Глава 2 (ПОСЛЕ) Развалины

Они шли почти весь день. Джереми и Санни приходилось нести Миладу то на плечах, то на спине. Для нее такой длинный путь был слишком изматывающим. Наверное, в этом и была суть: Оскар хотел вымотать их, чтобы не осталось сил на «фокусы».

Они долго пробирались через лес, затем – через фермерские хозяйства. Джереми почти не чувствовал ног. Руки болели от усталости, поясницу сводило.

По крайней мере, они были на верном пути: под вечер группа вышла к окруженному сетчатым забором заповеднику.

Бабирусса достал из кармана складной нож с кусачками и кинул его в руки Санни. Тому потребовалось несколько минут, чтобы проделать в сетке проход. Раньше территорию охраняли, поэтому каждый понимал, что и сейчас здесь может ходить патруль, правда, уже совсем другой.

Джереми в голову пришла идея. Он был знаком с заповедником и знал, что где-то на его просторах скрываются развалины дома, имеющие историческую ценность. Здание давно было лишено крыши, но оставались еще стены. Они смогут защитить от ветра и в случае чего – задержат зомби. В таком убежище жить не станешь, но для ночевки сгодится.

Когда они остановились, взрослые занялись сбором хвороста и поленьев, разведением костра. Милада тихо сидела в сторонке на своем рюкзачке и смотрела в небо. Страшила кружил где-то рядом.

А она была так измотана, что старалась совсем на него не смотреть. С ним как с собакой: посмотри в глаза, и он уже не отстанет. Страшила прыгал вокруг костра, изображал, что подпалил себе хвост, показывал, как ходит по горящим углям, но Милада упорно его игнорировала. Она смотрела на небо, которое казалось ей океаном: огромным, прекрасным. Рассыпанные по нему звезды представлялись маленькими сверкающими жемчужинками с маминого ожерелья.

Однажды брат сказал ей: «Что бы ни происходило, небо всегда рядом: над головой и в отражении глаз». Звучало красиво, но Милада так и не поняла, что Арчи имел в виду. Сейчас ей подумалось, что если посмотреть на небо, все проблемы покажутся маленькими и незначительными. Оно ведь такое большое в сравнении с людьми. И оно всегда рядом.

Первым дежурить остался Бабирусса, он был слишком заведен, чтобы ложиться спать. Но Милада догадывалась, что на самом деле Бабирусса всегда на взводе. Такие как он, просыпаясь по утрам, сами себе не рады: не рады, что проснулись, не рады, что встали, не рады, что вообще появились на свет.

У старого полуразрушенного дома было две с половиной стены. В одном углу расположились Санни, Джереми и Милада, в другом – Беркут и Оскар. Бабирусса остался сидеть между ними – у стены напротив костра.

Милада никак не могла заснуть: тихонько ворочалась, пытаясь удобнее пристроить рюкзак под головой. В конце концов она легла лицом к костру, глядя поверх уха Джереми на Бабируссу. На его лице плясали едва различимые блики, отбрасываемые костром.

«Вот же он страшный, – подумалось ей, – не такой страшный, как Страшила, но все равно неприятный. Как монстр из-под кровати».

Вся его внешность была отталкивающей: мясистый нос, бугристая рябая кожа, брови, нависающие над глазами. Да еще тени, пляшущие вместе с пламенем костра, создавали иллюзию, будто лицо его постоянно меняется. Казалось, Бабирусса мог менять форму, как это делал Страшила, перетекая из одного состояния в другое.

Милада уставилась на костер. Он был маленький, но теплый. Джереми знал толк в таких штуках, в этом Милада уже не раз успела убедиться.

Языки пламени, вспыхивающие в разных местах, словно дразнили ее. Она пыталась угадать, где появится очередной всполох, и почти никогда не угадывала. Когда ветер проскальзывал между бревнами, пламя меняло цвет от темно-красного до золотого. Эта игра света напоминала ей северное сияние, которое показывал Арчи по интернету, только палитра цветов была другой.

«Стоп, – прервала она поток собственных мыслей. – Что происходит?»

Мягким облаком на нее навалилось замешательство.

«Как я… Почему?»

Из-за уха Джереми был виден только Бабирусса, наблюдать за огнем она никак не могла – Джереми перекрывал обзор.

Так как же тогда она смотрит?

Ответ был простым, но в то же время страшным. Это не она смотрела на пламя, а Бабирусса. Мысль так напугала ее, что Милада зажмурилась. Но образ костра никуда не делся. Бабирусса сидел и смотрел на всполохи пламени, а она взяла и просочилась к нему в голову. Словно подключилась к «каналу», который не входил в ее пакет услуг. Раньше такого никогда не случалось. Или все-таки уже было?

«Да!» – ее осенило.

С Джереми, тогда в доме. Брошенная тетей Сессиль, она пряталась в шкафу среди чужих надушенных платьев и плакала, мысленно обращаясь к Арчи, но «сигнал не проходил». Арчи как будто отключился, был вне зоны действия сети. А до Джереми докричаться получилось.

«Нечего бояться, все это уже было. Это нормально…»

Но она знала, что ничего нормального в этом нет. Да и в тот раз все было иначе. В тот раз она просто «дозвонилась» до Джереми, а теперь влезла в чужую голову и смотрит на мир чужими глазами!

Миладу бросило в пот.

«А что, если Бабирусса почувствует меня? Если поймет, что я копаюсь в его голове? Что же он со мной сделает?»

Внутри все сжалось. Ей захотелось кричать, соскочить с места и отряхнуться от всего произошедшего. Ей не нравилось быть у него в голове, не нравилось смотреть на мир его глазами. Мысленно касаясь это страшного человека, она как будто могла испачкаться. А если он еще поймет, что происходит, могут возникнуть большие проблемы!

Но Бабирусса был спокоен. Милада всеми силами постаралась «не дергаться», не привлекать внимания. Почувствовала себя мышкой, которая проскользнула в комнату, чтобы своровать зерно.

И тут паника сменилась интересом. Что если она попробует взять контроль на себя? Дернуть за рычаги и заставить Бабируссу сделать что-то, чего бы он никогда сам не сделал?

Мысль была такой заманчивой…

«Нет! Нет, нет, нет. Я не хочу. Это ужасно! Так делать нельзя! Папа бы отругал меня за такое».

Милада попыталась отключиться от Бабируссы и вернуть свое видение мира, но ничего не произошло. Всполохи огня продолжали играть с ней. Она попыталась сосредоточиться, но результат был прежним.

«Если я навсегда останусь в его голове, что тогда будет с моим телом? Я что, буду просто лежать, неспособная пошевелиться, а глаза будут видеть все, что видит он?»

Она попыталась выскочить из его головы еще раз.

Страх начал душить, к горлу подкатил комок. Она принялась щипать себя за щеки и поняла, что может двигаться, что всех этих ужасов, которые она себе навыдумывала, с ней не случится. Нужно было просто понять, как «переключиться на другую камеру». На свою.

Милада раскрыла глаза и попыталась увидеть Бабируссу через них. Поначалу ничего не выходило, но со временем картинка с костром стала меняться. Сквозь нее начали проступать очертания уха Джереми и силуэт Бабируссы, сидящего у костра. Милада воодушевилась, но радоваться было рано, картинок все еще было две. Она попыталась вытянуть картинку с фигурой Бабируссы на передний план, перетащить ее поверх другой, как она делала на компьютере.

«Вдруг, если я моргну, все усилия окажутся напрасными?» – подумала она, и как назло глаза защипало. Она непроизвольно моргнула, но ничего страшного не случилось. Картинка с фигурой Бабируссы все еще оставалась перед ней. Она поморгала еще и, убедившись, что все в порядке, с облегчением выдохнула. Резко дернула картинку вперед и поняла, что изображение перестало двоиться.

Бабирусса потер глаза. Вероятно, подумал, что заснул, потому что затем похлопал себя по щекам и потянул ладони к костру.

«Он не пошел сегодня на охоту, – послышался елейный голос Страшилы внутри головы у самого уха. – Он далеко, но все еще может найти тебя».

Милада не сразу сообразила, что Страшила говорит о человеке в плаще, и подумала: «Единственный, кто меня пугает сейчас, это ты».

Испугавшись, что он услышит ее мысль, постаралась спрятать ее как можно глубже.

«Ладно, можешь не говорить со мной сегодня, – обиженно сказал он, – но я все равно вернусь. Вернусь, потому что ты сама этого хочешь».

Ей захотелось сказать, что нет, не хочет. Их разговоры только выводят ее, но Милада осеклась: спорить не было сил.

Страшила был неправ. Милада не хотела, чтобы он возвращался. Не хотела больше всех этих игр.

С другой стороны, ни у кого больше нет такого странного воображаемого друга. К тому же Страшила не такой уж и воображаемый, а вполне настоящий.

Вот только друг ли он ей?

Загрузка...