Благодаря хорошему владению пером, непримиримые стали повышать градус обсуждения, умело сея сомнения и недоверие к съезду как у своих собратьев по цеху, так и у простых обывателей. Обстановка стремительно накалялась, но чекисты были на чеку.


Уже после второго номера посвященного учреждению Союза писателей газета «Слово» получило предупреждение от министерства печати о недопустимом тоне дискуссий, но это только подлило масло в огонь. В новом номере Аверченко опубликовал фельетон, в котором спрашивалось, ради чего вернулся Горький в Россию.


Само произведение было талантливо построено и все сказанное автором можно было толковать двояко, но цензоры не стали вникать в тонкости эзоповых перлов и «Слово» было оштрафовано, за оскорбление великого писателя. Вместе с этим, министерство разослало во все газетные издания письма с предупреждением о необходимости соблюдения рамок культуры и приличия при проведении публичных обсуждений в печати.


После этого любая попытка непримиримых продолжить дискуссию на страницах других изданий была обреченная на провал. Уж слишком большими цифрами штрафов грозили министерство издателям в случае выявления министерством подобных нарушений.


Удар был сильным, но литераторы не отступили. Они решили написать открытое письмо к писателям России, отпечатать в частной типографии и распространить его среди знакомых.


На Руси всегда жалеют сирых и гонимых. Подобный ход наверняка имел бы успех, но власти сработали на опережение. Не прошло и дня, как в газете объединенных профсоюзов «Труде» появилась статья, подробно раскрывающая схему финансирования непримиримых литераторов из британского посольства.


Статья имела ошеломляющий успех, а все попытки господ литераторов хоть как-то обелиться, оказались напрасными. Для многих своих товарищей они стали не рукоположенными.


После столь мощной прелюдии, открытие съезда прошло на «ура». Открывшему заседание Горькому устроили бурные овации. За все три дня работы не было произнесено ни одного слова сомнения в нужности создания Союза писателей.


В заключительный день отметился Алексей Толстой, произнесший пламенную речь с трибуны съезда.


- Мы приглашаем всех для проведения нужной и полезной работы в Союзе писателей России, но при этом не собираемся никого насильно рекрутировать в свои ряды. Союз дело добровольное, но пусть потом те, кто не пожелал в него войти, не сетуют на тяжелую долю писателя индивидуалиста, отвергнувшего протянутую руку коллектива литераторов. Я твердо убежден в том, что собравшись все вместе, мы сможем создать подлинную организацию писателей. Что будет способна не только поддержать состоявшихся литераторов, но и откроет дорогу молодым талантам, которыми так богато наше Отечество.


В том же ключе звучали выступления Багрицкого, Брюсова и молодых литераторов Николая Тихонова и Михаила Шолохова. Последним выступил Максим Горький, коротко поблагодаривший всех гостей и участников съезда, после чего началось тайное голосование. Патриарх российской литературы специально настоял на подобной процедуре не желая получить упреки в давлении на мнение участников.


К всеобщему удивлению, подавляющее число принявших в работе съезда писателей проголосовало за создание союза. Уж слишком богатые дары сулило государство создаваемому профсоюзу. Уж слишком грамотно были расставлены выступающие в последний день съезда, чей пафос речей сумел переломить сомнения колеблющихся участников. Почетным председателем Союза писателей единогласно был избран Максим Горький, а его заместителем Брюсов. Секретарем Союза, в обязанности которого входило за взаимодействие с государством, по предложению Горького съезд утвердил Андрея Жданова, работника секретариата президента России.


Сразу после объявления итогов голосования все участники съезда, вне зависимости от их позиции, были приглашены на торжественный банкет в ресторане «Метрополь». Там, под звук оркестра, торжественных речей, тостов и пожеланий начался сколачивание тайных союзов и дележ портфелей руководителей секций. Одним словом началась нормальная творческая жизнь.


Другим событием, взбудораживавшим внутреннюю жизнь Москвы и вместе с этим всю страну, было выступление Сталина на партийной конференции, посвященной грядущим парламентским выборам.


Для президента и его сторонников это было пробным шагом, что должен был показать расстановку сил внутри страны и степень популярности провозглашенной им программы. Взвешенный и прагматичный Сталин никогда не торопил развитие событий, но если чувствовал свою правоту и силу, то был готов действовать быстро и решительно, без оглядки, ни на кого.


Главной темой конференции по инициативе президента стал крестьянский вопрос. Он по-прежнему будоражил страну, несмотря на то, что помещичьи угодья были практически ликвидированы и составляли около 1% от всех пахотных угодий республики. Скинув помещика, крестьяне желали справедливого раздела земли, которая была государственной собственностью. Этого хотели бедняки, этого хотели середняки, этому активно противились кулаки. Вопрос о земле был очень важным, и говорить о нем в канун выборов мог либо политический самоубийца, либо человек, твердо знающий решение, которое гарантировало бы ему миллионы голосов избирателей.


Многие партийные функционеры отговаривали Сталина от выступления на конференции, но тот уверено шел своей дорогой.


- Крестьянский вопрос давно перезрел, и откладывать его решение на потом, может дорого обойтись нашей стране, где крестьяне составляют 68% всего населения, - громко и решительно начал свою речь Сталин и весь зал слушал его затаив дыхание.


- На данный момент в деревне сложилось ненормальное положение, когда плодами общего труда пользуется не вся община, а небольшая группа лиц прозванная в народе - кулаками. Обычно под этим термином подразумевали крепко мужика хозяйственника, который благодаря своему характеру и умению имеет большое хозяйство, дающее хороший урожай и значит прибыль. Человек, который накормит страну добротным белым хлебом и даст работу живущим на селе людям.


Именно таким рисуют кулака на страницах своих изданий господа либералы, но этот образ не соответствует истине. Господа кулаки существую за счет поденного труда общинников, которых они умело спекулируя на нуждах и трудностях простых тружеников, опутали крепкой сетью долгов и займов, присвоили себе их земельные наделы. Зачастую получается так, что являясь собственником земли, трудясь на нем весну, лето и осень, крестьянин вынужден отдать кулакам весь собранный урожай за долги. Ни о какой прибыли в такой ситуации не идет речь. Дай бог на оставшиеся крохи перезимовать, не умереть с голоду и сохранить зерно для новой посевной. В нынешних условиях сделать это очень трудно и крестьянин попадает в новую кабалу к кулаку. Недаром в народе этим людям дали ещё одно прозвище, которое как нельзя точно отражает их сущность – мироеды. Живущие за счет крестьянского мира - общины.


Сталин сделал специальную паузу и в тот же момент из зала раздались крики: - Верно, говорит! Так все и есть! Кабала вечная!


Были это заранее подготовленные голоса или были настоящими откликами задетых за живое представителей деревни. Просматривая списки будущих делегатов конференции, Сталин потребовал, чтобы представителей деревни на ней было больше половины.


- Как можно решать судьбу крестьянства без его представителей!? Крестьяне обязательно должны быть на этой конференции иначе будут говорить, что государство вновь решает за кулисами их судьбу – приказал президент и крестьяне, составили 61% от всех делегатов.


- Кулаки не только живут за счет мира, они хищнически разоряют нашу пахотную землю. Много ли так называемых крепких мужиков заботится о её состоянии? Стремятся повысить её плодородие удобрениями? Применяют передовые методы землепользования и последние новинки техники при вспашке и уборке урожая?


- Какая техника?! Все в ручную убираем! Дешево и сердито! – вновь раздались выкрики из зала. Сидевшие в президиуме партийные функционеры недовольно поморщились, но Сталин был явно не против подобного общения с делегатами. Чуть протянув вперед свою правую руку, он как бы обратился к невидимому собеседнику.


- А как много агрономов на селе? Как происходит внедрение новых сортов пшеницы, которые не только приносят больше урожая, но ещё и морозоустойчивые? Это для наших широт, которые ученые называют зоной рискованного земледелия очень и очень важно. Как идет борьба с сорняками и прочими вредителями? – Сталин уверенно кидал в зал вопросы и каждый из них попадал точно в десятку, создавая о нем впечатление знающего о проблемах села не понаслышке человека. И это в большей мере так и было. Перед своим выступлением Сталин самым тщательным образом изучил проблему крестьянства, обсудив её со многими ведущими специалистами и представителями деревни. Имея столь богатый материал президент, умело распоряжался им и в ответ ему из зала неслись одобрительные крики.


- Конечно, среди кулаков действительно есть крепкие хозяйственники, о которых с таким упоением говорят господа либералы, но их на всю Россию раз, два и обчелся. Остальные представителя этого сословия - ростовщики и кровососы, живущие на теле трудового крестьянства. Сдадут ли такие люди государству хлеб по твердой цене, которая позволит накормить страну дешевым хлебом? Я очень в этом сомневаюсь. Они скорее предпочтут его сгноить, уничтожить, чем лишиться барыша и помочь бедным людям.


- Верно! Верно! – соглашался с президентом зал и тот только поправлял усы, скрывая улыбку радости.


- Что же нам делать? Как поступить с этим важным для всей страны вопросом? Мы долго думали над этим. Самый простой и эффективный метод – это провести тотальное раскулачивание и выслав в Сибирь ликвидировать кулаков как класс, однако нам это не подходит. Нельзя стричь всех под одну гребенку. Могут пострадать действительно толковые и дельные люди. Нам видится другой путь. Он не так скор и быстр как раскулачивание, но может достойно разрешить крестьянскую проблему. Выбрав его мы достигнем того результата, когда и овцы будут целы и пастухи сыты.


Президент специально изменил окончания известной поговорки и зал ответил ему добродушным смехом.


- Мы считаем, что единственным достойным выходом из сложившейся обстановки – это создание коллективного хозяйства при поддержке государства. Вступившие в коллективное хозяйство крестьяне объединяют все имеющиеся в их распоряжении земельные доли в одно единое хозяйство, которое они будут самостоятельно обрабатывать, собирать урожай и продавать его государству по твердым закупочным ценам. Государство в свою очередь будет помогать коллективным хозяйствам техникой; тракторами, механическими сеялками, молотилками и зерноуборочными комбайнами. Кроме этого в села будут направлены агрономы, которые будут помогать крестьянам в их нелегком труде.


Каждый из членов коллективного хозяйства в зависимости от своего труда получит определенное количество зерна для собственных нужд, а также на содержания личного хозяйства. Руководить коллективным хозяйством будет правление, избираемое из числа крестьян вступивших в колхоз, открытым и прямым голосованием. Правление будет ежегодно переизбираться, что даст крестьянам возможность самим отстранять от власти нерадивых руководителей.


- А как же лошади, коровы и прочее хозяйство!? – незамедлительно донеслось из задетого за живое зала.


- Не торопитесь, дойдем и до этого момента, - успокоил делегатов Сталин. - Согласно, предлагаемому проекту, вся живность, сельхозинвентарь, запасы семян также переходят в общую собственность коллектива. Что это за коллективное хозяйство, когда общая только земля, а коровы и лошади нет? Если человек решил вступать в колхоз значит должен предоставить все свое трудовое имущество. Нельзя быть слегка беременным. Так, извините, не бывает.


Слова президента вызвали смех в переполненном зале.


- Вопрос коллективизации очень важен, но в этом деле не стоит перегибать палку, как это у нас любят делать. Не удивлюсь, если некоторые горячие головы предложат коллективизировать не только инвентарь и скот, но и свиней, птицу и даже домашнюю утварь. Мы категорически против такого подхода. У каждого крестьянина должно быть домашнее хозяйство и приусадебный участок, который он может использовать по своему усмотрению. Кроме этого предлагаемая нами программа не является догмой. Будет правильно, если выборное правление само будет определять, что и в какой пропорции следует вносить крестьянам в колхоз. Им на месте лучше видно, чем нам сидящим в Москве.


В нашей стране есть много районов, где основной способ пропитания крестьян является не земледелие, а скотоводство. В этом случае в коллективном хозяйстве главный упор следует делать на создание и развитие ферм. Для этого государство готово оказать помощь коллективным хозяйствам в виде беспроцентных займов и безвозвратных субсидий, которые будут направлены на постройку ферм для скота и других комплексов в зависимости от вида производимой сельхозпродукции того или иного региона страны. Предлагаемые нами коллективные хозяйства рассчитаны на бедные слои деревни, а также средника. Именно они, созданные по принципу, провозглашенному ещё апостолом Павлом – «Кто не работает, тот не ест» должны выбить почву из-под ног кулаков мироедов, отделив их от действительно умных и грамотных хозяйственников.


Пусть они на деле покажут, кто чего стоит. Действительно ли они крепкие и рассудительные собственники или только и умеют как опутывать трудового человека долгами и наживаться на его трудностях.


- Правильно! Пусть докажут делом! – раздались крики вперемешку с шумными аплодисментами.


- Предлагаемый нами проект создания коллективного хозяйства мы намерены вынести на всенародное обозрение. Он будет опубликован в газете «Известия» отдельной вкладкой. Нам нечего скрывать от народа – Сталин обвел рукой всю аудиторию зала. - Учитывая то, что в наших селах высокий процент неграмотности, правительство решило направить в каждую деревню специальных комиссаров, которые на месте доведут до населения наши предложения. Также на них будет возложена организация проведения голосования по вопросу создания коллективного хозяйства.


Под громкое рукоплескание зала Сталин сошел с трибуны и поставленный на голосование вопрос о проведении коллективизации получил всеобщее одобрение.


Третьим и самым сильным потрясением жителей столицы в средине августа стало появление дешевых продуктов в государственных магазинах. Как по мановения волшебной палочки появился белый и серый хлеб, сайки, калачики, плюшки и прочие кондитерские изделия. На полках магазинов возникло свежее мясо нескольких видов, различные сорта колбасы и различные мясные деликатесы.


В эмалированных бидонах находилось свежее молоко, на прилавках в ожидании своего часа стояли стеклянные бутылки с кефиром и простоквашей. Рядом с ними располагалась сметана различной степени жирности, а на специальных подносах находились огромные куски масла, от которого было невозможно отвести глаз.


Было также в изобилии и подсолнечное масло, чей янтарный цвет заполнил многочисленные стеклянные бутыли, так высоко ценимые хозяйками в домашних делах.


Появились многочисленные наименования конфет, пастилы и других соблазнительных сладостей наподобие экзотического рахат-лукума. Присутствовал ставший дефицитным после войны шоколад, несколько сортов меда начиная липовым и заканчивая цветочным медом. Имелись малосольные огурцы, помидоры, а также всевозможные маринованные и соленые грибы.


Москвичам и гостям столицы в свободном доступе были предложены свежие овощи и фрукты. В многочисленных лотках лежали яблоки, груши, сливы и виноград, а над всеми ними красовались экзотические ананасы. Своей черной короной они напоминали жителям севера о существовании далекого юга, равно как и изюм, имбирь, перец, корица и кориандр.


Однако главным гвоздем были тяжелые дубовые бочки. Они, как правило, стояли по углам магазинных прилавков и были доверху наполненные красной и черной икрой.


Все это можно было купить у вежливых и опрятно одетых продавцов, стелившихся перед любым покупателем вне зависимости от того как он был одет и сколько денег было в его кошельке.


Попав в это продуктовое Эльдорадо, бедные покупатели сначала щипали себя, стремясь убедиться, что это не сон. Потом осторожно интересовались ценой, а затем решали крайне тяжелую задачу, что купить из всего этого изобилия на имеющиеся у них деньги.


Стоит ли говорить, какие очереди выстраивались в магазинах и на их подступах. Ничего не понимающие люди стремились купить как можно больше, боясь, что завтра уже ничего не будет, но оно наступало и ничего не менялось. Магазинные полки были полны товаров и цены на них не повышались.


Подобная картина происходила в Петрограде, Киеве, Одессе, Минске, Орле, Ярославле, Саратове и прочих городах Российской Республики. Миллионы людей ломали головы, пытаясь разгадать эту загадку, строя множество ответов и только десятки знали истинную причину этого чуда.


Его главный творец был ныне покойный президент Алексеев. По его приказу в тайне готовились эти продуктовые запасы, с тем, чтобы их можно было пустить в дело перед президентскими выборами. Выполняя волю президента по всей стране собирались стратегические запасы, чтобы в нужный момент поразить людей огромным изобилием и заставить их отдать свои голоса, за президента.


Тогда, в далеком двадцать втором году Алексеев намеривался баллотироваться на второй срок, однако судьба решила все иначе. Огромный запас продуктов достался Сталину, который посчитал правильно использовать его не на президентских, а на парламентских выборах.


По прогнозам специалистов собранных запасов должно было хватить до ноября при разумных тратах.


Москва наслаждалась моментом выпавшего ей счастья, когда в столицу было доставлено тело бывшего императора и его супруги.


Во избежание ненужных эксцессов, власти приказали направить поезд не на Курский вокзал, куда пребывали все поезда с юга, а на маленький Павелецкий вокзал. Встречал поезд градоначальник Москвы, а также госпожа Покровская. Она была хорошо знакома с бывшей княжной Татьяной и Марией, что сопровождали погибших родителей и умершего брата.


Гробы были отправлены в морг Первой градской больницы, где имелись специальные холодильники, а всех прибывших из Таиланда, Наталья Николаевна отвезла в гостиницу «Метрополь», где им были забронированы номера.


На следующий день, состоялось отпевание в храме Христа Спасителя. Его провел патриарх Тихон в присутствии президента и членов правительства. После чего гробы вновь погрузили на поезд и отправили в Петроград, где уже находилась мать бывшего императора и его сестры.


Вместе с бывшими княжнами в северную столицу отправился Молотов, который должен был представлять государство на похоронах. Они прошли в Петропавловском соборе с воинскими почестями, так как покойный государь был Главнокомандующим в прошедшей войне. Все три тела были погребены в мраморных саркофагах, два из которых были увенчаны двуглавыми орлами.






Документы того времени.







Срочное сообщение посла России в Лондоне Рыбкина Н.П. президенту Сталину от 5 августа 1926 года.



Перевод денег от российского профсоюза шахтеров профсоюзу бастующих горняков Уэльса вызвал резко отрицательную реакцию со стороны английского правительства. В телефонном разговоре со мной, первый помощник министра иностранных дел Джозеф Абдайк заявил, что премьер министр расценивает подобные действия как откровенно недружественные, направленные на гражданский раскол общества. На мое заявление о том, что деньги поступившие бастующим шахтерам не имеют никакого отношения к официальным государственным структурам, Абдайк сказал, что этот факт для английского правительства ничего не значит. Любые денежные переводы, поступившие из-за рубежа бастующим, расцениваются кабинетом министров как откровенное вмешательство во внутренние дела королевства.


Крайне недружелюбную позицию в отношении России заняли центральные британские газетные издания и в первую очередь «Таймс». Последний воскресный выпуск вышел под заголовком «Русский медведь угрожает спокойствию короне». В ней все руководство профсоюзов шахтеров и поддержавшие их действия рабочие названы тайными агентами Кремля. При этом никаких конкретных фактов, кроме громогласных обвинений газета не приводит. На 7 августа мне назначена встреча с министром иностранных дел Остин Чемберлен. По сведениям, полученным из закрытых источников для вручения ноты протеста по поводу перевода денег бастующим шахтерам.




Посол Российской Республики Рыбкин И.П.






Из телеграммы 3-го помощника посла России в Великобритании Черняка Я.И. от 6 августа 1926 года.



Согласно поступившим сведениям от агента «Крокус» положение правительственного кабинета премьер-министра Стэнли Болдуина расценивается как неустойчивое. Его действия направленные на подавление забастовочного движения внутри Англии расцениваются как чрезмерно агрессивные и не находят поддержки в парламенте. Против Болдуина выступаю как лейбористы Макдональда, так и часть консерваторов. Намеченное на 15 августа голосование в парламенте по поводу недоверия правительства может обернуться вынесением вотума недоверия.




Помощник посла России в Великобритании Черняк Я.И.








Глава XII. Африканское Бородино.








Накануне встречи с главными силами французов, Родиона Малиновского неоднократно ловил себя на том, что вспоминал стихотворение «Бородино» Михаила Лермонтова. Конечно, никто из тех, кто ждал генерала Виданлека не точил штык, ворча сердито, и не собирался стоять головою за свои позиции, но дух сопротивления витал над махновцами и их чернокожими союзниками.


Он ощущался не только в словах, шутках окопавшихся на берегу Сахаб анархистов, он был заметен в том с каким обстоятельством, они это делали. Уже по одному этому можно было понять, что пришедшие сюда люди намерены сделать все, чтобы устроить противнику «горячую встречу».


В виду того, что негры не имели понятия об окопной войне, траншеи были заняты махновцами вооруженными огнестрельным оружием. Местным союзникам поручили роли подносчиков патронов, санитаров и курьеров связи. Основные силы чернокожего ополчения были отведены ко второй линии обороны, и Махно предполагал их использовать как пушечное мясо в рукопашной схватке.


Первыми к переправе через Сахаб вышли разведчики авангарда под командованием лейтенанта Максимилен. Находившийся вместе с ними проводник остался недоволен тем, что увидел.


- Случилось то, о чем я вам говорил, господин. От недавних дождей Сахиб набрал силу, и перейти будет не так просто. Мы опоздали из-за своей медлительности, - сказал проводник, указав на разлившуюся реку. - Неделю назад его можно было перейти, не замочив колен, а теперь вода будет выше пояса.


- Ничего страшного. Здесь идти не более двухсот шагов – пренебрежительно бросил сидящий на лошади француз.


- Их ещё надо пройти – возразил проводник, которому явно не нравился противоположный берег. Интуитивно он чувствовал, что в нем что-то не так. Он был слишком тих и спокоен, что вызывало законное подозрение, но лейтенант пропустил слова проводника мимо ушей.


- Кое-кому это купание пойдет на пользу, а то слишком завоняли от долгой дороги - пошутил Максимилен. Проводник предостерегающе вскинул руку желая привлечь внимание офицера к чему-то на противоположном берегу, но не успел. Из-за Сахиба прогремел одиночный выстрел, и проводник рухнул как подкошенный.


- Махно! – в панике воскликнул француз, судорожно дергая кобуру пытаясь достать из неё револьвер.


- Мон дьё, Махно! – подхватили другие всадники, и дружно дав залп скорее для острастки, чем надеясь попасть в кого-либо конкретно, поспешили покинуть переправу.


- Все целы!? – спросил Максимилен, когда отряд отошел на безопасное расстояние. Его сердце бешено колотилось от пережитого страха, ибо он был полностью уверен, что стреляли именно по нему.


- Все, господин лейтенант. За исключением проводника – уточнил сержант Ожеро, кивнув в сторону темной точки, что немым укором осталось лежать скрюченным у кромки воды.


- Черт, с ним. Мавр сделал свое дело, мавр может удалиться, - блеснул знанием литературной классики Максимилен. – Нам надо как можно быстрее доложить командующему, что там кто-то есть.


Доклад разведчиков вызвал у генерала Виданлека сильное раздражение. В глубине души он надеялся, что будет удачливее Барсака при переправе через Сахаб, но все приметы говорили об обратном. Совершая утренний туалет, генерал порезался, а растяпа денщик пролил кофе и повредил край его любимой фарфоровой чашки.


Все это можно было отнести к обычным бытовым неурядицам, но Виданлек видел во всем этом недоброе предзнаменование и вот доклад лейтенанта.


- Во время осмотра места переправы через Сахаб мы были обстреляны противником и были вынуждены отойти, господин генерал. Никто из моих людей от огня противника не пострадал, за исключением проводника – коротко доложил лейтенант, с боязнью наблюдая, как наливается кровью лицо его властного собеседника.


- Сколько каторжников вас обстреляло?


- Не могу сказать точно. Возможно, пять человек, возможно больше - честно признался Максимилен. - Мы только подошли к реке, начали осматриваться, как по нам дали залп, мы ответили и отступили.


- И вы отступили перед несколькими бандитами?


- Скорее всего, это была такая же, как мы разведка Махно, господин генерал. Что касается нашего быстрого отступления, то из-за сильного повышения уровня воды, мы не могли быстро форсировать реку, и я был вынужден приказать отступить, чтобы зря не рисковать солдатами.


- Идите! - с откровенным недовольством процедил Виданлек, с трудом сдерживая закипающее внутри него раздражение и негодование к лейтенанту. – Пригласите ко мне капитана Эдмона! – бросил он адъютанту.


- Возьмите отряд Жакмэ и вместе со своей полусотней отправляйтесь к переправе. Выясните, кто там так сильно напугал лейтенанта Максимилена, что он слегка припустил в штаны. Если это действительно разведка Махно, выбейте их и возьмите под контроль переправу. Мне не нужны неожиданные сюрпризы. Если там, что-то серьезно, – генерал многозначительно поднял палец, - постарайтесь выяснить это как можно точнее. Донесение типа – там, что-то есть, меня не устраивает. Одним словом, сориентируетесь на месте и будите ждать нас. Ясно?


- Не беспокойтесь, господин генерал. Я все выясню и постараюсь сохранить штаны сухими - капитан козырнул двумя пальцами, дернув при этом поврежденной щекой.


Все кто первый раз видел лицо Эдмона, считали, что шрам на его щеке след вражеского клинка и мало кто знал, что лицо ему повредил поварской тесак. В далеком шестнадцатом году, сошедший с ума от непрерывных немецких обстрелов, повар бросился с ножом на обедавших солдат с криками: «Немцы! Немцы!». Прежде чем его успели застрелить, он успел убить двух солдат и ранить Эдмона.


Полученный шрам сделал и без того неприветливый вид капитана ещё более хмурым и угрюмым, хотя он таким не являлся. Именно из-за этого образа, Виданлек и послал Эдмона к реке, и как оказалось на верную смерть.


Разведчиков Максимилена спугнул Мишка Самсонов. Засев в кустах он внимательно следил за действиями французов, ласково сжимая в руках винтовку. Причиной его поведения был спор, который он заключил со своим товарищем Железняком, что сможет снять одним выстрелом кого-нибудь на том берегу.


Сначала он хотел пальнуть по чернявому французику, что красовался сидя в седле, но поразмыслив, решил убить проводника.


- Сами лягушатники наверняка в этих краях мало что смыслят, а вот этот сукин кот чего-нибудь да порасскажет, напакостит – бурчал себе под нос Мишка, тщательно наводя мушку на низкорослого проводника.


После того как французы ускакали, на Самсонова набросился Малиновский.


- Ты, что гад делаешь!!? Ты же всю нашу позицию чуть не рассекретил!! – кричал советник, вцепившись в виновника мертвой хваткой.


В своем гневе Малиновский был абсолютно прав. Не имей сидевшие в окопах стрелки приказ открывать огонь только когда противник приблизиться к берегу, весь замысел пошел бы прахом.


- Да пошел ты! Специалист хренов! Через час другой они все равно тут будут и все узнают! – верещал Самсонов, отчаянно пытаясь вырваться из рук крепких Малиновского.


- Дубина! – простонал советник окруженный анархистами, прибежавшими на крики. - Если бы не французы, я бы тебя паразита сейчас собственной рукой расстрелял!


- Руки коротки, Мишку Самсонова стрелять! Я тебя самого в расход пущу, шкура! – не оставался в долгу махновец. Препирательство могло длиться долго, благо на шум перепалки сбегались новые зрителей, но Родион не дал разгореться совершенно ненужному к этому моменту конфликту. Разум командира взял вверх над обидой.


- После боя, договорим! – пообещал советник махновцу и, окинул гневным взглядом столпившихся анархистов. - Почему оставили свои позиции?! Все по местам, немедленно!


Командирская сталь звенела в его голосе столь требовательно, что никто из махновцев не посмел ослушаться советника. Малиновский пользовался среди них большим авторитетом не только благодаря умению стрельбы, но и тем, что сам взялся командовать обороной, а не перешел в безопасное место, как это сделал Махно.


Видя как анархисты, дружно бросились исполнять приказ советника, Мишка разом поумерил пыл.


- Поговорим, если живы будем – буркнул Самсонов и философски сплюнув, пошел к своему эскадрону, стоящему в резерве.


Прогноз Самсонова о времени появления врага полностью оправдался. Французы подошли к переправе почти через два часа после Мишкиного выстрела. Командовавший ими офицер внимательно оглядел противоположный берег реки и не найдя ничего подозрительного махнул рукой.


Место переправы было хорошо видно по обе стороны реки благодаря проплешинам дороги посреди зеленого ковра растительности саванны. Поэтому французы, не мудрствуя лукаво, направили своих коней в мутные воды Сахаб, держа ориентир на противоположный берег.


Стройными рядами они входили в реку и неторопливо продвигались вперед, оберегая своих лошадей от всякой неожиданности. Течение и илистое дно вносило свой вклад в скорость продвижение французских кавалеристов через водную преграду, но шаг за шагом они сначала достигли её средины, а затем двинулись к берегу.


Проводя диспозицию будущей обороны, Малиновский отметил, что дно у этого берега реки более вязкое. Следовательно, последняя четверть пути для противника будет самой трудной и именно в этот момент, решено было открыть по нему огонь.


Родион первым выстрелил по врагу и вслед за ним загрохотали траншеи и окопы. Первый залп буквально выкосил передние ряды французов, но не смог остановить их движение вперед. Едва только раздались первые выстрелы, как строй кавалеристов находившихся на берегу рассыпался и они устремились в реку не разбирая брода.


Копыта почти ста коней дружно вспенили воды Сахаб, а сидящие на них всадники стали вести ответный огонь. Храбрости французам придавала их численность, над засевшими в траншеях стрелками и то относительно небольшое расстояние, что их разделяло. Поэтому, не взирая, на потери, коварное дно реки и летящие в них пули, всадника капитана Эдмонда храбро рвались вперед.


Один, другой, пятый, десятый, они оказывались на занятом махновцами берегу и с громкими криками бросились на засевших в окопах анархистов. С высоты сидящего на коне человека они были отлично видны, и доскакать до них, а затем рубануть саблей не составляло большого труда.


Ведомые комэском Жакмэ французы уже праздновали победу, но тут в дело включились другие силы в виде двух пулеметов. Один из них был ручником «Льюисом», другой станкачом «Максимом» и вместе они смогли остановить продвижение противника.


Бывший пулеметчик, Малиновский сам лег первым номером и с азартом стал крошить ряды противника. Умело расположенный, пулемет мог своим огнем не только наносить вражеским всадникам удар в лоб, но и громить их ударами с флангов.


Чуть более десяти минут, строчил из своего пулемета по неприятелю советник свободной армии анархистов. Тех, кого миновали выпущенные им пули, добивали выстрелами из окопов стрелки, а тем, кого они по счастливой случайности не задели, стремительно разворачивали своих коней прочь.


Атака врага была сорвана, его кавалеристы стремительно отступали, но Родион Малиновский продолжал строчить и строчить. Верный заветам великого Суворова, говорившего, что недорубленный лес быстро вырастает, он стремился оставить на своем берегу и отправить на корм рыбам как можно больше врагов.


Вода в защитном контуре пулемета выкипала, второй номер только успевал подавать новые ленты, а господин советник, все стрелял и стрелял. Он стрелял даже когда, они находились на своем берегу и только когда Северин Наливайко, бывший его вторым номером, не схватил его за рукав и крикнул: - Всех, амба, Родион Яковлевич! – Малиновский убрал пальцы с гашетки.


Одержанная победа всколыхнула анархистов. Сразу посыпались радостные шутки, похвальбы в адрес побитого противника, но Малиновского это не радовало. Опытный командир отлично понимал, что это только прелюдия и все может поменяться.


- Внимательнее, внимательнее ребята, - говорил он, обходя траншеи. - Сейчас мы им хорошо всыпали и теперь они набросятся на нас с удвоенной силой и злостью. Будьте к этому готовы.


Когда наблюдатели доложили, что заметили приближение большой массы людей, Малиновский весь сжался. Сейчас наступил очень важный момент для всего боя. Как поступит Виданлек после больного щелчка по носу? Отдаст приказ открыть огонь по вражеским позициям из орудий или решит прорвать её сходу, используя свое численное превосходство. Сам Малиновский, будь он на месте противника, выбрал бы первый вариант, но находясь на своем месте, очень хотел, чтобы Виданлек действовал по второму варианту.


- Ну, давай. Покажи этим грязным каторжникам свою силу, - чуть слышно шептал советник, наблюдая за противником в бинокль. - Научи их, тебя бояться, мон женераль, силь ву пле – и женераль откликнулся, но своеобразно.


Прежде чем, пехотинцы начали переправу, артиллерия французов дала несколько залпов по окопам махновцев. Канониры били, что называется на глаз, ориентируясь, по словам капитана Эдмонда, стоявшего рядом с орудиями и яростно тыкавшего рукой в противоположный берег. После постигшей его неудачи и гневного упрека генерала о сухих штанах, капитан кипел и был схож со знаменитым вулканом Кракатау, погубившего тысячи человеческих жизней.


Наверно флюиды ненависти, что излучал Эдмонд, помогли артиллеристам, несмотря на скудность полученных данных, им удалось со второго залпа накрыть первую линию обороны противника. Будь в них в этот момент стрелки, численности их сократилась, однако предчувствуя такой вариант, Малиновский отвел анархистов на вторую линию обороны. В траншеях находились только наблюдатели, одного из которых и завалило взрывом снаряда.


- Отвел от нас погибель, Родион Яковлевич – шептались между собой махновцы, глядя на черные султаны разрывов.


- Сейчас пойдут – хмуро произнес Хмара, глядя как на том берегу, заколыхалась большая масса людей. Его люди согласно утвержденной атаманом диспозицией были поставлены в центре обороны и это, не очень радовало махновца.


- Не дрейфь, казаче, – откликнулся Кошевой, - есть у нас ещё порох и огонек. Не зря мы господину советнику все свои пулеметы отдали.


Он хотел ещё что-то сказать, но раздался пронзительный свист, и воинство анархистов пришло в движение. Уже не раз, отработав под руководством Малиновского этот маневр, махновцы быстро заняли, ранее оставленные позиции.


Генерал Виданлек действительно посчитал унизительным, воевать с беглыми каторжниками по всем правилам воинского искусства. Ограничившись непродолжительным обстрелом, который, по мнению генерала должен был вызвать панику в рядах противника и обратить его в бегство, Виданлек приказал трубить сигнал к атаке.


С громкими криками, подбадривая друг друга, ринулись французские солдаты в атаку, намериваясь непременно поднять на свои штыки этого негодного Махно, совершенно не ведая, что их ждет впереди.


Сняв головной убор, генерал Виданлек не удосужился снять перчатки. Солдаты были брошены в атаку плотным походным строем и общим числом чуть больше двух батальонов. Этого, по мнению генерала, было вполне достаточно, чтобы навести порядок на том берегу.


И вновь и без того не очень светлые воды реки Сахаб были взбаламучены, но на этот раз солдатскими ботинками. Сотнями входили их владельцы в реку, грозно потрясая своими штыками, жаждавших напиться чужой крови. Французская пехота всегда славилась своей храбростью и упорством, но засевший в траншеях противник оказался сильнее их.


Подождав пока первые ряды, не приблизятся к кромке берега, махновцы открыли огонь врагу. А так как двигались французы плотной густой массой, почти каждый выстрел по ним не пропадал даром. Вместе со стрелками вступили в действие и пулеметы. Их оказалось не два, а четыре и размещены они были не на флангах, а в линию и имели свой сектор обстрела согласно правилам обороны.


Упругие струи свинца безжалостно хлестали по несчастным французам, чьи башмаки стали почему-то терять опору, одежда стала в разы тяжелее, а меткость стрельбы и уверенность поднять на штыки Махно, резко упала.


В считанные минуты на кромке берега и подступах к нему возникли груды тел из убитых и раненых. Те, кто не утратил силу духа и намеривался продолжить атаку, не смогли увлечь за собой остальных. Оказавшись на берегу, они, где ползком, где перебежками стали приближаться к траншеям махновцев, невзирая на ведущийся по ним огонь. Мало того, эти храбрецы вели огонь по противнику, иногда нанося тому урон, но все их потуги пошли прахом.


Шквальный огонь пулеметов отнял мужество у остальных. Одни пытались залечь на кромке берега и оттуда сражаться с врагом. Другие предпочитали вести огонь, стоя по пояс в воде, считая, что так они менее уязвимы для вражеских пуль. Что касается третьих, то эти под самыми надуманными предлогами поворачивали назад и искали укрытия на своем берегу, но безуспешно.


Командовавший атакой майор Мортиньяк, невзирая на свист вражеских пуль, бегал по берегу и, размахивая зажатым в руке пистолетом бил беглецов по голове. Рука у майора была тяжелая, а взгляд свирепый и, столкнувшись с ним, беглецы поворачивали назад, но в бой так и не вступали. Не дойдя до средины реки, они стали стрелять по противнику, каждый раз оглядываясь на своего грозного командира.


Видя, что атака захлебнулась, и истребление залегших батальонов дело времени, Виданлек решил ввести в сражение дополнительные силы. Одновременно с этим он приказал артиллеристам помочь пехотинцам сломить сопротивление врага.


Решение было здравым и логичным, но подкачало исполнение. Не имея точных данных, куда именно вести огонь, артиллеристы капитана Лотара, стали стрелять по площадям, а не по целям. При этом из-за ограниченного запаса осколочных снарядов, интенсивность обстрела была далека от нужного количества выстрелов.


В виду небольшого расстояния разделявшего переднюю линию обороны Махно, огонь по площадям скорее мешал пехотинцам Виданлека, чем помогал им продвинуться вперед. Ни один из пулеметов противника так и не был подавлен, когда к переправе подошло новое соединение французов.


Теперь они наступали, как и положено цепями. Одна за другой они входили в воду окрашенную кровью убитых и раненых солдат. Вбирая в себя тех, кто застрял в реке и лежал на берегу, атакующие увеличивали силы своего удара. Против такой силы бегущей на тебя с криками «Вив ля Франс!» трудно устоять, но подопечные Малиновского устояли. Устояли благодаря своей храбрости и его умелому руководству.


Быстро оценив обстановку, он смело выложил все свои козыря надеясь переломить ход боя. Первыми в бой вступили ещё три пулемета, которые господин советник попридержал до поры до времени. За один из них он вновь лег сам, твердо считая, что лучше него со стрельбой по атакующим цепям врага никто не справится.


Другим неприятным сюрпризом оказалось число стрелков засевших в окопах. Благодаря разветвленным ходам сообщения, сидевшие в резерве махновцы, плавно перетекли из задних траншей в передние по первому же сигналу Малиновского.


Третьим фактором, помешавшим французам достичь передней линии обороны врага и переколоть их своими штыками, оказались закопанные в землю мины. Все они были созданы на скорую руку и какая-то часть из них не взорвалась. Другая часть мин взорвалась, но причинила минимальный вред врагу, однако вместе с удачно взорвавшимися минами из третьей части, они внесли достойную лепту в борьбе с врагом.


Боевой дух атакующих солдат сразу упал. Теперь перед тем как поставить ногу, они внимательно смотрели на землю, стараясь не наступить на подозрительный участок земли. Стоит ли говорить, что такая осторожность делала французов легкой добычей пулеметчиков, которые строчили и строчили по своим секторам. Строчили столь шквально, что, не дойдя до махновских траншей метров пятьдесят, бравые наследники легендарных галлов сломались и стали отступать.


Отступали торопливо, отстреливаясь скорее из боязни, чем по необходимости. Сам переживший не одну такую атаку, Малиновский мгновенно уловил состояние противника и ввел в бой негритянских союзников.


Отряд Нкваме был своеобразной вишенкой на десертном торте. Брошенный в удачный момент боя он стал той соломинкой, что удачно переломила хребет верблюду, точнее галльскому петуху. Быстроногие туземцы с легкостью догнали отступавших солдат Виданлека и набросились на них с яростью гиены, что набрасывается на раненую, потерявшую былые силы жертву.


В тесной схватке главным было не вооружение противников, а тот напор, с которым они бились между собой, и на этот раз сила была на стороне чернокожих. Вспомнив все вековое зло, что причинили белые колонизаторы их предкам, негры яростно нападали на беглецов, разя их копьями, кинжалами, дубинами усеянными шипами и просто палками и камнями.


С невиданной легкостью они оттеснили французов к реке, убивая и добивая каждого, кто был жив или ранен в этот момент. Многие из воинов Нкваме, позабыли приказ Малиновского теснить противника только до берега реки, но в воду не входить.


Увлеченные азартом боя, они пытались как можно больше убить врагом и тем самым повысить свой статус храброго воина. Это давало хорошие привилегии среди членов племени, но выпущенная с того берега шрапнель быстро охладила их боевой настрой.


Видя, как стремительно бегут его солдаты под натиском чернокожих воинов, генерал приказал артиллеристам открыть огонь по берегу противника.


На опасение Мортиньяка, что заряды шрапнели могу задеть и своих людей, Виданлек с презрением ответил: - Меня меньше всего интересует судьба этих трусов! Если господь их убережет – их счастье, если нет, туда им и дорога.


Солнце уже высоко встало, когда на берегах реки наступило затишье и противника стали подсчитывать потери и приходить в себя.


По всем подсчетам, победу одержали анархисты. Они меньше врага понесли потери в живой силе, не позволили французам окопаться на своем берегу и получили заряд уверенности в собственных силах и себе самих. Французы были наоборот, раздавлены и напуганы, общее число убитых и раненых достигало трехсот человек. Все это не способствовало поднятию их боевого духа, но Малиновский прекрасно знал, что о победе нельзя было и думать. Это был скорее тактический успех, но никак не разгром противника. Слишком многочислен и селен он был, и только удачные действия анархистов и ошибки противника, помогли махновцам отразить атаку врага. Все ещё только начиналось.


- Молодец, Родион Яковлевич! Знатно французиков поколотили! – искренне восхищался Наливайко, но советник остался глух к его похвале.


- Рано радуешься, Северин. Ещё не вечер, обязательно снова полезут – спустил на землю номерного Малиновский и, повернув голову по ходу траншеи, прокричал. - Убрать пулеметы с бруствера!


Находившиеся рядом махновцы, как заправские фронтовики принялись передавать при помощи голоса приказ советника и вскоре все пулеметы оказались в укромных местах.


- Не рано ли убирать то, Родион Яковлевич – усомнился Северин.


- Нет, самый раз, - убежденно заявил советник. - Сейчас они в себя приходить будут. Затем делать думато, так что час-другой у нас есть и его надо использовать.


Оставив Наливайко возле пулемета, а Хмару за старшего, Малиновский поспешил в штаб Махно, где, как и на передовой царила радость от одержанной победы. Своим появлением советник внес ложку дегтя в крынку меда.


Отказавшись выпить стакан местного самогона, Малиновский предупредил, что следующей атаки оборона махновцев может не выдержать.


- Что же ты предлагаешь? После такой победы пятки смазать и бежать?! – уперся злым взглядом в советника Махно.


- Я сказал, что благодаря своей численности могут смять оборону, - отчеканил Малиновский. - Чтобы этого не произошло, нужно во время наступления остановить противника ударом во фланг. Поэтому, пусть Бульбаш со своей сотней переправиться через реку в районе Гнилого брода и напрямик выйдет к дороге, в тыл французам. Крюк большой, но сделать это надо, чем быстрее, тем лучше.


- Я главный батькин резерв, меня нельзя трогать, скажи батька! Пусть господин советник в рейд Гонту или Кошевого пошлет!


- Гонта с Кошевым оборону держат, а ты французов щипать сзади будешь – приказал атаман, моментально оценив замысел Малиновского. - Гутарь дальше.


- Главная цель рейда батарея французов. Если она будет уничтожена, мы сможем отбить следующую атаку Виданлека, если нет, то плохо, - советник замолчал, чтобы паны атаманы прочувствовали, как им будет плохо. - По всем прикидкам батарея находится в районе поврежденного молнией баобаба. Не думаю, что французы хорошо охраняют батарею, такого нахальства с нашей стороны они явно не ожидают. Так, что перебить расчет и вывести орудия из строя будет не сложно. Пусть сотник возьмет с собой Сафронова. Он бывший артиллерист и покажет, как надолго вывести орудия из строя.


- Все понял, голуба? – грозно спросил Махно у Бульбаша и, не дожидаясь его ответа, продолжил. - Тогда отправляйся прямо сейчас, не мешкай. Дорога дальняя, а ты должен успеть спасти меня и всех наших братьев анархистов. Сколько у него время в запасе?


- Часа полтора точно есть.


- Вот и слано. Поднимай хлопцев. Пусть спасают своего батьку и товарищей от французских пуль и снарядов.


- Батька, позволь мне с моими ребятами в этом деле поучаствовать. Генерала Виданлека попугать – взмолился Орлик, самый молодой и самый бесшабашный из командиров Махно.


- А, что, дело говоришь! – обрадовался атаман. - Бульбаш артиллеристов в капусту посечет, а ты самому генералу хвост накрутишь. Где может находиться штаб генерала, Родион?!


- Я против этого рейда. Ставка Виданлека наверняка хорошо охраняется, только зря людей положим.


- Положим, не положим – это ещё бабушка надвое сказала – не согласился с советником Махно. - Зато такого шуму наделает, что генерал с испугу в штаны навалит и наверняка поспешит усилить охрану своего штаба. Плавали – знаем. Ты скажи как его быстрее найти? Знаешь?


- Согласно полевого уставу, на главной палатке лагеря должен находиться, флаг французской республики. Вот там, скорее всего, нужно искать Виданлека.


- Понял Орлик? Ищи трехцветный прапор и разнеси там все к чертовой матери – Махно одобрительно хлопнул командира по плечу и тот радостно ему отсалютовал.


Опасения Малиновского полностью подтвердились, через полтора часа Виданлек вновь попытался атаковать позиции махновцев, но теперь большими силами и на большем пространстве.


Почти тысяча человек ринулась к переправе, построившись в три походные колонны. Большинство из них были солдаты, участвовавшие в первой атаке. Разгневанный командующий устроил им публичный разнос, обвинил в трусости и вместо того, чтобы отвести их в тыл на отдых, приказал идти в бой снова.


- Почему ваши боевые товарищи должны своими жизнями исправлять ваши ошибки?! Идите и своей кровью смойте этот позор!!


С точки зрения командующего подобное поведение было вполне оправданным, однако с точки зрения стратега являлось ошибочным. Делать ставку в новой атаке на битых и усталых солдат, при наличии резервов было риском, равно как и запоздалое решение переместить пушки с закрытой позиции, на открытую.


Возможно, какой-нибудь ангел хранитель шепнул что-то на ухо генералу Виданлеку или в нем проснулась интуиция, но перед тем как двинуть своих солдат через Сахаб, он передвинуть батарею поближе к переправе.


Отдай Виданлек этот приказ сразу после того как разбитые батальоны предстали перед его грозными очами и победа была бы у него в кармане. Прикажи он перебросить батарею сразу после публичной словесной порки провинившихся солдат, и результат был бы тот же. Однако командующий французскими войсками отдал приказ тогда когда посчитал это нужно и его расчеты оказались неверны.


На войне всегда есть шанс, что в тщательно рассчитанный план или схему вклиниваете неизвестно откуда взявшийся фактор, после чего все летит в тартарары. В этом сражении, неожиданным фактором оказался падеж лошадей.


С момента вступления отряда генерала Виданлека на территорию контролируемую анархистами, французы страдали от некачественной воды. Отступая, махновцы засыпали или травили все пригодные для питья колодцы и родники, расположенные вдоль дороги. С большим трудом французам удавалось добыть хорошей воды, и результатом всего этого были болезни людей и лошадей.


Где тонко - там и рвется, гласит народная мудрость. У французов тонко оборвалось в конном парке орудийной батареи. Три упряжные лошади упряжки выбыли из строя за время стоянки и потому, пушки пришлось перевозить к новому месту дислокации по очереди. Из-за чего двинувшиеся форсировать Сахаб, атакующие вражеские позиции в лоб солдаты, вновь оказались один на один с махновскими пулеметами.


Их, правда, оказалось несколько меньше чем в прежний раз, но это было не важно. Едва пулеметы застрочили, как битые белыми каторжанами и чернокожими воинами, солдаты майора Мортиньяка быстро залегли, несмотря на грозные окрики своих сержантов и призывы лейтенантов.


- Пусть Бурвиль и Леспине добудут победу генералу, а мы отвлечем внимание каторжников здесь! – кричали солдаты и, найдя в этих словах разумный довод, командиры оставили их в покое. Действительно, зачем лезть на рожон, когда можно подождать, сковав действия врага своим присутствием. Вполне разумная тактика.


Колонны под командованием капитанов Бурвиля и Леспине действительно намеривались ударить во фланг позиций махновцам, но к их огромному удивлению сделать это оказалось затруднительно. Выстраивая оборону, на своем берегу, советник Малиновский действовал по всем правилам военного искусства, засучив оба рукава.


Организовав оборону у переправы, он позаботился и о своих флангах. Когда солдаты под командованием Бурвиля и Леспине вышли на рубеж атаки, они наткнулись на своеобразные заградительные линии. Это был примитивный завал из сухих веток, сучьев и прочего горючего мусора принесенного неграми со всей округи, но перескочить его или обойти, было совсем непросто. Ибо высота завала достигала груди взрослого мужчины, и тянулись они на большом расстоянии.


Когда французы попытались приблизиться к ним и расчистить себе дорогу, сидящие в засаде негры подожгли завалы. Огонь быстро охватил сухое дерево, и не прошло минуты как все трещало и пылало, мешая французам сделать даже шаг вперед.


Вслед за огнем, в дело вступили махновские гранатометчики. До поры до времени они сидели в небольших окопах ячейках, сжимая в руках по гранате. Выждав момент они вскочили и прикрываясь стеной пламени принялись швырять во врагов свои смертоносные гостинцы.


Взрывы гранат моментально отбили охоту идти вперед у самых храбрых зуавов, а когда пламя стало спадать, по французским солдатам ударили пулеметы. Их было не так много, чтобы заставить врага отступить, но хватало, чтобы на время задержать их наступление.


На время – это было главным девизом обороной тактики Малиновского, испытывавшего серьезные проблемы с резервами. У наступающего противника имелось численное превосходство, и нужно было сыграть очень быстро и точно, чтобы добиться успеха при слабых картах.


То, что солдаты Мортиньяка залегли и не предпринимали активных действий, было очень на руку Малиновскому. Решительным действием он отвел часть солдат с центральной позиции и, посадив их на коней, соединив с остатками резерва Махно, бросили на врага.


Действие было очень и очень рискованным. Однако иного выхода господин советник не видел, и оно как нестранно сработало.


Пеший воин издревле испытывал страх перед конным и как только французы заслышали свист и гиканье махновцев, увидали скачущих на них с пиками и саблями всадников, с криками «Казаки! Казаки!» они стали отступать. Не так быстро как того хотелось махновцам, но отступать, пытаясь построиться в старое, но безотказное каре. Генный страх перед русскими дикарями крепко сидел в потомках солдат императора Наполеона.


Между тем действия переправившихся на вражеский берег отрядов анархистов развивались стремительно и непредсказуемо.


Все началось с того, что атаман Бульбаш полностью переиграл полученный от Малиновского приказ. Желая получить славу пленителя французского генерала, он бросил на поиск батареи отряд Орлика, а сам двинулся к лагерю неприятеля.


Палатку под трехцветным знаменем махновцы нашли быстро, но вот пробиться к ней лихим наскоком не смогли. Следуя уставу, генерал Виданлек расположил свою ставку в самом центре лагеря. Равно как и окружил её крепким караулом, что и спасло его от гибели под саблями свободных анархистов. Пока сотня Бульбаша с гиканьем и выстрелами пробивалась к палатке командующего, французы быстро пришли в себя и приготовились к отпору. Когда Бульбаш с товарищами вылетел на площадь перед палаткой Виданлека, в них полетели пули и гранаты изготовившейся к бою охране.


Возможно, благодаря эффекту внезапности, махновцы все же смогли бы подавить сопротивление противника, но атамана подвела низкая дисциплина в рядах его сотни. Едва ворвавшись в лагерь, многие махновцы бросились грабить вражеский лагерь, посчитав, что Бульбаш сам справиться с охраной генерала. По этой причине не так много воинов оказалось рядом с атаманом в решающий момент, и он сложил свою голову сброшенный взрывом гранаты с коня и с развороченной грудью от множества пуль выпущенных из карабинов Бертье.


Налет на ставку генерала Виданлека не получился, но именно благодаря этому, застрявшие на том берегу подразделения майора Мортиньяка так и не получили долгожданного подкрепления. Напуганный нападением махновцев, генерал потребовал очистить территорию лагеря от врагов и создать вокруг него кольцо обороны.


В неменьшей степени трагично сложилась судьба и отряд Орлика. Благодаря подсказке Малиновского махновцы нашли месторасположение батареи, но вопреки ожиданиям, она хорошо охранялась. Генерал Виданлек не зря так много внимания уделял караульной службе.


Внезапность и страх перед «чертом Махно» сыграл свое дело, но к своей победе махновцам пришлось прорубаться через штыки солдат. Один из них угодил в живот Сафронову, на которого делалась главная ставка этого рейда.


Испытывая жестокие боли, тщетно пытаясь зажать кровоточащую рану рукой, бывший фейерверк принял осматривать трофейные орудия. Поддерживаемый с двух сторон, он принялся колдовать над рамой прицела орудий, и вскоре батарея загрохотала. Однако теперь, она била не по позициям махновцев, а по солдатам Мортиньяка.


Точность огня орудий под командованием Сафронова оставляла желать лучшего, но по большому счету она и не требовалась. Сам факт, что по тебе бьют из орудий, был весьма весомым аргументом, чтобы подтолкнуть французов к отходу за реку. Теперь им не был страшен гнев и горькие упреки генерала Виданлека. Слыханное ли дело, что тебя бомбит собственная артиллерия!


Меньше получаса вели огонь орудия захваченные Орликом. Под натиском налетевших кавалеристов Жакмэ погибли многие анархисты вместе с Сафроновым и Орликом, но ценой своих жизней они смогли сорвать наступление врага.


Третье наступление на переправу было организованно, так как было нужно. Сначала, уцелевшие орудия генерала Виданлека, выставленные на прямую наводку сорок минут гвоздили по передней линии обороны махновцев, а потом французы пошли в очередную атаку.


На этот раз была задействована половина всех сил имевшихся в распоряжении генерала. Вторую половину он оставил для защиты лагеря от нового нападения «казаков». Наступавшие французы были готовы к ожесточенному сопротивлению противника, но этого не произошло. Окопы махновцев оказались пустыми и многострадальные солдаты майора Мортиньяка, наконец, заняли их.


Обрадованные французы принялись радостно ликовать, но как оказалось раньше времени. Руководимые Малиновским анархисты отошли на вторую линию обороны, и едва зуавы попытались продвинуться дальше, встретили их огнем.


Подступы к окопам прикрывали столбы с неизвестно откуда взявшейся колючей проволокой. Из-за ограниченности запаса патронов, число огневых точек также уменьшилось, однако Малиновский дополнил огневую мощь своей обороны минометами. Их было чертовски мало, но и этого хватило, чтобы заставить французов с позором отступить. Уж слишком страшен, оказался для них свист летящих мин и ужасны последствия их разрывов в их наступающих цепях.


Тьма, упавшая на землю развела противоборствующие стороны. Солдаты генерала Виданлека таки перешли Сахаб, но не смогли пройти дальше. Махновцы были потеснены, но удержали свои позиции и были готовы продолжить борьбу.


В битве за переправу французы потеряли убитыми, ранеными и пропавшими без вести свыше 800 человек. Потери анархистов были в разы меньше, однако сил, для продолжения сражения с противником у них не было. Это прекрасно понимали все, включая последнего бойца батьки Махно, с трудом сдерживавших слезы при отступлении.


Анархисты отступили, но при этом продолжали тревожить противника постоянными налетами и стычками. С большим трудом, устав от бесконечных наскоков махновцев, Виданлек все же довел армию до Ниамея.


Увидев в бинокль строения бывшего колониального города военной территории Нигер, а ныне столицы свободного государства анархистов, генерал облегченно вздохнул и сразу вслед за этим насупился. Он ни минуты не сомневался, что его ожидает ещё одна кровавая битва, подобна сражению на берегах Сахаба, но Махно и Малиновский, вновь преподнесли ему сюрприз.


Посланная вперед конная разведка донесла, что махновцы покинули город, переправившись на ту сторону Нигера. Такого хода Виданлек от противника никак не ожидал. Шестым чувством он чувствовал в действиях Махно какой-то подвох и, отправив в Ниамей новых разведчиков, он строго настрого наказал прочесать оставленный город вдоль и поперек.


- Чувствую, какую-то чудовищную подлость – признался генерал своему начальнику штаба, сидя за чашкой кофе в ожидании донесения капитана Жакмэ.


- Полностью разделяю ваши опасения, - согласился Камбер. – Махно не просто так оставил Ниамей. Есть в этом какая-то варварская хитрость.


- А чтобы вы сделали на его месте? – предложил своему подчиненному нехитрую игру Виданлек.


- Судя по тому, как быстро каторжники убрались на ту сторону реки, у них в большом количестве есть плавсредства. Будь я на месте Махно, то под покровом темноты, когда утомленные походом наши солдаты будут отдыхать, высадился бы на этом берегу и напал бы на спящий лагерь. И тут как кому повезет. Им уничтожить нас или нам сбросить их в реку на корм крокодилам.


- Верно, но только напал бы не ночью, а под утро, когда слаще всего спится – подхватил мысль Камбера генерал. Что же будем готовиться к нежданной встрече.


Вернувшаяся разведка доложила, что в городе нет ни одного белого человека, только одни негры. Среди них выделялся местный священник брат Эзра. Вместе со своей паствой, он встретил разведчиков, размахивая трехцветным колониальным знаменем и приветствуя их громким радостным криком. Священник любезно ответил на все вопросы, что ему задал капитан Жакмэ и его слова оказались подлинной правдой.


Выяснилось, что махновцы вечером покинули Ниамею, вывезя на тот берег реки почти весь продуктовый запас города. Что было невозможно вывезти, было безжалостно сброшено в воду, несмотря на отчаянные просьбы брата Эзры. Так что победителям достался практически пустой город.


- Вот эта та гадость, которую приготовил нам этот черт Махно! Не тем, так другим решил нас достать – Виданлек со злости хлопнул рукой по столу. - Прикажите войскам занять город и срочно отправьте донесение о нашей победе в Бомако. Пусть губернатор Мориньи известит Париж о завершении похода и одновременно незамедлительно пришлет провизии и подкрепления. После марша на Ниамею у нас под ружьем осталось меньше двух тысяч человек.


- Заняв Ниамею, солдаты начнут праздновать победу и мы, не сможем помешать им, сделать это. Закон войны - три дня отдай и не греши, а Махно рядом – напомнил генералу недавний разговор Камбер.


- Пусть гуляют, - махнул рукой Виданлек. - Главное поставить вдоль реки надежные караулы, чтобы в любую минуту предупредили о появлении бандитов Махно.


Сказано – сделано. Ниамей был занят французами без единого выстрела. Торжественная депеша об одержанной победе ушла в Париж и солдаты стали праздновать завершение похода. Ведь у хорошего солдата всегда найдется, что выпить и что закусить.


Не спали и не гуляли только одни караульщики что, не смыкая глаз, вели наблюдение за рекой. Одна смена сменяла другую, но тайная напасть пришла не со стороны реки, а со стороны тыла. Брат Эрза и его прихожане были тайными агентами Махно, оставлены для исполнения коварной миссии.


Они не нападали на французских солдат, не отравляли им питье и еду, не пытались вывести из строя их оружие и уничтожить боеприпасы. В условленный час они подожгли часть зданий, и ветер с реки разнес пламя по всему городу. Застигнутые врасплох «победители» бросились врассыпную, спасаясь от языков пламени.


Обозленный подобным коварством, генерал Виданлек приказал хватать поджигателей и расстреливать без суда и следствия, но этим он только ухудшил свое положение. От действий скоротечных трибуналов пострадали не столько поджигатели, сколько мирные жители и это спровоцировало исход черного населения из города. Те, кто не ушел с Махно, ушли от генерала Виданлека и Ниамей полностью опустел.


Оценивая ущерб нанесенный братом Эзрой, полковник Камбер горько произнес – Теперь я в полной мере могу понять чувства Наполеона занявшего Москву.


Бедный полковник не знал, что сказанные им слова приобретут для французов пророческое значение. Не прошло и недели, как оказалось, что армия Виданлека находится в кольце блокады. Дорога на Бомако оказалось перерезана неизвестно откуда взявшихся отрядами махновцев. Они разгромили отправленный губернатором Мориньи обоз с провиантом, столь необходимый для одержавших победу «победителей». Посчитав, что анархисты Махно полностью разбиты, губернатор выдели в качестве сопровождения небольшой вооруженный отряд.


Также ни с чем вернулись отряды, отправленные Виданлеком за продовольствием в ближайшие селения. Оказалось, что Махно создал вокруг Ниамеи зону «выжженной земли». Махновцы заставляли негров покидать свои деревни, а дома тех, кто отказывался это сделать, сжигали. Родион Малиновский выступал против подобных действий, но атаман был неумолим.


- Местная ведьма предсказала мне, что только с помощью огня я смогу одолеть французов, вот я и исполняю её предначертания. Если они не согласны с волей Тванги, пусть скажет об этом честно и открыто – заявил Махно, заранее зная, что никто из местных жителей не рискнет тягаться с авторитетом колдуньи. Услышав имя великой и ужасной предсказательницы, они покорно собирали пожитки и уходили, бросая грустные взгляды на взошедший урожай.


Лишившись провианта, Виданлек пришел в ярость.


- Я заставлю этого голодранца уважать себя и Францию – в негодовании воскликнул генерал и приказал готовиться к переправе через Нигер. Для этого в Ниамеи были вырублены все деревья и разобраны уцелевшие от огня дома.


Подобные приготовления нельзя скрыть от глаз противника и когда десантная флотилия приблизилась к противоположному берегу, по ней открыли огонь. По плывущим плотам и лодкам били из минометов, строчили из пулеметов, в их сторону неслись дружные залпы.


Попав под столь мощный шквал огня, некоторые из лодок переворачивались, плоты теряли управление и на радость местным аллигаторам с них в воду сыпались люди. Не проходило и пяти минут как возле терпящих бедствие людей не появлялись крокодилы, и в мутных водах начиналась отчаянная борьба за спасение жизни.


Подобная картина отнюдь не способствовала повышения смелости у остальных солдат, но повинуясь приказу командиров, он продолжали грести вперед. Предугадывая подобный сценарий развития событий, Виданлек приказал атаковать противника широким фронтом, справедливо полагая, что на полноценную оборону у Махно не хватит сил.


Принцип, где тонко, там и рвется, несомненно, сработал бы. В двух местах французы смогли высадиться на берег и собрались продвигаться в тыл и фланг позиций Махно, но в этот самый момент поступил приказ отступать.


Причиной подобных действий являлась контратака махновцев. Увидев приготовление противника, и не желая изображать условного противника на маневрах, Махно и Малиновский решили разыграть сильный ход слабыми картами.


Вновь как в сражении на реке Сахаб, махновцы предприняли удар по ставке Виданлека. Воспользовавшись тем, что все внимание французов приковано к реке, а их главные силы задействованы в высадке десанта. Отряд Кошевого смял заслон из часовых и ворвался в город, мчась прямо к палате командующего.


И снова Виданлеку повезло. В момент нападения махновцев его не было в штабе и весь удар на себя, принял полковник Камбер. Именно его и захватили хлопцы батьки Махно, по ошибке приняв за Виданлека.


Пытаясь спасти положение, генерал отдал приказ о прекращении операции и, дожидаясь возвращения главных сил, занял круговую оборону. Это были самые страшные минуты в его жизни. О чем думал он в эти минуты, готов ли был застрелиться, чтобы не попасть в руки врага, неизвестно. Однако сразу после того как нападения врага было отбито, Виданлек отдал приказ к отступлению.


- В виду полного отсутствия возможностей продолжать оставаться в Ниамеи, я принял решение оставить город – сказал он солдатам, чем вызвал у них огромную радость.


Не желая уподобляться Наполеону, Виданлек не пошел по дороге на Бомако, где его уже ждали. Он двинулся сначала вдоль Нигера, а затем повернул напрямик в Котон, столицу Французской Дагомеи, Бывшего Берега Невольников.


Перед отступлением, следуя заветам императора Наполеона, Виданлек приказал сжечь Ниамею, что и было сделано.


- Пусть подавятся этими руинами – сказал проигравший «победитель» глядя на зарево пожаров. Так закончился второй поход французских войск против Махно.






Документы того времени.






Срочное сообщение из российского посольства в Варшаве от 15 августа 1926 года.



Согласно сообщениям, поступившим со станции Соколов-Подляски, сегодня в 9.25 на перегоне Венгров – Ломжа произошло вооруженное нападение неизвестных лиц на наших дипломатических курьеров. Цель нападения похищение дипломатической почты. По предварительным данным один из двух дипломатических курьеров убит, судьба другого неизвестна. Для выяснения обстоятельств нападения в Соколов-Подляски на автомобиле выехал специальный представитель посольства Окунев. Ему дан приказ немедленно сообщить все подробности случившегося инцидента телеграммой «молнией» сразу после выяснений всех обстоятельств.



Второй секретарь посольства Краснов М.Ф.






Из донесения майора Петракова Г. Г. резидента разведки российской дипломатической миссии в Мукдене от 15 августа 1926 года.



Все сведения, поступающие по агентурной линии из окружения Чжан Сюэляня, указывают на стремление правителя Маньчжурии установить доверительные контакты с президентом Гоминдана Чан Кайши. После обмена посланиями по поводу вступления во власть, Чжан Сюэлян отправил к Чан Кайши специального посланника Лю Дуня, который провел успешные переговоры. Оба правителя согласились с тем, что «эпоха правления милитаристов» делает Китай слабым государством и угрожает его целостности. Чжан Сюэлянь выразил свое согласие поддержать Чан Кайши в его борьбе, с хунтой захватившей центральную власть в Пекине и другими провинциальными милитаристами, как словами, так и военной помощью.


В ответ Чан Кайши заявил, что готов предоставить Маньчжурии статус особого округа в составе единого Китая, с сохранением власти маршала на всей её территории, после победы над генералами милитаристами и свержения власти Фэн Юйсяня в Пекине.


Следующим шагом в сближении между Севером и Югом планируется приезд военного посланника Чан Кайши в Мукден, для координации наступления армии маршала Чжан Сюэляна против центрального правительства. Предположительное время этого визита сентябрь-октябрь этого года.



Майор Петраков Г.Г.







Из срочного сообщения российского посольства в Варшаве от 15 августа 1926 года.



На 20.00 часов московского времени по поводу нападения на наших дипкурьеров в Польше известно следующее. Нападение было совершено четырьмя уроженцами так называемой «Восточной Польши». Воспользовавшись тем, что представитель российского торгпредства Федор Печерников курил в коридоре у окна, они предприняли попытку проникнуть в купе дипкурьеров, дверь которого была открыта. Увидев вооруженных людей, Печерников попытался задержать их, но был жестоко избит рукоятками пистолетов. Завязавшаяся драка позволила дипкурьерам Нетте и Михельсону достать оружие и открыть огонь по нападавшим. В результате перестрелки дипкурьер Нетте получил смертельное ранение в голову и скончался на месте, а Михельсон был ранен в живот. Ответным огнем было убито два бандита, один ранен, а последний из нападавших бандитов был задержан Печерниковым и передан сначала проводникам, а затем и польской полиции.


Задержанный имел при себе документы на имя Стасика Бальцеровича уроженца Сувалок, а раненый назвался Казимиром Станкевичем, уроженец Белостока. Убитыми оказались братья Гавриловичи, разыскиваемые варшавской полицией, за вооруженный разбой.


Тело погибшего Августа Нетте, диппочту, а также торгпреда Печерникова, спецпредставитель Окунев везет на машине в Варшаву. Что касается Михельсона, то он помещен в госпиталь бенедиктинцев города Соколова, где ему была сделана срочная операция.


Посольство намерено ходатайствовать перед правительством о награждении дипкурьеров и представителя торгпредства за проявленное ими мужество и героизм при защите интересов государства.




Второй секретарь посольства Краснов М.Ф.






Телеграмма молния из Харбина от представителя ОГПУ Плахова А.Р. от 16 августа 1926 года.



По предварительным данным, поступившим по закрытым каналам, сегодня утром, примерно в 8.30 местного времени, китайская полиция предприняла попытку захвата нашей дипломатической миссии в Мукдене. Телефонной связи с миссией нет с 9.00. согласно заявлениям очевидцев, окна первого этажа и парадные двери разбиты. Из окна второго этажа был виден черный дым. Весь квартал, прилегающий к территории нашей миссии, оцеплен полицейскими, которые никого к ней не пропускают. Принимаем все усилия, чтобы получить более точную информацию об этом инциденте.



Подполковник Плахов А.Р.







Глава XIII. Прирастание Америкой.








- Алексей Михайлович, дорогой, выручайте! – вскричал географ Пудовкин, пулей влетевший в кают-компании, где в этот момент находился полковник Покровский. - Академик Обручев скандалит с пилотами! Грозиться разнести их всех в пух и прах! Вся надежда на вас!


- Бегу! – коротко бросил Покровский и, стараясь сохранить важность и степенность, столь необходимую в важном споре с академиком отправился на выручку пилотов.


Вся пикантность ситуации заключалась в том, что дирижабль «Россия» вот уже несколько часов искал легендарную землю Санникова. После завершения съемок острова Котельный, вопреки прежним планам он не полетел к островам Де-Лонга, а сразу двинулся на север, держа курс к восьмидесятой широте. Туда, где, по мнению академика Обручева, находилась таинственная земля Санникова.


Территория поисков была труднодоступна. Для пешей экспедиции, что двигалась бы на нартах через торосы и переплывала бы полыньи на лодках, понадобились бы недели, но благодаря техническому прогрессу время необходимое для исследования неизведанного пространства значительно сократилось. Уютно расположившись в наблюдательной рубке, Обручев, вместе со своими добровольными помощниками, не отрывались от окуляров мощных труб, однако горы, которые в свое время наблюдал барон Толь и промышленник Санников так и не были обнаружены.


Дирижабль совершил огромный круг, пройдя с юга на север, а затем с востока на запад, но ничего так и не нашел. Если бы поискам земли Санникова мешал шквалистый ветер, мела пурга, была низкая облачность и океан, был покрыт льдинами, было бы не так обидно и можно было списать неудачу на капризы природы. Однако в этот день светило солнце, небо было чистое, а льда под днищем дирижабля не было и в помине.


Это обстоятельство и заставляло академика проявлять раздражительность и плохо держать удары судьбы.


- Она, где-то здесь рядом! Мы просто немного отклонились в сторону и потому не можем её найти! – несправедливо злился на пилотов академик.


- Помилуйте, Владимир Афанасьевич! Мы прошли точно по указанному вами маршруту и в том, что ничего не нашли не наша вина! – энергично отстаивал честь мундира Кравцов пилотирующий в этот день «Россию».


- Из-за магнитного колебания с приборами могла произойти накладка, и дирижабль мог отклониться от предложенного мной курса. Необходимо ещё раз обследовать указанный мною квадрат с учетом возможных погрешностей – с нажимом заявлял Обручев, но Кравцов не хотел его слышать.


- Мы полностью обследовали ваш квадрат и даже, если бы отклонились от маршрута, ваши горы обязательно были бы видны. Посмотрите погода, какая!? Лучше и придумать трудно!


Упоминание о погоде только подлило масла в огонь и академик, вспыхнул с утроенной силой.


- Я требую продолжения поисков! В случае же отказа, ваши действия будут расценены мною как преднамеренный саботаж, о чем я немедленно радирую в Кремль президенту Сталину! – пригрозил пилоту академик.


- Думаю, что не стоит беспокоить президента нашими проблемами – решительно заявил Покровский, войдя в рубку пилотов. - Если Владимир Афанасьевич считает, что для чистоты эксперимента нужен второй круг, так тому и быть. Тем более такая погода вряд ли ещё раз будет.


- Да мы уже все прочесали вдоль и поперек, Алексей Михайлович. Нет, здесь земли! Только зря время и горючее потратим! – не согласился с ним Кравцов, но Покровский моментально оборвал его.


- Я вам приказываю, пойти на второй круг по указанному маршруту – командным голосом отчеканил Покровский, и у Кравцова пропало всякое желание спорить с ним.


- Есть пойти на второй круг – коротко ответил пилот и принялся перекладывать штурвал.


- А вас Владимир Афанасьевич, я убедительно прошу с максимальной возможностью провести поиски земли Санникова. Третьего круга у нас не будет – твердо заявил Покровский.


- Да, конечно – согласился с ним академик и, окинув требовательным взглядом своих помощников, произнес. - За работу, товарищи.


И вновь огромный дирижабль двинулся по часовой стрелке, чтобы попытаться стереть «белое пятно» с географических карт Ледовитого океана. На этот раз воздушный корабль поднялся выше той высоты, которой он следовал ранее, стремясь создать максимально комфортные условия для наблюдателей.


Когда дирижабль пролетал над торосами или нечто подобным что могло напоминать горы, начинала работать его фотоаппаратура. Академик уже убедился, что теплой земли подогреваемой подземными вулканами, куда могли лететь на зимовку птицы и куда могли уйти жить онкилоны, не было. Ученый утешал себя мыслью, что животворная подпитка теплом могла нарушиться в результате землетрясения или каких-либо иных геологических процессов. О том, что земли Санникова в этом районе нет вообще, он не думал ни единого мгновения. Так прочно завладела его душой эта давняя мечта.


Чтобы не стоять над душой и не нагнетать ненужное напряжение, Покровский благоразумно покинул пост наблюдения и отправился к радистам, узнать, что твориться на Большой земле. Так называли весь цивилизованный мир полярники и жители севера находящийся по ту сторону Полярного круга или необъятных просторов Сибири отрезанных от остальной части России огромным расстоянием. Следуя этой традиции, так стал говорить и экипаж «России» с момента её отлета из Москвы.


Поводом зайти к радистам было и то, что «совсем недалеко» по местным меркам, в отрогах Индигирки находилась экспедиция сына академика, Сергея Обручева. Также как отец он был влюблен в Север, но в отличие от него его любовь простиралась на куда большую территорию, чем земля Санникова.


- Есть четыре Сибири, - говорил академик. – Западная от Урала до Енисея, Восточная от Енисея до Лены, Южная от Алтая и до Саян и Северо-Восточная от Лены и Алдана до Чукотки. Так вот в последнюю из них влюблен мой Сергей. Богатейший регион, начиная от золота и заканчивая углем. Надо только разведать местонахождение и взять в разработку его запасы. Вот этим он сейчас и занимается.


Покровский прекрасно понимал, как приятно будет для академика любое известие об экспедиции его сына, но известий о Сергее Обручеве пока не поступали. Радисты доложили ему, что президент страны отправился в поездку по стране, но не на юг в Крым или черноморское побережье Кавказа, а в Сибирь. И это было связанно не столько с предвыборной агитацией, сколько Сталин хотел узнать истинное положение дел у крестьян областей, снабжающих огромную страну хлебом.


Были и другие вести, но самой диссонансной и тревожной было сообщение из Маньчжурии. Там произошел чудовищный по меркам всего мирового сообщества инцидент. Местные власти вопреки международным договоренностям ворвались на территорию российского посольства в Мукдене и произвели там сначала обыск, а потом разгром.


- Наверняка дело рук англичан, - подумал Покровский. - Перекупили молодого маршала и тот, стал плясать под их дудку. Войной все это там закончится, войной между нами, японцами, китайцами, а они как всегда в стороне на своем острове.


Невеселые думы полковника отвлекло изменение положения солнца. Дирижабль достиг зенита своего движения на север и повернул в противоположную сторону, однако радостных криков из рубки наблюдателей не было.


Следуя старой привычке, Покровский зафиксировал время поворота дирижабля и отправился в кают-компанию, коротать время за справочниками. Алексей Михайлович очень любил читать всевозможные энциклопедические книги. Главным украшением его библиотеки были большая и малая энциклопедия Брокгауза и Эфрона. Когда выпадала свободная минута, он листал эти увесистые тома издания. Иногда это делалось без всякой конкретной цели, но и тогда, полковник находил много интересного и нужного для себя.


На этот раз изучение справочников по Арктике успокаивало Покровского лишь частично. Как бы, не увлекательно и интересно было его чтение, но в голове постоянно сидела мысль о неприятном разговоре, который предстоял ему с академиком. Он в который раз посмотрел на часы, когда дирижабль стал снижаться.


Бросив книги, Покровский подбежал к иллюминатору в ожидании увидеть некое подобие земли, которую так долго искали, но к его удивлению, дирижабль снижался над открытым морским пространством. По непредсказуемому капризу погоды в снежном покрове Восточно-Сибирского моря то тут, то там появлялись громадные водяные проплешины.


Заинтригованный случившимся, полковник направился к наблюдателям, где по внутреннему телефону, академик руководил действиями пилотов. Зная характер Обручева, он не стал донимать его вопросами, которые могли вызвать бурю ненужных эмоций.


Между тем, дирижабль закончил спуск и стал очень медленно двигаться вперед. Благодаря умелым действиям пилотов огромная махина едва заметно плыла над открытым пространством темной воды. Полностью далекому от процесса геологического поиска и исследования, Покровскому были совершенно непонятны те слова и термины, которыми перебрасывался академик Обручев со своими ассистентами, но при этом он отлично видел, что процесс идет и идет очень активно.


Пытаясь увидеть то, что так заинтересовало ученых, полковник подошел к иллюминатору, но как он не пытался ничего кроме морской глади так и не увидел. Оставалось только терпеливо ждать, когда Обручев закончит свои исследования и даст объяснения.


По требованию академика, дирижабль опустился на двадцатиметровую высоту, после чего из его чрева вылетел тонкий шнур с грузом и камнем устремился вниз. Произведя замер глубины, ассистент Обручева смотал импровизированный лот, чтобы затем сбросить его снова и так ещё несколько раз.


Когда же все закончилось, академик взял трубку телефона и отдал короткий приказ пилотам: - курс остров Новая Сибирь, – после чего с горьким видом удалился.


Не нужно было быть пророком, чтобы понять, что академик не нашел искомого, но хорошо изучивший его характер Покровский был готов поклясться, что Обручев не был раздавлен и уничтожен полученными результатами. Скорее всего, получив от госпожи Судьбы вместо сладкого апельсина кислый лимон, академик отправился на свою научную кухню, чтобы добавив сахара получить из него лимонад.


Дальнейшие события показали, что Алексей Михайлович был абсолютно прав. Уже через полтора часа, удачно соединяя поздний полдник или ранний ужин, Обручев поведал полковнику о результатах своих исследований.


- Земли Санникова как вы сами понимаете, мы не обнаружили. К огромному своему сожалению, я должен признать, что её нет, и ни один человек не сможет ступить ногой на её поверхность, - сокрушенно развел руками академик, - но я не напрасно прожил этот день. Ибо наука обогатилась доказательством одной теории, что много объясняет в этом деле.


- Не говорите загадками Владимир Афанасьевич - попросил Покровский, распираемый от любопытства.


- Земли Санникова нет, но она была! Как была, но пропала земля Андреева, земля Джиллиса, земля Брэдли и земля Крокера. Их нет, но они были и очень может быть, что поятся снова. Не понимаете?


- Нет – честно признался Покровский


- В отношении всех мною перечисленных земель точно ручаться не могу, но вот земля Санникова, в момент её открытия представляла собой большой остров с высокими горами. Скорее все состояли она из ископаемого льда и вечнозамерзшего грунта. Дрейфуя по океану, эта так называемая земля прочно села на мель и образовался остров, который под воздействием естественных причин со временем разрушился.


Академик говорил совершенно спокойно, и на лице его не было и намека на то, что он совсем недавно пережил маленькую бурную трагедию.


- Мы дважды самым тщательным образом исследовали всевозможные районы нахождения земли Санникова, но так ничего и не нашли. Но зато, проведя выборочную гидролокацию, мы обнаружили подводную банку, на которой находится основа земли Санникова. Так, что есть повод выпить чуть-чуть коньяка, за успех науки. Надеюсь, вы не откажитесь составить мне компанию?


- Почту за честь – в шутливом кивке склонил голову Покровский.


Так завершился этот трудный поиск ушедшей в небытие легендарной земли, но отнюдь не бесследно. Вместо неё, в скором времени на картах Восточно-Сибирского моря должная была появиться подводная отмель Санникова.


Разобравшись с одной географической гипотетической землей, академик Обручев спешил разобраться с другой, значившейся в планах экспедиции как земля Нансена. Согласно расчетам ученого она должна была находиться в море Бофорта и иметь размеры довольно большого острова.


Именно расположение и предполагаемые размеры и придали этой экспедиции статус секретности. Открытие большой земли под боком у американцев и британцев имело в первую очередь не столько научный, сколько политический аспект. Знай об этом Вашингтон, Лондон, Оттава об этом, вряд ли бы экспедиция Обручева получила от них разрешение на пролет над американской и канадской территорией в случаи экстренной необходимости.


В том, что такая необходимость может возникнуть, члены экспедиции очень скоро убедились, когда дирижабль достиг устья Лены и взял курс к острову Врангеля. Не было дня, чтобы не дул сильный ветер, не стояла низкая облачность и небесный тихоход, не горделиво плыл над просторами Арктики, а был вынужден жаться к нижней кромке облаков. Кончался июль и приближался август.


Чукотское море было более гостеприимно к академику Обручеву и его спутникам. Ветры были не такими сильными и продолжительными и иногда, выдавалась солнечная погода, к огромной радости академика, считавшего оставшиеся в его распоряжении дни буквально по пальцам.


- Неделя другая и экспедицию придется сворачивать. Погода ухудшается, и я не дам никаких гарантии, что мы успеем сделать все, что планировали в Москве.


- Может не стоит так беспокоиться, Владимир Афанасьевич. Не успеете в этом году, сделаете в следующем. Дорога проложена и у вас будет больше времени для исследования Арктики. Президент Сталин наверняка не откажется от посылки третьей полярной экспедиции. Насколько я знаю, он считает освоение северных широт приоритетным направлением для страны.


- Все это так, но дорога ложка к обеду. Не забывайте, что нам постоянно дышат в затылок норвежцы, итальянцы, американцы и прочие там шведы. Чего только один Умберто Нобиле стоит. В рекордные сроки на деньги собранные Амундсеном построил дирижабль «Норвегию». По сравнению с нашей «Россией» это тоже, что «форд» против «линкольна», но на этом «форде», он совершает трансарктический перелет через Северный полюс из Шпицбергена до Аляски. – Обручев потряс пальцем, и Покровский был с ним полностью согласен. Полет Нобиле в мае этого года на полужестком дирижабле был спряжен с большим риском и полковник только мысленно снимал шляпу перед отважным итальянцем. Талантливым конструктором и в меру амбициозным человеком.


Сразу по завершению полета Нобиле публично заявил, что намерен продолжить исследование Арктики. Было неясно, продолжит ли он сотрудничество с Амундсеном или будет искать для этих целей нового спонсора. Между великим норвежцем и Нобиле пробежала кошка, однако было ясно, что ничто не может заставить отказаться от новых полетов в Арктику.


- Или скажем, американский летчик Бэрд, - продолжал перечислять конкурентов по открытию земли Нансена Обручев. - Сколько копий переломали вокруг его полета к Северному полюсу на гидроплане. Одни доказывали, что он долетел, другие утверждают, что нет. С такой сомнительной репутацией у него только один выход доказать свою славу полярного летчика – это открыть в Арктике что-то новое и земля Нансена как раз подходит для этого. Во-первых, лететь придется не из далекого Кингс-бея, а со своего мыса Барроу, а во-вторых, в случае чего всегда можно рассчитывать на быстрое начало спасательных поисков. В Фэрбенксе, всегда есть самолеты, готовые вылететь в американский сектор Арктики. Для американцев цель нашего полет над морем Бофорта не останется долгой тайной. Они всегда хорошо складывают два плюс два и поэтому, нам лучше решить все свои вопросы сейчас, а не на следующий год.


Несмотря на непогоду, «Россия» полностью уложилась в срок, отведенный для аэросъемки побережья Чукотского моря. Последняя остановка перед новым броском на север была в Анадыре. Там дирижабль пополнил свои запасы топлива специально привезенного пароходом из Владивостока, узнал последние новости и, не мешкая, отправился к мысу Дежнева.


Пролетая над проливом Беринга, академик с грустью произнес: - Здравствуй бывшая русская земля, проданная зазря американцам.


Покровский знал, что тема Аляски больной для Обручева вопрос. Каждый раз, когда разговор заходил об этих местах, академик с жаром доказывал, что потратив два миллиона долларов на приобретение Аляски, американцы получили двадцать миллионов выгоды от золота, угля и прочих полезных ископаемых этого края.


- А самое главное, за счет теплого американского течения, там совершенно иной климат, чем на Чукотке и Камчатке. Из-за этого они понесли меньше финансовых затрат при освоении этих земель, чем если бы американцы осваивали Чукотку. О чем они только думали когда продавали Аляску?


- Господь не без милости, Владимир Афанасьевич. Глядишь, новой Америкой и прирастем – попытался приободрить академика Покровский.


- Ваши слова да Богу в уши, Алексей Михайлович – суеверно откликнулся ученый и незаметно скрестил пальцы за спиной. Владимир Афанасьевич был твердо уверен, что земля Нансена существует, но быстро открыть и прирастить к российским владениям этот кусочек Америки не получилось. Этому не помогла и тихая для этих мест погода, что установилась сразу, как только «Россия» достигла мыса Барроу и повернувшая от него на северо-восток.


Два дня дирижабль плавно скользил над безмолвной снежной пустыней, в поисках доказательств существования земли Нансена. Наконец он достиг района 80-й широты, где наконец-то 3 августа 1926 года и произошло долгожданное открытие.


Находись наблюдатель в этот момент на самолете и производи он осмотр посредством простого наблюдения, очень может быть, что открытие и не состоялось. Поскольку вопреки ожиданиям ученых размер открытой земли был меньше того, на что они рассчитывали. Земля Нансена представляла собой отнюдь не материк и даже не большой остров. Размеры его немного уступали размерам острова Врангеля. Однако главной его особенностью было огромное жерло вулкана, благодаря чему он и был замечен одним из ассистентов в стереотрубу среди хаотического нагромождения льда и снега.


Конечно, землю Нансена могли открыть и при осмотре и расшифровки фотографических пластин, но в этом случае время было бы упущено и на высадку просто не осталось бы времени.


- Есть! Есть, Владимир Афанасьевич! – воскликнул счастливец, энергичными движениями призывая, к себе Обручева и одновременно приплясывая на месте.


- На четырех часах, явно округлое образование! – доложил ассистент, торопливо уступая академику место у окуляра.


- Посмотрим, – стараясь сохранять спокойствие, Обручев стал подкручивать настройки оптики. - Так, так, действительно округлое образование, скорее всего – это вулкан. Прикажите пилотам остановиться и развернуться вправо на три градуса!


Когда требование академика было исполнено, все с утроенным вниманием стали изучать добычу, находя новые подтверждения того, что перед ними настоящая земля, а не ледовая обманка.


По своей форме, земля, а точнее остров Нансена напоминал большую запятую с тонким хвостиком, обращенный в сторону американского континента. Он был полностью покрыт толстым снегом и наползшими на него льдинами пакового льда.


В виду того, что погода стала портиться, Обручев решил не медлить с высадкой поисковой группы и дирижабль стал осторожно спускаться вниз. Достигнув нужной высоты, команда сначала выбросила якоря, а затем штормтрап, по которому спустилась посадочная команда.


Благодаря их усилиям, спуск и посадка «России» прошла благополучно и ученые, вместе с неугомонным кинорежиссером Дзигой Вертовым сошли на земную твердь. Не теряя времени, вооружившись молотками и ломами, геологи двинулись к конусу вулкана, а остальные, вытащив из чрева дирижабля всевозможные приборы, приступили к исследованию.


За короткое время предстояло изучить состав льда и снега, направление и скорость воздушных масс, степень освещенности и прочее, прочее и прочее. Каждый научный представитель экспедиции в этот момент был подобен муравью, который только и работал, пытаясь сделать как можно больше полезного для науки. По этой причине помощь со стороны свободных от вахты членов экипажа «России» только приветствовалась.


Много ли можно сделать за неполных два с половиной часа нахождения на острове? И нет и да. Нет, в том плане, что невозможно сделать все не только, что хотелось, но и полагалось. Да, в том плане, что самое главное лежало под ногами и его, нужно было только суметь заметить и взять.


Это главное заключалось в том, что на острове геологи обнаружили огромные запасы редкого химического элемента исторгнутого из недр земли при извержении вулкана миллионы лет тому назад.


Позднее, когда анализы взятых образцов получили полное подтверждение, Обручев прочитал Покровскому целую лекцию о важности сделанного открытия.


- Благодаря этому элементу страна сможет выпускать не фанерные, а цельнометаллические самолеты. А это все другое, начиная от скорости и кончая маневренностью и дальностью. Вы представляете, какой прорыв может получить наше авиастроение и вся наука в целом? Дух захватывает от одной мысли об этом – с гордостью расправил плечи ученый.


- Открытие – это конечно замечательно, но уж слишком далеко находится земля с этими ископаемыми. Вот если бы это все находилось в Подмосковье, то было бы просто прекрасно – внес ложку скепсиса Покровский, но академик только отмахнулся от него.


- Вы просто не представляете, что говорите. Вулканический кратер в Подмосковье, это дорогой мой геологический нонсенс. Кратер находится там, где ему и положено быть. А что касается доставки, то это только вопрос времени и возможности. Если очень будет надо, пришлют дирижабль. Мало будет, направят пароход в сопровождении ледокола, что-нибудь обязательно придумают, будьте спокойны.


Этот разговор состоялся несколько дней после отлета «России» с острова Нансена, а до этого, сразу после возвращения Обручева на борт дирижабля, Покровский вручил ему правительственную телеграмму. В ней президент поздравлял начальника экспедиции, её членов и экипаж дирижабля «Россия» с открытием земли Нансена и предлагал рассмотреть маршрут обратного возвращения. Через Анадырь, Якутск, Томск и далее в Москву или через канадские острова королевы Елизаветы в Туле, а оттуда, через Гренландию, Рейкьявик и Осло в Петроград.


В случае согласия продолжить перелет через Канадский арктический архипелаг, правительство срочно телеграфировало в Копенгаген о закупке имеющегося в Туле горючего. Вопрос о трансарктическом перелете не рассматривался вообще.


Судя по тем озорным искоркам, появившимся в глазах академика после прочтения телеграммы, Алексей Михайлович понял, что подобный вопрос между ним и президентом рассматривался. И дальнейшее поведение Обручева полностью это подтвердило.


- Ну, что, утрем нос господам англосаксам и прочим там норвегам? Проскочим Арктику на одном дыхании и полюбуемся красотами ледников Гренландии. Когда ещё такая отличная возможность в нашей жизни выпадет!? – с азартом спросил академик, потрясая полученной телеграммой.


- Лично я, полностью за, но главное слово за пилотами и механиками. «Россия» прекрасный дирижабль, но и у всего есть свои пределы.


Скрипя сердцем, Обручев согласился с доводами Покровского и собрал расширенное совещание с экипажем дирижабля. От него теперь зависело, сможет совершить «Россия» ещё один подвиг, теперь не ради науки, а ради политического престижа своей Родины. При этом полковник просил людей максимально трезво взвесить все за и против.


- Нам не нужно красивое решение ради решения. Мы полностью выполнили поставленную перед нами программу. Никто не упрекнет вас, если вы предпочтете иметь синицу в руках, чем журавля в небе. Однако мы будем очень рады, если вы посчитаете, возможное продолжение полета в этом секторе Арктики, который малоизучен его хозяевами.


После его слов возникли жаркие споры, которые впрочем, были куда короче споров научных. Подавляющим большинством голосов экипаж принял решение продолжить полет по второму варианту.


Стоит ли говорить, сколько шума вызвало в Америке известие об открытии нового острова и их решении лететь домой через Гренландию.


«Русские опять первые на полюсе!», «Обручев увел целый остров из-под носа дяди Сэма!!», «На очереди открытие земли Брэдли и Крокера!?» - такими были заголовки ведущих газет Нового Света, впрочем, и Старый Свет не отставал в потоке негатива выплеснувшегося на страницы его газет по поводу успехов экспедиции академика Обручева.


«Россия» полностью доминирует на полярном Севере!», «Русскому медведю осталось открыть что-нибудь в районе Гренландии, чтобы объявить Арктику своей частью!», «Удачное использование военного трофея» аршинными заголовками пестрели британские, норвежские и шведские передовицы и где-то внизу, мелким текстом шли поздравительные телеграммы президенту России и Русскому Географическому обществу.


Очень многие недоброжелатели надеялись, что прыжок через арктическую Канаду надорвет силу и мощь дирижабля и на последнем шаге «Россия» потерпит сокрушительное фиаско. Ради этого они были готовы бросить бревно в её колесо, но все было напрасно. Известие об открытии земли Нансена стало достоянием общественности, когда дирижабль уже был на подлете к Туле и все попытки сорвать заправку дирижабля пошли прахом. Датчане, а затем исландцы радостно приветствовали героев полярников и оказали им горячий прием.


Затем был перелет «России» к Фарерским островам, а от них к Шетландским островам являвшихся территорией Британии. Узнав об этом министерство иностранных дел Англии, запретили пролет русского над своей территорией. Отношения между двумя странами накалялись, и подобный шаг со стороны агонирующего правительства тори был вполне предсказуем. Появление русского дирижабля на границах империи было для Болдуина подобно острому ножу в сердце.


По этой причине «Россия» прошла мимо Шетландов и завершила свой трансатлантический перелет в Осло. Там тоже были не очень рады видеть русских полярников, поспевших пошатнуть пальму первенства в исследовании Арктики, но правила приличия требовали этого. Тем более что русские назвали открытую землю именем Нансена, тем самым признавая заслуги норвежских исследователей в освоении Севера.


«Россия» простояла в Осло ровно три дня. За это время дирижабль пополнил порядком оскудевшие запасы топлива и провизии, Обручев и его ученые товарищи были приняты норвежскими королем и к огромной радости хозяев улетели домой. Великий Амундсен не смог прилететь в столицу королевства и ограничился приветственной телеграммой в адрес гостей. Так закончилась эта необычная экспедиция.








Документы того времени.







Из сообщения вечернего выпуска новостей газеты «Известия» от 17 августа 1926 года.



Согласно объявленным результатам голосования на прошедшем заседании парламента Британии, правительство премьер министра Стэнли Болдуина не смогло заручиться доверием английских парламентариев. Теперь следуя закону, король Георг должен предложить лидеру лейбористов Рамсею Макдональду сформировать новое правительство. По оценки экспертов оно будет смешанное, так как у лейбористов нет нужного количества голосов в парламенте для сформирования собственного правительства.


Сам Рамсей Макдональд неоднократно выступал за нормализацию британо-российских отношений, которые обострились за время нахождения у власти Стэнли Болдуина. Посол России Антон Обрезков выразил надежду на скорейшее улучшение между двумя великими странами.





Из секретной телеграммы представителя ОГПУ в Харбине Плахова А.Р. от 17 августа 1926 года.



Главной целью налета китайской полиции на нашу миссию в Мукдене являлся захват секретных документов разведки и дипломатических шифров. Благодаря мужественному поведению майора Петракова успевшего запереться в секретной комнате и уничтожить все секретные материалы и шифры, налетчики не добились своей цели. Сам майор Петраков получил серьезные увечья от действий китайских полицейских подорвавших металлическую дверь зарядом динамита, в результате чего зданию миссии нанесены серьезные повреждения. В тяжелом состоянии майор отправлен санитарным поездом в Харбин, так как местные больницы отказались его принимать.


Единственным серьезным достоянием китайцев стали бухгалтерские книги. По ним можно отследить движение денег в миссии в частности нашим агентам осведомителям в Мукдене. В них нет фамилий или кличек, по которым можно было бы вычислить агентов, но можно определить их численность.


Кроме майора Петракова в результате налета на миссию пострадали восемь её сотрудников, двое из которых женщины. Общий ущерб от действий китайцев оценивается специальной комиссией.




Подполковник Плахов А.Р.






Из сообщений собственного корреспондента «Известий» в Варшаве Яна Рубашкина от 18 августа 1926г.



Заявление депутата польского сейма Ежи Гофман по поводу нападения на российских дипкурьеров в поезде 15 августа этого года вызвало шквал заявлений парламентариев. Большинство депутатов выразило готовность поддержать предложение Ленца об освобождении из-под стражи Стасика Бальцеровича. Одного из напавших на дипкурьеров и задержанных полицией.


- Если мы будем выдавать на расправу русским патриотов, не желающих мириться с оккупацией Россией восточных польских территории, то грош нам цена как политическим избранникам народа. Мне будет стыдно смотреть в глаза людям, когда они будут спрашивать меня об этом деле. Я призываю всех нас действовать и жить по правде, а не по лжи – заявил Гофман журналистам. Ожидается, что в самое ближайшее время вопрос об инициативе депутата Гофмана поставят на голосование в Сейме.



Корреспондент Ян Рубашкин.






Из дипломатической ноты переданной китайскому поверенному в Харбине 18 августа 1926 года.



Правительство России считает, что подобные действия властей в отношении дипломатических миссий, недопустимыми и крайне опасными, которые могут привести к опасным последствиям между нашими странами. Статус дипломатической миссии определен международными договоренностями, соблюдать которые взяли на себя и китайские власти, подписывая их. Президент и правительство России требуют проведения тщательного расследования данного инцидента с привлечением российской стороны и строгим наказанием всех участников нападения на миссию в Мукдене. Одновременно с этим мы требуем возмещения нанесенного миссии ущерба и возвращения всех незаконно изъятых документов миссии. В случае невыполнения озвученных требований российская сторона оставляет за собой право на аналогичные действия.









Глава XIV. Октябрьские иды.








Несмотря на пасмурную осеннюю погоду, безжалостно напоминавшую москвичам и гостям столицы о том, что теплые дни канули в Лету, настроение у начальника тайной полиции Феликса Дзержинского было прекрасным. Ему было, что доложить президенту о результатах исследований проведенных в специальной лаборатории ГПУ, под руководством инженера Качинского.


Этот российский самородок имел не только светлую голову, благодаря которой смог заметить то, что не было видно другим, но и умел кратко и толково довести до других свои мысли. Встретившись с Дзержинским, инженер так увлек его своей теорией, что всесильный начальник тайной полиции, несмотря на первичный скепсис тут же отдал приказ о создании закрытой лаборатории под эгидой ГПУ.


Суть теории инженера Качинского заключалась в том, что человек – это живая радиостанция и его головной мозг может как принимать радиосигналы, так и излучать их. Прекрасный рассказчик Качинский поведал Дзержинскому удивительную историю о том, что натолкнуло его на подобные мысли. Как семь лет назад в Тифлисе он неожиданно, в полной тишине ночи, услыхал звук удара ложки о край стакана.


Слышал он его столь явственно, что специально зафиксировал время, когда это случилось. Впоследствии выяснилось, что в это самое время умер его близкий друг, мать которого пыталась напоить морсом, зачерпнув ложкой из стеклянного стакана. Посчитав, подобное совпадение не случайностью Качинский предположил, что принял сигнал, посланный ему другом перед смертью.


В подобном предположении не было никакой фантастики или суеверия, так как давно было доказано, что в процессе мышления человеческий мозг порождает электромагнитное излучение. Взяв этот факт в качестве краеугольного камня, Бернард Качинский продолжил уравнение, предположив, что электромагнитная волна, посланная одним человеком, может быть принята другим. Именно этот процесс, по мнению инженера, лежал в основе телепатии, чтения мыслей на расстоянии. Над проблемой этого таинственного феномена ученые умы бились давным-давно, но так и не смогли внятно объяснить причину его возникновения.


Стоит ли говорить, что теория Качинского была немедленно встречена в штыки всей академической наукой, чьи убеленные сединами апологеты. Все светила в один голос утверждали, что в организме человека нет органа чувств, способного принимать электромагнитные волны и уж тем более направлять их в нужном направлении.


Для подтверждения своей теории, Качинский занялся изучением человеческого организма и в первую очередь его нервной системы. В своих поисках он опирался на труды корифеев медицинской науки, таких как недавно скоропостижно скончавшийся Бехтерев, Введенский, Леонтович и Сеченов. Задача была архи сложной, но талантливый инженер сумел найти у человека органы, игравшие роль запчастей радиоприемника.


Так, спиральные извилины нервов были приравнены им к катушкам самоиндукции. Нервные тельца, так называемых колбочек Краузе, имели сходство с антенными рамками. Талантливый инженер нашел элементы, которые могли выполнять роли конденсаторов, детекторов, усилителей и даже генераторов электромагнитных колебаний.


Основываясь на своих открытиях, Качинский составил две схемы работы живой радиостанции, работающей на прием и передачу сигналов. Ознакомившись с ними, ученые мужи не смогли найти зацепок при помощи, которых они бы смогли отправить в небытие настырного инженера и его теорию. В представленной Качинским схеме все было правильно и логично, и единственное, что могли сделать эксперты – это ехидно пожелать инженеру воплотить свои мечтания в жизнь.


Как показывала жизнь много правильных и блистательных идей, так и остались лишь научными идеями, не имея возможности осуществиться на практике. Получить финансовую поддержку, зачастую было сложнее, чем создать теорию или совершить открытие. Подобное обстоятельство сломало много жизней и судеб пламенных самородков, но только не судьбу Бернарда Качинского. Не получив поддержки со стороны официальной науки, он принялся выступать с лекциями в надежде, что сможет обрести богатого спонсора и это был правильный шаг.


В этот период жизни, слова наука имели магический смысл. После войны люди истово верили в могущество технического прогресса, что, по их мнению, мог сделать их если не равными с Господом, то наверняка приблизиться к нему по возможностям. Толпами они собирались на научно-технические лекции и с замиранием сердца слушали слова лектора, подобно тому, как первые христиане слушали проповеди апостолов.


Лекции о том, что человек является живой радиостанцией, упали на благоприятную почву. Тем более, что лектор объяснял и рассказывал слушателем живым и доходчивым языком и был чертовски обаятельным человеком. Как тут было устоять и копилка для пожертвований, регулярно наполнялась лептой благодарных слушателей.


Трудно сказать, как долго пришлось бы Качинскому собирать подаяния, чтобы наконец приступить к конкретным практическим шагам. У многих на это уходило много времени, но Судьба значительно сократила его путь сквозь жизненные тернии к высоким звездам. Одна из статей инженера попалась на глаза Камо, тот информировал Сталина, а президент приказал «железному Феликсу» разобраться в этом вопросе.

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска и скачивания книг

Книжный Бот

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

О психологии, саморазвитии и личностном росте

Саморазвитие

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник