Девочка-птица

3. Малиновка укажет путь

Ночью я почти не спала – так меня взволновали все эти происшествия – появление Аурелии и моё превращение в птицу. Поэтому утром в школе мне было так тяжело, что я постоянно зевала. Мысли непрерывно крутились вокруг визита пожилой дамы и того, что она мне рассказала.

– Э-эй, Мерле вызывает Кайю, – позвала меня подруга, когда наша учительница математики госпожа Альбрехт, наконец, вышла из класса после урока. – Ты спишь или задумалась? – Она пихнула меня локтем в бок, и это отвлекло меня от моих размышлений.

– Сплю, – ответила я и попыталась улыбнуться.

Видимо, это было не так уж убедительно, потому что Мерле смотрела на меня нахмурившись. Но тем не менее она встала и объявила:

– Принесу нам два праздничных маффина, которыми по случаю своего дня рождения всех угощает Паулина. Сладкое всегда бодрит, – и в следующую секунду она уже протискивалась сквозь толпу одноклассников, окруживших стол Паулины, на котором стоял небольшой противень с выпечкой.

Когда Мерле снова повернулась ко мне, в каждой руке у неё было по маффину с розовой посыпкой, а сама она лучезарно улыбалась. Я тоже невольно ухмыльнулась. Мерле почти всегда удавалось поднять мне настроение.

Каким-то образом я выдержала весь школьный день и, придя домой, села на нашем маленьком балконе и стала нервно вглядываться в пышную крону старого каштана.

– Надеюсь, эта малиновка скоро прилетит, – сказала я вслух. Глупая это привычка – болтать с самой собой. Из-за неё я уже не раз попадала в неловкие ситуации, в первую очередь в школе. Вполне возможно, что я так часто разговариваю сама с собой потому, что я единственный ребёнок в семье. Или потому, что я часто бываю одна – а с кем в таком случае мне ещё разговаривать? Как бы то ни было, мои мысли мчались по кругу, и в такт им я дёргала себя за забранные в высокий хвост волосы и покачивала ногами, закинутыми на балконные перила.

Это внутреннее смятение не отпускало меня с самого визита пожилой Аурелии. За ужином мама заметила, какие красные у меня щёки, и несколько раз потрогала мой лоб: не горячий ли.

– Ты себя плохо чувствуешь? – спросила она, пристально разглядывая меня своими голубыми глазами. – Ты сегодня какая-то молчаливая.

Но я только покачала головой. Мне ведь нельзя никому рассказывать, что вчера у меня был радужный птичий хвост. А визит госпожи Певчей всё не выходил у меня из головы. Как же хотелось рассказать об этом маме или Мерле! Но я молчала. От её дальнейших расспросов меня спас телефонный звонок.

– Ава Сильбер, слушаю, – сказала она в трубку и тут же, поуютнее устроившись на диване, принялась накручивать на палец светлые пряди своих волос. Звонила её подруга Тина.

Убрав ноги с балконных перил, я наклонилась немного вперёд, чтобы лучше видеть часы на церковной башне неподалёку. Уже четвёртый час. А вдруг никакая малиновка Робин за мной не прилетит? И именно в этот момент я услышала тихое трепетание крыльев над головой и, подняв глаза в бледно-голубое небо, заметила маленькую птичку, которая летела к нашему балкону и через пару мгновений приземлилась рядом со мной на узорчатые перила.

Пташка расправила крылья. Её красно-оранжевое оперение от груди до кончика клюва напоминало плащик. Склонив голову набок, она смотрела на меня своими круглыми чёрными глазками. При этом её хвостик взволнованно покачивался вверх-вниз, вверх-вниз. В руках у меня тут же началось покалывание. Я поспешно засунула пальцы в карманы джинсов, чтобы хоть как-то подавить это странное ощущение.

– Привет! – тихо сказала я птичке.

Малиновка тут же закивала.

– Ты Робин, да? – Спросив это, я почувствовала себя очень глупо, ведь я, разумеется, знаю, что птицы и люди общаются между собой на разных языках. Но я понятия не имела, что мне делать. Птичка тихонько пискнула, в очередной раз наклонила головку и взлетела. Медленно описав небольшой круг над балконом, она взмахнула крыльями и вскоре исчезла из поля моего зрения. Я сразу же перегнулась через перила, и у меня закружилась голова: я не выношу высоты. Но теперь с этим нужно что-то делать. Где же малиновка?

– Подожди! – крикнула я, стараясь не обращать внимания на головокружение. И вот я снова увидела её: пташка сидела на заборчике рядом с нашей входной дверью и смотрела на меня снизу вверх. Это точно Робин! Его, как и обещала, отправила Аурелия, чтобы он был моим проводником. – Я иду! – воскликнула я вниз, выбежала из комнаты и, скользнув в передней в кроссовки, схватила с маленького комодика ключ от квартиры. Дверь с грохотом захлопнулась за моей спиной, и я поспешила вниз по лестнице.

Оказавшись внизу, я распахнула тяжёлую дверь подъезда и быстро огляделась. Малиновка ждала меня. Вот она снова посмотрела на меня своими чёрными глазами-бусинками и, кажется, только что мне подмигнула.

– Долго нам добираться до Аурелии? – спросила я. Надеюсь, никто не видит, что я разговариваю с птицей. Мерле точно засыплет меня вопросами, если заметит. Малиновка, по-прежнему безмолвствуя, перелетела с забора к стойке для велосипедной парковки и, сев на руль моего голубого велосипеда, снова закачала хвостиком, не сводя при этом с меня глаз.

– Мне надо взять велосипед? – уточнила я, медленно подходя к стойке. Птица покачалась на ножках. Я наклонилась, открыла кодовый замок и взяла свой серебристый велосипедный шлем.

Когда я надела защиту и застегнула под подбородком ремешок, Робин восторженно защебетал, расправил крылья и поднялся в воздух. Я вывезла велосипед из стойки и, оседлав его, быстро закрутила педалями, чтобы не потерять из виду пернатого посланника. Я очень хотела узнать обо всём, что касается превращений в птицу, об этих аваностах.