Глава вторая

1 найтала, год Грозовых Штормов

Кейл и Ривен материализовались во тьме, густой и чёрной, будто лужа чернил. С востока дул пронизывающий ветер, надувающий одежду. По ним хлестнул дождь, приносящий с чёрного неба мускусный запах старой гнили. Воздух был густым от плотных вихрей тёмного марева.

— Что это за место, Кейл? — спросил Ривен, перекрикивая ветер.

— Дом, — закричал в ответ Кейл. — Был какое-то время.

А ещё здесь было самое сердце бури. Они находились на лугу рядом с небольшим домом, в котором Кейл жил с Варрой. Вяз-часовой, нависший над их головами, шуршал и трещал на ветру, шипел под дождём. Мебель, которую сделал Кейл, валялась на траве. Посаженные Варрой цветы пожухли, поникли на своих стеблях. Ставни и двери дома хлопали на ветру, как будто в гневе стучали о стены.

— Варра! — крикнул Кейл. — Варра!

Их старый дом был пуст, их постель была разобрана. В открытых проёмах выл ветер. По полу были разбросаны простыни, столовые приборы, бадьи и обломки глиняных ламп, сдутые ветром. Он раскрывал шкафы, сундуки, ворошил тряпки в поисках хоть какой-то подсказки о том, что здесь произошло.

— Варра!

Он проклял себя за то, что забрал её из Порта Черепа, проклял себя за то, что оставил её одну в незнакомом месте. Он не просто оставил Варру: он бросил её. Она могла блуждать в лесах, заблудившись во время бури, могла быть где угодно.

Кейл перерыл их комнаты, нашёл одно из платьев, которые она иногда надевала летом, и решил использовать его как фокус для магии прорицания. В одной руке он сжал свою маску, в другой — теневой руке — платье, и прочёл слова заклятия, которое должно было разыскать Варру.

Магия подействовала, и тени перед ним сгустились, собравшись в линзу. Но он не почувствовал связи с Варрой. Он влил энергию в заклинание, силой воли приказал показать девушку, но линза оставалась тёмной, пустой.

Выругавшись, он прервал действие заклинания.

Кейл стоял в самом центре их разрушенной совместной жизни и думал, не погибла ли она. Он помедлил всего лишь мгновение, а потом принял решение. И сотворил заклинание, позволявшее связаться с его богом. Стук дверей и ставень вошёл в унисон со стуком его сердца.

— Она жива? — спросил Кейл, его голос казался монотонным в вое ветра.

Тьма закружилась вокруг него и голос его божества прошептал в его разуме: «Она жива и в безопасности, далеко от тебя, но дело не в расстоянии».

Кейл вздохнул с облегчением, пытаясь понять, что значит последняя часть ответа, но тут вой ветра перекрыл крик Ривена снаружи.

— Кейл! Быстрее сюда!

Кейл окутал себя тенью и шагнул обратно на луг. Он возник из мрака рядом с Ривеном, в саду Варры. Молния разорвала небо, озарив луг ядовито-зелёным. Ветер усилился, его вой приобрёл странную тональность, от которой у Кейла встали дыбом волоски на руках. Под порывами воздуха согнулись деревья в лесу, на луг посыпались листья и сухие ветки.

— Там вверху, — сказал Ривен и указал в небо одной из своих сабель.

* * *

Восседавший на коне Рехт пересёк гребень и посмотрел на подкрадывающийся мрак. Его командиры собрались вокруг. Все прикрывались от дождя и ветра. Все ругались.

Войско находилось на расстоянии броска копья позади них, плащи надеты, щиты подняты вверх, закрывая от ударов ливня. Через несколько часов должен был наступить рассвет, но Рехт решил, что они вряд ли заметят это, когда войдут в бурю. Та была похожа на чернила.

— Боги, — сказал Норсим, высокий младший командир, обладавший репутацией везунчика.

Перед ними простиралась стена чёрного тумана, протянувшаяся от земли до небес. Из стены тянулись щупальца и ленты черноты, как будто тащили вперёд тёмные клубы тумана. Дымка стелилась по земле, скапливалась в ямах, поглощала всё на своём пути. Казалось, её граница не просто отделяет свет от тени. Под этим покровом земля выглядела другой, чужой, изменившейся. В тумане зрения хватало всего лишь на расстояние броска камня.

Время от времени вспыхивали молнии, превращая густую пелену в подобие зеленоватой черноты синяка. Лошадь Рехта нервно ржала, била копытами землю, мотала головой. Его командиры ёрзали в сёдлах, хотя никто не решался заговорить о своих опасениях вслух.

— Магия Шадовар, — сказал Менник.

— Да, — согласился Рехт.

Лошадь Энкена помотала головой, выплюнула струю слюны.

— В буре запросто могут прятаться десять тысяч человек.

— Или там может быть несколько сотен, — ответил Рехт.

— Или ни одного, — сказал Норсим.

— Даже ты не настолько везучий, — возразил Энкен.

Келгар обрушил бронированный кулак на изображённые на своём щите молнии.

— Будем надеяться, что там десять тысяч. Громовержец требует пролить кровь за Ворса.

Рехт увидел движение внутри мрака. От тумана отделились фигуры, и из теней родились силуэты двух людей с лошадьми. Кроме него, казалось, никто их не заметил. Рехт по-прежнему обладал глазами лучника.

— Разведчики возвращаются, — сказал он.

— Где? — спросил Энкен, наклонившись вперёд, под дождь. — А.

Отел и Флен выскочили из тумана, оставляя за собой упрямые ленты черноты, не желавшей так просто их отпускать. Выбравшись из дымки, они потрясли головами, заметили Рехта с остальными и поскакали к ним.

— Десять пятизвёздников на Отела, — сказал Норсим, хотя в его голосе не слышалось особого азарта.

Никто не принял пари.

Отел и Флен, Флен впереди, пробрались через собравшихся командиров и резко остановились. Оба были бледными, и на фоне этого особенно выделялись укрывшие их тёмные пятна грязи.

— Генерал, — обратился Отел к Рехту, его лошадь описала круг, заржала, ударила землю.

Энкен протянул Отелу бурдюк. Разведчик сделал долгий глоток, затем вытер рот.

— Докладывай, — приказал Рехт.

— В тумане холодно и становилось ещё холоднее по мере нашего продвижения, — сказал Отел. — Видимость плохая, но свет всё-таки туда проникает. Сложно было сохранять чувство направления.

— Мне тоже, — согласился с ним Флен, кивнув. Отел передал ему бурдюк, и тот стал пить.

— Мы проехали пол-лиги и ничего не увидели, — продолжил Отел. — Похоже, это просто необычная буря. Если войска Шадовар внутри, они находятся дальше, чем мы смогли продвинуться.

Келгар посмотрел мимо разведчиков, в бурю.

— Шадовар там.

— Это говорят тебе твои заклинания? — спросил Рехт.

Келгар ударил кулаком по нагруднику, напротив сердца.

— Это говорит мне оно. Там ждёт битва, генерал.

Рехт принял решение и заговорил со своими командирами.

— Постройте людей цепью, со всех сторон — команды по три разведчика. Менник, используй жезл темновиденья на каждом разведчике и всех старших командирах. Разведчики должны возвращаться с докладом через каждые полчаса.

Энкен взглянул на шторм и облизал губы. Тучи озарились вспышкой молнии.

— Мне это не нравится, Рехт. Там может быть что угодно.

— Тогда лучше приготовься ко всему, — с презрением сказал Келгар.

Энкен заставил свою лошадь подступить вплотную к нему.

— Закрой свою дырку, пока я не заткнул её сталью, жрец, — сказал он. — Месть за твоего мёртвого дружка и похищение Форрина не повод действовать неосмотрительно.

Последователи Талоса уставились на Энкена злыми взглядами, оскалились. Энкен ответил собственным яростным взглядом, положив ладонь на один из своих ножей. Другие командиры встали рядом с ним, глядя на жрецов.

— Успокойтесь, люди, — сказал Рехт. — Все. Нас ждёт работа.

Он обратился к Энкену:

— Думаешь, это неосмотрительо?

— Да, — подтвердил Энкен и наклонил голову. — Но особых вариантов я не вижу. Если мы отступим, буря погонит нас на саэрбцев, ради чего всё могло и затеваться. Даже если она остановит своё продвижение, буря отрезала нас от Ордулина и оставила без припасов. Двинуться на юг к Селгонту — не вариант. Уж лучше рискнуть и войти в шторм, чем сидеть и ничего не делать.

Он улыбнулся.

— Но это всё равно неосмотрительно.

Рехт хмыкнул.

— Согласен. Но иногда неосмотрительность — друг солдата. Для этого мы и держим Норсима с его везением.

Норсим улыбнулся. Рехт продолжал:

— Пускай люди не теряют бдительности. Посмотрим, что мы увидим.

— Да, — согласился Энкен. Он сплюнул под копыта лошади Келгара. — Может, эти жаждущие драки дураки и возглавят наступление, а?

— Мы возглавляем вас с самого прибытия, — ответил Келгар.

Люди засмеялись и отправились по своим подразделениям.

— Останься, — сказал Рехт Меннику, и когда они остались на гребне вдвоём, он спросил:

— Что ты узнал?

Маг покачал головой.

— Ничего. Тот, кто забрал генерала, хорошо защищён от магической слежки.

Он кивнул на бурю, и сразу же снова загрохотал гром.

— И прорицания ничего не говорят об этом шторме. Это пустота, командир.

— Ордулин и главная правительница?

— Я не смог установить связь со столицей. Может быть, буря блокирует магию.

Позади них протрубили рога, закричали люди, армия начала строиться.

Рехт окинул взглядом чёрную стену перед собой и искажённый мир под её покровом. Он и его войско оказались отрезаны, не обладали сведениями о противнике, линии снабжения были перекрыты бурей, и никаких инструкций от их предположительных лидеров в Ордулине получить было нельзя. Ему не нравились лежащие перед ним возможности, но выбрать что-то было необходимо.

— Приготовься, — сказал он Меннику. — Мы идём внутрь. Если внутри этой грозы Шадовар, мы вступим в бой. Если это просто уловка или результат вышедшей из-под контроля магии, мы пробьёмся через бурю, вернёмся в Ордулин и перегруппируемся.

Когда маг ушёл, Рехт прошептал молитву Темпусу, прося у владыки битв укрепить его людей.

* * *

Кейл поднял взгляд в тёмное небо. Над линией деревьев он увидел тысячу устремившихся на луг точек красного света. На таком расстоянии они казались стайкой светлячков, бурлящим созвездием красных звёзд. Но Кейл узнал в этих точках глаза.

— Тени, — сказал он.

Ривен кивнул, с отсутствующим видом повёл саблями.

— Её здесь нет? Варры?

Кейл покачал головой.

Воздух холодел по мере приближения нежити. Ветер прижал плащ Кейла к телу.

— Этот шторм и тени. Как в Чаше.

Ривен кивнул.

— Кессон Рел проник на Фаэрун. Его теневые великаны должны быть где-то рядом.

Кейл попытался сосчитать несущиеся к ним тени, но быстро сдался. Их были тысячи. Кейл помнил яму под башней в Тенистой Чаше, чёрную дыру, отрыгивавшую в мир новорождённые тени.

— Он открыл врата, — сказал Кейл. — Или разлом.

Эревис уже видел нечто подобное, давным-давно, когда участок Бездны проник в здание гильдии Ночных ножей.

— Слишком много, — сказал Ривен, пока немёртвые существа летели к ним. Сотни теней опустились на лес, по-прежнему направляясь к лугу, и мягкий свет их глаз окутал стволы и ветви красным. Ривен покачался на цыпочках, медленно вращая свои сабли.

— Слишком много, Кейл.

Кейл попытался вообразить, причиной скольких смертей могут стать тысячи теней, но число было слишком большим. Он подумал о саэрбцах. О Селгонте. Его плечи поникли под грузом собственной роли в происходящем.

— Это из-за нас.

Ривен остановил свои сабли.

— Нет. Это из-за Кессона Рела.

Кейл хотел бы с ним согласиться, но не мог.

— Мы освободили его, когда убили Фёрлинастиса, позволив тем самым этому произойти. Кессон Рел обыграл нас, и теперь он пришёл на Фаэрун.

— Мы не знали.

— Мы не подумали. Мы просто действовали.

Тени были уже близко, их вой стал громче.

Ривен посмотрел на Кейла.

— Мы не сможем исправить это здесь. Их слишком много.

Кейл едва слышал его. Он думал о Варре, об ответе своего заклинания: «Она в безопасности, далеко от тебя».

Разве не так было с каждым, кто был ему дорог? Он подумал о Тазиенне и нападении демонов, во время которого та чуть не погибла, подумал о Магадоне и архиизверге, разорвавшем на части душу мага разума, подумал о Джаке, погибшем в когтях слаада, который так полностью за это и не ответил…

— Кейл.

Он подводил всех, и теперь стал причиной гибели целого королевства.

Кейл достал из плаща маску и надел её. С Клинка Пряжи сочился мрак; мрак сочился из самого Кейла. Он позволил божественной силе потечь сквозь себя. Он прорубит себе путь к Кессону Релу или погибнет.

— Мы не будем это исправлять, — сказал он. — Мы положим этому конец.

Крупные фигуры появились из морока на краю луга, десять долговязых великанов, каждый высотой в три человеческих роста, авангард армии теней. Тьма полосами вилась вокруг них, извивалась вокруг их серых тел. Их длинные белые волосы трепетали на ветру. Каждый носил кольчугу из тускло-серых колец и мечи длиной почти с самого Кейла. Их чёрные глаза оглядели луг в поисках жертвы. Взгляды упали на Ривена и Кейла. Великаны направились к ним.

— Мы уходим, — сказал Ривен. — Кейл, подумай.

— Нет, — ответил ему Кейл, его взгляд был устремлён к несущимся в их сторону теням, к ступившим на луг великанам. — Я прекращаю это.

Он почувствовал, как Ривен смотрит на него, вглубь него.

— Нет, — сказал Ривен.

Тьма вокруг Кейла взвихрилась.

— Нет?

Единственный глаз Ривена сощурился.

— Нет.

Четыре великана шагнули сквозь тень и возникли рядом с Кейлом и Ривеном, замахиваясь мечами.

Прежде чем Кейл успел выхватить Клинок Пряжи, он почувствовал тепло, сопровождавшее действие телепортационного кольца Ривена. Он попытался сопротивляться, потерпел неудачу, и Ривен перенёс их через Фаэрун.

* * *

Спустя три часа после того, как войско Рехта вошло в бурю, дождь превратился в ливень, ветер — в шторм. Разведчики перестали докладывать. Может быть, они потерялись. Войско маршировало вслепую, и люди нервничали. Рехт это чувствовал.

Наступил рассвет, но буря растянула полотно между землёй и небом. Те немногие лучи, что пронзали бурлящие тучи и завесу дождя, только подчёркивали ненормальность попавшей под бурю земли. Он ехал чуть позади своих людей, посередине ряда, пригнувшись к гриве, тесно обернув вокруг себя плащ. Его лошадь тонула в глубокой грязи. Воздух, казалось, толкал его. Он чувствовал, как убывают силы.

Ряды его войска растянулись на дистанцию выстрела из лука в обоих направлениях, но даже с заклинанием, которое наделяло его темновидением, он видел всего лишь десятка два или около того справа и слева от себя. Тени и дождь скрывали остальных.

— Сомкнуть ряды! — закричал он двум бегунам, которые держались неподалёку. — Передайте это командирам!

— Есть, — отозвались посыльные. Они отдали честь и побежали, один направо, другой налево, по пути выкрикивая приказ сомкнуть строй. Ветер, тьма и дождь скоро поглотили их голоса, и Рехт потерял их из виду.

— Как мы можем сражаться в этом? — спросил Рехт, ни к кому конкретно не обращаясь. — Даже воздух превратился во врага.

Строй понемногу сомкнулся, люди придвинулись ближе друг к другу. Рехт видел, может быть, десятков шесть. Все щурились от дождя и волшебного мрака. Многие достали мечи, хотя противника видно не было.

Холод пробрался в кости Рехта. Рядом с ним ехали Менник, Келгар и ещё несколько посыльных. Рехт посмотрел на их окутанные мраком лица, увидел синие губы, бледную кожу и неуверенные взгляды.

Молния окрасила туман зелёным. Грохнул гром, лошади заржали и встали на дыбы. Люди стали ругаться. С усилием он заставил своего скакуна стать прямо.

— Спокойно! — крикнул он. — Спокойно.

Тьма и дождь мешали его чувствам. Он часто замечал движение на периферии зрения, зловещие признаки людей или чудовищ, но двигаясь вперёд, они никого не встречали. Его люди тоже видели призраков — или становились призраками.

— Шадовар не смогут заставить нас отступить с помощью дождя и темноты! — закричал Келгар, хотя тени выхолостили его слова. Несколько согласных криков ответили жрецу, но большинство солдат продолжали шагать вперёд в унылом молчании.

— Это необъяснимо, — сказал Менник, хотя Рехт едва расслышал его голос. Менник указал рукой. — Посмотри на деревья.

Из темноты возникли древесные стволы. Голые, тонкие, их ветви торчали из стволов под болезненными, изогнутыми углами. Сухие ветви шуршали на ветру. Люди стали показывать на это пальцами, поднялся тревожный гомон.

Менник подвёл свою лошадь поближе к Рехту и заговорил так, чтобы слышал только он.

— Чувствуешь, командир? Воздух изменился. Ветер, кажется, крадёт силы, по мере того, как буря становится свирепей. Мне стало тяжело дышать. Чувствуешь?

Рехт кивнул.

— Чем дальше мы заходим, тем хуже становится.

Рехт посмотрел магу в глаза и увидел там беспокойство. Семя нервозности в животе у Рехта дало всходы.

— Мы сделали ошибку, — сказал он.

Буря была не волшебством Шадовар. Это было нечто абсолютно другое, нечто непринадлежащее Фаэруну, и он повёл своих людей в самое нутро.

— Стойте, — сказал он, но голос надломился. Он повернулся к посыльным, прочистил горло и усилием воли заставил голос звучать ровно. — Стойте! Всем встать! Разворачиваемся! Сейчас же!

— Командир… — начал Келгар.

Рехт сбросил капюшон и посмотрел на жреца.

— Ты видишь, что это такое, также ясно, как и я. Шадовар здесь нет, жрец. Это нечто иное, и нам нужно убираться из него. А сейчас — выполняй приказ!

Келгар посмотрел на него в ответ, кивнул.

— Да, командир.

— Не знаю, сможем ли мы выбраться, — сказал Менник.

На это Рехт ничего не ответил. Он тоже не знал.

Под дождём, в темноте приказ передавали медленно. Наконец, войско остановилось и перестроилось для того, чтобы выйти из бури. Затрубили рога, их звуки были странно приглушены.

— Двойная скорость! — сказал Рехт своим посыльным. — Передайте по рядам.

— Разведчики? — спросил Менник. Его лошадь моргала из-за капель дождя.

Они не получали известий от разведчиков часами. Те или потерялись, или… случилось нечто другое. Рехт покачал головой, отказавшись озвучить своё беспокойство.

— Им придётся нас догонять.

Менник кивнул и оглянулся во тьму.

В черноте раздавались приказы, люди готовились двигаться с двойной скоростью. Дождь притих, и раздалось несколько радостных возгласов. Тьма, однако, не отступала.

Отсутствие дождя показалось Рехту скорее зловещим, чем утешающим. У мокрой земли стелился чёрный туман, вился вокруг скрюченных мёртвых деревьев, вокруг копыт их упиравшихся и нервничающих лошадей. Только сейчас Рехт понял, что он уже несколько часов не видел ни одного дикого животного. Он взял себя в руки и заставил голос звучать ровно.

— Двойная скорость. Пошли!

Дующий в спину ветер усилился, унёс последние звуки его приказа и завыл странным воем. Холод усилился, как только войско снова двинулось в путь. У Рехта застучали зубы, волоски на его руках и затылке встали дыбом. Он почувствовал чей-то взгляд, оглянулся через плечо, но увидел только темноту. Инстинкты кричали ему бежать, твердили, что нечто беспощадное идёт следом во тьме. Такие же мысли он видел на лицах вокруг.

Они двигались слишком медленно.

— Двойная скорость! Двойная скорость, проклятие!

— Там! — крикнул кто-то, и слова едва не заглушил ветер. — Вон там!

По рядам прошли крики, донеслись сквозь черноту. Рехт повернулся в седле, чтобы увидеть тысячи красных угольков в темноте, многочисленных, будто звёзды.

Глаза.

Тьма пришла за ними.

Вой раздался снова, похожий на расстроенную флейту, и Рехт понял, что это не ветер. Это были чудовища, вопили им вслед, нагоняли.

— Повернуться и занять позиции! — закричал он, и возненавидел себя за дрожь в голосе. — Повернуться и занять позиции!

Во тьме раздались выкрики командиров, повторяющих его приказы. Снова затрубили рога, сливаясь с воем и превратившись в какофонию.

Войско приняло подобие строя, а ветер превратился в смерч и чудовища бросились к ним. Несколько человек побежали, бросили своих лошадей в смертельную скачку. Рехт проклял их за трусость.

Зазвенели доспехи, заругались солдаты, поднялось оружие. Затрещали сотни луков и арбалетов. Во тьму, к красным глазам полетела туча болтов и стрел, сдуваемая порывами ветра. Чудовища снова взвыли — залп, похоже, им не повредил — и продолжили приближаться. Перед ними расходился леденящий душу холод.

Рехт достал меч, приготовил щит. Усиленное магией зрение едва-едва позволяло ему разглядеть приближающихся существ. Отдалённо похожие телами на людей, состоящие из живой тени, они седлали ветер и стрелами неслись сквозь ночь. Красные глаза мерцали злобой.

— Тени! — закричал Келгар и ударил мечом по щиту.

Тьма сгустилась, когда воинство теней приблизилось. Некоторые твари бросились в землю и исчезли. Другие взлетели высоко в воздух и закружились над человеческой армией. Оставшиеся летели прямо на них. За первой волной следовали другие, так много, что затмевали собой бурю. Казалось, им нет конца, воздух был полон их холодом, криками и ненавистью.

Они ударили в армию Рехта, люди и лошади начали кричать. Келгар рядом с Рехтом издал боевой клич и поскакал в тень. Из вытянутой руки жреца ударила молния, когда он бросился в атаку на нежить. За ним последовали два других жреца Талоса, выкрикивая клич.

— Держите позиции, мать вашу! Держите!

Мрак не позволял провести крупномасштабную контратаку, и битва превратилась в серию отдельных схваток. Тени появлялись и исчезали в поле зрения Рехта, сливаясь с висящей в воздухе тьмой. Красные глаза проносились мимо него, сверкали вокруг, над ним, под ним. Он рубил и колол тех тварей, до которых мог дотянуться, слышал, как солдаты рядом делают то же самое. Его лошадь ржала, била копытами.

Он и ещё дюжина человек образовали круг, но это оказалось бесполезным. Бестелесные тени двигались сквозь землю как сквозь воздух. Какое бы построение не приняли он и его люди, на них нападали со всех сторон. В некоторых солдат вцепилась холодная рука паники.

Во тьме возникли сферы магического света, но продержались лишь несколько мгновений, прежде чем тьма поглотила их. Со всех сторон раздавались крики, глухие вопли, и всё это сливалось в чудовищную и красивую симфонию смерти.

Конь Рехта завопил и вздыбился, когда под ним из-под земли возникли тени. Рехт вылетел из седла, и он ударился о землю, звеня доспехами. Лошадь развернулась, чуть не затоптала его, и в панике бросилась прочь.

Рехт поднялся на колени, на ноги, он рубил и кричал. Рядом, вокруг него, сражались и умирали люди. Тени неподалёку устремили на него свои мёртвые, мерцающие взгляды, и он смог различить черты их лиц, издалека казавшихся чёрными дырами.

— Лорган?

Лицо его коллеги-командира было искажено яростью. Рехт увидел другие знакомые лица и понял, что произошло с Лорганом и его солдатами.

И что произойдёт с Рехтом и его людьми.

— Покойся с миром, старый друг, — сказал Рехт и бросился на Лоргана.

Лорган завопил, и его черты снова растворились в непроницаемой тьме. Другие тени метнулись к Рехту, проникли под его щит и доспехи, опутали его тело холодом, унесли часть его души. Он закричал и ударил по Лоргану. Его зачарованный клинок вонзился в теневую плоть Лоргана, в воздух хлынули струйки непроглядного мрака, но Лорган погрузил руку в его грудь и сердце Рехта едва не остановилось. Рехт отшанулся, задыхаясь, его зрение померкло.

Вдалеке он услышал молитвенный напев, жрецы Талоса взывали к силе своего бога, чтобы сражаться с нечистью. Рехт оглянулся кругом, увидел, как повсюду умирают люди и лошади. Он слышал их крики, вопли и стоны, но чувствовал себя отрезанным, одиноким в кармане темноты, образовавшемся вокруг его собственной тени.

Окружавшие звуки притихли, затем исчезли полностью. Он слышал лишь собственное тяжёлое дыхание, свои всхрипы, когда он опускал клинок, отдающееся в ушах сердцебиение. Он рубанул, отступил, сделал выпад, вывернулся, сделал ещё один. Тени появлялись из земли и проходили сквозь него, мелькали вокруг. Другие летели прямо на его клинок, проходили сквозь лезвие, тянулись в его грудь к лёгким и сердцу, крали его дыхание, его силу. Он покачнулся, пока ещё дыша, пока ещё сражаясь. Огляделся, пытаясь найти коня, любого коня. Ни одного не увидел. Под ноги подвернулся труп, и он упал на спину.

Тени роем налетели на него. Рехту стало так холодно, что он задохнулся, почувствовал, как замедляется сердце. В одной из нависших над ним теней он увидел лицо Лоргана, на другой — Энкена, оба были похожи на карикатуры тех людей, какими были при жизни.

Они потянулись к Рехту. Он почувствовал, что уплывает, парит в воздухе. Он потянулся к картам рядом с собой, подумал об отце, о картографе, у которого должен был учиться, о жизни, которую должен был прожить. Холод наполнил его, Рехт задохнулся. Он видел только красные глаза и тьму.

Он умер, думая о картах и сожалениях.

Он поднялся, думая о ненависти.

Загрузка...