Дитя Меконга

Глава 1

Вода обнимает, принимая его тело в себя, и заботливо поддерживает на плаву. Гребок, ещё один. Тон вспарывает водную гладь уверенно, мощно и уходит в разворот, едва оказавшись у противоположной стенки бассейна.

В ушах шумит вода, когда он погружается с головой. Ноги отталкиваются от кафеля, вновь посылая выпрямившееся в струну тело вперёд.

Гребок, ещё один. Дыхание в такт. И вот уже снова приближается стенка бассейна, а значит, и финиш.

Последний рывок…

Коснувшись ладонью кафеля, Тон выныривает и, глотнув воздуха, стягивает очки, оставляя их болтаться на груди.

– Кто первый? – звучит вопрос с соседней дорожки, и Тон тут же поднимает взгляд на Пи, что согласился на эту авантюру с мини-соревнованием и сейчас стоит с секундомером в руках в паре шагов от края бассейна, вместо того чтобы наблюдать за тренировкой остальной части клуба.

– Тон, – рапортует Пи, убирая секундомер в карман сине-белой спортивной кофты. – Синг, отстаёшь. Больше тренироваться надо, ленивец.

– Да чего сразу ленивец?! Это он скоростной!

Тон насмешливо переводит взгляд на друга, что уже и шапочку стащил, закинув её на бортик. Чуть влажные каштановые волосы торчат в беспорядке, а на шее, так же, как и у него, болтаются очки.

– Признавайся, какая рыбёха тебя породила? Или, может, ты на Меконге[2] родился?

По мокрой коже сквозняком ползёт холодок. Поёжившись, Тон тоже стаскивает шапочку, словно прикрываясь этим действием.

– Кончай завидовать, Синг, – ворчит он, отмечая, как, что-то записав в блокноте, уходит Пи.

– Да ладно тебе. Ну хоть разок дай победить, а? Как так получилось, что в клуб затащил тебя я, а плаваешь лучше ты?

– Повезло?

Он уже собирается выбраться из воды, когда взгляд цепляется за незнакомую фигуру. У ведущих к выходу дверей, рядом с одетым в плавательные шорты и спортивную кофту президентом клуба стоит незнакомец. Белая рубашка и кремовые брюки выделяют его из общего фона и делают непохожим даже на студента, хотя он и выглядит молодо.

– Кто это?

– Где?

– Кто?

Два вопроса звучат с разницей в несколько секунд. Синг вертит головой, пытаясь понять, о ком говорит Тон, а вернувшийся Пи лишь приподнимает брови в ожидании ответа.

– Рядом с Пи Комом, – игнорируя друга, поясняет Тон. – У дверей.

– А-а-а, это… – тихо тянет Пи и тут же командует: – Вылезайте, земноводные, освободите другим дорожки, скоро уже заканчиваем.

С тихим всплеском Тон послушно подтягивается на руках, выбираясь из бассейна. С соседней дорожки тоже слышится всплеск, однако всё внимание Тона обращено на Пи, что так и не уходит.

– Это Пи Нок, – с обречённым вздохом поясняет тот. – Он выпустился за несколько лет до того, как мы с президентом поступили, но всё ещё продолжает поддерживать наш клуб. Говорят, отлично плавал. Даже несколько медалей взял, однако профессиональным пловцом так и не стал.

– Почему?

Отвлёкшись от худощавой фигуры в светлом, Тон оборачивается к задавшему вопрос другу и Пи, ожидая ответа.

– А чёрт его знает, – пожимает плечами старший. – То ли не захотел, то ли не смог.

– И чем нам грозит его появление? – продолжает спрашивать Синг.

Тон снова переводит взгляд на незнакомца, которого назвали Ноком, и хмурится. Чем больше он смотрит на его лицо, тем больше оно кажется ему смутно знакомым.

– Поездкой. Пи Нок обычно приходит, чтобы согласовать тренировочный выезд на выходные. Они с семьёй владеют сетью отелей. Так что сейчас наверняка решают, когда именно и куда едем.

– Круто! – выдыхает Синг и куда-то убегает, громко шлёпая босыми ногами, а морщинка между бровей Тона разглаживается.

«Наверное, видел его в новостях или где-то в интернете, вот и кажется знакомым», – решает он.

«Кхун. Ты должен звать его Кхун», – отчего-то поправляет Тона внутренний голос, и едва разгладившаяся морщинка меж бровей снова возвращается на место.

– Да ты не хмурься так. – Пи хлопает Тона по плечу, привлекая внимание и заставляя обернуться. – Поездки обычно выходят отличные. Не пожалеешь.

Тон кивает и снова отворачивается, но на месте Пи Кома и Пи Нока уже никого нет.

В раздевалке хлопают дверцы шкафчиков. Первый, второй, третий. И этот звук, это металлическое дребезжание, отдаётся болью в висках. Гул голосов тоже не прибавляет комфорта, и Тон морщится, опираясь предплечьями на край собственного шкафчика. Он почти ныряет головой в тёмное нутро, заполненное одеждой и рюкзаком, отгораживаясь тем самым от происходящего.

Оставленное в шкафчике кольцо Тон находит на ощупь: тонкий ребристый тёмный ободок без каких-либо изысков. Пара секунд, и вот оно уже находит своё место на среднем пальце, а боль в голове чуть притупляется, будто это простое действие что-то меняет внутри.

– Эй, ты как? – раздаётся голос Синга совсем рядом, а следом к плечу прижимается прохладная бутылка. Тон ещё не успел до конца переодеться после плавания, поэтому кожа беззащитна для холода. – На, попей, а то на призрака похож. И рубашку надень. Твою «татуировку» видно.

Тон вздрагивает, наконец-то включаясь и вспоминая, где находится. Раздевалка, куча народа, а значит, и куча глаз, что может увидеть…

Потянувшаяся было к бутылке рука меняет направление, сдёргивая с пластиковой вешалки белую рубашку и накидывая ту на плечи. Рисунок чешуи был с ним всегда, будто татуировка расползалась от низа поясницы к бёдрам, затрагивая их совсем немного и сходя на нет. Порой рисунок истаивал до едва заметной тени, порой становился более очевидным, но никогда не пропадал до конца.

Тон оглядывается, на мгновение забыв о головной боли, но в его сторону никто не смотрит – все занимаются своими делами и спешат поскорее сбежать домой. Воздух в маленькой раздевалке будто пропитан этим нетерпеливым желанием.

Очередная дверца по велению чьей-то руки закрывается с тихим хлопком, и Тон морщится. Головная боль опять напоминает о себе.

– Пей и не парься. Никто не видел.

Прохлада снова касается кожи, но на этот раз на груди. Синг тычет бутылкой в Тона, будто палкой.

– Или видели уже давно и всем наплевать, чего там у тебя, – продолжает он с усмешкой, когда Тон всё-таки принимает бутылку.

– Мне тебя облить?

– Нет, спасибо. На улице и так тучи, вот-вот ливанёт.

Холодная вода приносит облегчение. Головная боль чуть отступает, и Тон завинчивает крышку, отправляя бутылку в шкафчик и принимаясь застёгиваться.

– Так чего с тобой? Бледный, будто реально призрак какой.

Синг, в отличие от него, уже успел собраться и даже сбегать за водой, пока он тут стоял столбом.

– Голова разболелась. Но ничего особенного. Уже лучше.

– А раз лучше, то быстрей собирайся и пошли. Жрать хочу. Кстати. – Схватив ярко-рыжий, будто апельсин, рюкзак, Синг захлопывает шкафчик.

Боль снова напоминает о себе, заставляя поморщиться.

– Прости, не нарочно. Давай поедим, пока не ливануло? Наши столовки наверняка уже закрыты, но на улице точно чего-нибудь найдём. У дядюшки По, например. Или на ночной рынок…

Желудок Тона отзывается на заманчивое предложение голодной трелью, и Синг ухмыляется.

– Перехватим чего-нибудь у дядюшки По, если не ливанёт. Идём.

Закинув бутылку к галстуку в карман чёрно-красного рюкзака, Тон осторожно закрывает шкафчик и устремляется прочь из раздевалки, в которой они оказываются последними.

Когда они выбираются на ведущую к выходу с территории университета дорожку, тучи над головой сгущаются настолько, что становится гораздо темнее, чем обычно в это время суток. Однако горящие фонари прекрасно справляются с мраком, освещая путь.

– Ты, кстати, снова на скутере? – начинает Синг, стоит им выйти за ворота.

– Я не первый год на нём. Не все такие богатенькие, как ты, чтоб машину иметь, – поддевает Тон, усмехаясь.

– Но-но, попрошу. Между прочим, я знаю, что твоя мама предлагала тебе машину купить, но ты выбрал скутер, так что не надо на меня наезжать.

– У меня ещё сестра младшая есть, не забывай. Да и скутер манёвренней – на нём надо ещё постараться, чтобы в пробке застрять.

– Уел, – сдаётся Синг. – Ну что, до дядюшки По и обратно? Так ты на скутере?

– На автобусе. Колесо спустило, утром некогда было им заниматься.

– А вот не проспал бы, и было бы время, – щурясь, поддевает Синг и тут же успокаивается, предлагая: – Поедем вместе тогда. Заодно в магазин зарулим. Когда я соглашался с тобой квартиру снимать, я всё-таки рассчитывал на то, что в холодильнике еда будет. Еда! А не быстрая лапша, которую я и сам могу заварить.

Синг перестаёт ворчать в тот момент, когда на глаза попадается подсвеченный фонариками фургончик с едой. Тон уловил аппетитный запах гораздо раньше, а вот Синг, видимо, отвлёкся и заметил вожделённую цель только сейчас.

– О! Даже столик свободный есть, не придётся ждать. Тебе как всегда?

– Да. Пойду займу место.

Они расходятся, но Тон не остаётся один надолго. Стоит ему шагнуть к столикам, чтобы добраться до единственного свободного, как кто-то налетает на него, то ли споткнувшись, то ли просто не поглядев, куда идёт. Наполненный стакан в руках незнакомца врезается в грудь Тона, да так, что прозрачная крышечка слетает.

Красная жидкость выплёскивается через край, пропитывая и окрашивая белую рубашку. Рубашки… У виновника она тоже оказывается белой.

Тон сглатывает.

В густом вечернем сумраке, при свете протянутых вокруг лампочек расползшееся пятно очень напоминает кровь. Тон отшатывается, прикладывая к влажной рубашке руку. Ладонь тут же тоже становится влажной и чуть липкой.

«Пи! Пи!» – отчаянно зовущий голос звучит словно издалека, а ладонь прямо на глазах на мгновение окрашивается в цвет крови.

Боль острой иглой пронзает голову, и Тон зажмуривается, пережидая приступ. Он чувствует, как его ведёт в сторону, но чья-то крепкая, уверенная рука придерживает за локоть, не давая упасть.

«Пи!» – вновь зовёт надтреснутый голос, и во рту вдруг становится солоно. Противный металлический привкус оседает на корне языка, и Тон едва не сплёвывает, в последний момент останавливаясь. Он не один. Нельзя так себя вести.

– Нонг! – отчаянный голос сменяется уверенным и сильным, и он тоже зовёт его.

Его?

Тон наконец-то разлепляет веки и, чуть опустив голову, сталкивается с обеспокоенным взглядом. В сумерках радужки чужих глаз кажутся чёрными.

– Нонг, ты в порядке?

Тон смаргивает, а в следующую секунду происходит узнавание. Перед ним тот самый человек, что разговаривал с Пи Комом сегодня.

«Пи Нок?..»

«Ты должен звать его Кхун», – всплывает откуда-то из глубины противный голосок.

«С чего это должен? Остальные зовут его “Пи”».

«Это старшие, а не ты», – парирует голосок.

– Всё в порядке. Простите. – Тон делает запоздалый вай[3], слишком небрежный, но боль всё ещё плещется где-то на задворках сознания, и он решает прикрыться ею, используя как оправдание. Хотя бы для самого себя. – Мне очень жаль. Ваша одежда…

По белой рубашке, так же как и по его собственной, расползается уродливое, сейчас совсем не похожее на кровь, красноватое пятно. В стаканчике в руках Нока осталась едва ли половина напитка.

– Это я споткнулся, так что и извиняться мне. Прости. Могу я как-то…

– Всё в порядке. – Перебивать невежливо, но рубашка противно липнет к коже, на дне черепной коробки всё ещё теплится боль, а желудок вновь выдаёт голодную трель, смущая и без того не особо довольного Тона. – Простите, мне нужно идти. Меня друг ждёт.

Синг действительно ждёт, успев сделать заказ и занять столик, пока он тут топчется.

– Простите, – ещё раз повторяет Тон и сбегает, сделав на прощание более подобающий вай.

– Теперь ты похож на призрака жертвы.

Синг насмешливо кивает на расползшееся по рубашке пятно, вызывая досаду в груди Тона. Боль колет иголкой: лениво, будто нехотя, и отступает, оставляя после себя лёгкое послевкусие.

– Да иди ты, – отмахивается он, падая на пластиковый стул напротив. – Заказал?

– Сейчас принесут. Чего у тебя случилось? – Синг дёргает одну из цветных фенечек на запястье пальцем и, кивнув в сторону стоящего у фургончика Нока, понижает голос: – Я видел ваше эпичное столкновение, но потом же что-то ещё произошло, я прав? Ты же чуть не свалился.

Тон едва заметно морщится, но всё-таки поясняет, прекрасно понимая, что Синг не отстанет, такая уж у него натура.

– Голова закружилась, – говорит он полуправду и замолкает, когда им приносят заказ, выставляя на столик две тарелки с лапшой и стаканы с напитками. Красным и жёлтым…

Синг уже тянется к кошельку, видимо, решив заплатить за обоих, но его останавливают внезапным:

– Не надо. За вас уже заплатили. Вон тот молодой человек.

Тон заранее знает, кого увидит, обернувшись.

Нок.

Он уже успел отойти от фургончика и теперь сидит за столиком чуть в стороне, спиной к ним, и, кажется, ни на что не обращает внимания.

– Вот это ты удачно столкнулся, – смеётся Синг и возмущённо вскрикивает, когда Тон меняет напитки местами, забирая себе жёлтый, хотя его вкус не особо и любит. – Эй!

– Хватит с меня сегодня красного, – ворчит Тон и отпивает через трубочку кисловатую газировку, чтобы друг точно не поменял напитки обратно.

Дождь всё-таки обрушивается на город, ловя двух беспечных друзей в нескольких метрах от парковки, и подгоняет, вынуждая их пробежать оставшееся расстояние.

– Нет бы ещё чуть-чуть подождать, мы же почти успели!

– Считай, успели.

Тон, следуя примеру друга, отряхивается, прежде чем забраться в салон авто. Подсохшая было рубашка снова неприятно липнет к телу, тонкая ткань на плечах и вовсе промокла насквозь.

– Стакан наполовину полон, да? – насмешничает Синг, заводя двигатель и направляя машину к выезду.

– Да. Определённо, – немного заторможено отзывается Тон. Приступ головной боли забрал все оставшиеся после тренировки силы, а сытость добавила расслабленности и сонливости, так что ему даже сидеть нормально не хочется. А вот растечься по сиденью, откинув голову на подголовник и закрыв глаза, – да. Что он и делает, не забыв пристегнуться.

Кондиционер работает на малой мощности, освежая воздух в салоне, но не холодя. За окном всё так же льёт дождь, не стеной, что уже радует, но и не мелкой моросью. Сезон дождей ещё не прошёл, а значит, этот раз далеко не последний.

– Итак, – вновь подаёт голос Синг, будто молчать дольше нескольких минут выше его сил. Тон точно знает, что это не так. Когда нужно, друг спокойно замолкает и сидит тихо. – Никакого магазина по такой погоде, в холодильнике что-то ещё оставалось. Вроде бы…

Тон усмехается на отзвук неуверенности в голосе друга, но даже не шевелится.

– Кстати, как думаешь, когда нам скажут про поездку?

– Не знаю, – сонно отзывается Тон. – Как договорятся. Если они вообще говорили об этом.

– Эй, не спи! С кем мне тогда разговаривать всю дорогу до кондо?

– Включи музыку и подпевай, только негромко.

– Да ну тебя!

– Ну меня, – соглашается Тон, не реагируя на тычок друга и даже глаз не открывая. – Я устал.

Ответа на это не следует, только спустя несколько минут раздаётся шуршание, а следом тишину разбавляет донёсшийся из динамика тихий голос певца. Последовав совету, Синг всё-таки включает музыку и начинает подпевать.

Спрятавшись от прохладной свежести кондиционера под одеялом, Тон зевает. Накрывшая ещё в машине усталость сейчас, кажется, входит в полную силу, и он послушно прикрывает глаза. Сопротивляться и пытаться бодрствовать у него нет никакого желания. Душ принял, пижаму надел – уже хорошо.

«Завтра надо всё-таки сходить в магазин, – напоминает себе Тон, подтягивая к груди колени и плотнее укрываясь одеялом. – И с колесом разобраться. А значит, встать…»

Поток сонных мыслей прерывается звуком пришедшего на мобильник сообщения.

Вытянув из-под одеяла руку, Тон не глядя нащупывает смартфон на тумбочке и жмурится на ярко вспыхнувший экран.

«В выходные едем в тренировочный лагерь. Завтра на утренней тренировке быть всем без исключения».

Тон пробегает взглядом сообщение, прежде чем заблокировать мобильник и снова отправить его на тумбочку.

«Значит, они говорили всё-таки о поездке… И завтра надо встать пораньше…»

В памяти внезапно вспыхивает момент из бассейна. Две стоящие напротив друг друга фигуры: одна тёмная, вторая светлая, оба примерно одного роста, но разной комплекции.

«Завтра встать пораньше, – напоминает себе Тон, зажмуриваясь. – А теперь спи».