Четвертый брак черной вдовы

9. Вы поедете на бал?

— Будет очень весело, — уверяла донна Забель, увлекая Катарину в дом, в то время как тетушка донны Забель — донна Пепита цепко ухватила Катарину под локоть с другой стороны. — Это будет прелесть, что такое! Сначала угощение в саду, потом маскарад и танцы, а потом — фейерверк! Мой муж постарался, ведь не каждый день помолвка у единственной дочери, — она посмотрела на Катарину насмешливо-ласково, поверх веера из страусиных перьев. Веер был похож на снежную лавину, а рукоятка инкрустирована серебром и перламутром. Экстравагантная и красивая вещица, посмотрев на которую оставалось только тайком вздохнуть.

Донна Пепита вышагивала рядом с Катариной с сухим высокомерием, задирая острый нос к самому небу, и было удивительно, как не сваливалась с ее головы бархатная шапочка, расшитая жемчугом, янтарем и золотом.

Катарина ни в коем случае не хотела, чтобы они заходили в дом, но сказать об этом прямо было немыслимо — невежливо, бестактно, грубо. Она шла, подталкиваемая благородными доннами, как на виселицу, держа конверт, который только что вручила ей донна Забель. Зачем эти дамы явились с приглашением? Хватило бы просто отправить служанку. Но нет, пришли сами, хотя до этого никогда не посещали ее дом, охотнее приезжая в гости к мачехе. И еще они постоянно сплетничали. Пожалуй, во всей Тьерге не было таких отъявленных сплетниц. Заметив, как обе дамы посматривали по сторонам, Катарина поняла причину их приезда — конечно же, они хотели взглянуть на страшного убийцу, взглянуть на ее мужа.

— Благодарю за приглашение, — мягко сказала Катарина, делая последнюю попытку остановить их, и замедлила шаг, — я вынуждена отказаться

— Добрый день, доньи! — раздалось за ее спиной.

И впору было простонать, вопрошая небеса — за что они попустили подобную несправедливость, потому что на радость сплетницам к ним шел дон Хоэль собственной персоной.

Разумеется, донна Забель и донна Пепита тут же воззрились на него, жадно рассматривая. Катарина только горестно покачала головой — теперь точно сплетням не будет конца. И зачем Хоэлю надо было выходить? Разве его звали?

— Смотрю, у нас сегодня гость за гостем, — объявил ее муж, подходя ближе и кланяясь дамам с такой любезностью, что это казалось почти оскорбительным. Впрочем, возможно, так казалось одной Катарине. — Чем обязаны? — продолжал он разыгрывать роль гостеприимного хозяина, а Катарина подавила желание наступить ему на ногу, чтобы не паясничал.

— Донна Забель принесла приглашение на маскарад, — торопливо произнесла она, надеясь, что любопытные дамы уйдут. — Я как раз говорила, что не смогу пойти

— В честь помолвки моей дочери с доном Микелом будет грандиозный праздник, — услужливо объяснила донна Забель. — Вы тоже приглашены дон. Мой муж будет рад увидеть вас с вашей прекрасной женой. А сейчас донна Катарина приглашала нас на чашку чая

— О! — только и произнесла Катарина. Разумеется, никаких приглашений с ее стороны не поступало, но гостьи, видимо, поняли все так, как захотели.

Хоэль вдруг бросил на жену быстрый и внимательный взгляд — как вспышка в лицо, отчего Катарина замерла, словно птичка, встретившая змею.

— Пригласила на чай? — не очень вежливо перебил Хоэль благородную донну, которая уверяла, что ей ужасно хочется поболтать с донной Катариной за чашечкой чая и обсудить некие мелочи. — Очень мило с ее стороны пригласить вас, как и мило с вашей стороны, дорогая донья, что вы изволили притащиться, то есть осчастливить своим визитом. Сразу видно, что в этом городишке живут сердечные люди!

— Будут угощение, танцы, а потом фейерверк, — продолжала донна Забель, беззастенчиво глазея на него.

— Даже фейер как? — переспросил Хоэль.

Донна Забель засмеялась, прикрывшись веером, и пояснила:

— Фейерверк, дон. Мой муж прекрасно умеет делать фейерверки, вам понравится.

— Сожалею, но я в трауре, — напомнила Катарина. — Вы были очень любезны, что вспомнили обо мне, но

— Но с чаем ничего не выйдет, дорогие доньи, — радостно подхватил Хоэль. — Потому что сейчас мы с моей милой кошечкой хотим побродить по саду. Вы же не будете столь жестоки, что помешаете нашему семейному счастью? Так что — вон калитка, если вы позабыли.

Донна Забель открыла рот и забыла закрыть, а донна Пепита извлекла из бархатной сумочки лорнет и навела на Хоэля, рассматривая его, как диковинную зверушку. Катарину бросило в холодный пот. Зачем надо давать лишний повод для насмешек? Ладно бы только она знала, что у дона Хоэля речь, как у конюха, но для чего выпячивать это при всех? Кошечка! Он назвал ее кошечкой! Ни один из ее прежних мужей не позволял себе такой фамильярности при посторонних.

— Но донна Катарина совсем — начала донна Забель, и не думая разворачиваться туда, куда ее послали — к калитке.

Не слушая ее, Хоэль подался вперед, заглядывая в лорнет донны Пепиты и хохотнул:

— Забавные стекляшки! Я видел такие у старины Карло. Вы его знаете, доньи? Он королевский постельничий. Получил место из-за папаши, он у него наместник в Хилоке, важная птица. Да вся беда, что глаза у Карло — как у столетней старухи

Донна Пепита, которую невзначай сравнили со столетней старухой, поджала губы с видом оскорбленной добродетели, и теперь уже Катарина поднесла платок к лицу, скрывая улыбку, которую не смогла удержать, несмотря на раздражение.

А Хоэль продолжал, между делом оттесняя достойных дам от жены и разворачивая по направлению к выходу:

— Представьте, однажды Карло вместо таза для умывания подал королю горшок, и его величество окунул туда руки, — он оглушительно засмеялся. — А что — и таз, и горшок были серебряные, а Карло с трех шагов родную маму не узнавал! Так он тоже себе такие стекляшки приобрел, король велел. Наверное, побоялся — вдруг Карло ему в следующий раз горшок вместо кувшина с питьевой водой подаст.

Лицо донны Пепиты вытянулось, и она поспешно спрятала лорнет, а донна Забель захлопала глазами, не зная, что сказать. Катарине хотелось провалиться сквозь землю — ей было и стыдно, и смешно, и она произнесла, глядя на мужа с выражением:

— Вы не могли бы пройти в дом? Я велела Эбрурио отнести корреспонденцию в гостиную, но передумала. Попросите его отнести все в кабинет?

Но Хоэль не ушел, и, похоже, уходить не собирался.

— Она хочет, чтобы я турнул Эбрурио, — доверительно сообщил он дамам, — слуги тут совсем распоясались. Но что поделать, если в доме не было мужчины?

Донна Забель и донна Пепита быстро переглянулись, и донна Забель кашлянула, прикрывшись веером.

— Но теперь мужчина в доме есть, — заверил их Хоэль, — поэтому моей кошечке не о чем больше беспокоиться. Я знаю, что делать с ленивыми слугами и назойливыми мухами, то есть гостями. Нет, добрые доньи, конечно же, это не о вас. Вы-то, наверняка, самый цвет этого городишки? Аристократки и все такое, а? — он подмигнул и легонько толкнул донну Забель локтем в ребра, отчего она едва не свалилась в кусты. — Но сегодня такая жара — прямо адово пекло, не находите, старые переч…, то есть прекрасные дамы? Так что вам лучше поторопиться. Домой, домой! Солнце вон уже как припекает, стекляшки — он хохотнул, указывая на бархатную сумочку донны Пепиты, — запотеют.

— Очень приятно было с вами познакомиться ближе, дон, — сказала донна Забель, беря под руку донну Пепиту, и они обе поплыли к калитке.

Катарина сжимала конверт с приглашением, испытывая дикое желание ударить им Хоэля по физиономии. А он махал рукой удалявшимся женщинам с самым радушным видом.

— И к чему было устраивать этот спектакль? — спросила Катарина, когда дамы удалились настолько, что не могли их слышать.

— Э-э — муж почесал грудь тыльной стороной ладони и признался: — Они, вроде, вам досаждали, вот я их и выпроводил. Нет?

— Они пришли посмотреть на вас, глупая вы голова, — сказала Катарина страдальчески, взмахнула конвертом и пошла к дому.

Хоэль поспешил за ней, не отставая ни на шаг.

— Вы вроде как рассердились, донья? — спросил он. — Потому что я вылез, что ли?

— Именно, — они зашли в дом, Катарина закрыла двери и повернулась к мужу, глубоко вздохнув, чтобы не наговорить в горячке лишнего. — Давайте договоримся, что вы не станете выходить навстречу моим гостям. Разрешите мне самой распоряжаться своей жизнью. Я ценю ваше желание помочь, но прошу — не вмешивайтесь. Я взрослая женщина и могу сама

— Взрослая женщина, которая отчитывается перед мачехой за десяток монет? — невинно спросил Хоэль.

Катарина застыла, комкая конверт и не замечая этого.

— И живете в доме матери, а не в замке отца?

— Это мой выбор! — возмутилась Катарина. — Мне приятнее находиться там, где жила моя мама

— А не там, где поселилась ваша мачеха со своим выводком, — закончил Хоэль.

— Вам не следует — еле выговорила Катарина. На нее разом нахлынуло столько чувств, что в груди стало тесно. Как он смеет говорить такое? Он, которого она пожалела, спасла И вот такое о ней и ее семье?..

— А вы приумолкли, — Хоэль внимательно наблюдал за ней. — Значит, не так уж я не прав.

Катарина молчала, собираясь с мыслями. Сейчас она скажет ему, ответит

— Вы ведь хотите поехать на этот маскарад? — спросил вдруг он, и Катарина захлопала глазами.

— А я

— Вам ведь не слишком много веселья перепадало за последние годы? — продолжал Хоэль. — В столице праздник, а вы сидите в этом тараканьем городишке. И маскарад бы вам ручкой помахал из-за траура. Но теперь-то вы замужем. И никакого траура, — последние слова он почти пропел, наклоняясь к ее уху. — Там что если вам хочется повеселиться — идите и веселитесь. Никто вас за это не осудит.

Катарина скептически посмотрела на него.

— А если какие-нибудь сплетники и начнут трепать языками, — продолжал он невозмутимо, — просто наплюйте на них. Или мне скажите. Я умею укорачивать слишком длинные языки.

— Всему городу вы языки не укоротите, — сказала Катарина, проходя в гостиную. — Вы вели себя невежливо, Хоэль, очень невежливо. Я прошу, не надо выходить к моим гостям.

— Если честно, меня бесят ваши гости, — заявил он, следуя за ней, как на веревочке. — Тому франту, что забрал ваш веер, я бы заехал по носу пару раз.

Теперь она посмотрела на него с ужасом:

— Вы не сделаете ничего подобного!

— А что, есть повод? — спросил он, ничуть не смутившись.

— Вы ужасны, — сказала она, бросая конверт на стол. — Но надеюсь, мы договорились.

Он промычал что-то, что можно было одинаково принять и за согласие, и за отказ. На том разговор и закончился.

Несколько последующих дней в Каса-Пелирохо прошли спокойно. Катарина встречала мужа только за столом, где он молчал, как рыба, с завидным аппетитом поглощая жаркое и наваристые супы, заказанные в траттории, и уже на третий день обошелся без помощи жены, самостоятельно удержав ложку.

Для него Катарина заказала еще и кофе — тайком, через Лусию. Ее верная подруга почему-то стала необычайно молчалива, и в присутствии Хоэля старалась побыстрее удрать. Конечно, Хоэль — не самая приятная компания, но убегать, по мнению Катарины, причин не было. Иногда она видела, как Хоэль слоняется по саду или болтает со слугами. О чем можно говорить со слугами? Но все это были сторонние, совершенно не нужные мысли, потому что сейчас ее заботило другое. Приближалась премьера очередной пьесы Гарсиласо де ла Васо, и пропустить это зрелище было просто невозможно. Катарина старалась посещать все премьеры своих пьес, и делала это не столько для того, чтобы потешить тщеславие, сколько чтобы послушать зрителей. Что им нравится, а что — нет. Какие герои находят отклик в душах, а какие оставляют равнодушными. Что заставляет людей смеяться, а что — плакать. Иногда она прямо там же, перед уличной сценой, придумывала новую историю — еще искрометнее, еще веселее и забавнее.

В субботу, после утренней мессы, на площади были установлены театральные подмостки — Катарина видела сквозь щелочку между занавесей кареты, и даже сердце задрожало от предвкушения.

Сказавшись нездоровой, она избавилась от Лусии и отпустила слуг, уверив, что они с Хоэлем обойдутся холодным ужином. Слуги были только рады, а Лусия долго и нудно предлагала вызвать врача, пока Катарина не отправила ее с письмом к настоятельнице монастыря, попросив прислать свежего меда и новые четки.

— Не хочу оставлять тебя с этим, — сказала Лусия страдальчески, уже стоя на пороге в дорожном плаще. — Ты уверена, что справишься без меня?

— Все будет замечательно, — заверила ее Катарина, изнывая от нетерпения, — только не езжай в ночь — оставайся переночевать в монастыре. Мать Кассильда будет рада, а я буду спокойна.

— Я вернусь утром, — заверила ее Лусия, поцеловала на прощание и отбыла, забрав карету и кучера.

Но карета была не нужна. После ужина Катарина пожелала Хоэлю спокойной ночи и мышкой пробежала в садовый домик, чтобы переодеться. Укороченная коричневая юбка, яркий полосатый черно-красный передник, желтая кофта и черный корсаж, черная косынка, полностью скрывавшая волосы — и вместо благородной донны на Катарину из зеркала смотрела бойкая простолюдинка. Надев полумаску и набросив на плечи цветастую шаль, Катарина дождалась сумерек и выскользнула из домика, заперев двери. Осталось выйти через заднюю калитку и…

— И куда это вы собрались? — раздался голос Хоэля над самым ее ухом. — Маскарад, вроде, не сегодня.

Катарина метнулась бежать, но муж преградил ей дорогу, заглядывая в лицо.

— Вы основательно подготовились, донья. И кто вас ждет? Любовник?