Чёрный принц

— Что тут происходит? — Лада уставилась на старуху, которая купила у меня сорочку в магазине, но теперь это была девица.

— Я точно не знаю, но девушки исчезают каждый день. Поговаривают, какое-то чудовище кормят девственницами. Превращают нас в юных и бросают в яму, как в самых страшных сказках.

— Ты пьяная что ли? — возмущённо скривилась Лада, с пренебрежением рассматривая мою клиентку. А потом стала натирать свою шею, ей неожиданно стало плохо. — Это моя сорочка, я такие из Китая заказывала.

— А почему вы восстановились? — недоумевала я.

— Меня Валя зовут, — представилась старуха, превращённая в девочку. — А восстановились мы, потому что оборотни мужчины оставили в нас своё семя и вместе с ним сильнейшую регенерацию, которая омолаживает.

— Мне плохо, — задыхалась Лада, стала беспомощно махать руками.

Сестре действительно было нехорошо. Она жадно хватала воздух ртом, но не могла сделать полный вдох. Вначале пошла красными пятнами, а потом начала бледнеть до синевы.

— Помогите!!! — заорала Валя, напугав меня до замирания сердца, кинулась к двери и стала барабанить по ней кулаками.

Лада падала, и мне пришлось её вернуть на кровать.

В зал вошли мужчины и одна женщина, высокая блондинка плотного телосложения, одета, как в офисе на работе и причёска высокая, строгая. Она по-деловому растолкала нас с Валентиной и прощупала пульс на руке Лады.

Я обеспокоенно смотрела на закрытые глаза сестры, и вдруг поняла, что не готова остаться без неё. Конечно, у меня был теперь Егор, но Лада… Она должна жить!

— Олег с ней переспал, — вздохнула женщина. — Минут десять до смерти. Она без своего мужа не выживет.

— Что?! — я ошарашенно уставилась на женщину. — Помогите!

— Мы ещё трупы не убрали, — виновато сказал светловолосый парень Никита. У него на лице отображались переживание и сочувствие. Он единственный из оборотней выражал эмоции, как мой Ге. А это указывало на то, что парень действительно молод.

— Я же говорила! — напыщенно выкрикнула мне Валентина. — Они скармливают нас чудовищу!

— Какое чудовище, они сами чудовища, — спокойно ответила я, чувствуя всем сердцем, что мне очень надо к чудовищу.

— Какая интересная, — восторженно протянула блондинка, рассматривая меня. — Ты чья такая?

— Егора Белкина, — гордо заявила я, заметив, как дёрнулись мужчины, пытаясь остановить мой ответ, но он, как воробей вылетел, и поймать его не удалось. Они только акали и кривились понуро, глядя на женщину.

Женщина-оборотень была огорошена. Глаза её округлились, она медленно выпрямилась и со всей своей гордостью уставилась на волков.

— Сын Алёны? Кирилл!!!

Мужчина в бардовом свитере, вытянулся по струнке, а Лёша-альфа побелел, как мел.

— Рина, — совладал с собой альфа, — давай не будем?

— Сына Алёны и Дрёмы, — шепнула я и усмехнулась, когда Лёша кинул на меня злой взгляд.

— Рина, вон отсюда, — рыком приказал альфа, — Дамок в подвал!

Даже если с тобой несправедливо поступают, всегда приятно, что есть те, кто за тебя готовы постоять. Когда Никита меня тащил из зала, я всё время оглядывалась. Там, женщина Рина обернулась белой волчицей и сцепилась в настоящей кровопролитной драке с волком по имени Кирилл. Это было потрясающе! Нас защищали! Валентина мой восторг разделила. Она жизнь прожила, поэтому быть скормленной чудовищу не боялась, и ловила настоящий кайф от того, что видела. А я… Мне бы сестру спасти. Пока вели в подвал дома, я считала минуты. Я молилась, чтобы Лада выжила.

3

Всё делали быстро. Бойцы перешёптывались, и я чутко прислушивалась к каждому их слову. Они очень надеялись, что чудовище выберет именно Ладу, потому что я, по их мнению, могу стать причиной кровопролитной войны. Боялись они Белкина и те силы, что стояли за ним. «Там клан Дрёмы», — говорили они. Дрёма мёртв, а его родню и наследников сторонились и старались в прямой конфликт никогда не вступать. Егор был необычным бойцом. Для своего возраста слишком смел и силён. Он мог справиться не только с волком, но и с Высшим, что для оборотня, в двадцать три года, выше всяких похвал.

Я всё понимала. Чудовище — это волк, которым они хотели управлять через истинную пару. Недаром на наши ноги прикрепляли цепи. И пусть скована была одна нога, железо было очень тяжёлым, да ещё с шипами.

Я смотрела на цепь, и что-то дрогнуло во мне. Но это, уже не имело силы, не пугало, не забивало. Я становилась с каждым часом сильнее. Всё, что мне было нужно — стать частью мира оборотней.

Вся эта спешка, мутные огни в чёрном коридоре, стук железных дверей и смеющаяся в истерике Валентина, смешались в нереальность, и я попала, словно в сон, разглядывая гладкие бетонные стены. Фонари в железных клетках находились высоко на потолке.

Нас закрыли в большом пространстве, оставили одних на границе с тьмой. В глубине подвала была непроглядная темень и мрак. По рукам побежали мурашки от холода и представшей картины.

Валентина, видавшая виды, просто прилипла спиной к закрытой мощной двери и с ужасом смотрела вокруг. Я же прошла вперёд, волоча за собой тяжёлую цепь, она вытягивалась в щель под дверью и позволяла мне пройти вперёд. Я опустила Ладу на холодный пол, она уже была без сознания, и ногти на её руках синели.

Вокруг лежали трупы женщин. Обглоданные кости, оторванные конечности, мёртвые головы. Я никогда такого не видела, только в фильмах ужасах. Возможно, поэтому мой больной мозг сигналил: «А вдруг это декорации?». Я хотела быть обманутой, поэтому не прикоснулась ни к одному из частей тел.

Запах.

Я дышала ртом, чтобы не чувствовать запах мяса и крови. Прошла ещё дальше, повернулась к глубинному мраку спиной, чтобы рассмотреть лицо убитой девушки, у которой было выдернуто сердце. Грудная клетка, как листы кровавой лилии была раскрыта, а внутри пустота.

— Ты больная, — шептала Валентина, пряча лицо руками. — Как можно это рассматривать?

— Да, больная, со справкой кстати, — ответила я, понимая, о чём она говорит.

Я сама зверь. Только маленький и пока безопасный. Пока.

Валя заверещала, укрыла голову руками и подтянула к себе ноги. В одной сорочке упала на окровавленный бетон.

Я резко повернулась. Ущипнула себя за руку. Больно. Должна была очнуться, проснуться, но не получилось. Я видела чудовище.

Морда пристально смотрела на меня, внимательно изучая холодными серыми глазами. Она торчала из темноты, и, в свете фонарей, в этих больших холодных глазах ползали жёлтые лучики, напоминали мне молнии. В первый момент, когда я увидела монстра, показалось, что это волк или гибрид какой-то. Был он бел или сед, скорее второе, потому что просматривались клочки шерсти темно серого цвета с подпалинами.

Высший? Тот, кому больше ста лет? Или Вечный, которому больше трёхсот?

Егор описывал Высших. Они чуть больше двух метров ростом и похожи на волков с человеческим торсом и руками. Но меня одолевали сомнения. Эта махина была огромной.

Пасть чудовища была широкая, нос странно выпирал с немного вытянутой морды. Были брови, похожи на человеческие густые и нависшие над глазами, под светло-серебристой шерстью виднелись складки на высоком лбу, и надбровные дуги напоминали рога.

Морда была исчерчена алыми крестами вкривь и вкось, поскольку пауза моего кошмара и задумчивого рассмотрения затянулась, я посчитала, крестов было семь. Широкие ноздри белого носа раздулись, и от кончика носа вверх по лбу и голове встрепенулся меховой гребень, встал дыбом, как холка у агрессивного хищника. Я замерла, сделав шаг назад, зверь тут же опустил свои волосяные покровы, прижал к большой голове острые мохнатые уши.

И? Что дальше?

А дальше, хуже. Я сделала ещё шаг назад. Морда, которая была на уровне с моим лицом чуть приподнялась, и это был не предел её высоты, потому что существо лежало на полу, а теперь поднималось и выходило на свет.

Мех. Много меха. Гигантская пушнина стала расправляться из калачика, вытягивать свои конечности. Передние были похожи на человеческие руки. Показался волосатый мужской торс, волчьи ноги и длинный белый хвост распушился, как у кошки турецкой ангорки, проскользнул за меня и коснулся моих голых ног. Пробежала дрожь по телу от шелковистого еле уловимого прикосновения.

На шее зверя висел гигантский мощный ошейник, шипами внутрь. Задние конечности тоже скованны. И звенели звенья цепи, не такой, как на нас, гораздо крупнее.

Я упустила время сбежать к двери, упасть в обморок никогда не поздно, но не «падалось» мне.

Чудовище встало в полный рост, и я поморщилась, оттягивая голову назад и в бок, потому что огромный детородный орган был напротив моих глаз. Болтался так непринуждённо, заметно твердея.

Это не Высший, это Вечный, которому больше трёхсот лет. Я была в этом уверена.

Вместе с его хвостом меня окутало невероятное спокойствие и чувство защищённости. Волк хотел, чтобы я не боялась его. В такой условно спокойной обстановке, я вспомнила о сестре.

— Помоги! — крикнула я вверх ближе к морде, откидывая в сторону от своего лица огромный член. — Пожалуйста! Возьми мою сестру, она умирает.

Я кинулась обратно к дверям, но волк поймал меня за подол платья, держал двумя пальцами, и когти порвали ткань.

— Мы одинаковые, — я умоляюще посмотрела на морду, что опустилась ко мне. — Я тебя очень прошу! Помоги мне.

Я сложила ладони вместе, и заплакала. Всё зависело от меня. Если я смогу уговорить волка выбрать сестру, то она останется жива. Если волк возьмёт меня, то… Мы с Ладой умрём вместе, потому что никто больше не прикоснётся ко мне, кроме Егора.

Прищурились серые глаза с подозрением. Большой нос меня обнюхал.

— Чужая, — кивнула я.

Он проявлял силу, тянул меня к себе. Сопротивляться было бесполезно, поэтому я подалась вперёд и обняла морду руками, прижалась к ней.

— Умоляю, пожалуйста, спаси мою сестру. Не бери меня, возьми её.

Он пах свежестью, летом. Он был такой… Обалденный, что я замерла, продолжая прижимать его к себе.

— Помоги мне.

Я чувствовала, что это была борьба. Не моя, его. Он о чём-то думал, что-то решал.

Его лапы ослабли, и я побежала к двери. Схватила за руки бледную Ладу и потащила по полу в сторону волка, огибая валяющиеся трупы несчастных Дамок, которые по запаху не подошли волку в пару.

Я же знала, как он будет её спасать. Я знала это! Так не лучше было несчастной Ладе умереть?!

Я упала на пол, отползая назад к двери, где ошалевшая от зрелища, Валентина не произнесла ни звука, с ужасом наблюдая, как трещит юбка по швам на моей сестре и улетает с трусиками в сторону.

Огромные лапы приподняли безвольное тело Лады. Она лежала в широких ладонях, как котёнок. Детородный орган резко пробил её между ног, войдя не целиком, потому что такое в женщину не влезет. Кричали мы с Валей, Лада была без сознания. И только, когда окровавленный член вылез из моей сестры, я поняла, чего избежала.

Заработали где-то механизмы. Цепи на наших ногах стали убегать под дверь. Лада дёрнулась в лапах зверя, её тянуло обратно.

Волк заорал, оглушительно и страшно, подтягивал свою пару к себе, пытаясь спрятать под мышкой. Ноги несчастной Лады натянулись, и её безвольное тело повисло в воздухе, натягиваясь всё сильнее. Тогда волк рванул вперёд и перегрыз моей сестре лодыжку. Просто цапнул мощной челюстью одним щелчком. Рухнула с грохотом цепь на пол и улетела со звоном под дверь, а перекушенная конечность осталась лежать рядом со мной и Валентиной.

Монстр, зализывая откушенную ногу моей сестры Лады, спрятал её в своих объятиях и растворился в темноте. Он поступил, как волк, чья лапа попала в капкан.

Валю вырвало, мне блевать было нечем, поэтому я просто завыла от горя.

4

Они матерились. Оборотни были в шоке от того, что Вечный, которого они назвали Догодой, сорвал цепи и забаррикадировался с другой стороны, оставшись с парой наедине.

Ставку они делали на то, что смогут отобрать пару у седого волка. Тот обернётся, и начнутся переговоры. Ну, не хотели они уходить в лес, совсем. Хотели остаться нескромными городскими жителями, а для сопротивления закону и приказу из леса, необходимо кем-то прикрываться. Не получилось.

Но они не унывали. Светловолосый парень Никита и Кирилл с царапиной на лице, утаскивали нас наверх из подвала. Альфа орал кому-то по телефону, что ему нужно пять баллонов с газом, чтобы усыпить Догоду.

Но у меня складывалось такое впечатление, что ничего у них не получится, и даже смех пробирал. Истеричный смех. Там моя сестра в лапах чудовища. И за неё зверь будет бороться. Можно сказать, спихнула сестру надёжному мужику.

Нас провели в кухню. За окном был ясный летний день. Солнце сквозь решётки заглядывало в помещение, оставляло яркие дорожки на бежевой плитке пола. Вся обстановка напоминала какао с пенкой. Нежные бежевые тона с белыми элементами.

На кухне стояла в тапках и халате, растрёпанная Рина. Она зло посмотрела на Кирилла своим искусанным лицом и прожгла его ненавистным взглядом.

— Риночка, — проскулил мужчина. — Ну, прости же ты меня.

— Пошёл отсюда, — прошипела женщина и швырнула на стол две тарелки, полные еды.

Волки понуро поплелись из кухни в гостиную, а Валентина не дождавшись приглашения села за стол. Не сильно старуху смутило наше приключение.

Рина горделиво откинула растрёпанные волосы с лица и встала у окна. Дотянулась рукой в синяках до ручки, и открыла форточку через решётку. В кухню влетел запах цветущей черёмухи и невероятное пение птиц.

Женщина достала из кармана фланелевого халата пачку сигарет без фильтра и вставила одну в деревянный мундштук. Прикурила, задумчиво глядя на цветник под окном.

— Садись, зайка, поешь, — тихо сказала она.

— Не хочется что-то, — ответила я, но села напротив Вали, которая уминала пюре с сосисками.

Рина с тоской посмотрела на меня и приятно по-матерински улыбнулась.

— Догода выбрал твою сестру?

— Нет, — ответила за меня Валя, — она его уговорила сестру взять.

— Значит с ним, действительно, можно договориться, — печально констатировала Рина, отвернувшись от нас.

— Почему вы не хотите уйти в лес? — с любопытством поинтересовалась я.

Женщина у окна казалась мне адекватной, взрослой и справедливой. Я бы хотела услышать её авторитетное мнение. Ведь, для Егора она что-то значила, подружка матери. Но у самого Ге было другое мнение о лесе.

— Лес, с большой буквы, — ответила мне Рина. — Это не то что ты представляешь. Лес-это огромная территория без людей. Мы и среди городов друг друга вырезаем, можешь представить, что будет твориться в Лесу, где правят волчьи законы. Очень много лет назад оборотни из Леса вышли к людям, когда их осталось всего на всего тридцать особей. Было решено разделиться на пять кланов и не воевать двадцать шесть лет, чтобы восстановить популяцию. Восстановили, расселились по миру, а потом с новой силой начали драться. Мы звери и находимся на грани вымирания, живя среди людей. Лес сгубит нас.

— Егор считает, что Лес спасение, — я была полностью с любимым согласна. Пожив человеком мне как-то неуютно стало, когда узнала, что существуют оборотни. — Люди стали очень сильны и развиты, они обнаружат оборотней, и тогда наступит…

Я посмотрела на испуганную Валю, которая перестала кушать.

— И тогда наступит тишина, — усмехнулась Рина и затушила сигарету в какое-то блюдце, — Егор очень хороший мальчик. Они с Гошей воплощение всего оборотного мира. Когда Гоша снюхался с моей дочерью, я настояла, чтобы он переехал сюда. Я смогла помочь и Гоше и Егору, который присматривал за братом. Жена короля не смогла заменить им мать. Не хватило ей сил, изуродовала парней.

— Как изуродовала?! — ошарашенно уставилась на Рину, даже не заметив, как съела все сосиски и уже сидела с ложкой.

— После того, как Алёна исчезла, мальчики стали отбиваться от рук, — рассказывала женщина. — И жена короля Карачуна сделала ставку на самого способного. Она выгнала из дома Егора, когда тому было тринадцать лет. Отправили его в приёмную семью к одному очень сильному бойцу. Это сработало, Гоша стал покладистей, начал учиться, что педагогу было по нраву.

— Это несправедливо, — возмутилась я.

— Конечно, — согласилась Рина, — и будь они людьми, парни бы не общались. Но у нас стая, и Егор пройдя через все унижения, нелюбовь и предательство не перестал относиться к Гоше хуже, любит, как к брата. А потом умерла моя дочь, на которой Гоша женился. Умерла при очень странных обстоятельствах…

— Егор не мог, — пюре застряло в горле, и я даже встала, чтобы защищать своего любимого Ге. — Он бы не посмел разрушить семью Гоши.

— Я этого не говорила, — спокойно и даже печально ответила она. — Мою девочку убил Догода. Мы шли на охоту, и увидели Вечного. Они редко выходят из Леса, а тут пришёл… Очень близко к людям. Мы сразу догадались, что пару ищет. А у нас конфликт с королём. Король велел уходить в Лес, мы не собираемся.

— А Догода? Он же выше короля?

— Намного, — ласково ответила Рина. — Поэтому мы хотим привести его в человекообразный вид, чтобы договориться.

— Шантажировать, — уточнила я, потеряв всякий страх.

— И скормить ему кучу девушек, — возмущённо добавила Валя.

— Дамки- низшая ступень иерархии. Вы проститутки для развлечения волков. Максимум что от вас полезного, это потомство, и то не всегда можете понести.

У меня оцепенели пальцы рук, и ноги задрожали. Я, вдруг поняла, почему стала жертвой одного очень злого влиятельного мужчины. Он точно был оборотнем! А я проститутка.

— И для чего же нас природа создала? — злилась Валя, — Чтобы ваших мужиков удовлетворять? Что ж вы сами не справляетесь?

— Радуйтесь, вы последние в своём роде. Дамок больше не существует. Что тебе, сынок?

Мы с Валей уставились на дверь. Там стоял светловолосый парень, сын Рины.

— Альфа велит закрыть зайку одну в комнате. Карачун позвонил, — перед матерью Никита не был смелым, даже с альфой разговаривал более строгим голосом. А здесь — волчонок.

— И что Карачун хочет? — со злой усмешкой спросила Рина.

— Нашей смерти, — спокойно ответил парень.

— Я не удивлена, — Рина подошла к одному из ящиков и достала бутылку вина. Предложила:

— Давай, Валентина, вспомним молодость. Мало ли что произойдёт в ближайшие сутки.

Валентина довольно потёрла ладони.

Их спокойствие понять можно, они прожили долгие жизни, и уже ничему не удивлялись.

5

— Как тебя правильно называть? Луиза или Лиза? — поинтересовался парень, и его рука проехалась по моей спине.

Я дёрнулась, встав к нему лицом. Замерла на верхней ступеньке лестницы и зло посмотрела на него. Никита непонимающе приподнял бровь:

— Чё дёрганная такая? — возмутился он.

— Не смей ко мне прикасаться, — пальцы на руках немели, и я сжимала их в кулаки, готовая подраться.

— Ничего, — Никита показал мне свои клыки, — Егора убьют, сговорчивей станешь.

— Когда Егор тебя убьёт, ты совсем говорить не будешь.

— Не надейся, ему всего двадцать три, это слишком мало для оборотня.

— Зато Догоде больше трёхсот, и я его родственница теперь, — сообразила я, чем отпугнула Никиту. Было видно, что он побледнел и обозлился ещё сильнее. Мотнул головой в сторону:

— Иди, давай.

Я поплелась, как каторжник, заложив руки за спину и поникнув головой. Никита привёл меня не в ту комнату, где мы ночевали, а в другую, похожую на спальню подростка. На салатовых стенах висели плакаты рок-гитаристов, была мятая кровать и диван с телевизором.

— На диван садись, — приказа Никита, и я покорно присела с края у мягкого подлокотника.

В этой комнате не было на окнах решёток. За стёклами качался на ветру хвойный лес. И высокий клён подступал близко к окнам.

Заговорил телевизор, и я вздрогнула.

— Ты вообще шуганная, — возмутился Никита. — Это Герыч тебя так гоняет?

Я ничего не ответила, когда он предложил бутылку лимонада, отвернулась.

Мы сидели молча, смотрели спортивный канал, по которому шла трансляция мото-триала. Искусные любители мотоциклов скакали на своих двухколёсных товарищах по огромным цистернам и кубам. Высокие подвески, отсутствие стандартных сидений. Я засмотрелась зрелищем. Представляла, что один из участников, Егор. Он любит мотоцикл и наверняка умеет скакать на нём, как на коне.

— Нравится? — поймал мою улыбку Никита, и я одарила его недовольным взглядом.

— У меня есть мотоцикл. Когда всё кончится, прокачу тебя. А на члене могу сейчас.

Я перестала дышать. За окном уже был оранжевый, тёплый вечер. Солнце садилось, окрашивая деревья в алые краски.

— Ты же не оборотница, — продолжал разговор Никита, подсаживаясь ближе ко мне. — Дамка. А Дамки все шлюхи.

— Отличная логика, — огрызнулась я. — Мама научила?

— Мама сама была Дамкой. Не так давно оборотниц не существовало совсем, — ответил Никита. — Девочек оборотней убивали, оставляли только мальчиков. Потому что девочки болели. А потом Лихо Нил Ильич придумал вакцину, и стали появляться чистокровные волчицы. А Дамки в расход.

Он подсел совсем близко, и я хотела вскочить на ноги, но он не дал. Схватил рукой за запястье и притянул к себе рывком. Я упала в его объятия, и у меня начались судороги. Но не так, как обычно, я вдруг стала отбиваться. Полезла в драку, во всё горло заорав.

Никита испугался моему поведению. Стал злиться и скалиться клыками, запустил мне в бёдра свои когти. А потом завалился на меня сверху, придавив своим весом.

Я слишком слабая. Мне нужно научиться бить в ответ. Я должна уметь сопротивляться, иначе каждая волчья шкура будет считать, что я доступна, и пользоваться мной.

— Никитос!

Никита скрутил мои руки и посмотрел на вошедшего. Это был крепкий мужчина, что стрелял в Олега.

— Ты еб*нулся?! Тень в доме, а ты к его бабе пристаёшь!

За окном быстро темнело. В комнате, кроме телевизора не было источников света, и глаза Никиты засияли голубым светом. Я набрала полную грудь воздуха и закричала:

— Дрё-ёма!!!

Охренели все. В комнату вбежало ещё несколько волков, Никита в ужасе отпрянул от меня.

— Дрёма мёртв, — замогильным голосом сказал парень, и вытащил пистолет из-за пояса.

— Вот и узнаешь, — с коварной улыбкой прошипела я.

— Охраняй её, из комнаты не ногой. Карачун только через двенадцать часов до нас доберётся, мы сбиваемся в стаю, — приказал крепкий боец и закрыл в комнату дверь.

— Класс, — выдохнул кровожадно Никита и посмотрел на меня. — А стая у нас огромная, и Дагода за свою пару что угодно сделает.

Где-то там моя несчастная Лада без ноги. Я закрыла лицо руками и заплакала. Как же мы с ней в это вляпались? Как умудрились родиться Дамками, что все несчастья этого мира обрушились на наши головы? Тут хочешь, не хочешь, а возненавидишь этого Лихо, который из нас сделал последних тварей. И Егор его ненавидел.

Никита включил свет. Стало уютней. По телевизору показывали гонки по лесу на мотоциклах. Противный запах волка усилился, Никита заметно нервничал.

А я перешла в режим ожидания. Он был рядом. Мой волк пришёл за мной.

А потом свет погас. Перестал работать телевизор.

Я невольно задрожала, но не от страха, а от того, что Егор рядом, и мне не терпелось его увидеть. Дышала носом, пытаясь уловить запахи. Никита вонял чужим самцом, стоял рядом с диваном, наготове держал пистолет. Оборотни в темноте видели, но был один нюанс. И называлось это — Тень. Я точно не знала, учат этому или способность такая, данная от природы, но Егор умел исчезать в темноте и становиться невидимым для глаз оборотней.

Это знала я, и знал Никита, поэтому заметно нервничал. Он достал свой мобильный телефон и включил фонарик. Как прожектором на охраняемой территории, стал освещать комнату. Мои глаза следовали за лучом света. Появился стеллаж у двери, сама дверь. Потом искажённые рожи на плакатах. Спинка кровати и мятое одело. А под кроватью мелькнули два алых глаза.

Я даже вскрикнула от неожиданности. Никита начал стрелять, пытаясь уловить лучом света притаившегося волка. За дверью раздались вопли и тоже стреляли, а потом настоящий взрыв гранаты прямо в доме, заставил меня укрыться руками и присесть к полу.

Сдавалось мне, что волк давно сидел под этой кроватью. И видел, как Никита ко мне приставал. Кажется, кому-то не поздоровится.

Я поползла в сторону, пока не уткнулась головой в чёрные лапы волка. Жалкий, скудный свет из окна вывел контур гигантской пасти, наполненной острыми клыками, с них стекала слюна. Зверь зарычал, глядя на Никиту, который выпустил всю обойму. Испугался и кинулся к двери. Хотел её открыть, но она распахнулась сама, и в комнату забежал Егор, тут же дверь закрыл за собой. Я всматривалась в темноту, но толком ничего не увидела. Раздался хруст, и упало тело на пол. Егор переступил труп Никиты и подбежал ко мне.

Я только руки к нему протянула. Думала обнять, поцеловать, рассказать, что случилось. Но Егор с лёгкостью подхватил меня с пола, без лишних слов и опрокинул себе на плечо.

Он сделал разбег от дивана и, со мной на плече, кинулся в окно. Я только ахнула от боли. Стёкла поцарапали мне ноги, я мёртвой хваткой вцепилась в куртку парня. Ветки клёна, что рос рядом, хлестнули по лицу. Мы падали вниз с бешеной скоростью, и где-то у первого этажа меня подкинуло вверх, потому что Егор зацепился за ветку.

Опять выстрелы и рык. Откуда-то сверху прямо на подбежавших мужчин рухнул огромный чёрный волк Гоши. Я упала носом в клумбу и тут же была вынуждена увернуться от чужих когтистых лап чужого волка, который пытался меня поймать. Я обозлилась. Быстро, ловко ударила оборотня кроссовком в глаз и кинула в его глаза горсть земли с мелкими цветками.

— Егор сюда! — это был голос Рины. — Егорушка! Уходите!

Егор не оборачивался волком. С волком он работал в паре, стрелял, уклонялся от ударов. Рычал и терял человеческий облик. Полная неразбериха, куча-мала, какой-то ужас. И среди этого всего, ко мне выскочила девчонка в шёлковой сорочке. Подвыпившая Валентина подняла меня на ноги и потянула за собой.

Оставшись без меня, Егор стал отступать, а потом и вовсе побежал следом. Закрывая голову руками, потому что его пытались подстрелить.

Мы забежали за дом, там стоял мотоцикл. Не такой, как у Егора, а тяжёлый, огромный с большим кожаным сидением. Мотоцикл уже был заведён, рядом стояла Рина. Женщины помогли мне сесть в седло. Валя вскочила следом, уселась за моей спиной. Чёрной молнией метнулся Егор за руль. Сразу рванув с места. Ревел мотор, мы набирали невероятную скорость, пролетая мимо лужайки и выскакивая на дорогу.

Я вцепилась в Егора, в меня вцепилась Валентина. Украдкой я оглянулась.

Альфа застрелил Рину в упор. Женщина упала у клумбы с цветами.

Жалко. Мне стало жалко Рину. Она обернулась белой волчицей, и умерла зверем.

— Это хорошо, что они все с чудовищем заняты, мы хоть спокойно сбежим, говорила мне Валентина.

— А Гоша?! — кричала я водителю в ухо.

— Свалит, — спокойно ответил Егор, и я только в этот момент почувствовала запах хвои. А до этого его не было. Егор не только Тень, он ещё и запах свой умел прятать.

Волосы его сильно отросли и трепались на ветру. Он, как обогреватель раскалённый, пылал жаром, и я не чувствовала холода. Пролетал тёмный лес мимо нас, дорога была ровная и вела к трассе.

И вдруг фары впереди. Несколько машин. Та, что ехала первой начала петлять из стороны в сторону, пытаясь сбить с толку Егора.

— Держись! — крикнул мой чёрный принц.

Я прижалась к нему всем своим телом и зажмурилась. Мотоцикл стало мотать из стороны в сторону. Мы объехали одну машину, которая с визгом тормозов развернулась.

Послышалась автоматная очередь.

Егор резко с дороги свернул в лес. В нас стреляли. Я почувствовала, что Валя меня больше не держит. Руки её ослабли.

— Рина была права, я должна была вас прикрыть, — прошептала старушка и упала с мотоцикла.

Я разрыдалась, ещё сильнее прижимаясь к Егору, который показывал высший пилотаж езды по бездорожью.

6

Мотоцикл заглох, когда мы выскочили на скалу. В самый не подходящий момент во время полёта вверх. Егор резко отпустил руль и, схватив меня, спрыгнул с тяжёлого мотоцикла. Он так умело меня прикрыл, что я почти не почувствовала удара. Я пыталась уловить его движения, но мой парень был нереально быстр, и я, когда моргала, пропускала десятки его движений.

Не успела я опомниться, как уже стояла на ногах.

Чёрный лес — вещь жуткая. Ничего не видно и в любой момент можно на что-то наткнуться. Единственное успокаивало, что страшнее оборотней в нём никого не было.

— Белкин! Остановись, говнюк! Девку убьёшь!

Я даже не видела кричавшего. Хоть глаз выколи, такая темень. Егор целенаправленно меня куда-то тянул. Я полностью ему доверилась, ослабла телом. Он завёл меня за свою спину и стал ставить подножку, медленно опуская вниз. Ноги соскользнули, я погружалась в овраг. Пальцы скользили по кожаной куртке, а потом я уцепилась за пустой рукав. Вместе с курткой Егора оказалась в ямке, и присела, чтобы меня не было видно.

— Что бздюки, очкодралы и стрёмщики, — рассмеялся Егор, — ссыте без огнестрела на меня напасть?

— Попиз*и нам тут, — огрызнулся голос того самого мужика, что убил Олега. — Карачун за тебя королевскую казну отвалит. Баба его так и не смогла родить, ты теперь наследный принц. Так что мы тебя живьём берём, и девку твою другому отдадим.

— Ага, сейчас, бл*дь! Разявили хавальники. Подходите, я покажу, чей я сын, никакой Карачун рядом не стоял.

— А поговаривают, стоял и даже лежал, — раздался смех. — Спал с твоей блудливой мамашей.

Егор больше ничего не говорил. Кажется, его оскорбили и очень сильно, сказали, что его дядька спал с его мамой. А тема мамы для моего любимого болезненная.

Я вздрогнула. Рядом со мной появился бесшумный чёрный волк. Его мех проехал по моим ногам. Запаха он не источал. Гоша встал на задние лапы и поднялся выше, чтобы выглянуть из оврага. Уши прижал. И тут я поняла, что волк, когда выпрямился выше меня и намного. Я тоже привстала и посмотрела на то, что творилось наверху.

Плохо было видно, зато хорошо слышно. Началась драка. Гоша присел и выскочил из укрытия, раздался звериный рёв. А потом выстрелы, и я, надев куртку Егора, хваталась за камни и землю, вылезла наружу. Верещал и скулил Гоша. Другой чёрный волк, загрызавший в стороне здорового бойцы оторвал пасть от жертвы. Прыгнул вперёд волком, а приземлился на землю парнем, поднял пистолет с камней и пострелял тех, кто ещё двигался.

На Егоре не осталось одежды, только джинсы и те лопнули в районе бёдер. Я дрожащими руками потрогала мягкое Гошино брюшко. Оно было мокрым.

— Его ранили, ему к врачу, — испуганно прошептала я, стараясь понять, жив ли волк.

Егор пошарил в кармане куртки, что висела на мне, и вытащил свой телефон. Очень быстро нашёл в записной книжке нужный номер и приложил трубку к уху. Тоже трогал Гошу.

— Палыч! — громко говорил Егор. — Палыч, Гошу подстрелили. В лесу. Да, бл*дь я знаю в каком! Два километра до федеральной трассы. Там отворотка на посёлок Волчий. Хорошо, дойдём.

Егор приложил мою руку к задней лапе чёрного волка.

— Держи его и говори что-нибудь, — он подхватил брата на руки и побежал сквозь лес.

А я за ним, держась за мохнатую лапу Гоши.

— Что говорить? — спрашивала я на бегу.

— Пообещай, что брюхо ему погладишь, если выживет, — без шуток, без усмешки, на полном серьёзе.

— Гошик, — я еле поспевала за Егором. — Гоша я тебе животик почешу, ты только держись. И пельмешками с вилочки кормить буду, и дуть, чтобы ты не обжёгся. Мы тебе щёточку купим, и хвостик тебе пригладим. Гоша не умирай, пожалуйста!

Перед глазами прыгал мрак с мерклыми тенями. И я вдруг представила Гошу. Он был похож на Егора, но без наколок на теле. У него другие повадки, более плавные движения. И голос его тихий с хрипом. Потому что Гоша курит.

— Гоша, ты куришь?

— Откуда ты знаешь? — отозвался Егор.

Я не ответила. Я действительно видела Гошу перед собой. И мне казалось, я его знаю, даже лучше чем его брата.

— Гоша, я куплю сигареты. Я не курила никогда, но я не буду затягиваться, буду выдыхать тебе в мордочку дым, чтобы тебе пахло знакомым.

По моей руке проехался мохнатый, нежный хвост.

— Ожил, тварь, — Егор ревновал, поэтому я больше ничего не говорила.

Больше мы вообще ничего не говорили. Два километра пробежали на одном дыхании. Потом появились огни и шум машин. Выбрались на обочину и пошли вдоль оживлённой трассы.

Встретила нас старинная машина скорой помощи. Мужчина в заляпанном белом халате, открыл двойные двери со стороны багажника, и Егор лихо запрыгнул внутрь фургона. Он положил брата на каталку.

Мы никуда не поехали, операция проходила прямо в машине. Несчастного Гошу скрутили верёвками, натянули на морду намордник. Егор его держал, я гладила и целовала, стараясь не обращать внимания на ревнивый взгляд Ге.

Ветеринар был с похмелья, весь лохматый и заросший, но профессионал. Он извлёк из волка три пули, наложил на порванные раны швы. Очень быстро. Или я потерялась во времени, потому что не заметила, как мы уже ехали в город.

Я сидела впереди между мужчиной и Егором и смотрела на огни большого города, иногда оборачиваясь, чтобы посмотреть, как там Гоша.

— Вот такие клыки я только у тигров видел, и то не у всех кошачьих, — говорил Палыч.

— Я заплачу тебе, как в прошлый раз. И не проси меня, его тебе отдать, — устало сказал Егор.

Я отдала ему куртку, и он с печальной улыбкой прикрыл своё исцарапанное тело.

— Плати, плати, — рассмеялся ветеринар, — у меня дочь замуж выходит.

Нас довезли до высотки, где располагалась квартира братьев. Уже светало, было утро, и одна высокая женщина с собачкой в руках только что откуда-то приехала. Платье было помятым, макияж поплыл, а высокая причёска растрепалась. Где-то отдыхала наша соседка. Поймала нас взглядом и манерно ахнула, когда Егор проносил Гошу мимо неё.

— Егор, что с Гошей? — ужаснулась она, и собачка в её руках тявкнула.

— Подстрелили, с волком спутали, — сквозь зубы ответил Егор.

— Ни-Ни, посмотри, Гошенька болеет, — обратилась дама к своей собачке, когда Егор проходил мимо неё, прижимая к себе брата.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

Женщина мне не ответила, хмуро рассмотрела с ног до головы и пренебрежительно фыркнула.

Мы прошли в лифт, который довёз нас до пятнадцатого этажа. Мне пришлось открывать дверь.

Пахло хвоей и кофе. И только когда я почувствовала этот запах, успокоилась и поняла, как сильно я устала, и какие страшные события пережила.

Егор уложил Гошу в пустующей комнате на матрас, дверь не закрыл.

Мы не разговаривали. Я поплелась в душ. Разделась. Стащила отвратительное платье, которое хотелось сжечь. Еле вытащила ноги из кроссовок и отлепила носки. Что-то последние сутки затянулись до невероятности и были полны таких ужасных приключений, что, казалось, я год не была в этом душе.

Разделась полностью и залезла под воду. Разрыдалась горько и громко, вспоминая, что с нами произошло. Нежные руки моего волка легли на плечи, и он захватил всю воду из лейки на своё тело. Егор запрокинул мою голову вверх и поцеловал, всасывая мою нижнюю губу. Я машинально закинула руку ему за спину и нащупала хвост, выпущенный специально для меня.

Надо было что-то пересказать моему парню. Он же не всё знал.

— Его зовут Догода. Он Вечный, для него собирали Дамок, чтобы шантажировать истинной парой, — я продолжала стоять, запрокинув голову. — Лада теперь его пара.

Егор ещё мгновение постоял, глядя на меня. Стекала вода с его иссини-чёрных волос, а потом рванул из душа.

7

Егор разговаривал по телефону. На нём были широкие чёрные шорты, а по атлетическому телосложению то бежали меховые дорожки, то исчезали. Он подал мне свою чистую футболку. Я в одежде утонула, она прикрыла мою попу. Чёрная футболка с черепом и костями. Я хотела попросить ещё и шорты, но не отвлекала любимого от разговора.

Заглянула в комнату к Гоше. Он спал и во сне куда-то бежал, перебирая лапами.

— Догода! — кричал в трубку Егор. — Она говорит, что так его называли. Девять? Ты меня, бл*дь, слышишь? У них Вечный, которого они хотят натравить на тебя.

Егор прошёл на кухню, я за ним.

— Кофе? — тихо спросила я, и парень кивнул.

— Смотри сам. В городе их нет, они собираются вместе в своём доме. Я участвовать? Хорошо, я боец хоть куда, только ты мне честно ответь, ты спал с моей матерью?

Я замерла у кофемашины. Во-первых, я не умела ей пользоваться, во-вторых, я сейчас буду нужна Егору.

— Отец знал?! — заорал в трубку Егор и перестал быть похожим на человека. — Сдохни! Король ты еб*ный!

Он размахнулся и со всей силы кинул телефон об стену. Но я мигом метнулась к нему и выловила в полёте. Удар был такой силы, что мне руку дёрнуло, и я чуть не упала.

Егор мигом протрезвел от злобы и кинулся ко мне. Он смотрел на меня во все глаза.

— Я…Я не умею кофе варить, — честно призналась я. — Научишь?

Егор сгрёб меня в свои объятия и с силой прижал к себе. Он так сильно переживал всё, что было связано с его матерью, что я поняла, откуда такая сильная братская любовь. Гоша ему напоминал то время, когда они все были вместе — одной семьёй. И то, что их разлучили, было настоящим преступлением со стороны женщины, которая не справилась с Егором-подростком и со стороны этого короля Карачуна, дядьки близнецов.

— Конечно научу, Кроха-Лу, — ласково провёл ладонью по моему лицу. — А потом спать пойдём, пусть сами разгребают.

— Там моя сестра, — не хотелось просить поддержки, но Лада мне покоя не давала.

— Вряд ли её смогут у истинного отобрать, — улыбнулся мне Егор. — Давай, научу пользоваться кофемашиной.

— А почему ты Карачуна, Девять называешь?

— Он у моего отца был девятым бетой.

— Понятно, — улыбнулась я и погладила его руку. Я должна была всё время его гладить и ласкать. Дать то, что ему не додали. Это не сложно, я очень сильно его любила.

С машиной разобрались быстро. Я сама приготовила кофе Егору, а себе капучино. Заглянула в холодильник, а там провианта на три года вперёд.

Только вот завтракать я не смогла, сделала глоток ароматного напитка, и чуть не упала носом в чашку. Сильные руки подхватили меня и донесли до дивана. Я вцепилась в Егора, не желая отпускать. И он лёг со мной.

— Какая же ты хорошенькая, как котёнок, — шептал мой любимый Ге, поглаживая по волосам. — Спи, Кроха. Всё будет хорошо.

Было очень хорошо. Особенно, когда сквозь сон я почувствовала, что пришёл Гоша. Волк лёг в наши ноги и положил морду мне на колени. Потом он получил от брата и поменял позу. Мне досталась часть хвоста, которую Егор скидывал, но Гоша упорно кидал свой мех на мои ноги.

— Я ещё раз тебе говорю, — шипел недовольный Егор. — Это моя пара, ты свою найдёшь, не трогай.

Гоша, пользуясь своей временной болезнью, после этих слов положил не только хвост, но и заднюю лапу на меня.

— Дебил, — фыркнул Егор и куда-то потянулся.

А потом я услышала приятные звуки, и приоткрыла глаза.

Уже был день, и зал был залит золотым светом яркого солнца. Изящные, длинные пальцы трогали струны на гитаре.

— Доброе утро, Кроха-Лу, — улыбнулся мне Егор. — У нас день полного расслобона.

— Сыграй что-нибудь, — я улыбнулась в ответ и поправила его отросшие волосы, почесала его чёрную бородку.

Мелодия была невероятно красивая. Егор сосредоточился, и даже сел на диване, чтобы лучше получалось.

— Алёна родила от Лихо двойняшек, — под музыку слова его опять казались сказкой. — Дочь Прасковью и сына Илью. Они старше нас на шестнадцать лет. Илья играл на гитаре. И мы с Гошей, тоже захотели играть.

— У вас были хорошие отношения? — сонно протянула я, любуясь восхитительным оборотнем, а ногами чувствовала, что Гоша опять закинул на меня свою морду.

— Просто великолепные. Одно то, что он выстрелил Лихо в глаз и воткнул нож в сердце, вызывает у меня бурное уважение.

— Он убил своего отца?! — ошарашенно спросила я.

— Говорят, не добил, — вздохнул Егор. — Илья защищал нашу мать. Он знал, что Алёна с Дрёмой идеальная истинная пара, а его грёбаный папаша, пытался нашу семью разрушить.

— Егор, — позвала я, и он тут же посмотрел мне в глаза. Я боялась спрашивать, вдруг он что-то заподозрит. Но мне нужно было узнать. — Если он в глаз ему выстрелил, и ножом в сердце попал, а Лихо выжил. То как же их убить?

— Догоду собралась бить? — хищно усмехнулся Егор.

Я увела взгляд.

— Всё с твоей сестрой будет в порядке, — его пальцы продолжали танцевать на струнах, выдавая уже совсем другую мелодию. — Два раза из пистолета в один глаз, два раза в другой. Лучше в правый сначала. Так убивают Высших.

И он неожиданно запел. Голос его был красив и ласкал мой слух:

I just called to say I love you

I just called to say how much I care

I just called to say I love you

And I mean it from the bottom of my heart *

Он продолжал петь про новый год, но мне казалось, что эта песня как никогда подходит к нашей обстановке.

— Кроха, хочешь, пистолет дедовский покажу?

— Хочу! — ожила я, заворожённо продолжая смотреть на него.

Егор отложил в сторону гитару и в небольшой тумбе за телевизором нашёл кобуру из грубой чёрной кожи, а уже в ней лежало оружие. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть.

Пистолет был раритетный, увидев его я сказала:

— Si vis pacem, para bellum!*

Взяла в руки пистолет. Он был тяжёлым и холодным. Никогда в жизни не держала в руках настоящее оружие, но много о нём знала.

— Парабеллум — пистолет, разработанный в тысяча девятисотом году Георгом Люгером для вооружения германской армии, — сказала я. — Такое название ещё носят патроны для пистолетов и винтовок. Ещё есть автомат.

Я посмотрела в распахнутые глаза Егора.

— Слыхал? — он с гордостью повёл бровями и покосился на чёрного волка. — Это моя девушка.

— Я на историческом факультете учусь, оружие моя любимая тема.

— Моя Кроха. Я тебе пистолет подарю, — Егор забрал у меня пистолет и кинул его на диван.

Он подхватил меня за попу и, подкинув вверх, усадил на себя.

— А стрелять научишь? — я сильно оттянула густую копну чёрных волос и нежно поцеловала его.

— Обязательно, — шипел волк, прикусывая мои губы.

Мы целовались страстно, горячо. Сливались, тряслись от нетерпения. У меня под футболкой не было трусиков, а Егору только шорты стянуть.

Он вошёл в меня, и я затрепетала в его руках. Мы занялись любовью стоя. Все мои мышцы были в напряжении, поэтому я, держась за своего любовника, очень быстро кончила, сжав его бёдра своими ногами. Не вытерпела и закричала от удовольствия, а потом стонала с каждым ударов внутрь себя.

Егор повалил меня на диван, где спал Гоша, который вообще ничего не слышал и не видел.

Движения резкие, и меня опять обуяло желание.

Я была голодной до Егора, страсть моя выходил из-под контроля, я рычала вместе с волком, двигалась навстречу ему, и когда он усилил напор, кончила второй раз, вместе с ним. И мы кричали вдвоём, потные, лохматые и ненасытные.

Песня Стива Уандера.*

Хочешь мира — готовься к войне (латынь)

8

Десять минут я стояла у открытой дверцы в машину Егора и не решалась сесть. Вообще-то я на переднем сиденье никогда не ездила. Уговаривала себя не бояться, но только дёргалась вперёд, как цепенели пальцы.

— А можно за руль? — я подняла глаза на высокого Егора, который что-то печатал в своём телефоне. Переписывался с кем то. Меня это напрягло.

— Ты умеешь водить? — строго спросил недовольный парень.

— Нет, но ты же меня научишь, — лукаво улыбнулась. А вот за руль сесть я была согласна.

— То есть ты, хочешь, впервые сесть за руль в тачку, которая стоит две моих квартиры и выехать в центр города? — мрачно поинтересовался он.

— Жмот, — обиделась я и отобрала у него телефон. — С кем ты там переписываешься?

— С тобой.

Ге: Кроха, сядь в машину!

Ге: Кроха, я жрать уже хочу! Сколько можно гипнотизировать сидение?

Ге: Кроха, я бл*дь, тебя сожру сейчас. Или трахну прямо на парковке.

Я рассмеялась и посмотрела на затейливого Егора.

— Я не смогу тебе ответить.

— Ты уже прочла сообщения и отвечаешь, — говорил без улыбки, уныло и хмуро. — А ещё ты ревнивая.

Я только вспыхнула, чтобы ответить, а он меня схватил и, рыча, припал губами к шее, а потом выпустил клыки, чтобы я почувствовала. Электрошок по телу пробежался, я неистово стала наглаживать его мощные широкие плечи.

— Съем или трахну, — шипел волк.

— Да, я хочу за руль.

— Пользуешься, значит, моей добротой? — печально констатировал парень и грубо защемил мою ягодицу.

Я отобрала у него ключи от машины. В его футболке и шортах, которые были мне очень велики, и приходилось их периодически подтягивать, я оббежала бэху и залезла на водительское сидение.

Ещё никуда не поехала, только потрогала мягкий руль, а уже такой кураж накрыл, что я рот не могла закрыть от восторга. Завязала волосы в узел и всё стала с любопытством рассматривать.

— Вообще-то я думал, что погибну в бою. Но ты решила испортить все мои планы, — недовольно морщился Егор, залезая в машину.

Он говорил, шутил. Юмор его был чёрным, но я видела, как блестят его глаза и чувствовала, что он доволен. Потому что я способная, хватка у меня железная и бесстрашия хватило. И пусть я не разгонялась, а машина сигналила аварийной сигнализацией, я ехала. С парковки на дорогу, где нас все обгоняли.

Всё тело было напряжено, как при беге. Я старалась делать всё, как говорил Егор, смотрела в зеркала заднего вида.

На светофоре, я нечаянно заглохла, но справилась с волнением. А потом удар в стекло, напугал меня. Какой-то мужик угрожал. И мне пришлось дать газа, потому что Егор уже собрался на разборки выскочить. Скорость увеличилась, я поняла, как водить машину. Главное, не бояться.

С горем пополам, я доехала до нашей общаги. Машину остановила под берёзами.

— Ух, — довольно выдохнула я и вытерла пот со лба. — Это было, как в сексе.

Вышла, и навалилась тоска. Мне казалось, я очень давно была в этом месте.

— С Ладой всё в порядке будет, — пообещал мне Егор, притянул к себе и поцеловал.

Мы поднялись по старой лестнице, вошли в общий коридор. Ключа от комнаты у меня не было, но незатейливый замок поддался отмычке моего волка. Дверь распахнулась, а внутри…

Вся комната была перевёрнута вверх дном. Валялись Ладкины закупки, исчез мой ноутбук, выкинуты на пол матрасы и одеяла. Я видела однажды комнату в таком виде. Когда мы с сестрой срочно сбегали в другую часть страны от Рарога. Он искал меня, не отпустил до сих пор.

— Не думаю, что у вас не прибрано было, — с подозрением глядел на меня Егор.

Странно, но я могла совладать с собой. Я уже твёрдо решила, что отомщу и Егора в это втягивать не буду.

— Это Семёныч, наверно, — спокойно ответила я и пошла смотреть, что уцелело.

Не было документов, кроме ноутбука исчезли мои тетради с рисунками. Психиатр просила, если я не рассказываю, что случилось, то должна рисовать. Не могла похвастаться своим творчеством, и не пугала Ладу, поэтому прятала тетрадь. Хуже всего, что исчезло моё нижнее бельё, которое было отложено в стирку и даже расчёска. Что говорить, нюхать и трогать оборотни любят.

Как ни в чём не бывало, я взяла себе нижнее бельё из запасов Лады и, не стесняясь парня начала надевать ярко-жёлтый, гипюровый комплект белья. Влезла в свои джинсы, натянула голубую футболку. Рюкзака я тоже не нашла, поэтому расчёсывая волосы массажкой Лады, скидала уцелевшие вещи в небольшую сумку на толстом ремешке.

— Здесь нет твоих документов, — констатировал Егор. — И воняет здесь волками.

— Мне нужно к сестре попасть, — я была на грани срыва.

— Надо дождаться короля, Девять всё решит, мы пока бессильны, — он прижал меня к себе, и я окунулась в запах хвои и спокойствия. — Поехали. Сегодня я трачу на тебя все свои деньги.

— И что же мы будем покупать? Машину и пистолеты? — я повисла на нём, обвивая руками шею.

— Ничего себе запросы, — рассмеялся Егор и взял меня за талию. Легко оторвал от пола и поцеловал. — Вначале обручальное кольцо.

— Вначале телефон, — журчала я.

— Только за рулём я, — бухтел Егор.

Обмануть я его не смогла, он зорко глядел по сторонам, но ничего мне не предъявлял. На выходе толкнул речь о том, что я уже познакомилась с его машиной и мирно посидеть рядом с ним, труда мне не составит. Я с ним согласилась. Он был прав, в машину я села спокойно, без тряски и потусторонних мыслей.

А дальше был славный день, когда мы купили мне телефон, и я вновь приобрела своего Ге. Он сидел напротив и с удовольствием играл в чат. Мы обедали в дорогом кафе, где мой здоровый боец ел и ел, а я старалась умять половину картошки фри.

Мой новый телефон брякнул, и я не сразу сообразила, что к чему, хотя Егор при мне набирал сообщение.

Ге: Ты расстроилась.

Лу: А могут волки на чужую территорию заходить?

Ге: Могут. Когда готова будешь рассказать?

Я закусывала губы, и решилась.

Лу: Через месяц. Я сформирую мысли.

Ге: Сегодня пятое число, я запомнил. Формируй, я очень жду. Не хочу, чтобы между нами что-то стояло.

Лу: Только не напоминай. Это сбивает.

Ге: Я люблю тебя.

А почему бы и нет? Почему не поставить себе временные рамки и не подготовиться к встрече с прошлым? Я научусь стрелять. Встречу Рарога и выстрелю по два раза в каждый глаз. До этого времени, я научусь круто водить машину и перестану впадать в оцепенение. А ещё лучше, стать волчицей.

Мы покинули кафе, взявшись за руки, и прогулялись по жаркой многолюдной улице, до ювелирного салона.

Я должна была что-то испытывать. Восторг там или смущение, что парень мне покупает кольцо. Но я опять попала в свой «любимый» ступор и молча слушала, как Белкин общается с продавщицами. Ухватилась за телефон, но парень остановил меня рукой.

— Скажи, я услышу.

Ничего не ответила. Только ради него улыбнулась и приласкалась к сильному предплечью. Ему это было необходимо, моя любовь и нежность. Он становился пушистым зверьком от этих ласк. А то, что внутри меня происходило, ему знать необязательно. Все мои планы по уничтожению врага, принадлежали только мне.

— Я хочу тонкое из белого золота и с сердечком, — лепетала я первое, что на ум пришло.

— Как на твоей цепочке? Кто тебе это подарил? — опять свёл брови хмуро, ещё будет говорить, что я ревнивая.

— Мама, — с особой любовью произнесла я

Яркая иллюминация слепила глаза, сияли ювелирные изделия. И прекрасный принц надевал мне на палец колечко с сердцем из красного камня. Это был праздник! Я на время забыла все невзгоды, и даже Ладу. Кинулась Егору на шею и сладко поцеловала.

Давно я за собой такого не замечала. Захотелось хвастаться и выставлять себя напоказ. Долго разбиралась в себе, почему выпросила у Егора маникюр. То ли хотела, чтобы кольцо на пальчиках смотрелось идеально, и на свой новый телефон я бы сделала десяток фотографий, толи, чтобы показать кольцо хоть кому-нибудь, пусть это и оказалась женщина в возрасте, которая красила мои ногти в голубой цвет.

Выбирал салон Егор. Не удивительно, что в этом дорогом заведении встретила Петру. Она была, как всегда, с иголочки. Такая ухоженная, чуть не лоснилась. Волосы блестели, туфли дорогие. Заметила меня и улыбнулась во все свои белоснежные зубы.

— А я-то думаю, что тут Белкин делает. А он тебя ждёт, заодно кулаки мнёт.

Я сорвалась с места. Нужно было думать, что Егор за меня переживает и скопившийся негатив выльет на кого-нибудь.

— Где он?

— На проезжей части с двумя мужиками метелится, — в голосе Петры проскользнул восторг.

Я вылетела из салона. И побежала туда, где собрались зеваки. Вот ведь забияка мой Дрёма!

9

Он опять ел. Ужин состоял из одного мяса. Котлеты, на гарнир мясной салат, и бутерброды с варёным говяжьим языком. Гоша сидел на своём стуле и не уступал брату в прожорливости.

Чёрный волк восстановился и был невероятно голодным. Испачкал морду в салате и красным языком иногда облизывался, показывая свои острые зубы. — Мы, бро, с тобой повязаны, — чесал языком Егор, — колючей проволокой.

Чёрный волк закряхтел, изображая смех.

— А Кроху-Лу я даже в одежде хочу, — Егор похотливо смотрел на меня.

Перед ужином был секс. Парень очень неумело пытался довести меня до оргазма языком. Если бы я не вмешалась, то ужин пришлось бы отложить на часок. Сильно покраснела при воспоминаниях. Егору нравилось смущение. Но он ошибался, я не такая. Внутри меня живёт настоящая тварь, которая время от времени придумывает пытки своему обидчику.

— Крох, давай шестьдесят девять попробуем?

Я ещё сильней зарделась. Не смогу ему в этом помочь. Скорее просто минет и всё время смотреть вверх, чтобы видеть его лицо.

Запах Егора усилился, он опять хотел секса.

— Есть какие-нибудь новости? — лепетала я.

— Ты первая узнаешь, — вздохнул Егор. — Расслабься. Я подарю тебе звёзды и луну-у-у

Волки, задрав вверх морду и лицо, дружно завыли. И я не выдержала, расхохоталась. Егор красиво смеялся. А потом вдруг замер, и Гоша тоже.

— Что? — в недоумении спросила я, испугалась, оглядываясь по сторонам.

Егор быстро подошёл к дивану и накинул на своё бесподобное тело чёрную рубаху. Гоша быстро вылизывал морду и соскочил на пол.

— Егор, ты меня пугаешь, — я тоже поднялась и стала поправлять свою футболку.

— Карачун приехал, — был ответ, и у меня волосы на голове шевельнулись.

А когда раздался звонок в дверь, я даже похолодела.

— Открой, — застёгивая пуговицы, приказал Егор.

Я на негнущихся ногах подошла к двери, пытаясь выровнять дыхание. Открыла тяжёлый замок и сразу отступила назад к братьям.

Сердце забилось при виде короля. Какой-то восторг и даже шок. Мужчина вошёл в прихожую, а за ним целая делегация. Выстроились напротив нас, и кто-то закрыл дверь.

Карачун был ниже Егора ростом, но такой мощный, что рядом с ним мне стало плохо, поэтому я прислонилась к Егору, и его рука легла на моё плечо.

Чувствовалась власть и сила в короле. Племянники копия дядьки. Только не стройным был Карачун, а здоровым и широкоплечим. Волосы торчали вверх и в них струилась серебристая седина. Борода тоже с сединой. Глаз огромные чёрные сразу зацепились за меня, и король волков облизнулся.

На нём был деловой костюм чёрного цвета, белая рубаха и серый галстук. Под стать к нему по правую руку встала фигуристая светловолосая женщина, лет двадцати пяти. На ней тоже был костюм, но светло-зелёный с юбкой средней длины. И хотя, волки не имели таких болезней, как люди, женщина была в очках. Возможно, с простыми стёклами, через которые она смотрела серо-зелёными глазами. Она улыбнулась, рассматривая парня и волка, тоже задержала на мне взгляд, и улыбка стала шире.

С левой стороны от короля встал высокий русоволосый мужчина. Костюм ему шёл, как корове седло. Болтались на худом запястье золотые часы. Этот волк лузгал семечки. Пара этого волка была низенькой, худенькой девушкой с чёрными кудряшками у висков. Единственная из всех была одета в джинсы и футболку.

Та, что закрывала дверь, выскочила вперёд и кинулась к Егору. По недовольному лицу моего Дрёмы, я поняла, что он не очень то рад её видеть. Я не знала, кто она такая, но облобызав чёрного волка, ярко-накрашенная блондинка ухватила мои щёки и потискала их.

— Какая хорошенькая у нас девочка, — заискивающе протянула она.

— Отвали, Марта, — рявкнул Карачун, и женщина отошла в сторону, играла бровями, довольная и счастливая. Прошла без приглашения на кухню и неожиданно стала там хозяйничать, собирая грязную посуду.

— Ну, здоров, бойцы, — Карачун улыбался, как Егор. У него тоже появлялись ямочки, только морщинки у глаз были глубже.

— Здоров, — чуть слышно отозвался Егор.

— Вырос то как, — женщина короля мялась на месте, не решаясь подойти к Егору. А потом всё-таки сделала шаг вперёд, а Егор шаг назад.

Я загородила Егора собой и вышла навстречу той, которая смела разделить близнецов.

Волки посмеялись, а молодая женщина поправила свои очки и смерила меня взглядом с высоты своих каблуков.

— И? — повела она бровью, — Ты не дашь мне обнять сына?

— Это не ваш сын! — дерзко выкрикнула я и обернулась, чтобы оценить реакцию Егора. Он держал руки скрещёнными на груди, прикрыв глаза, смотрел на меня с высоты своего роста, и довольная ухмылка блуждала на его губах.

— Я воспитывала его, — заявила нахалка.

— Ты разделила их!

— Не тыкай, принцесса, — встрял в разговор Карачун и подошёл ближе. — Это Герыч тебе пожаловался?

— Это Рина мне рассказала, — я готова была жизнью своей защищать близнецов. Я их любила, в отличие от некоторых.

В глазах Карачуна мелькнуло что-то болезненное. Рина равно Алёна. А тема мамы Алёны самая острая в этой семье.

— Это я их разделил, — спокойно ответил король волков, голосом, как у Егора. — Мы с Дрёмой тоже были близнецами, так поступили с нами родители. Когда я в тринадцать лет чуть не утопил своего брата в колодце. И Егор получил пинка под зад, когда подпалил своего брата Георгия.

Моя рука быстро легла на голову чёрного волка, и я почесала его за ухом. Карачун внимательно рассматривал нашу троицу и что-то там соображал.

— Ну, и пусть она не претендует на роль матери, — выдала я.

Это произошло за одну секунду. Карачун хотел ударить меня. Я уловила движение и отпрянула, и в этот же миг двигался Егор. Меня схватили за шиворот и отпихнули назад. Егор оскалился, показывая острые и длинные клыки Карачуну, и Гоша тоже заревел, скалясь на дядьку, при этом опасно изогнулся под королём, готовый нанести удар снизу, и скользили по ламинату его острые когти.

— Крис! — взвизгнула женщина в очках.

И опять во взгляде Карачуна я заметила какое-то размышление, он словно пытался понять, что у нас происходит.

— Сколько тебе лет, девочка? — строгим учительским тоном спросила серая мышь, поправив бесполезные очки на носу.

— Девятнадцать, — выкрикнула я.

— Маленькая, да ещё и Дамка.

Дамка… Ещё и Дамка. Дамка! Шлюха для волков!

— Я не шлюха!!! Сука, очкастая!!! Я не шлюха!!!

Следующие слова я кричала в чёрную рубаху Егора, пытаясь вырваться из его объятий. Он нёс меня в нашу спальню. А в моей голове взрывались вулканы, бушевали ураганы и поднимались цунами. А как-то я раньше об этом не подумала. Через минуту Егор встретит волчицу и кинет меня, потому что ни одна Дамка волчицу не заменит.

Я выкрутилась из рук парня и запрыгнула на кровать, чтобы свысока смотреть на него.

— Рина сказала, что Дамки-шлюхи. И я для тебя такая же, и для вашей очкастой суки и для твоего уродливого дядьки! Мы шлюхи для вас! Одна волчица перед тобой хвостом махнёт, и ты кинешь меня, потому что я всего на всего Дамка, низшая ступень иерархии. Со мной можно делать всё что захочешь! Захочешь, сексом занимайся, захочешь, на цепь сади, захочешь, избей до полусмерти.

— Ты же через месяц думала рассказать, — спокойно ответил Егор, и никаких эмоций на его лице не было. — Если Догода жив, ты станешь волчицей сегодня же. А сейчас ты не выходишь из комнаты. Ты наказана за плохое поведение, неуважение к королю и его долбанной Наташе Викторовне.

Я разревелась, протянула к нему руки, но жестокий Герыч отрицательно мотнул головой и оставил меня одну. Ну, это он думал, что одну. Через пару секунд из-под кровати вылез Гоша и запрыгнул ко мне. Я рухнула на одеяла и разрыдалась в подушку.

— Я же, я же, — захлёбывалась я, глядя на добрую чёрную морду Гоши, — я же не хочу вас в обиду давать. И не шлюха я-я-а-а…

Гоша стал вылизывать моё лицо, я отвернулась от него и закрылась одеялом с головой.

1 Месть волчицы

Темнело, когда мы выехали из города на объездную дорогу. Неслись за тремя чёрными внедорожниками его королевского величества, но машин было очень много. Почти двадцать позади нас тоже принадлежали оборотням.

Я сидела на сиденье пассажира и смотрела в окно, где пролетали склады и придорожные кафе. Начиналась лесополоса, до посёлка местной стаи оставалось немного.

Егор сидел за рулём в чёрном спортивном костюме, закрыв голову капюшоном. На заднем сидении мирно сопел его брат Гоша. В салоне была гробовая тишина и напряжённая атмосфера. Я ударила Егора, когда он пытался до меня дотронуться. Приказал мне извиниться перед Натальей Викторовной и Кристофором Викентьевичем. И я так сделала, хотя не чувствовала своей вины.

Белкин понимал, что я защищала его, но ловил кайф от того, что заставляет меня извиняться. И я этого не поняла. Что за страсть оказывать психологическое давление? Мог бы посочувствовать, что мне пришлось говорить то, что я не хотела. А потом ещё и сам обиделся, когда я ему сказала, что между ним и Дамкой всё кончено. Пока я не стану волчицей, меня никто не получит.

Сидел теперь злой, иногда кидал на меня дикие взгляды. Но меня это не трогало.

— Можешь меня изнасиловать, — предложила я. — Дамка же шлюха.

— Да, — протянул Егор, — нихрена я тебя не знаю, Кроха-Лу. Ты скажешь мне его имя?

— Чьё? — специально сделала невинное лицо, и Егор замолчал.

Долго думал, нервно постукивая пальцами по рулю.

— Я у твоей сестры спрошу, — заявил он.

— Догода моей сестре ногу отгрыз, думаю, если она очнулась и начала кричать, то там ни языка, ни зубов.

— Вот и ты до этого допрыгаешься, — огрызнулся злой волк.

— Ублюдок, — выдохнула я, и появилось желание выскочить на полной скорости из его проклятой машины. И как только я об этом подумала, Егор заблокировал замки.

— Прости, — наверно ему извиняться было так же тяжело, как и мне перед его роднёй, но он сумел. — Если была бы жива моя мама, она бы поставила тебе метку. У меня никого кроме тебя и Гоши. Эти все… — Он насупился, и опустил голову, чтобы не показывать мне свои глаза. — Они мне не родные.

Как же были мне нужны его слова, как же я ждала от него поддержки.

— Ты не ожидал, что я такая, — я вытерла слёзы. — Думал, что я всегда буду забитой?

— Нет, я очень надеялся тебя раскачать.

Я видела только часть его лица. На губах появилась улыбка, и блеснул в полумраке острый клык.

— Ты в этой дерзости похожа на мою маму. Со временем ты поймёшь, с кем и как надо разговаривать. Но ты поставила их на место, я бы не посмел так, а тебе всё с рук сошло. Но они всё поняли, наше настроение на троих. Больше не полезут со своей ёб*ной опекой и постылой любовью. Приехали, бл*дь, родить у них не получилось, и я типа их наследник. А ещё Гоше будут девок приводить, вот увидишь. И если он обернётся, Наташа Викторовна быстро обо мне, как о наследнике забудет. Но х*й ей! Гоша не обернётся.

— Почему? — слёзы высохли, я внимательно его слушала.

— Я знаю. Слышишь, Гоша? Я знаю, почему ты не обернёшься. Нас теперь никто не разлучит, мы теперь семья навек.

Я посмотрела на заднее сидение, Гоша валялся, не двигаясь, и только уши навострил, чтобы ловить слова брата.

На мою ногу легла рука Егора, и я не стала её скидывать. Пусть будет примирение, иначе и быть не может. Иначе мы с ума сойдём.

— Водительское удостоверение тебе сделаем, и стрелять я тебя научу.

Я потянулась к нему. Сорвала чёрный капюшон и поцеловала.

— Теперь Догода твой родственник, и ты не обязан дядьке подчиняться, — осенило меня.

— Я как-то об этом не подумал, — рассмеялся Егор и подмигнул мне. Обожала, когда он так делал, я сразу чувствовала себя младше, слабее и краснела.

Егор включил магнитолу, и заиграла красивая инструментальная музыка. Наши с Егором пальцы переплелись, и улыбки не сползали с лиц.

— Дрёмушка, ты только не лезь в самое пекло, — ласково попросила я. — Я сильно за тебя беспокоюсь.

На заднем сидение громко зевнул чёрный волк.

— И за тебя Гоша, — кивнула я.

Мы рассмеялись втроём. В нашей крохотной семье наступил мир, и царила любовь. И только предстоящие разборки портили всё впечатление.

Мы подъехали к имению. Пронеслись мимо ограды из высоких кустов и оставили машину у леса. Я видела край дома и немного лужайки, на которой не было в этот раз детей. К небу поднимался столп дыма. Мимо нас пролетела пожарная машина. Егор сказал, что это наши. Следом за пожарной машиной проехал трактор. У водителя горели глаза.

— Останешься здесь, — приказал Егор и чмокнул меня.

— Ты только…

— Буду осторожен, ты не беспокойся.

Они с Гошей вышли из машины, оставив меня одну. Егор разделся до гола, скинув одежду в багажник. А потом в зеркало заднего вида я видела его полный оборот. Он покрылся чёрным мехом, трансформировались его конечности, вытянулось лицо и оттопырились уши.

Два одинаковых, неразличимых между собой, чёрных волка кинулись в сторону горящего дома.

Мне оставалось только ждать. Я сгрызла все ногти, музыка по радио стала раздражать. Оглядывалась по сторонам, полазила по всем ящикам в машине. Нашла газировку и выпила её.

Засиял телефон Егора у лобового стекла. Я взяла его в руки и открыла, он даже не был заблокирован.

«Привет! Я всё-таки выудила твой телефон. Как твоя Луи поживает? Не задолбала? Позвони, если скучаешь».

Я тут же перезвонила по номеру телефона с которого пришло сообщение. А там голос Ирочки.

— Привет, Герыч, — нежно протянула она.

— Привет, Ира. Ещё раз напишешь или позвонишь ему, я тебе горло перегрызу, — спокойно ответила я и отключила телефон.

Ничего себе! Тут в оба смотреть надо, уже названивают.

Я вздрогнула, когда в окно постучали. И сразу открыла дверь. Рядом с машиной стояла Наталья Викторовна без очков в брючном деловом костюме. Она приветливо улыбнулась мне.

— Лу, мы ночевать будем здесь.

— Как Егор скажет, так и будет, — тут же ответила я и вышла из машины.

Сторонясь волчицы я пошла в сторону имения.

Пожар уже потушили. Была глубокая ночь и только луна, как фонарь, освещала местность по которой сновали оборотни. Прямо на лужайке работал трактор, рыл яму для общей могилы. В неё стаскивали трупы волков.

Я поспешила к дому. Навес над крыльцом покосился, была сломана одна колонна. От цветника почти ничего не осталось. Я вошла в дом с центрального входа, в который нас с сестрой в прошлый раз не пригласили, а отвели куда-то в другую часть здания, теперь там всё сгорело, и тушили последние очаги возгорания.

В зале было многолюдно, мигали лампочки на люстре у высокого потолка.

Я прошла мимо бойцов и настоящих боевых волчиц. У винтовой лестницы был выбит один пролёт. На стене оставались глубокие выемки от острых когтей. Такие мог оставить только огромный зверь, такой как Догода. Видимо он здесь побывал, и не вписался в косяк, поэтому вход из зала в небольшой коридор был выломан.

Я увидела худощавую молодую женщину, которая старела на моих глазах. Её тёмные волосы за несколько мгновений посидели, кожа стала морщинистой, на руках проступили вены. Летнее платье в горошек, что обтягивало фигуру, стало свисать на старушечьих костях.

Не отводя от неё глаз, я прошла мимо, но она вдруг посмотрела на меня и умоляюще сказала:

— Не ходи туда. Тебе не надо это видеть.

Я посмотрела туда, куда шла. Впереди была белая дверь с детскими рисунками. Я закрыла глаза и по щекам полились слёзы. Неужели и волчат убили? Даже маленьких волчат?!

— Лу!

Я обернулась. Женщина по имени Марта манила к себе рукой.

— Пойдём, там твоя сестра.

Я ещё раз посмотрела на дверь в детскую и на унылую, убитую горем оборотницу и побежала прочь из этого места.

2

— А дети? — жалобно спросила я.

— Детей вывезли, кто сопротивлялся, погибли со взрослыми. — Марта вела меня за собой мимо кухни, на которой расположился сам Карачун и его приближённые, наверно, беты. Мы прошли по первому этажу и заглянули в просторную комнату, где горел яркий свет.

Лада была одета в длинное коричневое платье. Она сидела в кресле и за ней ухаживали сама Наталья Викторовна и невысокая девушка, что приходила к нам. Были ещё две волчицы. Всем на вид по двадцать пять лет, не больше.

— Лада, — обрадовалась я и кинулась к сестре. Упав перед ней на колени, взяла её тонкие пальчики в ладони и посмотрела в лицо.

Сестра бессмысленно смотрела в одну точку и не двигалась. Её волосы расчёсывали, но она не реагировала.

— Ей нужно к врачу, — решила я и заглянула под подол длинной юбки. Увидев обрубок ноги, быстро закрыла, зрелище неприятное. Но бывают же протезы,

— Ладушка! Ты меня слышишь?!

— Нет, — строго сказала Наталья Викторовна, — Она не вернётся, Лу.

— Ты не знаешь этого?! — выкрикнула я, перепуганная до ужаса.

— Догода сказал, что ей уже ничего не поможет, — с великим терпением она относилась ко мне.

— А если обернуть в волчицу?

— Он бы это уже сделал.

Женщины собрались вместе и подхватили Ладу под руки, понесли из комнаты. Я была в полной растерянности, последовала за ними. В коридоре увидела братьев. Егор наспех натягивал штаны. Вид у него был обеспокоенный. Мне вдруг захотелось сбежать.

Егор поспешил выловить. Схватил в свои объятия и крепко прижал к себе. А ещё Гоша между нами пытался затесаться своей узкой мордой. Так мы и стояли, втроём обнявшись, в таком виде нас и застукал Карачун.

— Догода хочет тебя видеть, Луиза, — очень тихо сказал король.

— Я не отдам, — ответил ему Егор, и я дёрнулась, но не смогла выбраться из его объятий.

Это что же получается? Лада в расход, а я на её место. У меня чуть истерика не приключилась. Я пыталась вырваться из рук Егора, заминая голову Гоши между нами.

— Тихо, Кроха. Сбежим, если надо. — Егор целовал меня, поднял прищуренные глаза на дядьку. — Ты позволишь сбежать?

— Нет. Я законник, — спокойно ответил Карачун. — Сейчас с духом собрались и всей частной компанией в разбитое крыло дома. Послушаем, что он скажет. И не дурите, это не то существо, с которым можно дерзить.

Меня несли, как Ладу, потому что сама я к чудовищу не хотела идти.

Это была та самая гостиная, в которую нас привезли в первый раз. Стены наполовину были обложены серым камнем. На потолке чёрные балки с современной подсветкой. В камине за сплошным стеклом горел костёр. Над камином шикарная картина, написанная маслеными красками. Гиперреализм — лес, качающийся на ветру.

Напротив огня, на широком темно-сером диване сидела Лада, теперь она растение, и если меня из коматоза вывели, ею никто не будет заниматься. Хотя бы потому что её самец на ней крест поставил.

Догода постарался распространить магическую, гипнотическую волну спокойствия. И я без истерик дошла почти до дивана, на котором они сидели. Егор отступил от меня, стоял напряжённый за спиной и Гоша тоже, готов был защищать. Они маленькие волчата рядом с огромным чудовищем, что сидело на диване, и не понятно было, как мебель его выдерживала.

На Вечном была надета чёрная юбка, поэтому ноги под ней или лапы было непонятно. Выше шёл торс и руки вполне человеческие и без лишней растительности. Никаких тугих мышц, как у Егора, никакого прекрасного рельефа тела. Это был огромный здоровый мужик с широченными плечами, толстыми руками и брюхом. На бледном теле были синие наколки, похожие на сцену охоты волчьей стаи на оленя. Только волки имели человеческие руки, а олень был по сравнению с ними просто гигантским.

У Догоды появилось подобие лица. Густая седая борода и длинные седые космы. Длинный прямой нос и круглое лицо, но не толстое, просто скулы были невысокими, а похожими на азиатские. И огромные серые глаза с жёлтыми лучами. Глаза его были холодными, жутко-неприятными. А взгляд настолько пронзительны и опасный, что в зале все замерли, когда Вечный поднял его.

А у меня создавалось впечатление, что меня щупают за все места и заглядывают внутрь, как в бочку. Он не хотел напугать, но его безэмоциональное лицо наводило животный страх. А потом в бороде появилась улыбка, и то давление, что оказывал на меня этот зверь, спало. Я хотела сказать, но в горле пересохло.

— С ней всё будет хорошо, — сказал Догода густым басом. — Я позабочусь о Ладе.

Опять нависла гробовая тишина, в которой я хрипнула:

— Оберни меня.

Огромная лапища протянулась ко мне и толстые пальцы с жёлтыми жуткими когтями поманили к себе. Я оглянулась на Егора. Но волки, все, как один стояли, низко опустив головы. Тогда я решительно сделала шаг к дивану и посмотрела на блаженное лицо Лады. Неужели в таком состоянии может быть хорошо? Я помнила такое состояние, как жуткую депрессию и личный кошмар.

— Обнажись.

Такое предложение меня смутило. Я ещё раз посмотрела на Егора, как на последнюю надежду, но он продолжал не двигаться, и Гоша у его ног мордой поник и смотрел в пол.

— Это не простая волчица, — стал говорить Догода в полный сильный голос, который продирал до костей. — Это Серебряная волчица, будущая королева, жена Дрёмы. Скоро, совсем скоро появится волк, который назовёт себя так.

Он говорил, как пел. Туманил голову и расслаблял. Я медленно стала раздеваться. Скинула кроссовки, джинсы. Футболку. Догода закрыл глаза, когда я стянула трусики и расстегнула лифчик. Уши мои и щёки горели. Я чувствовала стыд, и меня очень стесняло моё голое тело. Но страстное желание получить метку волка, преодолело всё.

Вечный ещё раз поманил к себе, и я сделала шаг нвперёд и зажмурилась. Я прикрывала наготу руками. Почувствовала кожей очень лёгкие прикосновения. Как мягкий бархат проехались по моим плечам тёплые пальцы, объяло жаром и пульсирующее желание стало томить между ног. Я даже встала на носочки, когда его руки проехались по моей спине. Пришлось сжать зубы и сомкнуть губы, чтобы не простонать. Хотелось отстраниться, но такое влечение укрыло с головой, что только вперёд была моя дорога. В его объятия.

Я сопротивлялась. Ловила запах хвои, но этот волк не пах моей парой. Это был чужой, поэтому я вытянувшись по струнке смогла выдержать колдовство. Только Егору позволено меня брать. И больше никто не смеет прикасаться.

Догода медленно опустил моё предплечье, прикрывающее грудь. Я замерла, почувствовала его тяжёлое дыхание прямо у возбуждённого соска правой груди. Он облизнул ореол и всосал сосок. Меня пробивала мелкая дрожь, я больше не сдерживалась, стала прерывисто дышать. Открыла глаза и тут же зажмурилась. Клыки впились мне в плоть и прокусили грудь. Я простонала.

За спиной угрожающе рычали два чёрных волка. Догода даже усмехнулся, зализал свой укус и откинулся на спинку дивана.

— Беги, — прошептал он.

Я не чувствовала внутри волчицу. Я была волчицей. Зверем диким и хладнокровным. Я посмотрела в чёрное окно и увидела всё, что скрывала ночь. Внутри бушевала кровь, билось в предвкушении сердце. Во мне было столько сил и энергии, что задыхалась. Меня качало, кинуло к панорамным окнам первого этажа. Я, как пьяная, шаталась и с силой открыла стеклянную дверь. В обнажённой первозданной красе встала и восхищённо, хищно смотрела вглубь леса. Я улыбалась и жадно дышала, вытянулись клыки и руки стали покрываться мехом. Не белым, не седым, а чистым серебром и каждый волос меха отражал свет холодной луны.

Лапы мои длинные и сильные. Нос мой улавливает тончайшие запахи. Уши слышат любые шорохи. Клыки мои острые, а челюсти тяжёлые. Мои укусы никто не забудет, моя пасть смертоносное оружие. Я самая быстрая волчица на свете. И если Егор — Тень, то я — Свет.

На попу лёг хвост, и я, хохоча в голос, оглянулась на стаю. А там горели десятки глаз. Молодые волки выходили вперёд, виляли хвостами. Они были серыми и только один чёрный — мой Дрёма. Я не увидела Гоши, но это было и не важно, гонка и без него будет отменной.

Метнулась вперёд, полностью обернувшись зверем. Егор никому меня не уступит, я это знала. Но помотать его по лесу было необходимо.

Егор меня отвоевал в честной схватке с молодыми волками. А потом я его помучила беготнёй по лесу. И когда уже поняла, что мой самец может сдохнуть от таких игр, решила задрать хвост и отдаться.

А потом чёрный волк валялся без задних лап на поляне, а я кусала его за холку, прокусывая кожу до крови и зализывала, зализывала раны. Прыгала по нему, ползала, забиралась под тяжёлую лапу и пыталась оторвать хвост. А Егор спал, как сурок и только тихо скулил, когда становилось совсем больно.

Наигравшись со своим мужем вдоволь, я упала рядом с ним. Отоспалась и пошла на охоту. Оказалось, можно не родиться волчицей и получить все навыки сразу. Я догнала несчастного зайца и с удовольствием переломила ему шею, захлопнув челюсти.

Чёрный волк в ужасе нагнал меня, не сразу осознав, куда меня понесло. А когда я положила к его лапам добычу, стал неистово вылизывать мою окровавленную морду. Я только голову вверх закинула, глаза закрыла от удовольствия и наслаждалась тем, что называется «истинная пара». А до этого я не знала, что такое настоящая волчья любовь.

Когда всё равно что вокруг тебя происходит, когда совершенно безразличны творящиеся вокруг события, а есть только ты и он. И вы — единое целое.

Состояние абсолютного пофигизма немного отощало, когда мы вернулись в дом и приняли человеческие формы. Стая распространилась по комнатам, в гостиной больше не сидело чудовище, Догода ушёл, прихватив мою сестру, за которую я теперь не беспокоилась. Было кому за ней поухаживать, в истинной паре своих не кидают.

Оделись, и поцеловались. На кухне мы встретили высокого мужика, который всё время лузгал семечки и его волчицу. Они обнимались и следили за тем, как мы с Егором слаженно готовим себе завтрак. Мы съели всё, что нашли, потому что зайца нам явно не хватило.

А потом был секс.

Вначале в тёмном уголке. Потом добрались до гаража, где в машине я не захотела, а на капоте было интересно. И там меня Егор взял сзади, накренив над спортивной машиной и укрыв телом. Лицо в лицо и поцелуи, до хрипа кричали и рычали и кончили. А потом ещё где-то и ещё, пока не добрались до спальни. Чья она была уже не важно, для меня главное — бельё было сменено.

Зверский голод по отношению друг к другу затуманил наши головы, и мы не вылезали почти сутки из кровати, а когда проголодались и пошли обратно на кухню, обнаружили под дверью спящего Гошу.

3

Догода Василий Иванович сидел на кухне за столом, занимая очень много места. Он подстригся и аккуратно обкромсал бородку. Седой с холодными серыми глазами. Серая рубаха в клетку и брюки делали его похожим на настоящего человека. Только в его ухмылке появлялись жёлтые клыки.

Своего отца я не помнила, он умер, когда мне был один год, возможно, поэтому я так прикипела к Догоде и единственная с ним общалась панибратски, порой даже с претензиями. Вечный был ко мне более чем снисходительным, и это ещё больше вовлекало меня в игру «ты мой папа».

Я часто шутила, называя Василия Ивановича Догода-хорошая погода. Он не обижался, только ласково улыбался. Прозвище было говорящим. В стае наступила хорошая погода, было такое умиротворение и покой, что даже не вспоминалось то, что мы расположились в доме, где недавно жила другая стая, которую поголовно вырезали.

Егор ревновал. Это нависло в воздухе, что я необъявленная пара Вечного, и только по моей просьбе, Лада занимала место альфа-волчицы. Но на то Вечный и прожил на свете много лет, чтобы не конфликтовать по пустякам и не давать повода к конфликтам. Если мы и виделись с Василием Ивановичем, то только в отсутствие Егора, как в этот день.

Рядом с ним на стуле сидела Лада. Утром я заплела ей волосы в косу. Она с улыбкой смотрела в одну точку и не двигалась. Василий Иванович носил её с собой, как важный атрибут и, если оставлял, то только на Наталью Викторовну. По мнению Догоды, она очень ответственная женщина, и ей можно доверять.

Моя сестра уже сама глотала кашу, которую я скармливала ей с ложки, и это вселяло надежду, что она пойдёт на поправку. Оборачивать волчицей Догода её не стал, объясняя это тем, что она застрянет в облике зверя и останется одноногой волчицей навсегда, а ему приятно рядом с собой иметь женщину.

Гоша развалился под моими ногами, и я сняв спортивные чёрные тапочки наминала ступнями его отъетое толстое брюшко. Егор руками трогать волка запрещал, про ноги ничего не говорил, поэтому мы с Гошей пользовались недосказанностью и получали удовольствие, я, сидя на стуле, а волк под столом, блаженно вытягиваясь и подставляя меховые места, которые нужно почесать.

— Расскажу тебе сказку, — начал разговор Василий Иванович, ломая куринную ножку. — Жила-была девочка и звали её Красная шапочка.

— Да, ладно, — рассмеялась я, — Знаю я эту сказку.

— Серьёзно? — улыбнулся Вечный. — Расскажи-ка.

— Послала мама Красную шапочку к бабушке с пирожками через лес. Встретила девочка волка, тот её не съел и обогнал, съёл уже бабушку, нарядился в её одежды и стал ждать Красную шапочку…

— Точно знаешь, но не в правильном варианте, — он вернулся к еде, а я, усмехаясь, продолжила кормить сестру, салфеточкой утирая её губы. Она за мной тоже когда-то ухаживала. — А дело было так. Отравились на охоту охотники, но одна из них, маленькая, неуёмная девочка решила грохнуть волка в одиночестве.

Я уставилась на Догоду и ложка с кашей замерла не долетев до рта Лады. А моя сестра продолжала хлопать ртом, словно получила свою порцию.

— Да, да, — хмуро продолжал Василий Иванович, доедая свой завтрак. — И неизвестно, чем это всё закончилось, если бы охотники вовремя не подоспели.

Я положила ложку в кашу и вышла из-за стола. Догода мог рявкнуть и вернуть меня на место, но он отпустил.

В доме никого не было. Большая часть волков уехала в город. Карачун забрал с собой Егора, остался только Гоша, вроде как присматривать за мной.

Я быстро вернулась в нашу с Егором комнату. У меня всё было наготове. В чёрный рюкзак я положила два пистолета. Теперь я постоянно тренировалась в меткости, и Егор меня научил многому. У меня были новые документы и водительское удостоверение на имя Белкиной Луизы. И водила я отлично, даже лихачила.

Переодеваясь в чёрный спортивный костюм, я отправила Ге сообщение с признанием в любви. А ответ не получила, но беспокоится не стала, они очень заняты. Стая скоро тронется в путь, и нужно навести здесь порядок, распродать имущество оборотней, запастись и покинуть эти места навсегда.

Никем не замеченная, я, закинув рюкзак на спину, спустилась в гараж. Там стоял синий пикап с пустым кузовом и тремя сидениями впереди. Это моя машина, личная. Егор подарил вместе с водительским удостоверением. Я только открыла водительскую дверь, как чёрным вихрем влетел в салон Гоша. И улёгся сразу на двух сидениях.

— Вылезай, — строго приказала я. — Я еду одна.

Но наглая волчья морда уже удобно устроилась и повернувшись ко мне задом решила вздремнуть.

Время тянуть на уговоры не было. Поэтому я решила, что Гоша мне не помешает. Он не позвонит Егору не наябничает Догоде, не предупредит короля, что я решила сбежать.

Забравшись на водительское кресло, я нажала на пульте кнопку, и ворота гаража поползли вверх. Открывалась залитая солнцем чёрная поляна, там прошёлся трактор. Под землёй похоронена стая Алексея и так будет со всеми, кто не захочет уходить в Лес.

Я очень спешила. Мне нужно было уехать как можно скорее. Куда я поеду, могла сказать только Лада, но она не разговаривает. Всё было секретом, поэтому меня найдут не сразу.

Очень неприятное чувство поселилось внутри. Мне казалось, что я обманываю Егора. Возможно поэтому, когда я выехала на трассу и понеслась на юг, заговорила с Гошей.

— Это не дело Егора. Это моё личное. Я должна отомстить, понимаешь? — волк ухом не повёл, поэтому я продолжила. — Пока я помню, пока это мне покоя не даёт, жизни не будет. Я даже полноценно отдаться мужу не могу из-за этого.

Когда-то психиатр просила рассказать, что со мной произошло. Но я никому не рассказывала. Никогда. А тут выскочило. Душа требовала облегчения, нужно было вылить всё скопившееся. И так удачно спал чёрный волк рядом.

— Я тебе расскажу. И очень надеюсь, что когда ты найдёшь истинную пару и обернёшься парнем, ты никому не расскажешь. Гоша ты ведь не расскажешь?

Волк спал.

— Слушай тогда. И Егору никогда не рассказывай. Он такой хороший! Я так сильно его люблю, ему не нужно знать это. Это может ранить, он начнёт переживать, а я не хочу.

Мы летели по трассе. И я решила, что буду рулить часов шестнадцать с перерывами на пополнение бензобака. Окна закрыла, чтобы слова остались между мной и Гошей. Глупо конечно, но я боялась даже ветра, который может растрезвонить мою историю.

— Мы жили очень бедно. И вот однажды, старшая сестра Лада нашла себе богатого любовника. После смерти мамочки, она перетащила меня к себе. И я оказавшись в невероятном изобилии и богатстве, как с ума сошла от роскоши. Мне хотелось всего и сразу, много денег много одежды. Я упивалась вечеринками и дорогой жизнью. Лада предлагала мне пожить у бабушки какое-то время, но я наотрез отказалась. У меня уже была своя тусовка, свой канал в интернете и подписчики. Знаешь, я очень красивая. На меня залипали не только мальчишки, но и девчонки. Всем было интересно посмотреть, как красотка кушает, как занимается гимнастикой. Одним словом, я блистала. Вся моя философия сводилась к тому, чтобы найти богатого мужчину, который будет меня содержать. Ни я его искала, он меня нашёл. Звали его Рарог Владислав. Это только теперь я знаю, что такие странные фамилии, под славянскую мифологию есть у Высших волков, тогда я не подозревала, что оборотни существуют.

Я говорила и говорила. Когда пересохло в горле, выпила водички и продолжала. Гоша спал, а я рассказывала, как попала в лапы к оборотню и в мельчайших подробностях описывала, как жестоко он со мной поступал. И мне действительно, становилось легче. Я словно со стороны смотрела на те события, как страшный фильм пересматривала. И уже не переживала и больше не страдала. У меня оставалось одно желание — убить Рагора, и чтобы ни одна Дамка этого мира больше не пострадала.

Пусть Догода и догадался о моих намерениях, самое главное я уже знала. Я знала, как убить Высшего, и почему это нужно сделать. Василий Иванович доходчиво мне рассказал, что оборотни, которые мучают и издеваются над своими парами, должны умереть, потому что это порок. Извращение природы — насилие над самкой. И Рарог не единственный такой извращенец. Старый враг самого Догоды, которого уже нет в живых, был таким. Не принимал волк истинную пару, за это и был убит. И Лихо, первый муж Алёны, которого ненавидит Егор, тоже должен умереть. Потому что, только доброе отношение к своей паре показатель здорового, полноценного оборотня. С отклонениями волки жить не должны.

— Не должны такие жить, понимаешь?

Гоша поднял одно ухо и опять уснул.

— Жалко у людей такого отбора нет. Вот бы всех их, подонков под нож. Убью его. Нет, я понимаю, что лезу вперёд батьки в пекло, но это настолько личное, что даже тебе рассказываю, а самой больно.

4

Город сильно изменился с тех пор, как мы с сестрой уехали отсюда. Я не нашла офис Рарога, поэтому была вынуждена искать его приспешников. Один из волков так и держал дешёвый клуб, где за отдельную плату толкал наркотики. Мы его с Гошей хорошо тряхнули, залезли в его кабинет и поговорили. Гоша оказался волком несдержанным, как и его брат Егор, разговор закончился перегрызенным горлом хозяина клуба. Чужак обернулся серым волком и остался лежать на полу в своём прокуренном кабинете, одолжив нам безвозмездно кучу денег и успев рассказать, где нынче обитает их альфа.

Гоша — Тень, а я — Свет. Если ночью мы пользовались во всю его способностями. То ярким солнечным днём, я решила блеснуть своими талантами.

Машина осталась на парковке почти в центре города. На мне было белое короткое платье, белые босоножки. Каблук я так и не полюбила, но решила, что обувь для бальных танцев подойдёт. Не прогадала, было очень удобно, и шла я лёгкой походкой, как Лада учила, от бедра. Волосы убрала и не красилась. Белая сумка, с серебристой отделкой. Я таяла в солнечном свете. И если люди меня видели, то оборотни слепли, глядя на меня, и не могли уловить. И запах, как у Теней пропадал.

Я всё рассчитала. Было закрытое здание, где Рарог проводил рабочее время. И был чёрный вход у этого здания, где как раз на лестнице я бы смогла выстрелить. Была вероятность того, что меня поймают его бойцы. Но Влад такой самонадеянный, что всё время ходил без охраны. И это тоже мне было на руку.

Гоша сразу исчез в толпе, когда я открыла дверь машины, а я шла вперёд. К высокому мужчине. Он приехал на чёрном внедорожнике к невысокому зданию, что теперь принадлежало ему. Машину оставил на проезжей части и оставалось пересечь пешеходную дорожку, чтобы дойти до центрального входа.

Высокий и широкоплечий, на нём был отличный тёмно-серый костюм-тройка. Чёрная рубаха, чёрные туфли, такие же пуговицы на безрукавке и под цвет костюма галстук. Он привлекал взгляды прохожих, потому что был идеальным, и одежда была подобрана так, что его серые глаза сочетались с костюмом, а седина в густых коротко стриженных волосах сочеталась с блеском бриллиантов на платиновых запонках длинных манжет рубахи, что показывались из-под пиджака. Движения его смелые и резкие вдруг сменились пластичным передвижением, когда Влад увидел меня. Я только мелькнула перед ним, растаяв в лучах яркого солнца. Поэтому он растерялся, потеряв меня из вида. А потом замер, и прохожие огибали его. Рарог закинул голову вверх и прикрыл глаза. Но запах я не оставила.

Показалась ему уже на углу здания, и оборотень, рассекая толпу, кинулся в мою сторону.

Я шла спокойно по пустому двору в сторону железной двери. Оглянулась, когда Влад выскочил с тротуара, ища меня глазами.

— Лиза!

Сердце ухнуло от его голоса. Дрожью пробежала ледяная волна по телу. Я сжала кулаки и выпустила клыки. Рывком открыла незапертую дверь чёрного входа и вошла в полутёмное помещение с мрачной железной лестницей ведущей на верхние этажи. Вскочила на третью ступеньку и, взяв из сумочки пистолет, спрятала его за спиной.

Влад влетел за мной и тяжело дыша замер, распахнув большие серые глаза.

— Искал? — тихо спросила я.

Его лицо исказила боль, потом это походило на восторг. А затем, мелькнула хищная ухмылка.

— Кто обернул тебя? — как зверь, чуть накренился вперёд, не отрывая от меня взгляд. Он двигался вперёд, но это движение было почти неуловимо. И будь я Лизой, то не поняла бы, что он идёт ко мне.

— Не приближайся, — спокойно сказала я.

Влад выпрямился. Я смотрела на него, и что-то дрогнуло в моём сердце. Очень часто об этом думала, а самое главное, даже Гоше об этом рассказала. Если бы Лада меня не выкрала, я бы смирилась с его «любовью». Потому что этот зверь чередовал жестокость с лаской.

— Моя, — зашипел Рарог, — ты моя волчица.

Глаза его восхищённо блеснули, а потом погасли. Его рот наполнился зубами, и я услышала рык.

Чёрный волк на полусогнутых лапах вышел к первой ступеньке лестницы. Мы так с Гошей не договаривались. Рарог быстро стащил свой пиджак, а когда я вывела вперёд руку с пистолетом, передумал спасать одежду и начал оборачиваться.

Он был Высшим. Серым здоровым оборотнем. Я высадила в него всю обойму. Но он резко увиливал, и скорость его была не доступна моим глазам. Только одна пуля застряла над правой бровью, так и не пробив череп. Драка началась мгновенно.

Заместо того, чтобы остаться волком, мой чёрный защитник обернулся парнем. Это было неожиданно. И для меня и для Рарога. Вытянулись плечи, чёрный гребень встал дыбом. А на коже извилистые наколки. Это был не Гоша, это был Егор. Это он со мной путешествовал и слушал мою исповедь.

Высший ожидал волка, но увидев человека замедлился. Егор кинулся на моего обидчика, и я так поняла, это последняя битва Егора, потому что он уступал в силе и намного. Недолго думая, я белой волчицей выскользнула из платья и полетела защищать своего мужа.

Меня не волновала боль, я пыталась прогрызть ненавистного оборотня, а кожа его оказалась настоящей бронёй, и мне не хватило остроты клыков, чтобы просто прокусить её.

И тут я поняла, что полная дура, что подставила Егора, сама подставилась. И не будет прощения и всякое такое… Мысль мелькнула, а потом приятный запах лета и цветущих трав заполнил мой волчий нос. Когда уже хрустели кости Егора, а когти Высшего пронзили моё тело и достали до внутренних органов, появился Догода. А с ним и Карачун.

Я упала на пол и, скуля, поползла к своему парню, который лежал на холодном полу и не двигался. Волчицей зализывала его раны, удобно устраиваясь рядом с потным телом, чтобы отдать часть своей регенерации.

Наверно я ещё слишком молода. И как хорошо, что было кому обо мне дурильде позаботиться. Мало того, что Догода раскусил мой слабый план, он ещё и Егора со мной послал и пришёл почти вовремя, не успел Рарог убить моего замечательного волка.

Гигантский белый зверь заполонил почти всё место от дверей до лестницы и поднял за шкваник извивающегося Влада. Догода оторвал Рарогу член и семянники, швырнул в нашу с Егором сторону. Помещение наполнились воем и ором. А потом Рарог стих.

— У него три сына, две дочери и пятнадцать внуков, — доложил Карачун, трогая пульс на шее Егора.

На меня король зло зыркнул, с укором и осуждением, но вслух ничего не сказал.

Завоняло мясом и кровью, Догода Высшего разрывал на части.

— Всех убить, — утробно приказал муж моей сестры. — Поганая кровь.

— А стаю? Останется тридцать особей.

— В Лес.

Я заскулила и сунула морду под мышку Егору.

5

Волки уходили в Лес. Это было так естественно, так обычно, что я даже в нетерпении ворочалась всю ночь в нашей широкой двуспальной кровати. А сама кровать находилась в доме. Дом в свою очередь был поставлен на прицеп и его тянули по трассе, поэтому за маленькими окошками пролетали сёла и густая тайга.

Егор так захотел. Собрал все накопленные деньги, тряхнул богатого дядюшку и купил плавучий дом. Поговаривают, что Туманная река не замерзает, поэтому наше жилище сможет дрейфовать сколько угодно.

Кроме плота, на котором был установлен утеплённый каркас, было у нас крыльцо, небольшая терраса. На крыше дома стояли солнечные батареи, был резервуар с водой и биотуалет. В домике две комнатки, кухня маленькая и пока необустроенный второй этаж. Мебель вся встроенная и наша шикарная кровать закидывалась в стену, освобождая место, если вдруг понадобиться.

Немного мы взяли с собой вещей. Электрогитару обязательно забрали, посуду и тёплые вещи. На прошлой остановке, я прикупила ковров, пледов и постельного белья. Повесила на окна светлые занавески, и они теперь раскачивались при движении.

Всё бы ничего, но Егор хандрил. Он выздоровел после битвы, но очень много спал и почти не ел. А ещё я Гошу не видела два дня, а спросить у мужа, что к чему, не смела.

Я уже много раз извинилась, перед Егором, за своё поведение. Сильно раскаивалась в содеянном. Сама себя обвиняла в предательстве и умоляла простить мою глупость. Егор хмуро отвечал, и ощущение, что я так и не прощена оставалось.

Мы не занимались любовью, не целовались, и я сама уже начинала чахнуть и погибать.

Когда тягач, везущий наш чудный домик, остановился, я вылезла из постели. Накинула на себя летний сарафан и пошла, проведать Ладу.

Соскочив на землю с крыльца, огляделась по сторонам. Машин было около сотни, все располагались у реки прямо на лесной поляне, заняли весь пологий берег. Выглядело это всё, как обычная туристическая стоянка. Бегали дети, надували лодки и раскидывали палатки. В воздухе пахло вкусной едой.

Ставили большой белый павильон у самой воды. Как царский полог у кочевников. Там наша элита заседала.

Пока я до него дошла, у входа уже начали жарить шашлыки. Половины бойцов я просто не знала, волчицы разные появились. Но все, как один мне кланялись. Это волчья иерархия, в которой я занимала почётное почти второе место после Догоды. А всё дело в том, что все в курсе — я должна была стать женой Вечного. Это тоже влияло на Егора, и наша жизнь становилась невыносимой.

В лёгком шатре устанавливали стол, на стульях сидели король с королевой, сам Догода и моя сестра. Она уже держала ложку и, заметив меня, улыбнулась. Пока не говорила, и движения были скомканы, неконтролируемы, но она старалась.

— А где же наш принц? — спросил Карачун.

Я молча повесила голову. Мне предложили сесть, но я отказалась. С надеждой посмотрела на Вечного. Он смешно щурил один глаз, словно ему солнце светило, и усмехался.

— Не из-за тебя он расстроился, — сказал он мне. — Карачун сказал, что мать их жива и живёт в Лесу с Лихо.

— Жива! — обрадовалась я, как будто моя мама вот-вот вернётся. Так на душе радостно стало и хорошо. А Егор… Дурень! Ну, и пусть с этим Лихо, зато жива.

— Ты пойди, Луиза, скажи ему доброе что-нибудь, — вмешалась в разговор Наталья Викторовна, и на лице её было такое счастье изображено, что я уставилась на неё в непонимании. — У нас три девочки скоро родятся, Василий Иванович «видел». А потом и сын.

— А это значит, что Егору необязательно с нами оставаться, — закончил Карачун. — Мы-волки. Два альфы вместе не уживутся. У вас будет своя стая. Скажи ему об этом.

— Да, — согласился Догода. — Необязательно с нами жить. Лес огромен, деревень заброшенных много, да и города есть. Вот его брат, Илья тоже с отцом Лихо не дружит, у того стая своя, уже думают куда податься. А вы на юг плывите. На юге город большой был, там вам место.

— Спасибо, — я подошла к Ладе и обняла её, поцеловала. Она жалко так, слабо руку мою погладила. Если лет сто или двести ещё проживёт, то обязательно выздоровеет.

Не выдержала, чмокнула Василия Ивановича и всех, кто сидел рядом. Карачуна и жену его Наталью Викторовну, перед которой вслух ещё раз извинилась, но теперь искренне. Хотела уже убежать к Егору, но Карачун меня поймал на выходе и под ручку медленно повёл по волчьему лагерю.

— Слушай, расскажу сказку, — при этих словах я усмехнулась, но стала вслушиваться очень внимательно. Не простые эти старые волки. — Разделили нас отец с матерью в юном возрасте. Брат мой Марко остался с отцом и матерью, а меня к дядьке отправили на воспитание. А всё для того, чтобы мы не убили друг друга из-за одной женщины. И хотя Алёна была мне не безразлично, встретив свою пару, я спокойно её забыл. Так и Гоша тебя забудет.

Он остановился, и я уставилась на него во все глаза. Дядька пригладил мои волосы и, взяв моё лицо, в свои ладони приник к уху, стал шептать:

— Не целуй его, не трогай его, иначе Егор разозлиться сильно.

Он резко развернул меня на сто восемьдесят градусов и подтолкнул вперёд.

Если бы меня не предупредили, я бы подумала, что это Егор горюнится. Потому что Гоша был копией моего мужа.

Он стоял у какого-то стола. Сутулился и низко опускал голову. Лохмы его чёрным стогом торчали в разные стороны и свисали по плечи. Ещё у этого хипстера была борода. Он курил, держа сигарету указательным и большим пальцами, пряча её в ладони, словно боялся, что его взрослые застукают. Жилистые руки, волосатые ноги в шортах. Но глаза другие. Большие, печальные и не такие чёрные, как у Егора или Карачуна. Карие скорей.

Я встала напротив него, и внутри были смешанные чувства от любви до полного отторжения. Казалось, что он причина того, что Егор себя так ведёт по отношению ко мне.

— И давно ты оборачиваешься? — тихо спросила я.

Гоша щурил глаза от дыма и чуть улыбнулся. И улыбка у него тоже была печальной.

— Сразу, как тебя увидел, — хриплый голос.

— И прятался всё это время, — вздохнула я. — Когда Карачун переспал с моей матерью, его Дрёма заставил сделать на теле наколки. Поэтому так советовали Герычу расписать себя. Ты нас не перепутаешь. — Он немного помолчал, рассматривая меня, а потом, нагло так с вызовом поинтересовался, — Поцелуешь?

— Нет.

— Зря, — безразлично вздохнул он и, затушив сигарету прямо об столешницу походного столика, выкинул окурок в траву. — Если что случится, зови Дрёму.

— Ничего не случится, — я отвернулась от него и хотела уйти. Но меня, как холодной водой окатило. Я резко обернулась, а его уже не было. Пропал, испарился.

Что это он мне сказал?! На что это он мне тут намекал?

Глаза наполнились слезами и я заплакала. Горячие руки обняли сзади, и я дёрнулась.

— Это я, — прошептал на ухо Егор. Ничего они не похожи, я бы не перепутала их. — Что этот пи*добол тебе наговорил?

— Дурак он, — недовольно буркнула.

— А то, я не знаю, — Егор повернул меня и прижал к себе.

На всякий случай я глянула на его руки, они были в наколках. Тогда расслабилась и уже решила пореветь в полную силу на его плече.

— Поплыли, Кроха-Лу, мамку мою проведаем.

— Поплыли, — согласилась я. — А потом на юг, там город есть, Догода сказал. Там поселимся.

— Догода сказал? — Егор посмотрел в мои глаза. — Так что я не с Карачуном должен торчать?

— Нет, — я ласково улыбнулась, провела рукой по его щетине и поцеловала. Сладко так, приторно даже, пока секса не захотелось до дрожи. И как меня нёс Егор к нашему дому, который спустили на воду, как оказалась в постели с любимым волком даже не заметила.

Конец