Глава 10


Лежа под легким походным одеялом, Шайрен невидящим взглядом смотрел на звезды, анализируя последние события и стараясь разобраться в происходящем. Стояла глубокая ночь, последняя, которую предстояло провести на свежем воздухе. Уже завтра отряд будет в Дарране, столице Империи дроу, и наследник предстанет перед правителем. Мысли мужчины кругами витали вокруг персоны принца, не давая заснуть. Осознать произошедшие с ним перемены было довольно непросто. За время наставничества Шайрен привык к совершенно другому Габриелю. Однако стоило признать, что что-то от него прежнего все же осталось. Возможно, даже больше, чем казалось на первый взгляд.

Закрыв глаза, мужчина погрузился в воспоминания. О существовании младшего брата он знал всегда. Это не было секретом. Его мать, будучи женщиной красивой даже по меркам дроу, но вместе с тем не отличавшаяся знатностью, в свое время весьма удачно вышла замуж за родовитого аристократа, гарантировав тем самым себе обеспеченное будущее и выход в свет. Ни о какой любви речи не шло, присутствовал только холодный расчет. Родив супругу наследника, Литера посчитала свой долг перед ним выполненным и с головой окунулась в дворцовую жизнь. Тариман дер Нарвааль — отец Шайрена, — был вовсе не против. У него и своих развлечений было полно. Красивая супруга стала своеобразным дополнением. Вроде как не пристало дроу его уровня быть без супруги или супруга. В общем, родителям было не до ребенка. Шайрена растили многочисленные воспитатели и наставники, среди которых выделялся учитель фехтования, прививший подопечному любовь к оружию и научивший разнообразным профессиональным хитростям. Именно благодаря ему мальчик выбрал свой путь в жизни, связав его с военным делом.

Известие о том, что Литера стала фавориткой императора, Тариман воспринял весьма спокойно. Этот факт сулил множество выгод и привилегий, потому отец Шайрена не только не осуждал супругу, но и всячески ее поощрял. Однако новость, что женщина носит под сердцем ребенка правителя, внесла некоторую смуту. Это было уже не сказать, чтобы очень хорошо для имиджа семьи. Поэтому, стоило Габриелю родиться, как женщина без вопросов самоустранилась, без лишних слез оставив дитя. Довольный император обижать бывшую любовницу не стал и щедро ее наградил, подарив шикарную усадьбу в живописном уголке империи, куда чета дер Нарвааль и удалилась, дабы сплетни при дворе немного улеглись.

К тому моменту Шайрену было уже сто шестьдесят лет, он был вполне самостоятелен и многого успел достичь, став едва ли не самым молодым дроу, вошедшим в состав элитной императорской сотни. Абы кого туда не брали, следовало на деле доказать, свою состоятельность, и мужчина много работал для того, чтобы этого добиться. Добровольная изоляция родителей на него никак не повлияла.

Следующие двадцать с небольшим лет Шайрен с младшим братом никак не общался и даже ни разу его не видел. Шла война, и дел для талантливого воина хватало. Потом было престижное назначение во дворец, где мужчина в первый раз и увидел Габриеля. Тогда еще никакой не наследник, а только младший сын императора, брат показался Рену открытым и жизнерадостным ребенком. Большие, точь-в-точь как у матери, сиреневые глаза глядели на мир с нескрываемым любопытством и жизнерадостностью.

Несмотря на то, что своего младшенького император баловал сверх меры и позволял ему практически все, что угодно, Габриель был совсем не так испорчен, как могло бы получиться. Да, мальчик был очень капризным, но это с лихвой компенсировалось природным обаянием. Злиться или обижаться на это маленькое улыбчивое чудо ни у кого просто не получалось. Шайрен не стал исключением, всецело попав под очарование ребенка, которого ему было поручено охранять.

Смерть старших братьев-близнецов стала для Габриеля ударом. Нет, мальчик не лил слез и не впал в депрессию — с Найрхатом и Кишарром он был не настолько близок. Те большую часть времени проводили на границе, непрерывно участвуя в боевых действиях, а когда приезжали в столицу — усиленно развлекались, отрываясь по полной. Им было не до младшенького. Шоком стало то, что мальчик внезапно оказался единственным ребенком в семье. Император взялся резко закручивать гайки, торопясь наверстать упущенное и в кратчайшие сроки воспитать из сына наследника. Габриель, привыкший к вседозволенности, привыкший быть всеобщим любимцем и никогда не слышавший, чтобы на него повышали голос, в один миг оказался в условиях, когда от него требовалось беспрекословное подчинение, строжайшая дисциплина и четкое выполнение указаний разом появившейся толпы наставников.

Шайрену было искренне жаль ребенка. Мальчик ходил тенью самого себя и чах на глазах. Как-то незаметно они сблизились. Брат стал настоящим другом для маленького принца, а потом и его наставником. Постепенно Габриель приспособился и привык. Он стал замкнутым и серьезным, подозрительно зыркая на окружающих, словно боясь, что за лишнюю улыбку его накажут. Обычно за провинности принца запирали у него в покоях на неопределенное время. Выросший на свободе ребенок тяжело переносил подобное заключение.

В какой-то момент Габи попросил Шайрена не распространяться о своих успехах на поприще воинского искусства. Мотивировал это наследник тем, что он не хотел провоцировать придворных. Пусть лучше те считают его беспомощным существом. Воин не возражал. Ему было как-то все равно — главное, что принц усваивал преподаваемый ему материал и с легкостью мог применять его на практике. Ежедневные спарринги были тому хорошим доказательством.

Около четырех лет назад ситуация вновь в корне поменялась. Император Нершат внезапно решил, что Габриель уже вполне подходит под определение идеального наследника, и с принца сняли все ограничения. Его больше не наказывали и ничего особо не требовали. Стоит отметить, что он и сам, без дополнительных понуканий, продолжил довольно охотно учиться, но вот манера поведения поменялась кардинально. Как-то так внезапно выяснилось, что Габриель — крайне злопамятное существо, и любое ранее нанесенное ему оскорбление, обида или сделанная гадость однажды не останется без ответа. Если прежде принц, опасаясь наказания, не мог ничего предпринять, то теперь отрывался по полной. Начиналось все с мелких пакостей — типа лягушек в постель или слабительного в чай (ребенок, что с него взять). Однако на этом Габриель не остановился, явно войдя во вкус и начав действовать более утонченно. Оказалось, что в нужное время и в нужном месте брошенная фраза способна на гораздо больший эффект, нежели развалившаяся на лоскутки во время официального приема одежда.

Когда мстить стало некому, а придворные уже с опаской косились на мстительного наследника, не надеясь на императора, смотревшего на проказы сына сквозь пальцы и откровенно смеющегося над незадачливыми жертвами, Габриель нашел новое развлечение. Стоит отметить, что за прошедшее время он сильно подрос и из очаровательного ребенка превратился в красивого юношу, который, к тому же, прекрасно это понимал и знал, как нужно правильно воздействовать на окружающих, максимально полно используя полученные от природы преимущества. Спасибо наставникам. В общем, последние полтора года Габриель активно флиртовал со всеми подряд. Как только незадачливый ухажер начинал проявлять чрезмерное рвение и переходить определеннее границы, принц устраивал показательный скандал, обвиняя того чуть ли не в изнасиловании. На это император реагировал более чем болезненно. Стоило наследнику ткнуть в обидчика пальчиком, как про этого дроу можно было уже не вспоминать.

Таких случаев было не столь много — обычно все заканчивалось еще на стадии заигрывания (принцу быстро надоедал один и тот же поклонник или поклонница), так что очередь претендентов не убывала. Перспектива получить влияние на любимого (и единственного) наследника императора многим казалась более чем заманчивой, а игра — стоящей свеч. Легкий элемент опасности только разжигал азарт.

И все бы ничего — Шайрен воспринимал подобные заскоки брата как влияние возраста и верил, что все пройдет, стоит только Габриелю наиграться, — но становилось только хуже. Наследник сдружился с Литором и Фейсатом, став поистине невыносимым и неуправляемым. Если раньше принц прислушивался к советам и мнению старшего брата, то теперь любую критику воспринимал в штыки, словно личное оскорбление. Габриель в хлам разругался с отцом, стал агрессивным и замкнутым. Попытки Шайрена выяснить, что же произошло такого, что могло подобным образом повлиять на принца, натыкались на глухую стену отчуждения. Наследник не желал разговаривать, а император пустил все на самотек. Как раз был разгар мирных переговоров со светлыми. Нершату было не до заскоков сына.

Рен до сих пор с содроганием вспоминал тот прощальный скандал, который устроил ему Габриель, стоило только мужчине заикнуться о том, что планы наследника в отношении старшего принца светлых более чем абсурдны. Каким образом Габриелю удалось уговорить отца предложить себя гарантом безопасности, провести помолвку, да еще и отправить на длительный период времени на территорию светлых, Шайрен даже представить себе не мог. Нершат, хоть и не уделял в последнее время сыну должного внимания, но все равно относился к нему с поистине маниакальной любовью. И, тем не менее, отпустил наследника к светлым. Шайрена, по понятным причинам, Габриель рядом с собой видеть не пожелал.

Воин сильно переживал по этому поводу, коря себя за несдержанность. Ведь знал же, что для того, чтобы добиться от брата адекватной реакции, в выборе слов следует быть предельно осторожным и деликатным. Кто знает, может, позже он смог бы переубедить Габриеля и уговорить его не совершать глупостей.

А уж когда стало известно о несчастном случае в горах, а потом и о серии покушений на жизнь наследника… Весь императорский двор стоял на ушах. Нершат рвал и метал, грозясь устроить светлым такую войну, которая тем и не снилась, если только на сыне появится хоть одна лишняя царапина. Позже ситуация разрешилась, организатор покушений был найден. Его личность для Шайрена стала поистине шоком, но он надеялся, что все прояснится, как только Литора доставят во дворец и как следует допросят. В отсутствие своего подопечного Рен исполнял обязанности командира элитной сотни, отвечающей за безопасность императора, и был в курсе всех последних событий. Прибытия Габриеля в столицу он ожидал с нетерпением.

Известие об очередном покушении на жизнь наследника стала полной неожиданностью. Все уже как-то успокоились, посчитав, что опасность миновала. Император, не задумываясь дольше ни секунды, приказал Шайрену отправиться навстречу Габриелю, что тот и поспешил сделать. Единственной проблемой стало то, что старший принц светлых решил воспользоваться рейнджерскими тропами, и точное место выхода отряда из Леса было неизвестно. Шайрену пришлось следить за довольно большой территорией, потому встреча произошла с некоторой задержкой, и сотня была не в полном составе. Небольшие группы воинов патрулировали другие участки границы. Полученный от Альнмиира вестник, содержащий информацию об угрожающей их отряду опасности, только подхлестнул дроу.

Контакт со светлыми, знакомство и выяснение сложившихся обстоятельств прошли вполне мирно и успешно. Шайрен искоса разглядывал брата, но инстинктивно старался свести их общение к минимуму. Воина, конечно, поставили в известность о предполагаемой амнезии наследника, но Рен предпочитал не рисковать и лишний раз не нарываться. Он слишком хорошо знал Габриеля и вполне допускал мысль о том, что все это — лишь хорошо продуманная игра, долженствующая поспособствовать выполнению плана принца по завоеванию доверия светлых.

Первым камнем, пошатнувшим уверенность Шайрена в том, что брат играет, стали слезы наследника после боя с нежитью, которые тот и не думал скрывать. То, что принц воспринял смерть, в общем-то, посторонних дроу так близко к сердцу, мужчину, мягко говоря, шокировало. Рен никогда прежде не видел, чтобы Габриель плакал, и вообще сомневался в том, способен ли тот на подобное проявление эмоций.

Дальше было больше. Принц вел себя совершенно непривычно. Был открытым и жизнерадостным, неподдельно волновался за судьбу пострадавших, смотрел на мир широко распахнутыми, искрящимися жизнью, глазами и просто-таки излучал свет, притягивающий к нему окружающих. Мужчине казалось, что время повернулось вспять, и он видит перед собой того Габриеля, с которым впервые встретился десять лет назад, еще до смерти близнецов и всех последовавших за этим событий. А уж отношения принца со светлыми так и вообще выбивали из колеи… Те воспринимали Габриеля как полноправного члена семьи, всячески оберегая и заботясь даже тогда, когда без этого вполне можно было обойтись! Да и Альнмиир открыто демонстрировал свою приязнь, на которую юный дроу вполне благосклонно реагировал, позволяя жениху достаточно много для того, чтобы можно было сделать заключение — их союз вовсе не фиктивен. Да что там, стоило только раз посмотреть на принцев, чтобы понять, насколько гармонично они смотрятся вместе! Только слепой мог бы усомниться в том, что эти двое идеально друг другу подходят и полностью с этим фактом согласны.

Настойчивое желание брата пообщаться Шайрен всячески старался игнорировать, мягко уклоняясь от близкого контакта. Воин был растерян и не знал, как относиться к сложившейся ситуации, предпочитая пока только приглядываться к наследнику, составляя для себя более полную картину происходящего. Официально Габриель Шайрена поговорить не приглашал, и дроу вовсю пользовался этим, в общем-то, смешным поводом. То, что принц в кратчайшие сроки умудрился перетянуть на свою сторону весь отряд дроу, состоящий из умудренных опытом взрослых мужчин, уже даже не удивляло. Рен только досадливо морщился, когда коллеги начинали его мягко подкалывать, намекая на то, что они с наследником ведут себя одинаково по-детски, и если для принца это простительно, то уж Шайрену-то пора бы и повзрослеть, чай, не пятьдесят лет!

К решительному натиску со стороны Габриеля Рен был морально готов — принц всегда был настойчив и привык добиваться своего, — но когда тот неожиданно возник рядом с костром, за которым дроу находился, все равно вздрогнул от неожиданности. Габриель был предельно серьезен. Отвертеться от разговора не получилось. Сейчас Шайрен нисколько о том не жалел.

Поначалу мрачный и сосредоточенный, Габриель сразу успокоился, стоило воину подтвердить, что увиливать от разговора он не будет. Чем дольше Рен смотрел на принца, тем яснее понимал, как сильно тот изменился, а история с амнезией стала обретать реальные очертания. Мужчина даже решился поговорить с братом начистоту и ничего от него не скрывать, рассказав о причинах, побудивших его избегать близких с ним контактов. Реакция Габриеля Шайрена поразила. Судя по всему, тот был прекрасно осведомлен о своем старом плане относительно жениха, но сейчас уже его не одобрял и не считал хорошим. Дроу внутренне выдохнул от облегчения. Нет, определенно, потеряв память, брат стал значительно адекватнее, как будто с него слетела вся наносная шелуха, а на свет показалось то, что наследник прятал под масками.

Новость о многочисленных поклонниках Габриеля сильно расстроила и озадачила. Собственно, как и известие о непростых отношениях с отцом. Правда, было не похоже, что это стало совсем уж новостью. Наверняка, кто-то наследника на эту тему уже пытался просветить, только вот, похоже, тот не воспринял информацию всерьез, а вот сейчас факты таки достигли сознания, и с этим надо было что-то делать, а вот что — не ясно.

Вздохнув, Шайрен перевернулся на бок, размышляя о том, как же братишка будет выкручиваться из сложившейся ситуации? Вряд ли то, что наследник обручен, придворные воспримут достаточно серьезно и разом оставят Габриеля в покое. Скорее уж наоборот. Ранее принц достаточно хорошо потрудился над тем, чтобы создать себе армию весьма настырных ухажеров, которые наверняка активно вступят в игру. Интересно, кто не выдержит первым, Альнмиир или Габриель? Судя по всему, ни тот, ни другой в восторге не будут… А ведь есть еще император…

На этой весьма интересной мысли Шайрен заснул, чтобы проснуться, как всегда, с рассветом. Дел предстояло много.


У-у-у-уу… Не хочу вставать… Поморщившись, я с головой закопался в одеяло, сворачиваясь там клубочком. Миир куда-то уже свалил с утра пораньше, и мне стало холодно. Собственно, именно поэтому я и проснулся. Полежав еще немножко, все же высунул нос наружу. Надо же оценить обстановку? Хм… Судя по тому, что народ в лагере уже весьма активно бродит, действительно пора вставать.

После содержательного разговора с новоприобретенным старшим братишкой мне в Дарран вообще и к отцу Габриеля в частности не хотелось, ну вот совершенно! Удивительно, да? Не сумев вчера заснуть и проворочавшись допоздна, я не выдержал и, распихав задремавшего Миира, поделился с ним новостями. Рыжий глубоко задумался, мрачно хмурясь и собственнически меня к себе прижимая. Я не возражал — так было гораздо спокойнее. В итоге жених не придумал ничего нового, а предложил действовать по обстановке, внимательно смотреть по сторонам и быть предельно осторожными. Я, с тяжелым вздохом, согласился. А что еще делать? Не думаю, что нам разрешат повернуть назад.

В общем, как-то так. Ежась, я выбрался из-под одеяла и, быстренько одевшись, побрел к ближайшему костру, за которым заметил Неррая. Желудок сегодня проснулся раньше меня и требовал к себе внимания. В процессе завтрака рядом нарисовались Миир с Лео, а потом и серьезный до невозможности Шайрен подтянулся. Похоже, больше от меня бегать он и правда не будет.

— До входа в подземелья нам осталось буквально пара часов езды, — прихлебывая горячую лору из походной кружки, просвещал нас Рен. — По внутреннему лабиринту примерно столько же, а потом будет прямой выход в Дарран. Там уже ждут: я предупредил о нашем приближении.

Светлые внимательно слушали, не перебивая и ничего не уточняя. Покосившись на меня, дроу добавил:

— Скорее всего, император захочет увидеть наследника, так что советую морально подготовиться к официальному приему сразу же по прибытии.

Я помрачнел. Блин, не хочу… Да только кому от этого легче? Уж не мне точно…

Больше никаких инструкций не последовало, и мы, молча, закончили завтрак. Каждый думал о своем. Потом быстренько свернули лагерь и, оседлав коней, выдвинулись в путь. Сразу стало понятно — народ готовится к приезду в столицу. Все были максимально серьезны и собранны. И молчаливы. Невольно и я заразился общим настроением, в животе начал скручиваться неприятный клубок из тревоги и волнения. Мне было очень неспокойно. А ну, как император поймет, что я не совсем его сын? И что тогда будет? Надо следить за собой и не делать глупостей.

Заявленная пара часов пролетела подозрительно быстро — и вот мы уже стоим перед абсолютно ровной пепельно-серой стеной, то есть, скалой. Ни намека на пещеру или какую-то дверь. Мдя.

— Скажи "дру-у-уг" и войди-и-ии… — Как всегда вовремя провыл я себе под нос, припоминая Толкиена с его Морией и гипнотизируя скалу. Реплика не осталась без внимания. И когда я уже научусь держать рот на замке?

— Начал вспоминать прошлое и военные хитрости нашего народа? — Преданно заглядывая мне в глаза, заботливо поинтересовался оказавшийся в зоне слышимости Шайрен.

Уронив челюсть и растеряно моргнув, я выдохнул:

— Что, правда, что ли, надо сказать "друг", и появится проход?

Не, ну так ведь не бывает? Полюбовавшись пару секунд моей вытянутой физиономией, дроу расплылся в широченной ехидной улыбке.

— Почти.

Ехавший рядом со мной Лео тихонько хихикнул. Блин. Меня сейчас что, развели, как маленького, что ли? Надувшись, я, прищурившись, в упор уставился на Шайрена. Тот мгновенно свалил, с независимым видом направляясь к скале.

— На тему чего веселимся? — Спокойно поинтересовался подъехавший Альнмиир, переводя вопросительный взгляд с меня на давящегося смехом Лео.

Раздраженно мотнув головой — дескать, вон у него спроси, — я внимательно следил за братцем. Тот, оказавшись рядом со стеной, спешился. Поводил по камню руками, где-то нажал — мне показалось, что что-то шепнул, — и отошел. Ровную серую поверхность тут же порезала трещина, растущая прямо на глазах. Довольно скоро перед нами был широкий проход типа "вход в пещеру классический".

— Прошу, — приглашающе махнул рукой хитро улыбающийся Шайрен.

Мда… Вот так вот и подумаешь, стоит ли налаживать контакты со всякими буками. Может, было бы лучше, чтобы он продолжал от меня прятаться? Блин, завел на свою голову шутника… Почему-то мне кажется, что Рен — та еще язва… Наследственное это у нас, наверное, все в маму! Тихо жалуясь самому себе на вселенскую несправедливость, я в окружении светлых въехал под свод пещеры.

Дорога до Даррана запомнилась как нескончаемый лабиринт ходов, освещенный встроенными в стены магическими шарами. Коридор безбожно петлял, то и дело разветвляясь и множась. Наш путь становился то широк, словно шестиполосная скоростная трасса, то узок, как лесная тропинка. Никакого постоянства.

Очень скоро мне надоело скучное однообразие каменных стен — запомнить дорогу я даже и не пытался. Потому, спрятав прикрытые глаза за длинной челкой, я попытался помедитировать. Говорят, сильно помогает успокоиться и достичь гармонии с самим собой. Мне, как раз, спокойствия очень не хватает: чем дальше еду, тем сильнее нервничаю. Я настолько погрузился в себя, что пропустил тот момент, когда Шторм остановился вместе со всеми остальными лошадьми.

Встрепенувшись, поднял голову и офигел…

— Добро пожаловать в Дарран, столицу Империи Нерксаа, — с нескрываемой гордостью произнес Шайрен.

А гордиться, в самом деле, было, чем. Мы вышли из лабиринта на небольшую площадку, располагающуюся на солидном возвышении от основного уровня огромной пещеры, и получили возможность насладиться поистине шикарным зрелищем. Перед нами развернулась панорама всего города. Дарран переливался мягкими бело-голубыми огоньками и казался одной большой, усыпанной драгоценными камнями, брошкой со стройным и воздушным замком в самом центре. Острые шпили башенок, узкие стрельчатые окна… Все было таким ажурным и невесомым! Чем-то на наши готические дворцы похоже, но красивее. На мой взгляд.

Оторвавшись от разглядывания основного здания города, я переключил внимание на остальную композицию. Сверху было хорошо видно, что строения располагаются согласно четкой схеме. Больше всего это было похоже на огромную спираль, составленную из домов, на которую накинули изящную паутинку дорог.

— Красота, — выдохнул Лео, и я согласно угукнул. Ни убавить, ни прибавить.

Дроу дали нам еще чуть-чуть полюбоваться на столицу с высоты птичьего полета, а потом мы двинулись дальше. С той площадки, на которой расположился наш отряд, вниз вела прорубленная в скале дорожка. Спускаться пришлось гуськом, друг за другом. Больше одного конного не помещалось.

Вблизи город был таким же волшебным, как и издалека. Чистенький, ухоженный, со множеством фонарей и фонариков, свет которых прекрасно заменял солнечный, которого тут, по понятным причинам, не было. Зелени, правда, тоже не было, зато были большие грибы. Ажурные и слегка фосфоресцирующие, они ничуть не уступали по разнообразию форм, размеров и окрасок самым изысканным цветам светлых эльфов. Мы проехали даже мимо целого парка из огромных грибов!

Город жил своей жизнью. На пути регулярно встречались спешащие по своим делам дроу. Завидев наш отряд, они приостанавливались и с любопытством провожали нас взглядами. Однако никаких бурных выражений эмоций. Все чинно и спокойно. Задержать нас никто не пытался, так что доехали без проблем. Я непрерывно вертел головой, наслаждаясь несколько мрачноватой — пещеры, как-никак, — но, в то же время, преисполненной изящества красотой Даррана. Даже от тяжелых мыслей отвлекся. Большие центральные ворота дворца, построенного из белого с серебристыми прожилками камня, оказались распахнутыми. Как и говорил Шайрен, нас встречали.



Загрузка...