Глава одиннадцатая

5 найтала, год Грозовых Штормов

Шторм неумолимо приближался к лагерю беженцев. Те широко раскрытыми глазами следили за нарастающим мраком, вскрикивая от грохота грома и вздрагивая от вспышек молний.

Во тьме на дальнем краю лагеря стояли промокшие Абеляр, Регг и Роэн, глядя, как уходит отведённое им время.

— Они напуганы до безумия, — сказал Роэн, кивнув на беженцев.

— Буря почти настигла нас, — отозвался Регг. — Ждать больше нельзя.

— Согласен, — кивнул Роэн.

В животе Абеляра возникла дыра.

— Регг, жди до самого последнего момента. Если Кейл и Ривен не вернутся…

Но Регг уже качал головой.

— Ты знаешь, что мы не можем ждать, друг мой. Отряд выступает в начале следующего часа. Своими жизнями мы купим беженцам столько времени, сколько сможем. Жезлов с защитной магией не хватит на людей и лошадей, так что коней мы оставим. Если Кейл с Ривеном не вернутся, скачите к Стоунбриджу. Попробуйте прорваться за реку.

Абеляр просеял почву своего разума, пытаясь отыскать в ней слова, но так ничего и не нашёл. Комок встал в горле. Он кивнул.

— Собери отряд, — приказал Регг Роэну, и высокий жрец кивнул. — Скажи им, что кони остаются. Идут только добровольцы. Любой воин может остаться с Абеляром и беженцами.

Абеляр знал, что добровольцами вызовутся все. Из всего отряда останется только он.

Только он.

Прежде чем отправиться поднимать людей, Роэн обнял Абеляра. Длинные руки жреца обхватили его.

— Для меня было честью идти за тобой в битву, Абеляр Корринталь. Свет по-прежнему в тебе.

Слёзы Абеляра смешались с дождём.

— И в тебе, Роэн.

Позвякивая кольчугой, Роэн трусцой побежал к лагерю, собирая криками людей. Регг и Абеляр остались под дождём одни. Они не смотрели друг на друга, стоя вместо этого плечом к плечу и глядя на Бурю Теней, их общего врага, как часто стояли в прошлых битвах.

— Мы знаем друг друга уже довольно давно, — сказал Регг сдавленным голосом.

— Мне от этого не легче, — сказал Абеляр.

— Как и мне.

Они пожали руки, задержавшись на какое-то мгновение.

— Я всегда думал, что если мы и падём в битве, то падём вместе.

Из-за комка в горле Абеляра его ответ прозвучал сдавленно:

— Я тоже.

— Мы стоим в свете, — сказал Регг.

— Ты стоишь, друг мой, — ответил Абеляр.

Раздавшийся со стороны собиравшегося отряда возглас заставил их обернуться. К ним бежала Джиирис с раскрасневшимся, почти как её волосы, лицом.

— Я оставлю вас, — сказал Регг и пошёл к отряду.

Джиирис пробежала мимо него и остановилась рядом с Абеляром, тяжело дыша.

— Ты не поведёшь нас в битву? — её зелёные глаза купались в слезах, которым девушка отказывалась позволить пролиться.

— Это предстоит Реггу.

Казалось, они были намного дальше друг от друга, чем просто на расстоянии вытянутой руки. Абеляр преодолел эту пропасть. Он шагнул вперёд и взял её руки в свои.

— Ты можешь остаться со мной, — сказал он.

Она посмотрела на него, и он увидел, как она обдумывает предложение, но затем девушка покачала головой.

— Ты же знаешь, что я не могу.

Оба прильнули друг к другу, как будто могли отсрочить неизбежное, если обняться достаточно крепко. Наконец Абеляр отпустил девушку.

— Я люблю тебя, — сказал он. Но сына он любил сильнее.

— А я тебя.

Он поцеловал её, страстно, крепко, и оба знали, что это был их последний поцелуй. Он позволил себе полностью отдаться этому мгновению, почувствовать её, её вкус, ощутить запах её кожи и волос. Отстранившись, они не стали смотреть друг другу в глаза, и оба плакали о том, чему не суждено было случиться.

— Сделай то, что должна, — сказал он.

— И ты сделай, что должен, — сказала она и оставила Абеляра.

Абеляр остался один под дождём, думая о сыне, о своей жизни в служении, размышляя, действительно ли он должен был сделать именно это. Он потерял опору.

* * *

Дул порывистый ветер Эфираса, поднимая целую бурю чёрного песка. Окружавшие Кейла и Ривалена тени закрывали их от песчинок. Ривен, у которого такой защиты не было, глубоко натянул капюшон и плотно завернулся в плащ.

Кейл попытался отворить ментальную дверь, оставленную в его сознании Магадоном.

Магз?

Ответа он не получил, и всклубившиеся тени отразили его волнение.

— В какую сторону к храму? — спросил Ривен, когда молния рассекла небо надвое.

Кейл и Ривален подняли свои священные символы, и каждый прочитал слова малого прорицания.

— Туда, — сказал Ривален, указав.

— Согласен, — подтвердил Кейл, когда магия прорицания подтолкнула его тело.

Вдалеке раздался грохот падающих камней, гром разрушения. Земля задрожала у них под ногами, и какое-то мгновение казалось, что сейчас весь мир развалится на куски.

— Вон там, — указал Кейл.

В той стороне в тёмное небо поднималось облако пыли, единственный заметный ориентир, который он видел вокруг.

— Перемещаться с помощью магии может быть опасно, — сказал Ривален.

— На прогулку у нас нет времени, — сказал Кейл, думая о саэрбцах, о Магадоне и о предсмертной агонии Эфираса.

— Если твоё тело материализуется в камне или под землёй, ты никому этим не поможешь. Течения магии здесь непредсказуемы. Ты их не чувствуешь?

Кейл не чувствовал, и ему пришлось положиться на слова Ривалена.

— Тогда пошли.

Трое мужчин слились с темнотой и быстро зашагали. Земля под ногами Кейла казалась хрупкой, полой. Дрожь, время от времени сотрясавшая поверхность, чуть не валила его с ног. Он решил, что мир сверху донизу пронизан дырами, как морская губка, и готов рассыпаться на части там, где на него надавят с достаточной силой.

Он потел, несмотря на холод. Целую лигу им на глаза не попадалось ничего интересного, а плоский, пустой ландшафт затруднял оценку расстояния. Ориентироваться позволял шум падающих камней и державшееся в воздухе облако пыли.

Время давило на Кейла. Он ускорял шаг до тех пор, пока все трое не промокли от пота и не начали тяжело дышать.

Местность впереди усеяли похожие на погребальные курганы холмы. Скоро они смогли различить форму этих бугорков, и Кейл узнал в них разрушенные здания, торчащие из сухой земли, призрачные холмики, освещаемые вспышками молний и засыпанные прахом разрушенного мира. От них мало что осталось, но он различил частично обрушившиеся купола, сломавшиеся арки, пустые колонны.

— Сука твоя богиня, — сказал Ривалену Ривен.

Ривален ничего не ответил, молча разглядывая руины уничтоженного мира. С его губ сорвалось заклятье слабого прорицания, и принц, видимо подчиняясь зову магии, временами сворачивал в сторону, разыскивая что-то в чёрном песке. Наконец он поднял что, что искал — монету из чёрного металла, чеканка на которой почти полностью стёрлась.

— Собираешь трофеи, шадовар? — спросил Ривен.

— Сувенир на память, — ответил Ривален, и монета исчезла в его тенях.

Трое мужчин прокладывали свой путь по тёмному миру, пока умирающее солнце прокладывало свой по тёмному небу. По мере их продвижения руины становились все гущё, и Кейл подумал, что они, наверное, пересекают останки города. Тут и там стояли уцелевшие скелеты зданий — одинокие, голые свидетельства того, насколько беспощадно время и Шар.

Ривален бормотал проклятия, сжимая свой священный символ, и Кейл не мог понять, восхищён принц или напуган.

В пыли стали попадаться кости. Сначала всего пара штук — торчащая из земли бедренная кость, скалящийся среди руин череп — затем всё больше и больше. Вскоре они и шагу не могли ступить, чтоб не наткнуться на чьи-то останки.

— Здесь кладбище, — сказал Ривен.

Выглядело это так, будто все жители города были убиты в одно мгновение, а затем их телам позволили гнить под открытым небом. Кейл не смог не вспомнить Ордулин.

— Не останавливаемся, — сказал он.

Взвыл, застонал ветер.

— Это не ветер, — сказал Ривен, сощурив свой глаз.

Трое мужчин остановились и придвинулись ближе друг к другу. Вокруг Кейла и Ривалена бурлили тени.

Стоны, долгие и жуткие, казались далёкими, приглушёнными, как будто звучали из-за каменной стены. Кейл оглянулся кругом, посмотрел вверх и вниз. Посмотрел на чёрную землю у себя под ногами.

— Тьма, — выругался он.

— Приготовьтесь, — сказал Ривален, сжимая в левой руке цепочку, на которой висел его священный символ. — Это место ещё не лишилось всей жизни. Пока не лишилось.

Как будто вызванные его словами, из трупа Эфираса поднялись духи мёртвых. Сотни, тысячи серых прозрачных фигур воспарили из бесплодной земли у них под ногами и заполнили собой воздух. Их тела напоминали человеческие, только более стройные, с продолговатой головой и маленькими ушами. Крупные глаза этих существ были пустыми и мёртвыми, как сам их мир. Из пропастей ртов звучали стоны отчаяния.

Они были повсюду.

— Призраки, — сказал Ривален и начал творить заклинание.

Призрачные, полные скорби лица повернулись к троице мужчин. Обличья призраков исказились от злости, и стоны отчаяния сменились стонами ненависти.

Кейл сунул руку в окружавшую Ривалена тень и схватил его за плащ, оборвав заклинание принца.

— Мы не можем сражаться с таким количеством. Будем удерживать их на расстоянии и продолжать двигаться. Мы здесь ради храма.

Глаза Ривалена на миг полыхнули гневом, потом он кивнул.

Кейл поднял свою маску в потной ладони, и окружавшие Ривалена тени опутали её. Ривен наделил силой свои сабли, и клинки закровоточили сумраком. Призраки летели к ним со всех сторон, туман из мёртвых душ был таким густым, что мешал зрению.

Кейл поднял перед собой Клинок Пряжи, сжав его обеими руками, воззвал к Маску и направил сквозь меч божественную энергию. Тени потекли с оружия, расползлись и образовали вокруг троицы полусферу из прозрачного мрака.

Кейл собрался с силами, и призраки десятками, сотнями обрушились на этот барьер. Он пошатнулся под этим напором, и сфера начала проваливаться вовнутрь. Стоны и вой стали громче.

Один из призраков проткнул сферу рукой, проделал в ней брешь длиной с короткий меч и начал просачиваться внутрь. Следом за ним выстроились в очередь сотни других, крича, царапая друг друга, чтобы пробраться внутрь первым.

Ривен подался вперёд, взмахнув саблями. Он достал призрака, когда тот уже наполовину проник внутрь сферы, и рубанул его по плечам. Убийца нырнул под его нематериальные руки, вонзил обе сабли снизу в грудь призраку и тот рассеялся с предсмертным стоном. Остальные призраки попытались протиснуться в дыру.

— Ривален! — воскликнул Кейл, вытянув к нему свою левую — теневую — руку.

Ривален взялся за неё, воззвал к Шар и соединил её силу с силой Кейла, силой Маска. Сфера потемнела и прореха заросла, разделив наполовину пролезшего внутрь призрака.

— Не останавливайтесь! — сказал Кейл. Он попытался не обращать внимания на неожиданно возникшее чувство товарищества с Риваленом. Божественная сила, которую оба направляли, сливалась легко, куда легче, чем в тех случаях, когда Кейл объединял свои способности с Джаком. Кейл предпочёл не задумываться над этим.

Призраки теснились вокруг полусферы. Их стоны заглушали ветер, а тела сводили видимость почти на нет. Искажённые лица, раззявленные рты и мёртвые глаза прижимались к барьеру. Чтобы держать направление, Кейлу приходилось вглядываться сквозь их полупрозрачные силуэты. Помогали регулярные вспышки молний.

Они двигались настолько быстро, насколько могли, по мере продвижения привлекая всё больше и больше призраков. Пот стекал со лба Кейла и попадал в глаза. Ривален молчал, стиснув зубы, держал свой священный символ и сливал свою божественную энергию с энергией Кейла. Тени струились с тел обоих, укрепляя полусферу там, где барьер начинал слабеть.

От напора нежити у Кейла разболелась голова. С каждым шагом его тело слабело. Грудь тяжело вздымалась. Он чувствовал себя так, будто тащит фургон.

— Я слабею, — сказал Кейл.

Ривен зачерпнул из воздуха нити сумрака, закрутил их вокруг пальцев, коснулся ими Кейла. В него потекла целебная энергия, освежила его разум, восстановила силы.

— Держишься? — спросил Ривен.

— Пока держусь.

Кейл посмотрел на Ривалена, который тоже, казалось, терял силы.

— Сделай и для него, что можешь, — попросил Кейл.

— В Ад его, — тихо сказал Ривен.

— Если он умрёт, мы тоже умрём. В одиночку я не справлюсь.

Ривен нахмурился, подступил к Ривалену и коснулся принца целебной энергией. Благодарностей и признательности он не ждал, так что Ривален не стал их выражать.

Полусфера постепенно сжималась, пока они шли по пустыне из костей и руин. Стоны призраков вонзались сквозь уши Кейла прямо в его череп, заставляя виски гудеть. Поверхность дрожала от далёкого грохота раскалывающейся земли.

— Что это, Девять Адов, такое? — спросил Ривен, восстановив равновесие после очередного землетрясения.

От напряжения, от заливавшего глаза пота Кейл почти ничего не видел, почти ничего не слышал из-за стонов призраков и воя ветра.

— Сколько ещё осталось, Ривен? Долго мы не протянем.

Как будто в доказательство его слов одна из сторон полусферы рухнула, вжалась внутрь, как пустой бурдюк, который сдавила чья-то рука. Они с Риваленом застонали, пошатнулись, направляя ещё оставшуюся у них силу.

Налетели призраки, но барьер из божественной силы устоял — хрупкий, непрочный, но прямо сейчас — державшийся. Стоны печали превратились в вопли ярости.

Ривен шагнул к краю барьера и вгляделся во мрак, сквозь призраков. Лишь занавес энергий Кейла и Ривалена отделял его от сотен нежити. Призраки, обезумевшие от близости жертвы, скреблись в полусферу, отчаянно стеная.

— Я вижу его, — Ривен вздрогнул, побледнел. — Проклятье, Кейл. За храмом мир пропадает.

Земля снова содрогнулась у них под ногами. У Кейла не было времени обдумать слова друга.

— Времени нет. Мы используем тени. Я заберу нас. Ривален, держись как можешь. Мне нужна лишь секунда.

Тени вокруг Ривалена потемнели, но шейд кивнул. Тьма потекла с его священного символа, поддерживая прогибающуюся полусферу.

Кейл прекратил отдавать свою силу барьеру. Когда он отпустил барьер, Ривален захрипел. Полусфера стала сжиматься вокруг них. Призраки как сумашедшие бились о неё.

Кейл вгляделся сквозь них в указанном Ривеном направлении.

В низине впереди он увидел храм.

Всё здание состояло из дымчатого кварца, пронизанного чёрными жилами. Храм был увенчан куполом. На каждом углу возвышались шпили, похожие на торчавшие из почвы Эфираса кости. Колонны, стрельчатые окна, статуи были опутаны длинными полосами тени. Массивные двустворчатые двери находились с обращённой к ним стороны храма. Кейла удивило, что храм уцелел. То, что здание выстояло в мёртвом мире, отчего-то показалось ему отвратительным. Должно быть, его сохранила магия — или что-то другое.

А позади храма он увидел то, о чём сказал Ривен. Земля обрывалась. В поверхности зияла дыра диаметром в несколько выстрелов из лука, пропасть пустоты в мире. Почва у края пропасти медленно вращалась, как вода у края водоворота. Земля трескалась, крошилась, поднимая в воздух облака пыли, проваливалась в пожиравшую мир дыру. Бездна росла, питаясь.

Ему стало интересно, были ли на Эфирасе другие подобные дыры, другие бездны, пожиравшие мир.

— Перемещай нас! — крикнул Ривален.

Кейл оторвал взгляд от дыры и призвал к ним тьму. Какое-то мгновение он колебался, разумывая, не бросить ли ему Ривалена. Он оглянулся, поймал взгляд принца и понял, что Ривален знает, о чём сейчас думает Кейл. Страха в его глазах Кейл не увидел.

Кейл окутал призванными им тенями и Ривалена. Принц понадобится им, чтобы победить Кессона Рела. Тьма сомкнулась вокруг них, Ривален закричал, упал, барьер защитной сферы рухнул. Призраки бросились на них, вытянув руки. Их касание проникало сквозь доспехи и кожу, остужало кости, замедляло сердца, крало жизнь. Нежить заполнила собой воздух, и холодный воздух стал просто ледяным.

Кейл сохранил концентрацию посреди воцарившегося хаоса и заставил тени переместить себя, Ривена и Ривалена к храму.

* * *

Регг оседлал Первый Лучик, чтобы отряду было легче его видеть. Кобыла оставалась спокойна, несмотря на дождь, гром и приближавшуюся Бурю Теней. Регг повернулся спиной к темноте и лицом к своим воинам. Глядя на них, он знал, что всем им предстоит умереть в Буре, а некоторые после этого восстанут живыми тенями. Вдалеке в облаке чернил висел Саккорс.

Регг не стал кричать. Он не стал доставать свой меч. Он повысил голос лишь настолько, чтобы его услышали в шуме дождя. Пока он говорил, Роэн и остальные жрецы двигались от одного солдата к другому, используя заклинания и берёзовые жезлы, чтобы защитить мужчин и женщин от высасывающей жизнь силы Бури. Наложение защиты сопровождалось вспышками мягкого розоватого света.

— Обернитесь и посмотрите, — говорил Регг. — Посмотрите на мужчин, женщин, детей, которых вы должны защитить.

Все до одного обернулись и посмотрели на саэрбских беженцев, укрывшихся в фургонах и под одеялами от дождя и ветра, от мрака и зла.

— Поэтому мы сражаемся, — сказал Регг. — Им нужно время. Это их единственная надежда. Мы должны дать им время.

Он погладил Первый Лучик по шее и спешился.

— Иди, — сказал он и похлопал кобылу по боку. — Унеси кого-то в безопасность.

Она ткнулась в него носом и направилась рысью к остальным лошадям отряда.

Регг кивнул Треву, и юный солдат затрубил в рог, чтобы просигналить наступление. Из фургонов, палаток и телег показались головы беженцев. В их взглядах загоралась надежда, хотя за ней таился страх. В дожде раздались крики — пожелания удачи. Насквозь мокрый мальчишка поднялся с задка телеги, одна рука — в кармане штанов, вторая — поднята в прощальном жесте. Он не махал, просто держал руку поднятой, неподвижно, как статуя.

Регг ответил на его жест, развернулся, и повёл свой отряд маршем во тьму.

— Поэтому мы сражаемся, — сказал рядом с ним Трев.

Вспышка молнии выхватила из мрака силуэт всадника на возвышенности справа от них — Абеляра на Ранней Зорьке. Он отдал им строгий салют мечом в своей руке.

Прогремел гром.

Проходя мимо него, солдаты все до единого выхватывали мечи из ножен и отвечали на салют. Они маршировали во тьму.

* * *

Абеляр сидел в седле и мок под дождём, глядя, как его отряд марширует прямиком в Бурю Теней. Он чувствовал желание пойти вместе с ними, порождённое верой, которая много лет была его спутником. Но любовь к Элдену не давала ему покинуть лагерь. Он не мог снова оставить сына. Элден не сможет этого вынести. Как и сам Абеляр.

Но он боялся, что не сможет вынести и то, что бросил свой отряд.

Он следил за отрядом, пока людей не начали поглощать мрак и дождь. Они казались мелкими, незначительными, исчезая в чёрной стене Бури. Он попытался различить их силуэты в яростных вспышках молний, но в конце концов потерял их в пятне темноты.

Буря клокотала и бурлила, как будто радуясь их приходу. Абеляр сомневался, что простые люди смогут замедлить её. Но он был убеждён, что они обязаны попытаться. Он будет надеяться.

Он слёз с Ранней Зорьки, подвёл её к краю лагеря, где были собраны остальные кони — опустили головы, тихо всхрапывают под дождём. Он потёр нос Первому Лучику. Остальные лошади заржали, забеспокоились. Наверное, чувствовали в воздухе близкую битву.

— Успокойте остальных лошадей, — сказал он Зорьке и Лучику. — Они нам ещё понадобятся.

Обе кобылы вскинули морды и заржали.

Если придётся, Абеляр поступит так, как предложил Регг. Он посадит на лошадей столько беженцев, сколько сможет, и отправит их к Стоунбриджу. Шадовар попытаются помешать, но может быть, кому-то удастся прорваться.

Позаботившись о нуждах лошадей, он оставил их и начал ходить под дождём, расспрашивая саэрбцев о настроении, успокаивая их своим присутствием. Они благодарно улыбались в ответ на внимание Абеляра и просили Латандера благословить его. Он смотрел вдаль, туда, куда ушли его солдаты, и чувствовал себя недостойным благословений.

Молодая мать, кормившая ребёнка грудью, посмотрела на него из пропитанной дождём палатки. От дождя её русые волосы прилипли к голове. По её тонкому, истощённому лицу струились слёзы.

— Доберёмся мы до Дэрлуна, Абеляр Корринталь?

Абеляр посмотрел на неё, на её малыша, и обнаружил, что его горло не может выдавить из себя слов. Он кивнул, заставил себя вымученно улыбнуться и ушёл обратно в дождь.

Злость закипала в нём, требуя выхода. Он хотел закричать в небо, но сдерживал себя, не желая пугать беженцев. Вместо этого он ходил по лагерю, сжав кулаки и зубы, пока не восстановил самоконтроль.

Тогда он вернулся к своему крытому фургону, в котором и обнаружил Элдена с Эндреном. Карие глаза Элдена просияли, когда Абеляр вернулся.

— Папа!

Он обнял Элдена. Эндрен вопросительно посмотрел на него. Абеляр покачал в ответ головой. Эндрен поник.

— Всё холошо, папа?

— В порядке, — ответил Абеляр, погладив сына по голове.

Но это была неправда. Всё было плохо. Телом он был с сыном, но мыслями постоянно возвращался к своему отряду.

* * *

Кейл, Ривен и Ривален материализовались на засыпанном пылью подворье. Земля дрожала, и Кейл представил, как почва под храмом трещит, осыпается, падает в разрушительную дыру, поглощавшую мир.

— В порядке? — спросил он Ривена, и убийца кивнул.

— Я тоже, — сказал Ривален, хотя его Кейл не спрашивал.

Времени у них было мало. Вдалеке он слышал стоны тысяч призраков. Нежить скоро найдёт их, если мир не погибнет раньше.

Во дворе стояла скульптура из блестящего чёрного камня. Изображала она высокую, безликую женщину в парящей мантии. Её грудь украшал круг из потемневшего серебра, инструктированного по кромке аметистами.

Перед ней в боевой стойке застыл одетый в длинный плащ мужчина пониже. Из-под плаща виднелись кожаные доспехи, а в каждой руке он сжимал по тонкому клинку. На его груди виднелся чёрный диск.

Троица долго смотрела на эти изваяния, потрясённая их значением. Кейл лишился дара речи. Стук сердца отдавался в ушах. Ривен и Ривален тоже казались ошеломлёнными.

Из ступора их вывела дрожь под ногами и рёв рассыпавшегося мира.

— Как? — спросил Ривен. — Это..? Этого не может быть.

Кейл только покачал головой, видя в неподвижной статуе мужчины бога, которого он встретил в селгонтском переулке.

Это не могло быть тем, чем казалось.

Ривален скользнул вперёд к статуе, и тени вокруг него замерли. Какое-то время он смотрел на изваяние, затем прошептал молитву. Опустившись на колени, он смахнул пыль и грязь с пьедестала из серебристого металла, обнажив стёртую временем гравировку. Он провёл ладонью по буквам, прошептал куплет, и его магия восстановила написанное. Строчка стала ясно видна.

Кейл не узнал угловатые буквы и не хотел знать, о чём говорит надпись. Достаточно было самой статуи. Достаточно было родства его силы и силы Ривалена. С него хватило и этого, он не хотел знать больше. Он сжимал в ладони свою маску. Сквозь пальцы сочились тени.

— Не делай этого, — сказал он, зная, что собирается сделать Ривален.

Принц оглянулся через плечо, его золотые глаза пылали.

— Не могу. Мы должны знать.

Кейл вспомнил разговор с Маском на Путевом камне, вспомнил о том, что бог оставил недосказанным.

«Ты служишь ей?» — спросил тогда Кейл.

Он не хотел слышать ответ.

— Зачем нам знать?

Ривален улыбнулся, показав клыки.

— Ты знаешь, зачем.

Он сотворил заклинание — Кейл узнал магию, которая позволяла принцу понимать любые написанные слова. Земля содрогнулась, когда подействовала магия, и принц Шадовар прочёл вслух.

— Владычица ночи и повелитель теней, её… вестник.

Слово повисло во мраке, пока трое мужчин осознавали его значение. Мир Кейла задрожал, как сам Эфирас, оказавшись на краю бездонной пропасти. Тени вокруг него бурлили и кружились.

— Вестник? — спросил Ривен.

Кейл пытался устоять на ногах, не растерять свои ориентиры. Он вцепился в маску так сильно, что заболели пальцы.

— Нас обманули, — наконец сказал он. — Маск и Шар — не враги. Они союзники.

Ривен посмотрел на него, приоткрыв рот.

— Нет.

— Ривен…

Убийца покачал головой.

— Нет, Кейл. Нет. Есть другое объяснение.

— Какое? — спросил Кейл, и тьма хлынула с его кожи. — Мы освободили Кессона Рела. Кессон Рел начал Бурю Теней. Всё это время Маск хотел этого. Нас обманули. Он её вестник. Её вестник, Ривен.

Ривен зашагал кругами. Он зло посмотрел на Ривалена, как будто это шадовар их предал.

— Нет. Освобождение Кессона Рела было случайностью. Мы должны были убить его.

— Мы так думали, — сказал Кейл. — Но Маск знал. Он всегда знает.

— Это уж слишком, Кейл, — ответил Ривен. — Даже для бога. Нет.

Кейл обвёл рукой мёртвый мир вокруг.

— Вот что мы сотворили. Посмотри на это. Мы убили Торил.

Бремя содеянного легло прямо на плечи Кейла, когда он произнёс это вслух. Он покачнулся, желая прилечь, желая уснуть. Он пытался быть героем. Вместо того, сам не понимая, что делает, он начал конец света.

Ривен прекратил шагать и сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться.

— Я в это не верю. Мы чего-то не понимаем — чего-то важного.

— Мы всё понимаем, — отозвался Кейл. — Просто это выглядит слишком мерзко.

— Нет, — настаивал Ривен. — Проклятье, прекрати сдаваться. Ты не такой, каким хотел тебя сделать Флит, и поэтому ты хочешь опустить руки. К дьяволам Флита.

От гнева тени вокруг Кейла закипели. От стыда его лицо покраснело. Он шагнул к Ривену, но не успел сделать второй шаг, как гнев угас.

— Я не сдаюсь. Я просто… это полная противоположность тому, что я пытался сделать!

— Есть кое-что, о чём вы не подумали, — сказал Ривален, и его глубокий голос рассёк пространство между Кейлом и Ривеном.

Кейл едва не забыл о присутствии шадовар. Они с Ривеном выжидающе посмотрели на принца.

— Кессон Рел еретик, — сказал Ривален. — Шар терпит его, но Кессон Рел ей не служит. Она хочет, чтобы я его остановил. Если Маск в союзе с ней, тогда и он хочет, чтобы вы остановили Кессона.

Кейл кивнул на священный символ Ривалена.

— Откуда ты знаешь, что он еретик? Может быть, это тебя она просто терпит, а Кессон Рел служит ей. Может быть, тебя обвели вокруг пальца, как нас.

Ривален наклонил голову, признавая возможную правоту Кейла.

— Скоро мы всё выясним. Я намереваюсь отбросить Бурю. Его намерения прямо противоположны. Тот из нас, кто преуспеет, и есть истинный слуга госпожи. Чтобы победить, мне нужны вы.

Ривен ухватился за слова Ривалена, кивая так, как будто он и шадовар были кровными братьями.

— Он прав. И здесь скрыто что-то ещё. Мы не видим всей картины, Кейл, но не должны терять веру.

— Вера, — горько сказал Кейл.

Ривен кивнул на Ривалена.

— Он хочет остановить Бурю Теней. Ты хочешь остановить Бурю Теней. Этого достаточно. Мы об этом позаботимся.

В заявлении Ривена Кейлу почудилось эхо слов, сказанных ему Маском на Путевом камне.

«Позаботься об этом».

Возможно, он чего-то действительно не понимал. Кейл решил считать именно так. Других вариантов не было. Альтернативы были пагубными. Бездействовать — означало позволить Буре Теней расползтись по Торилу, превратить его в Эфирас.

— Вера, значит, — сказал он Ривалену и разогнул сжатые на маске пальцы. Он поднял её, взглянул сквозь прорези для глаз. — Надеюсь, мы правы.

— Правы, — откликнулся Ривен.

Кейл взял себя в руки, облизнул с губ пыль Эфираса и спросил Ривалена:

— Оружие, за которым мы пришли, в храме?

— Да, но я не знаю, где именно, — ответил Ривален.

— Опиши его. Или назови.

Обладая описанием или зная имя оружия, Кейл мог засечь его местонахождение с помощью магии.

Земля снова задрожала. Грохот осыпающейся почвы раздался близко. Слишком близко.

— Чёрная Чаша, — сказал Ривален.

Кейл и Ривен переглянулись, и стены Судьбы сомкнулись вокруг них ещё чуть плотнее. На плане Тени дух Авнона Деса рассказывал им о Чёрной Чаше, из которой испил Кессон Рел, отрекаясь от своего бога.

— Чаша — это оружие?

Ривален замешкался на время, достаточное, чтобы Кейл понял — шейд не знает или собирается солгать.

— С испившим из неё Избранным Маска произойдёт превращение, — сказал Ривален.

Кейл пережил уже достаточно превращений.

— Во что?

Ривален посмотрел ему в лицо, наконец пожал плечами.

— Я не знаю.

Ривен выругался.

— Не знаешь? Как ты можешь не знать?

Кейл поднял руку, прерывая дальнейший спор.

— Не важно.

Выбора у них всё равно не было. Он сжал в кулаке маску и произнёс слова прорицания. Когда заклятье достигло кульминации, он назвал имя разыскиваемого предмета:

— Чёрная Чаша.

Кружившиеся вокруг Клинка Пряжи тени собрались в единую струю и потекли к храму. Оружие потянуло его за руку, потащило за собой. Кейл чувствовал себя рыбой на крючке.

— За мной, — сказал он.

* * *

Когда Регг и его отряд достигли границы Бури, дождь ухудшился. Молнии пронизывали небо. Гром сотрясал землю. Стена мрака нависала над ними, клубилась, кипела. Буря Теней стала миром Регга. Он не мог отвести от неё глаз.

— После ночи наступает рассвет, — сказал он себе. — Всегда.

От Бури, как будто это был лесной пожар, бежали животные — птицы, кролики, олени, лисы. Звери с воем, писком и клёкотом сновали мимо отряда.

Регг ничего не сказал своим воинам. Не было нужды. Ни один не дрогнул. Они служили владыке утра и не боялись тьмы.

Стена Бури возвышалась перед ними плотной чёрной вуалью, занавесившей мир, разделившей «до» и «после». Она пульсировала и расширялась перед их глазами, ползла вперёд как змея, поглощая землю. Трава и деревья увядали от её прикосновения, скрючивались, превращаясь в блеклые карикатуры на себя прежних.

— Свет! — закричал Регг, и Роэн с его жрецами высоко подняли деревянные жезлы с наконечниками из кости. На кончиках жезлов вспыхнул яркий свет. Магическое сияние воспротивилось тьме.

Прогремел гром.

Регг бросил взгляд вдоль рядов. Мужчины и женщины встречали тьму с мечами наголо, щитами в руках, светом над головами, светом в глазах.

— Вперёд, — скомандовал он.

Две с половиной сотни освещённых слуг владыки утра пробили Бурю Теней, и свет Латандера схватился с мраком Шар.

Защиты на воинах отряда начали источать розовые огоньки под действием высасывающей жизнь силы Бури, подтачивавшей их эффективность. Тьма поближе прильнула к жезлам в руках Роэна и других жрецов, заставив свет поблекнуть, но не сумев полностью его затмить.

У Регга не было другой стратегии, кроме как сражаться, как можно дольше оставаясь в живых. Он надеялся привлечь внимание разума, управлявшего штормом, заставить его сделать остановку, замедлить продвижение Бури, и дать саэрбцам несколько дополнительных часов, чтобы дождаться победы Кейла и Ривена.

Воины шли по промокшей от дождя кошмарной земле скрюченных, голых деревьев, увядшей травы и таких же кустарников. Ничего не двигалось. Только они и шторм. В отряде все молчали, звучали лишь редкие приказы. Каждый вглядывался в окружающую тьму.

— Там, — сказал Трев и указал вперёд.

В темноте перед ними из рощицы возникли две дюжины пар красных глаз. Они казались блеклыми и далёкими, но становились ярче по мере приближения.

— Тени, — сказал Регг.

Труба Трева бросила вызов грому, и две дюжины живых теней вылетели из мрака — их красные глаза пылали ненавистью. Они завопили высокими голосами, приближаясь, и этого звука было достаточно, чтобы волосы на затылке Регга встали дыбом.

— Роэн! — закричал Регг. — Младших жрецов ко мне!

Четверо младших жрецов подбежали к Реггу, лязгая доспехами.

Тени визжали, приближаясь.

Регг высоко поднял украшенный розой Латандера щит, жрецы достали свои священные символы. Регг выждал, пока тени не оказались в двадцати шагах от них.

— Сейчас, — сказал он.

Он и жрецы направили божественную силу, и символы запылали. Энергия выстрелила из них волной бледного света и ударила приближавшихся теней.

Вой теней умер вместе с ними. Сила владыки утра превратила все две дюжины в вонючие струйки черного дыма, рассеявшиеся на ветру.

— Теперь, наверное, они знают, что мы здесь, — сказал Регг жрецам.

Прогремел гром, вспыхнула молния. Когда яркие пятна в глазах Регга исчезли, он увидел, что его слова оказались пророческими. Во тьме впереди возникло столько красных глаз, что они казались красными звёздами в ночном небе. Здесь были тысячи и тысячи.

— Боги, — сказал Трев, и ноги под ним подогнулись.

Регг не знал, сколько купит сражение времени для беженцев, но намеревался встретить тьму светом Латандера.

— Приготовьтесь, мужчины и женщины Латандера! — закричал он.

Загрузка...