Чайный бунт

Глава 6

Мастерская портного не похожа ни на что из виденного мной ранее. Наверное, пора бы уже свыкнуться с этой мыслью, и со временем я перестану всему удивляться. Но мне еще сложно осознать, что, покинув дворец, я вступила в совершенно новый, параллельный мир. Конечно, некоторые вещи схожи, но столько всего совершенно мне не знакомо. В какой-то степени меня больше поражают сходства, встречающиеся в этом море различий.

В ателье никого, дверь открыта, само помещение огромно, а бо́льшую часть пространства занимает солидный склад тканей.

Мы заходим, и по физиономии Лорвин сразу же становится понятно, что ее воротит от этого места.

– Почему мы пришли именно сюда? – осторожно спрашиваю я.

– Тебе нужна форма, и как можно скорее, – говорит она отрывисто.

Я щурюсь и подавляю порыв ответить, что я и сама прекрасно знаю и что спрашивала я не об этом, и она в курсе.

Но, кажется, я спрашивала как раз об этом. Портниха, которую знает и уважает Лорвин, скорее всего, не может позволить себе иметь запас ткани для официальной одежды, и не в последнюю очередь из-за низкого спроса среди ее клиентов. Так что Лорвин отодвинула свои предпочтения и привела меня в место, где есть нужная ткань.

Из-за угла к нам плавно выходит женщина. Она улыбается и кланяется мне:

– А, будущий чайный мастер! Талмери говорила, что вы сегодня заглянете. Прошу, проходите.

– Для меня честь познакомиться с вами. – Я кланяюсь ей, а затем Лорвин, которая хмурится в ответ. – Я Мияра, а это моя спутница Лорвин.

Хитрая уловка этикета – так я показала, что портниха должна относиться к Лорвин с тем же почтением, с которым относится ко мне. Лорвин ничего не распознала, но портниха все поняла и не мешкая отвесила ей поклон.

– Что вы, для меня честь принять вас, – отвечает женщина, тепло улыбаясь, и я довольна, что нам не придется отсюда уходить. Если портниха и посмеет проявить к Лорвин неуважение из-за ее гелланского происхождения, то по случайности. Сегодня я закрою глаза на ее проступок, но посмотрю, стоит ли оно того снова, когда нам не надо будет так спешить. – Как я понимаю, вам нужен официальный наряд, – говорит портниха и, продолжая кланяться, пятится к столу в центре комнаты. – Я позволила себе отобрать несколько образцов ткани, чтобы вам было от чего отталкиваться.

Я иду за ней и зову Лорвин с собой. Она закатывает глаза, но не спорит. Когда мы подходим, портниха успевает достать образцы ткани из-под стола.

Я щурюсь. Тиано попал в яблочко. Сплошной рыжий.

– Насыщенные оттенки хорошо контрастируют с кремовым цветом, хотя вам может понравиться что-то более светлое и утонченное, – говорит портниха.

Я мотаю головой:

– Нет, думаю, не в это время года.

Она окидывает меня быстрым взглядом, пряча истинное выражение за вежливой маской любопытства. Сбоку раздается тихий смешок – Лорвин уже весело.

– Уверяю вас, эти цвета…

– …прекрасно соответствуют осенней моде, – соглашаюсь я. – У вас замечательный вкус. Но вы знакомы с Талмери и понимаете, что часть моих обязанностей в чайной – добиться того, чтобы она выделялась на фоне остальных. Мой стиль должен отображать восприимчивость и понимание нужд гостей для того, чтобы они чувствовали себя комфортно. И в то же время мой наряд должен стать заявлением, но в элегантной, утонченной форме.

– Понимаю, – говорит она. Морщинки в уголках глаз намекают, что она размышляет над моими словами. – Есть ли у вас какие-то пожелания?

– Зеленый, – отвечаю я.

Лорвин мечет в меня острый взгляд.

– Хм-м, – мычит портниха не без скепсиса, но задача вызвала у нее интерес. – Может быть, добавим спереди рисунок в виде падающих листьев?

– Если только несколько, – соглашаюсь я. – Листья могут быть оранжевого оттенка, чтобы отдать дань гамме этого сезона.

– Или приглушенно-желтые, – вдохновенно произносит она. – Или сделаем контрастные брюки. Пожалуйста, подождите минутку, я схожу посмотреть, что еще у нас есть.

– И кое-что еще, – останавливаю ее я. – Ткань…

Портниха кивает:

– Шелк, если я найду его, да. Но вы же понимаете, что в таком случае стоимость наряда возрастет?

Я улыбаюсь:

– У меня особые требования. Думаю, честно будет за них заплатить.

Ее вежливая маска трескается, на секунду обнажая робкую улыбку, прежде чем портниха снова кланяется и уходит.

– С чего ты хочешь шелк? – требовательно спрашивает Лорвин. – Ты понимаешь, сколько это будет стоить? Твой бюджет…

– Хорошо, что за обедом ты рассказала мне, как экономить деньги, – говорю я. – К тому же, поскольку у нас не так много времени, а требования у меня очень четкие, здесь вряд ли найдется достаточно шелка, чтобы закупить его только у нее.

– И все равно это деньги на ветер.

– Нет, шелк – идеальное сочетание утонченности и удобства для ежедневной носки.

Я радуюсь, что продумала последний момент, пока Лорвин не говорит:

– Надеюсь, твой образ того стоит, потому что стирать шелк – ужасная морока.

Я хлопаю глазами в ответ. Лорвин вздыхает:

– Ты ведь не представляешь, как стирать шелк или любую другую ткань, да?

Я краснею и мотаю головой, стыдясь ответить вслух.

– Покажу тебе на неделе, но стирать за тебя не буду.

И снова я ей обязана! Меня накрывает отчаяние. Как же мне вернуть и приумножить все то, что я взяла у людей, которым должна служить?

А вот Лорвин выглядит более расслабленной, чем раньше. Возможно, дав мне совет, она перестала чувствовать себя здесь лишней.

Я делаю глубокий вдох и удерживаю его внутри, давая воздуху наполнить меня; на выдохе на меня снисходит спокойствие. Я ушла из дворца всего один день назад, а передо мной уже возникла труднейшая задача. Если я выбрала неверный путь, сменю его на другой, потому что я сама решила не катиться по накатанной колее, а прокладывать свою.

Знаю, настоящая работа ждет меня позже. Но то, чем я занимаюсь сейчас, облегчит ее, значит, важно сделать все как надо. Может, Лорвин не так хорошо разбирается в истальской официальной одежде, но вкус у нее есть.

– Может, посмотрим ткани, пока ждем? – предлагаю я, обводя руками ателье.

Она усмехается:

– Какой в этом смысл? Вряд ли мне тут что-то по карману.

– Тогда и мне тоже, если верить твоим словам, – говорю я, подходя к стеллажу, где с верхней полки меня манит ткань глубокого зеленого оттенка.

Глаза разбегаются! Во дворце портные никогда не приносили столько тканей сразу. Я выбирала, основываясь на образцах из буклетов, но и те, полагаю, были тщательно отобраны заранее.

Я осматриваюсь, вижу табурет и подтаскиваю его. Немного думаю, стоит ли лезть, но взгляд у Лорвин внимательный, не осуждающий. Хотя не факт, что она бы меня остановила, если бы я вела себя неподобающе.

Заинтересовавшая меня зеленая ткань подходит только для брюк, но, к сожалению, у подобранного к ней верха неподходящий рисунок – по-детски веселый. Я убираю ткань и аккуратно перебираю другие стопки.

– Ты ведь часто носила официальную одежду, да? – спрашивает Лорвин с другого конца комнаты.

Я рассеянно киваю:

– А ты, как видно, нет?

– Нечасто выпадает повод, – иронично отмечает она. – Но я не особо от этого страдаю.

Я смотрю на нее и киваю:

– Ты бы выглядела превосходно, но мне кажется, такой наряд не подошел бы твоему характеру, не твой стиль.

Официальное облачение в Исталаме состоит из двух основных частей: широких брюк, которые должны выглядывать из-под длинной, сидящей по фигуре туники с вырезом от талии до подола.

Наряд подчеркнул бы по-мальчишески худощавую фигуру Лорвин, но закрытая и обтягивающая одежда лучше всего проявляет себя в плавных движениях и линиях. Думаю, Лорвин в ней было бы слишком тесно.

– А ты любишь официальную одежду, да? Я бы очень разозлилась, скажи мне Талмери, что оплатит только форму. А ты даже рада и вроде не против ходить в ней постоянно.

Я застываю, призадумавшись. Раньше мои предпочтения не играли роли, но, даже будучи принцессой, я могла выбирать наряд по нраву. С некоторыми ограничениями, но все же Лорвин права. Я люблю такую одежду и очень комфортно ощущаю себя в ней… и в свободе понимать и передавать тонкости этого стиля.

Саяна всегда считала мой стиль слишком консервативным, но пользовалась этим при общении со старшей знатью. Кариса же следовала правилам в одежде, но игнорировала прочие аспекты, насколько могла.

А я всегда искала компромисс, и теперь это умение мне только на руку. Но оно может и помешать, так что надо помнить: я должна быть смелее, чтобы соответствовать позиции чайного мастера.

Хватит полагаться на других и быть ведомой. Подобная мысль должна давить, но почему-то я не перестаю улыбаться.

Здесь и сейчас я делаю первый шаг к тому, чтобы решить, кем я стану, ведь я больше не принцесса.

– Помоги мне найти теплый темный фиолетовый с золотыми узорами, – прошу я Лорвин.

Она фыркает, но на удивление не спорит и послушно подходит к одной из полок, чтобы пересмотреть образцы.

– Мы надолго тут застряли, да? – спрашивает она.

– Прости, но для меня это важно. К тому же наряд дорогой, и, кроме него, мне будет нечего носить…

– Ты дотошная, – заключает она. – Я так и думала, увидев, в каком виде ты пришла в чайную, но кто я такая, чтобы осуждать подобную скрупулезность в одежде.

Ага! Так ей тоже приходится продумывать свои наряды. Мне становится гораздо легче.

– Когда пора будет идти, попроси ее отправить вещи тебе домой, а я помогу их подогнать, – советует Лорвин.

Ко мне домой.

Хочется укутаться в теплоту этих слов, но я выпаливаю:

– Почему ты сейчас это говоришь?

– Потому что она будет тебя торопить, а искусство нельзя торопить.

На этот раз тепло разливается во мне медленнее, но поглощает все тело, словно глоток чая с холода, от которого все внутри оттаивает.

– Спасибо тебе, – говорю я, не зная, как передать всю глубину моей благодарности. За понимание, помощь, терпение. За ее веру в меня.

– Запомни то, какая я сейчас добрая, – добавляет она, – потому что, когда мы вернемся в чайную, времени на любезности не будет.

Боюсь, она не шутит.

– Добро пожаловать в «Чаи и сборы от Талмери», – произношу я с улыбкой и невозмутимым поклоном, тысячным за последние несколько часов. У меня выверенная осанка, а улыбка все так же безупречна, как и утром, но с каждым разом приветствие дается все труднее. – Чем могу вам услужить?

Одна из двух женщин передо мной хмурится:

– Это что, Талмери теперь позволяет девушкам работать на входе? Не такого сервиса я ожидала от приличного заведения.

Это дама средних лет, ее пышную фигуру подчеркивает простой и элегантный наряд. А еще она явно знает о чайной больше, чем я.

– Нет, ваша милость, – завожу я уже в сотый раз за день. – Я…

– А мне кажется, очень мило! – восклицает ее спутница. Вторая женщина выглядит и держится очень похоже, видимо, родственница – сестра, родная или, может быть, двоюродная. Однако на ней вызывающе яркий наряд из жесткой ткани, волосы не уложены, и в то время, как ее сестра тщательно подобрала украшения, эта дама просто решила надеть все браслеты, которые поднимают ей настроение.

Значит, сестры – это видно по разительным отличиям в их сходстве.

– Всегда думала, что Талмери не помешает нанять девушку, чтобы угодить всем клиентам, – подмигивает мне колоритная сестрица.

– Тимаса, ты меня обижаешь! – кричит через плечо проходящий мимо молодой человек. – Я одинаково очарователен для всех гостей.

– А я что, такая же, как и все?

Меристо восемнадцать, он самый старший из «чайных мальчиков», официантов Талмери. А еще самый опытный и единственный в сегодняшней смене. Лорвин убедила Талмери внести его в график, пока обучала меня, и та поменяла его местами с новичком, потому что, как сказала Лорвин, «она невыносимая скряга». Но Меристо сложен как атлет, чрезвычайно горд и, слава духам, так же невыносимо очарователен в глазах гостей, как он о себе мнит.

Меристо приторно улыбается:

– Разумеется, вы исключение, ваша милость. Но не могу же я говорить об этом при других гостях, верно?

Пока Тимаса смеется, я объясняю ее сестре, что нет, я не буду официанткой, просто сегодня я изучаю работу чайной.

И сколько всего еще предстоит узнать! Теперь мне кажется, что стать чайным мастером – не самая моя большая задача.

– Пожалуй, тогда все в порядке. Мне как обычно, – говорит она.

Слегка кланяюсь:

– «Как обычно», ваша милость?

Она глазеет на меня как на идиотку:

– Чай, который я заказываю здесь каждый раз.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не прикусить язык. Ему и так сегодня изрядно досталось.

– Ой, да ладно, – говорит она с упреком. – Лучший черный чай, который у вас есть. Чем ты целый день занималась, раз не знаешь этого?

Я снова улыбаюсь, но не слишком широко, чтобы не выдать свои мысли:

– Я узнала, что мнения наших гостей расходятся относительно того, какой чай лучший. Даже я попробовала далеко не весь ассортимент. Но кажется, я понимаю, о каком чае вы говорите.

Только вот я не понимаю. Но и она тоже, так что ближайшую минуту я вне опасности. Что я действительно усвоила за сегодня, так это умение пользоваться паузами, когда они возникают. Кажется нечестным, но меня уже не волнует.

Она с одобрением кивает и толкает локтем сестру:

– Тимаса, прекрати хихикать и сделай заказ.

– Ох, мне всегда так сложно выбрать! А что вы посоветуете?

Сначала я была ошарашена тем, сколько людей спрашивают у меня совета, даже узнав, что я здесь недавно и перепробовала меньше половины ассортимента, затем это начало раздражать. Теперь просто утомляет.

Я слышу смешок Меристо за спиной и сдерживаюсь – теперь уже чтобы не закатить глаза. Это почти смешно.

– Что вам понравилось в предыдущие разы? – интересуюсь терпеливо.

– Я человек простой, – смеется Тимаса. – Мне все нравится. О, знаю: почему бы вам не принести мне вашу новую смесь?

Это, конечно же, наименее простой заказ, который она могла сделать. Как будто, проработав здесь меньше дня, я знаю, какие смеси у нас новые.

К счастью, я весь день следила за Меристо и слышала, как он предлагает две новые смеси, которые Лорвин придумала за последний месяц.

– У нас есть смесь из роз с добавлением сока лиалы и…

– Ой, он такой кислый! Нет же, я про совсем новый.

– Вы пробовали зеленый с шалфеем и скорбноцветом?

– Да, две недели назад. Он показался мне недостаточно ярким. А поновее у вас ничего нет?

Естественно, у нее особые вкусы, в которых она сама не разбирается и все равно считает себя легкой клиенткой. Как я выяснила, такие посетители встречаются довольно часто.

– Почему бы мне не посмотреть, что там у нас заваривает Лорвин? – предлагаю я. Внимание гостей переключается на легкую беседу, и я с их разрешения откланиваюсь.

Но элегантная сестра следит, как я подхожу к стойке для заваривания. К счастью, умение незаметно переговариваться под пристальным взглядом толпы я обрела, еще будучи принцессой, так что мне не составляет труда, ставя новый чайник, спросить Меристо:

– Не подскажешь, что она обычно заказывает?

Он поднимает взгляд и смотрит прямо на одну из сестер. Меня подобная бестактность раздражает, и я недовольно прикрываю глаза. Но как только Меристо одаривает женщину улыбкой, она переключается на Тимасу, так что его бесцеремонность не так уж плоха.

– Санава? Она всегда берет Печеночный черный.

Я моргаю и внезапно улыбаюсь:

– Вы ведь нарочно не говорите ей, как он называется, да? – В голове не укладывается, как такая серьезная женщина, как Санава, заказывает чай с подобным названием.

Меристо подмигивает мне, загружая свой поднос:

– Неправда. Не то чтобы мне не нравится над ней подшучивать, но надеюсь, ты теперь возьмешь эту обязанность на себя.

– И начну давать нормальные названия чаям? – спрашиваю я. – Боюсь, у меня не получится. – Я себя-то едва знаю, не то что других людей. Как я могу разбираться в том, что им нравится?

– Хуже, чем у Талмери, точно не выйдет, – говорит он и уходит к столику.

Я оборачиваюсь и осматриваю ячейки стеллажа, тщетно пытаясь найти «печеночный». То ли я так устала, что разучилась читать, то ли ячейка с нужным чаем просто не подписана. Я успела уяснить, что расположение большинства чаев мальчики просто запомнили.

Чувствуя спиной испытующий взгляд Санавы, я решаю не тратить больше ни секунды и иду к Лорвин.

Каждый раз, как я захожу к ней в лабораторию, там происходит что-то необычное. Сейчас, к примеру, там пылает огонь, странное металлическое приспособление, поскрипывая, наполняет флаконы содержимым бурлящего котелка, а сама Лорвин с топором в руках борется с каким-то толстым, похожим на щупальце корнем. Он толще моей ноги. Лорвин бьет по нему с устрашающей силой; гулкий звон и отсутствие каких-либо вмятин создают впечатление, что она пытается рубить железо.

Помимо всего прочего, сегодня я узнала, что когда-то давно Лорвин заговорила дверь между залом и лабораторией на звуконепроницаемость.

– Что тебе нужно? – вопит она, видимо, пытаясь заглушить звон в ушах.

– Печеночный черный и что-нибудь новое.

– Насколько новое? – кричит Лорвин громче, уже шаря по полкам и доставая коробку.

– Новее, чем роза с лиалой и зеленый с шалфеем и скорбноцветом. – Я замолкаю, вспоминаю Тимасу. – Что-то более мягкое, может, даже сладкое?

Она, не глядя, указывает себе за спину:

– Возьми белую банку с края у меня со стола.

Я делаю пару шагов, но тут огромный корень дергается, вскакивает и внезапно нависает прямо надо мной.

Еще один вскрик, у меня резко скручивает живот, и это значит одно – Лорвин колдует.

Щупальце медленно обмякает. Я продолжаю стоять не шевелясь.

– Беру свои слова назад, – произносит Лорвин спокойно, уже не крича. – Возьми тот, что стоит на полке прямо у двери.

Я киваю так, словно только что не стала жертвой безжизненного корня, и медленно отступаю к двери.

– Что это такое? – спрашиваю я.

– Белый чай из костного мозга черепаховых панцирей. Заваривай на привычной для белого чая температуре, но дай настояться на минуту дольше.

Я имела в виду корень, а Лорвин явно говорит о содержимом банки. Я нахожу ее, открываю крышку и вдыхаю аромат. Сливочный, но яркий – превосходно. Я хмурюсь:

– Погоди, но разве в панцирях черепах есть костный мозг? Это же…

Лорвин возникает сбоку и протягивает мне мешочек чая.

– Поверь, тебе лучше этого не знать, – говорит она угрюмо.

Я вспоминаю щупальце за спиной, решаю, что Лорвин права, и возвращаюсь в зал, сказав только «спасибо».

Пока заваривался чай для сестер, я успела помыть три подноса посуды, пополнить запасы четырех смесей, которые смогла найти, с улыбкой ответить гостю, который подошел к стойке узнать рабочие часы чайной – хотя расписание висит тут же на стене, – ответить на второй его вопрос о времени настаивания сборов, перевести вопрос об истории чайной на Меристо и вынести мусорную корзину, в которой зацвела плесень.

Я поджимаю губы, еще раз думаю над заказом Тимасы, добавляю пиалы с медом и сливками на ее поднос, кладу в чашку палочку корицы. Никаких изысков Санаве, они ей не нужны. Ее чай я приготовила так, как необходимо.

Свои добавления я заношу в журнал чайной, заглядываю в листочек с ценами для гостей и со всей грацией, которая во мне есть, проношу поднос через лабиринт столиков и двигающихся на моем пути стульев.

Едва я с ними заканчиваю (получив скупой кивок одобрения от Санавы и восторженные хлопки от Тимасы), как над входной дверью звенит колокольчик. В чайную входят четыре гостя – они не вместе, это ясно сразу. Надеюсь, Меристо знает, что делать, потому что у нас не хватит столиков, чтобы рассадить всех.

Часы над дверью показывают, что до конца моей смены осталась еще добрая половина. Я выпрямляюсь, надеваю дежурную улыбку, молюсь, чтобы она выглядела по-человечески, потому что к этому моменту я превратилась в аппарат для обслуживания.

– Добро пожаловать в «Чаи и сборы от Талмери»! Чем я могу вам помочь?