сугубо флотских чинов, где сухопутные занятия для мужчины считались зазорными (исключая разве что королевский пост), где даже собак и кошек нарекали непременно связанными с морем кличками, а любая барышня Герлах, вышедшая замуж за сухаря, становилась позором семьи. В юности баронесса даже пыталась, обкорнав волосы и переодевшись мальчишкой, устроиться юнгой на корвет, но была случайно разоблачена и выставлена на берег – правда, не взашей, а с некоторой галантностью, из уважения к прославленному роду… Хотя в сухопутных войсках девушки-офицеры уже прижились кое-как за последние полсотни лет, моряки стояли насмерть, громогласно заверяя, что скорее моря высохнут, нежели на палубу военного корабля ступит бабель. Даже Сварог и в мыслях не держал покушаться на реформы в этой именно области – а сама баронесса, несмотря на заслуженное своей работой среди морского народа уважение, в жизни более не пыталась поставить ногу даже на первую ступеньку военного трапа…

В свое время Сварог изрядно оконфузился, не зная еще всех местных правил. Назвал баронессу прилюдно «госпожа королевская советница», полагая, что именно так к ней следует обращаться согласно имеющемуся чину. Однако баронесса, окинув его взглядом, от которого кровь едва не застыла в жилах, отрезала ледяным тоном: «Ваше величество, поскольку я дама, супруга у меня быть не может…» Оказалось, тут свои тонкости. «Королевская советница» – это супруга королевского советника. А ежели дама сама имеет такой чин, то именовать ее следует, смешивая мужской и женский род: «Госпожа королевский советник»…

А впрочем, впоследствии они поладили и сработались. Баронесса, к слову, была в добром знакомстве со Старой Матушкой и в свое время играла не последнюю скрипку в перевороте, негаданно закинувшем Сварога на снольдерский трон – потому что люто ненавидела покойного короля за полнейшую никчемность…

Отсюда открывался великолепный вид на Фиарнолл – слева, на несколько лиг, протянулись знаменитые в двух мирах причалы с гранитными пирсами, перпендикулярно набережной выступавшими в море частой гребенкой, с волноломами и крепостью Рокия вдали. Лес мачт с зарифленными парусами, бесконечные ряды пакгаузов из темно-красного кирпича и дикого камня, балки подъемных кранов, не смолкавшая ни днем, ни ночью суета, неисчислимое множество сновавших во всех направлениях шлюпок и вельботов, знаменитый маяк на утесе…

Но Сварог смотрел не туда – чувствуя собственное злое бессилие, уставился в море. Там, вдали от берега, величественно дрейфовал самый настоящий айсберг, сверкающая под ярким солнцем белоснежная ледяная скала, верхушечка скрытой под морской гладью вовсе уж исполинской громады. По докладам рискнувших с ним сблизиться лихих мореходов – самый обычный лед, помаленьку тающий. Вот только на этой планете многие тысячи лет как не бывало ни льда, ни айсбергов. Лишь остров Диори, чье происхождение туманно и загадочно, а времени, когда он появился, никто не помнит, лишь остров Диори испокон веков торчал в океане, регулярно губя искателей приключений и кладов – но это совсем другое, пусть никто не знает, в чем тут секрет, ясно, что Диори не обычный остров, не обычный лед…

Но разве айсберг вроде этого можно назвать обычным? Коли ему решительно не полагается быть, а он тем не менее существует, и добро бы в единственном числе…

Баронесса произнесла без выражения:

– Не ручаюсь за точность подсчетов, но, судя по докладам капитанов, это уже примерно восемнадцатый. Всего лишь за месяц. Втихомолку твердят, что в море становится неуютно: косяки дохлой рыбы, сквозь которые порой с трудом пробивается судно, бегущие в реки кальмары, есть даже непроверенные утверждения насчет Митгард и Ермундгада, наконец, айсберги… Не слишком ли много совпадений, ваше величество? Любое из этих явлений, взятое по отдельности, и все они вместе взятые, старинные поверья связывают с пробуждением Великого Кракена…

– И что прикажете делать? – сухо спросил Сварог.

Ее взгляд был выразителен и красноречив: простите, светлый король, но это уже не моя забота, я хороший исполнитель, и только, есть дела, где выше своей головы не прыгнешь, и умному человеку следует знать свой шесток. Это вы у нас – король и повелитель, реформатор и герой, как бы даже не Серый Рыцарь, вам и флаг в руки, приказывайте, а исполнено будет в точности…

Вот только что приказать? И кому конкретно? Собственное бессилие угнетало неимоверно.

– Есть одна старая книга, – сказала баронесса. – Там Великого Кракена именуют еще Властителем Льда. – Она задумчиво сощурилась, продекламировала тихо: – «Этот злокозненный ужас обитает в глубинах – по ту сторону истины, по ту сторону одиночества, по ту сторону добра и зла, по ту сторону льда. И горе живущим, когда разлетится ледяная стена, и чудовище окажется по эту сторону…»

– Копье, залягай меня водяной! – сказал Сварог с прорвавшимся на миг раздражением. – Копье Морских Королей, баронесса… Если одно за другим сбываются древние пророчества касаемо дохлой рыбы, плавучего льда, кальмаров и прочих неопровержимых симптомов, то поневоле начинаешь думать: может быть, и насчет Копья молва совершенно права? Где оно, мать его?!

– Я была на Хай Грон. Голая скала, где нет ни подземелий, ни тайников…

– …и ни один волшебник, даже стагарский, так и не почувствовал наличия скрытого магическим образом в толще скалы Копья… – закончил за нее Сварог. – Я и сам все это знаю, баронесса. Наизусть вызубрил. Пусть бы мне кто-нибудь намекнул, где оно лежит, а уж я по своей старой привычке отправился бы на подвиги…

– Быть может, следует последить за горротцами?

– То есть?

– За этими хлопотами, да вдобавок этим диковинным перелетом по воздуху я вам забыла сказать… Вчера к вечеру поступило интересное донесение. Горротцы готовят морскую экспедицию на поиски Копья. Самое любопытное, они вроде бы намерены использовать подводную лодку, построенную неким Тагароном. Этот человек…

– Я знаю о Тагароне, – нетерпеливо сказал Сварог. – Давно уже. Что насчет подробностей?

– Это все пока. Наш человек уверяет, что Тагарон все-таки построил свое подводное судно, и горротцы готовятся в плавание…

– Выходит, копье где-то на дне?

– Это самое первое донесение, нет подробностей…

– Напрягите там всех, – сказал Сварог решительно. – Пусть из кожи вон вывернутся. Хм, подводная лодка… Зачем она им, если Копье не лежит где-нибудь неглубоко на дне? Единственное логичное объяснение…

– Но если Копье неглубоко на дне, достаточно было бы и водолазного колокола, – убежденно сказала баронесса. – Что-то тут не складывается…

– Вот именно, – сказал Сварог. – Я новичок в морских делах, но кое в чем уже разобрался. Если Копье лежит на дне, на небольшой глубине, достаточно, вы правы, водолазного колокола. Потому что лодку Тагарона на больших глубинах непременно раздавит давлением воды. Что-то тут… Этому вашему человеку можно верить?

– Он там давно. И всегда давал совершенно точные сведения. Если он пишет, значит, все так и обстоит.

Скрипнула дверь – на галерею высунулся один из шпиков и почтительно поманил Сварога. Он вошел, заранее кривясь в злой гримасе, и следом прошуршала подолом строгого темного платья баронесса.

Благородный лаур, маркиз Тинебрах, еще вчера руководивший здешним отделением Морского Бюро, сидел посреди комнаты на простой табуретке, уронив руки, понурившись, растрепанный и унылый, со злыми слезинками в глазах. Над ним с нехорошим выражением лица стоял Гаржак, и еще парочка тайных помещалась поблизости, перекрывая арестованному возможный бросок к двери или к окну. В углу сидела Мара и стояли еще несколько отборных Интагаровых агентов. Сварог взял сюда только Мару, баронессу и дюжину людей Интагара. И гланские дворяне, и ратагайцы были бы тут бесполезны. Они прекрасно наловчились охранять августейшую особу, но в этой командировке требовались совсем другие люди и совсем другие качества, так что телохранители остались в Латеране…

И даже сам Сварог для всего мира по-прежнему пребывал в Латеране, поглощенный текущими делами. Сюда он прибыл с поддельной физиономией, в сюртуке Министерства верфей и доков, в чине всего-навсего советника. Советник – очень удобный в данной ситуации чин, небольшой и немаленький, советников – как собак нерезаных, и они вечно разъезжают со всевозможными поручениями средней степени важности и секретности. Обычная картина – прибывший по делам советник с дюжиной спутников. А на случай каких-либо осложнений или непочтения со стороны местных бюрократов Сварог в качестве надежнейшего аргумента прихватил большую золотую байзу и выписанный самому себе на фальшивое имя указ – «…как если бы мы сами приказывали». Пока что всем этим пользоваться не пришлось – все, что происходило до сих пор, лежало в компетенции баронессы, а она умела заставить ходить по струнке не только сотрудничков своего ведомства, но и всех прочих…

Маркиз выглядел доведенным до нужной степени сломленности – пока Сварог с баронессой чинно гуляли по галерее, подчиненные выполняли черную работу, недостойную ни короля, ни госпожи королевского советника: отвесили Тинебраху некоторое количество смачных затрещин и доходчиво объяснили, что в иных чрезвычайных ситуациях, особенно когда речь идет о насущных проблемах тайных служб и их не оправдавших доверия кадров, старинное правило о неприменении пыток к дворянам не соблюдается вовсе. Судя по лицу маркиза, иллюзий он не строил, надежд не питал и с прежним апломбом расстался напрочь. И не было у Сварога к нему никакой жалости.

Остановившись перед понурившимся подчиненным, баронесса ледяным тоном произнесла:

– Я шесть лет полагала, что в Фиарнолле у меня работает совершенно надежный и преданный делу человек, на которого можно положиться в любой ситуации. Внезапно оказалось, что я ошибалась. Если бы не король…

Сварог покривил губы. Разоблачение произошло без всяких усилий, просто и буднично – беседуя с маркизом, о котором баронесса отзывалась в превосходнейшей степени, Сварог спросил: известно ли что-то господину министерскому секретарю о крохотных моряках на подводных лодках, украдкой бороздящих глубины? Не слышал ли чего-то об этом маркиз за время своей долгой службы? Маркиз, не моргнув глазом, ответил отрицательно. Но Сварог видел, что он врет. Ну, и закрутилось…

Баронесса продолжала столь же холодно, обливая проштрафившегося нешуточным презрением:

– Меня нисколечко не интересуют ваши оправдания. Вы не беззаботное дитя и прекрасно понимаете: когда речь идет о работе вроде нашей и людях вроде нас с вами, никакие оправдания не спасут. Меня интересуют мотивы. На ошибках, как известно, учатся. Вы – моя крупная ошибка, и я должна все как следует изучить, чтобы, насколько возможно, не допускать впредь. Итак? Вас подкупили? Запугали? Что-то еще? – Она повернулась к Сварогу. – Быть может, ваше величество, вы пожелаете…

– У меня нет вопросов, – сказал Сварог холодно. – Вы замечательно все сформулировали, баронесса, добавить тут просто нечего… Итак?

Маркиз поднял голову, развернул плечи, в тщетных попытках вернуть хоть часть прежнего достоинства:

– Ваше величество, баронесса… Умоляю вас меня понять. Я с ними не поддерживал никаких отношений, ни гроша не взял ни с них, ни с тех, кто им помогает, они даже не знают, что я знаю…

Баронесса вопросительно обернулась к Сварогу.

– Он не врет, – сухо бросил Сварог. – Он говорит чистейшую правду. Понимает уже, что мне врать бесполезно хотя бы на малую толику… Продолжайте.

– Первый раз я о них услышал четыре года назад. Поначалу решил, что имею дело с очередной морской легендой, но заинтересовался, стал рыть всерьез и вскоре понял, что они существуют. Они обитают где-то в Хелльстаде, они поразительно превосходят нас в технике… и у них есть свои потаенные пристани в наших городах, не только в Фиарнолле. Есть люди, которые их укрывают, служат им… За щедрую плату, понятно… Они хорошо платят… и жестоко расправляются как с предателями, так и с проникшими в тайну. При их-то возможностях… Вы ведь знаете, что случилось с принцессой Делией, такое только им под силу…

При упоминании о Делии Сварог почувствовал, как закаменело его лицо. К иным вещам невозможно привыкнуть, сколько бы времени ни прошло. Перед глазами на миг вновь встала Морская площадь, и дымная спирально завившаяся полоса, и принцесса, оседающая из седла ему на руки…

Он встряхнул головой, отгоняя печальное наваждение, былую боль, воспоминания о крови на ладонях. Резко сказал:

– Дальше. И без соплей. Что вы узнали?

Маркиз вскинул голову, его взгляд был затравленным, мятущимся.

– Я попросту бросил все с определенного момента, прекратил всякое расследование. Два моих информатора погибли при странных обстоятельствах, так что я вовремя остановился… – он повысил голос, говорил с забавной смесью униженности и нахальства: – Мотивы, вы говорите? Извольте… Я попросту обдумал все тщательнейшим образом. И пришел к выводу, что этих следует оставить в покое. Именно так. Забыть о них начисто. Во-первых, мы все равно не в состоянии не только драться с ними, вообще что-либо предпринять. Интересно, как прикажете с ними сражаться? Они при малейшей опасности уйдут в свои глубины… Во-вторых, они ведь ничем нам не угрожают. У них какие-то свои дела. Они никогда не предпринимали ничего против нас. Они нам не мешают, совершенно. В-третьих… Да, в какой-то мере страх. Но другой. Я служил на флоте, воевал, у меня два ордена… Тут другое. Все козыри на их стороне, у нас нет ни малейшего шанса. Глупо погибать, борясь с врагом, который заранее обречен на победу. Вот таковы мотивы. Возможно, они вам не по вкусу, но других у меня нет… Я не стал никому ни о чем докладывать. Я постарался обо всем забыть. Все равно не было силы, способной против них выстоять…

– Ну что же, – сказал Сварог. – Это, пожалуй что, позиция… Вот только… – он наклонился к сидящему на табурете человеку, содрогаясь от холодной, рассудочной ярости. – Вы что, никогда в жизни не слышали о том, что совсем недавно произошло с джетарамской эскадрой? Ах, слышали… Строго говоря, это был ронерский флот, но я-то, если мне память не изменяет, по-прежнему и ваш король тоже. Самое время было доложить. А вы, мразь… – он отвернулся. – Продолжайте сами, баронесса, у меня, признаюсь, королевские длани так и чешутся, что шуйца, что десница… – кивнул Гаржаку: – Пойдемте, граф, покажете ваш сюрприз…

Гаржак распахнул перед ним дверь, пошел впереди, указывая дорогу – стоявший в гордом одиночестве, в отдалении от порта, на утесе дом был обширным, со множеством лестниц и переходов, свежему человеку не мудрено заблудиться. Сварог как следует присмотрелся к новому сподвижнику и остался доволен – на лице Гаржака не было и тени неуместной в данной ситуации гордости. Умен все же и прекрасно понимает, что дело тут в чистой случайности, а не в его способностях и заслугах. Так уж вышло, что граф никуда не спешил и, заслышав из ювелирной лавки, мимо которой ненароком проходил, шум скандала, из чистого любопытства туда заглянул. И завертелось…

Стоявший перед дверью широкоплечий шпик отступил в сторону, пропуская Сварога. Он энергично вошел. Гаржак остановился сзади, отступив на шаг влево, держась так, чтобы предотвратить всевозможные проявления непочтительности со стороны единственного здешнего постояльца.

Юноша, впрочем, не походил на человека, от которого следовало ждать неприятностей. Он вскочил, таращась на Сварога так, словно ждал от него чуда, незамедлительного и потрясающего. Совсем молодой, классический гипербореец: сапоги с загнутыми носками, синий кафтан расшит на груди золотыми узорами, непривычного вида шапка вроде папахи из какого-то меха. Дворянин, сразу видно – красные каблуки сапог, красный пояс с мечом, сбоку шапки золотое перо…

Чересчур опрометчиво, конечно, доверять первым впечатлениям, но пока что юнец казался Сварогу простым, как перпендикуляр. Горячий, особенным умом не блещет, жизнь его еще не обтесала и не научила рассудочности…

– Вы – начальник? – воскликнул незнакомец с нешуточным оживлением.

– Берите выше, – сказал Сварог. – Я – здешний король. И не только здешний. Впрочем, долго перечислять короны и титулы. В общем, я и есть Сварог Барг, он же Сварог Первый.

– Да быть этого не может! – воскликнул незнакомец со всей юной непосредственностью. – Чтоб вот так, запросто… Про Сварога я наслышан, он и волшебник, и маг, и собака у него с лошадь, и огнем он пышет из пальцев, и оконные стекла взглядом вышибает запросто, и говорят даже, что хвост у него змеиный, но лично я не верю…

– И совершенно правильно, – сказал Сварог терпеливо. – Не показывать же вам королевскую задницу без всякого хвоста…

Он извлек из воздуха сигарету, прикурил от огонька на кончике пальца. Нижняя челюсть у юнца отвисла. Хорошенькие же вещи обо мне рассказывают на Сильване, подумал Сварог почти весело, и ведь это, надо полагать, малая часть россказней…

И сказал, выпуская дым:

– Окна, простите, взглядом вышибать не умею, это вам кто-то соврал. А собака не при мне, далеко отсюда…

– Ух ты! – воскликнул юноша. – Точно, это вы и есть! Так и рассказывали про вашу манеру курить…

– Признали наконец? – усмехнулся Сварог. – Душевно благодарен. А с кем имею честь, позвольте полюбопытствовать?

Юноша отступил на шаг, принял церемониальную позу – правая рука на поясе, левая на рукояти меча, голова опущена, подбородок прижат к груди:

– Аладар Гонзак из Гонзаков, пятый райтар младшего герба. Простите, что не снимаю шапки, но у нашего рода привилегия, и я привык стоять в шапке перед коронованной особой. Конечно, если вам не по нутру, могу скинуть…

Сам по себе этот юнец нисколечко не походил на человека, способного лично заслужить столь серьезную привилегию, коей любые короли обычно не разбрасываются направо и налево. Не выглядел ни заслуженным героем, ни молодым фаворитом – для свершений молод, а для всесильного фаворита чересчур прост… И Сварог спросил с большим знанием дела:

– «Всем потомкам мужского рода, старшим в роду»?

– Ага.

– Ну, в таком случае оставайтесь в шапке, – сказал Сварог. – Традиции и привилегии следует уважать… Рассказывайте, что у вас стряслось.

– Этот поганец ювелир, на воротах бы его вздернуть…

Сварог поднял ладонь:

– Давайте-ка лучше с самого начала, райтар. Как вышло, что вы прибыли на Талар, какое родство вас с Гонзаком связывает…

– Я – его родной внук. Мой отец – старший сын, ему и предстояло унаследовать майорат, если бы не эта напасть… Но я-то никогда не верил! Дедушку кто-то оклеветал…

– Давайте с самого начала, – повторил Сварог с величайшим терпением. – Ваш дедушка путешествовал по Талару несколько лет. Однажды он исчез. Это я знаю. Что было потом? Судя по вашим словам, что-то случилось…

– Гнуснейшая история случилась, вот что, – запальчиво сказал юный гипербореец. – Я, конечно, дедушку не застал, родился через пятнадцать лет после его смерти, но у нас его всегда считали гордостью рода, наряду с… – он прервался, видя жест Сварога. – Простите, все время стараюсь не отвлекаться, и все время не получается. Я-то никак не в дедушку, не умею я вести степенные беседы по всем правилам логики и риторики…

– Да, я заметил, – серьезно сказал Сварог.

– А все замечают, – сокрушенно сказал юный Аладар. – Ну, что поделать, не дано мне… В общем, однажды нашему царю пришло официальное письмо от какого-то ронерского министра. Секретное, конфиденциальное, «только для ока царя». Там говорилось, что дедушка, изволите ли видеть, стал участником заговора какого-то герцога по имени, кажется, Кофинел, чтоб ему в неглубоком месте утонуть… И потаенно казнен вместе с прочими заговорщиками…

Сварог повернулся к Гаржаку.

– Ну, как же, – кивнул граф. – Заговор Кофинела, ага… Меня тогда еще на свете не было, но дело получилось, если можно так выразиться, нашумевшим по укромным углам. Вслух о нем никто не говорил, я имею в виду, в обществе. Опасались. Короче говоря, Кофинел намеревался убить Конгера, который тогда был еще наследным принцем – чтобы на трон взошел один дальний родственник Баргов. Замешано в это оказалось немало вельмож. Казнили всю компанию и в самом деле потаенно, в том числе и означенного дальнего родственника – чтобы не разевал рот шире блюда, когда существуют прямые наследники. Отец Конгера тоже был не голубиной кротости… Вообще-то и в самом деле та версия, о которой говорит райтар, выдвигалась в качестве объяснения столь таинственного исчезновения Гонзака, но с доказательствами всегда было слабовато…

– Ну вы сами подумайте, государь! – взвился гипербореец. – С какой это стати моему дедушке было ввязываться в заговоры на другой планете? Не было у него своих забот! Царский библиотекарь, известный человек, книги писал, богатый, родовитый, в почете и уважении за ученость! Черта ли ему в том герцоге и ронерских интригах?!

Гаржак безразличным тоном добавил:

– Примерно так высказывались и наши книжники. Вульгарно выражаясь, какого черта? Они с герцогом были едва знакомы, Гонзак при ронерском дворе появлялся только раз, а в столице почти не жил.

– Благодарю вас, райтар, – чопорно поклонился гипербореец. – Вашими благородными устами глаголет сама истина… Но письмо-то пришло! Я раздобыл копию два года назад, когда старый царь умер, и наш нынешний владыка, даруй ему творец долгую жизнь, милостиво отнесся к моему прошению касаемо установления истины… Вот, извольте! – он покопался за отворотом синего одеяния, протянул Сварогу мятый лист. – Точная копия, что печатью и подписью засвидетельствовано…

Пробежав глазами несколько строк, Сварог вновь обернулся к Гаржаку:

– Подписано: герцог Кингенаут, министр двора…

– Был такой, – сказал граф. – Персона известная. Большим влиянием пользовался при отце Конгера. Конгером, правда, был от дел отставлен, но умер своей смертью, пребывая отнюдь не в опале. Серьезный был человек, сильный, крови не боялся…

– Подлости творить он тоже не боялся, точно! – воскликнул юноша. – Надо вам знать, что тогда вышло… У дедушки, как у любого, занимавшего немалый пост при дворе – пусть даже это было не министерство, а дворцовая библиотека – недругов и завистников хватало. А тогдашний наш царь, рассуди его Господь на том свете не по делам его, а по милосердию своему, был, позвольте уж откровенно, склонен прислушиваться к злокозненным шептунам. Когда пришло письмо, все недруги моментально взвились, засуетились… Кончилось все тем, что царь издал указ, и должность дедушкина не только не перешла к моему отцу, но предписывалось ему «сей же час убраться за ворота». У вас в стране такое вроде бы не в обычае, ваше величество? Я объясню… Означает эта проклятая формула, что все наследники мужского пола, потомки государственного изменника, повинны с получением указа покинуть на всегда свои владения, взяв с собой только то, что в состоянии унести на спине. Государственным изменником, легко догадаться, провозглашен был дедушка – соучастие в преступном злоумышлении против особы монаршей крови, пусть и иностранной… Вот отец и два его брата с семейства и пошли, куда глаза глядят. Поскольку они все питали, по примеру дедушки, особенную любовь к изящной словесности и книжной премудрости, то тащили на спине главным образом книги и рукописи, а денег и фамильных драгоценностей прихватили совсем немного, сколько в карманы влезло… Все их движимое и недвижимое отписали в казну, хорошо еще, царь этим и ограничился – герб вкупе с привилегиями отцу моему и дядьям соизволил оставить… Они, конечно, пытались потом доискаться до истины и достучаться до справедливости, но приватным порядком. Царь наш покойный был крут, решений своих не менял. Только когда он помер, появилась надежда… На семейном совете порешили, что ехать на Талар нужно мне, как старшему в роду – отец мой, надобно вам знать, давненько умер, а мой младший братец и дорогие племяннички еще малы… Собрали мне немного денег, я и поехал. Не знаю, как у вас с этим обстоит, ваше величество, а вот я – человек верующий. Помолился как следует перед дорогой в полную неизвестность – и Единый Творец меня не оставил! Представляете, едва я прибыл в Фиарнолл, едва начал осматриваться – как вдруг вижу в ювелирной лавке доподлинный браслет моего деда! Выставленный на продажу по такой бешеной цене, что дух захватывает. Стал я доказывать торгашу, что эта вещь – моя наследная собственность, а он, скот, только смеется, мало того, прохаживается насчет моего наряда, как будто я одет совсем неподобающе для благородного райтара… Каюсь, не сдержался. Только я приловчился взять его за глотку, только разогнал пинками и ножнами меча всякую челядь, что мне в этом пыталась препятствовать, только заварилась каша – и появляется этот господин… – он поклонился Гаржаку. – Надо признать, вовремя, эти прохвосты уже орали что-то насчет городской стражи и прилаживались на меня пойти в наступление с разным кухонным инвентарем, за что я их непременно порубил бы в мелкое крошево…

– И уж непременно угодили бы за решетку, – хмыкнул Сварог.

– А пускай! – вскричал гипербореец. – Думаете, легко видеть почетный браслет моего дедушки выставленным на продажу в поганой лавке, рядом с сережками для портовых шлюх и разбойничьей добычей?!

Остальное Сварог уже знал от Гаржака. К тому времени граф успел узнать от тетки Чари и Шедарсиса, что они раскопали что-то о пребывании Гонзака в Фиарнолле – и действовал решительно. Высвистел полицию, грозно манипулируя байзой, велел тихонечко, не привлекая внимания, изъять пока что ювелира вместе с вовлеченными в скандал домочадцами, а юного гиперборейца вместе с браслетом в два счета доставил сюда, в уединенный особняк на утесе, принадлежащий морскому Бюро, обычно проводившему тут дружеские беседы с пристрастием – в случае чего труп, сброшенный на скалы, исчезал, как не бывало…

Сварог с выразительным видом протянул руку ладонью вверх. Внук Гонзака с тяжким вздохом протянул ему браслет, так настороженно и опасливо, словно Сварог намеревался его не просто присвоить, а немедленно проглотить на манер Волка-Златоеда из старой сказки.

Взвесив на ладони массивную вещицу, Сварог отметил, что золота на нее, по предварительным прикидкам, ушло не менее трех пандов[1]. Но дело отнюдь не в количестве металла: браслет был сработан искусным ювелиром, украшен литым гиперборейским гербом, гравировкой в виде сов и чернильниц, а также дюжиной немаленьких брильянтов.

– У нас, в Гиперборее, такая награда считается не хуже иного ордена, – пояснил юноша. – Извольте перевернуть изнанкой вверх, видите, там все прописано: «Скрибаносу нашему Гонзаку в знак особенных заслуг перед троном и державой», дата имеется, все честь по чести. Нешуточная награда, клянусь гербом! А этот поганый торгаш стал мне с ухмылочкой доказывать: мол, могло и так оказаться, что прежний владелец, сиречь мой почтенный дедушка, попросту продал браслет в лавку, будучи в стесненных обстоятельствах… Глупость какая! У дедушки было достаточно денег, и уж в последнюю очередь он бы стал продавать почетный знак отличия…

– Пожалуй, – задумчиво поддакнул Сварог. Еще раз перечитал надпись с изнанки браслета, в точности такую, как говорил внук, вернул его юноше и отвел Гаржака в сторонку.

Не дожидаясь вопросов, граф зашептал:

– С этим ювелиром я уже потолковал по душам, не особенно стесняясь… Браслет ему принес на продажу некий Караман Торч, член Золотой Гильдии. Старший книгоправ, как это у них именуется. Нечто вроде начальника стола в департаменте, если перевести на чиновничьи мерки. А по-купечески – нечто вроде главного счетовода. Торговый дом «Астарах Финар, братья и племянники».

– Зная вас, граф, нисколечко не сомневаюсь, что вы немедленно навели справки…

– А как же, – ухмыльнулся Гаржак. – Моментально, обстоятельно и в сугубой тайне. Старое, почтенное заведение, занимается главным образом морскими перевозками, здесь, в Фиарнолле, этому семейству вот уже несколько поколений принадлежат причалы… – он сделал театральную паузу, вскинул голову, с хищной улыбкой охотника уставился Сварогу в глаза: – Обширные причалы, ваше величество! Склады расположены тут же, у пирсов, каменные стены в полтора человеческих роста, как и водится. Цепные кобели, вооруженная стража… Причалы и склады у самого моря… Ваше величество, я с некоторых пор задался вопросом: почему множество народа упоминает, что Гонзак писал книгу о чудесах и загадках моря, почти завершил, по некоторым сведениям – но ни единого листа из нее не сохранилось? Хотя прочие его бумаги, в общем, сохранились… Прикажете немедленно взять этого самого Торча?

Он прямо-таки приплясывал от жгучего охотничьего азарта. Признаться, Сварог чувствовал то же самое, но постарался сделать каменное лицо.

– Не спешите, граф, – сказал он тихо. – Для начала сделайте так, чтобы быстренько распространилась молва: ювелир принял у кого-то для подпольной продажи… ну, скажем, рубиновое ожерелье, похищенное ворами у некоей графини. С ювелирами такое частенько случается, так что никто ничего не заподозрит… Лавку опечатать по всем правилам. Поставьте у входа парочку наших людей, переодев стражниками. Пусть изображают скучающих болванов и каждому, кто полезет с расспросами, потихоньку проболтаются насчет ожерелья. И немедленно раздобудьте мне карту, где указаны причалы этого самого торгового дома…

…Сварог не плыл, а попросту шагал по дну на глубине уардов тридцати. Порой над его головой скользила продолговатая тень – днище очередного проплывающего корабля или шлюпки. Дно оказалось не таким захламленным, как он ожидал, хотя мусора хватало, порой приходилось то переступать, то обходить самые неожиданные предметы: торчащую из мягкого ила лапу покореженного якоря, ящики и бочонки, скорее всего, уроненные со сходней при погрузке, даже дырявые кастрюли и старые сапоги. Деревянные обломки, остовы лодок, огромные битые кувшины, в каких коки держат вино и оливковое масло, дохлые кошки… Пару раз попадались скелеты, сразу ясно, принадлежавшие субъектам, которые угодили на дно вопреки своему хотению – у одного проломлен череп, у другого засел меж ребер проржавевший нож, и у обоих ноги отягощены привязанными полуистлевшими веревками грузами: у одного рыбачья сеть с кирпичами, у второго – прозаические печные колосники…

Ориентироваться под водой было трудновато – не существовало, понятное дело, подробных карт морского дна – были, правда, морские лоции с точными промерами глубин, но Сварог в них не разбирался совершенно. Пришлось попросту считать шаги, примерно прикидывая расстояние.

В конце концов показался ориентир, на который можно было всецело полагаться, – впереди смутно темнела вертикальная каменная стена возведенного в незапамятные времена волнореза, Сварог подошел достаточно близко, чтобы различать швы циклопической кладки. Ага, это самое место. Причалы торгового дома, чьи главные счетоводы так запросто сдавали в комиссионку уникальные браслеты, были самыми последними в длинной шеренге себе подобных, протянувшихся на несколько лиг. Отличное место для потайной пристани – последний причал, дальше, по ту сторону волнореза – открытое море… Все равно что уединенный дом на городской окраине, только в сто раз надежнее – за домом нас уже гораздо проще проследить, а попробуй-ка выследи плывущую в глубине подводную лодку, если вообще понятия не имеешь о существовании такого средства транспорта…

Он развернулся влево, к высоченному каменному склону – на сей раз творению природы, а не человеческих рук. Там, наверху, стояли склады и плавали корабли. А здесь тишина, безмолвие, полное отсутствие зевак и случайных прохожих…

Как он ни напрягал зрение, даже «кошачий глаз» ничем не помог – склон казался монолитным, словно в первые дни творения. Ну что же, туннель под тем домом тоже был отлично замаскирован…

Сварог снял с шеи овальный прибор на черном шнурке, присмотрелся к разноцветным клавишам. Он без зазрения совести использовал сейчас не только технику ларов, но и юридическую казуистику: это не король Сварог искал потайную пристань с помощью техники, какой земным монархам не полагалось – это отправился на задание граф Гэйр, офицер Яшмовых Мушкетеров и начальник девятого стола Императорского кабинета…

Он успел только включить детектор. Положительно, прав был юный гиперборейский райтар – полное впечатление, что некто не оставлял их своими милостями…

Наверху, почти над самой головой, то ли скрип раздался, явственный, механический, то ли это Сварог ощутил колыхание воды…

Он задрал голову и тут же плюхнулся в мягкий, скользкий ил, достигавший пешеходу до щиколоток, завалился лицом вверх, замер.

И там, наверху, медленно сдвигался неотличимый до того от скального откоса кусок дикого камня – геометрически правильный, круглый как старинный щит, и открывалось столь же идеально круглое отверстие, темная дыра…

Потом из нее бесшумно, оставляя за собой легонькое завихрение воздушных пузырьков, выскользнул продолговатый силуэт длиной, если прикинуть, уардов в десять, прошел высоко над Сварогом, словно призрак – и растворился в открытом море…

Подводная лодка ушла в океан, двигаясь целеустремленно и быстро. Люк медленно затворялся – и когда Сварог вскочил, отбежал подальше, чтобы лучше видеть, задрал голову, темная дыра превратилась уже в узенький серпик мрака. А там и вовсе закрылась, теперь скала вновь казалась монолитной, будто оставалась такой с начала времен, когда человека еще не было на планете – ни человека, ни загадочных изначальных, никого разумного…

Обратный путь Сварог проделал почти бегом – насколько это было возможно, путешествуя голым и босым по дну, усеянному хламом и окатанными камнями. Пару раз спотыкался и даже падал, чувствительно ушибив пальцы ног и колени, но не обращал внимания на такие пустяки, прибавлял шагу, тихонько шипя от боли.

Еще издали он увидел якорную цепь баркаса – на нее, чтобы облегчить Сварогу труды, навязали пару дюжин длинных лоскутов, легонько трепетавших в такт перемещению водных потоков. Нижние казались черными, и только когда всплывавший Сварог оказался близко к поверхности, можно было различить, что лоскутья – алые.

Он вынырнул рядом с бортом парового баркаса, и его тут же ухватили несколько рук, помогли перевалиться через борт. Кто-то предупредительно накинул на плечи теплое одеяло, кто-то подсунул чеканную золотую фляжку с отличнейшим клеимасом. Сварог жадно глотнул, встряхнулся под одеялом, закутался в него поплотнее.

На него таращились нетерпеливо, восторженно, преданно – словно дети, ждущие чуда. Даже баронесса впервые в жизни выглядела взволнованной по-настоящему.

Сварог отер ладонь об одеяло, сунул в рот сигарету, выпустил дым и сказал не спеша, с расстановкой:

– Нам везет, господа мои. Нам так везет, что мне даже становится не по себе… Там и в самом деле – пристань. Немедленно на берег. Гаржак, вы аккуратненько возьмете этого самого Торча – так, чтобы ни одна живая душа не заметила… Кажется, мы впервые их атакуем

Загрузка...