Глава 22

Глава преступного синдиката Клиф Блекман очень любил животных. Эта любовь к нашим «меньшим братьям» жила в душе главы одной из самых могущественных гангстерских организаций в Плобитауне еще с детства. А проснулась она у Клифа в школе на уроке биологии, когда он впервые проколол иголочкой тельце бабочки для своей коллекции насекомых. Именно в этот момент будущий крестный отец испытал неописуемое наслаждение от общения с природой. Потом у него в доме жили кошки, собаки, рыбки, но все они долго не задерживались. Кошки обычно падали из окна, поскользнувшись на подоконнике, собаки погибали под колесами транспорта, а рыбки дохли вообще неизвестно от чего. Только по прошествии долгого времени Клиф понял, что проще держать хищника, чем все время самому мучиться с безобидными тварями. Теперь в его доме жила своя ручная змея по кличке Розалинда, которую Клиф назвал так в честь своей жены Розалинды Блекман единственного человека в мире, которого глава преступного синдиката боялся по-настоящему.

В огромном доме Блекмана, построенном в Лакосте-Генри, для Розалинды был отведен один из огромных залов, чтобы любимица хозяина чувствовала себя свободно и непринужденно. В редкие минуты досуга Клиф Блекман любил развлекаться, скармливая Розалинде мышей и других мелких грызунов, которых ему доставляли специально из самого дорогого плобитаунского зоомагазина «Друг животных».

От природы Клиф Блекман был крупным мужчиной с сильными «крестьянскими руками, которыми он мог согнуть стальную кочергу. Овальная, лишенная растительности голова с лысым черепом, похожим на бильярдный шар, крепко сидела на короткой шее. А на приплюснутом мясистом носу крепко держалось казавшееся неестественно маленьким для такого крупного человека пенсне в изящной золотой оправе, которое Клиф Блекман купил в антикварном магазине. Глава преступного синдиката считал, что пенсне придает его виду элемент элегантности и шарма. Он вообще считал себя шикарным парнем, который обладает тонким художественным вкусом. Он любил одеваться только в дорогие, „солидные“ вещи. Обычно Блекман носил просторные пиджаки малиновых оттенков и широкие темные брюки. Довершали его облик надраенные до зеркального блеска лакированные штиблеты с бежевыми гетрами и пестрая шелковая рубашка с таким же ярким широким галстуком, больше подходящим для гардероба какого-нибудь курортного диск-жокея, чем для босса преступного мира. Но спорить по поводу того, как Клиф Блекман одевается, никто из его окружения не решался, зная вспыльчивый, мстительный и жестокий характер своего босса. Пусть шеф одевается так, как считает нужным. В конце концов, мы живем в свободной стране, где каждый может самовыражаться так, как он хочет этого.

В то утро Клиф Блекман был одет в длинный ярко-красный шелковый халат, из-под пол которого торчали его заросшие густыми черными волосами голые ноги. Он сидел в необъятном кожаном кресле и с наслаждением наблюдал за грациозным, покрытым блестящей чешуей с замысловатыми пестрыми узорами телом своей любимицы Розалинды. В пустой комнате, где, кроме кресла, на котором сидел Клиф, больше не было никакой мебели.

В дальнем углу, сбившись в копошащуюся кучу, жалобно попискивали приготовленные для завтрака Розалинды белые лабораторные крысы, а в самом центре, лениво разворачивая тугие, упругие кольца своего тела, находилась сама змея.

Она никуда не спешила. Розалинда была умной зверюгой и знала, что двери в комнату плотно заперты и ее завтрак никуда отсюда не денется. Она любила перед едой чуть поиграть со своими жертвами, чтобы доставить своему хозяину радость, прежде чем, наведя на свою добычу немигающий гипнотизирующий взгляд желтых глазок, проглотить «завтрак». Постепенно распуская и сворачивая кольца, Розалинда с угрожающим шипением поползла к сжавшимся от ужаса в одну кучу мохнатым зверькам.

— Хорошая девочка, сиськи-сосиски, — с нежностью в голосе сказал Клиф Блекман, приободряя свою любимицу.

Слово «сиськи-сосиски» Клиф Блекман повторял почти после каждой сказанной им фразы. К этому речевому обороту все в окружении босса давно привыкли и никто не обращал на это внимания. Сам Блекман свыкся с этим выражением в федеральной тюрьме, где отсидел пять лет за сутенерство.

Мать Клифа Блекмана была проституткой, а своего отца он не знал. Когда маленькому Клифу было всего восемь лет, он с шайкой своих приятелей успешно «чистил» мелкие лавочки и карманы прохожих в своем квартале.

Блекман был толковым мальчиком и быстро шел по карьерной лестнице «уличных университетов», перепрыгивая через несколько ступенек. В тринадцать лет он был уже сутенером собственной матери, а в двадцать ему платили дань все проститутки, работавшие в его районе.

Клиф Блекман удовлетворенно улыбнулся. Да, он не зря прожил свою жизнь. Он сделал отличную карьеру. Ему только сорок лет, а он уже стоит несколько миллионов и под его контролем больше половины борделей и половина рынка глюкогена в Плобитауне.

Дверь, скрипнув, отворилась, и в комнату вошел Брик Илдор — человек, считавшийся в иерархии синдиката правой рукой босса. Ему Блекман доверял чуточку больше, чем кому бы то ни было, если Клиф вообще доверял кому-нибудь.

Брик Илдор был внешне очень похож на своего босса.

Он считал Блекмана, непревзойденным знатоком в области моды и старался одеваться точно так же, как его хозяин. Разница была лишь в том, что Илдор носил пышные усы и густую темную бороду, чтобы скрыть страшный шрам от ножа, изуродовавший его нижнюю челюсть.

В руках Илдор держал картонный пакет с молоком и большое позолоченное блюдце. Молоко он покупал каждое утро в дорогом супермаркете в центре города, потому что хорошо знал привычки любимицы своего хозяина. Розалинда очень любила после завтрака попить молочка, которое Клиф Блекман лично наливал ей в ее блюдце.

— Молоко свежее, Брик? — спросил Блекман, увидев Илдора с пакетом молока.

— Да, босс. Самое свежее на планете. Розалинде должно понравиться.

— Хорошо, Брик, — довольным тоном сказал Блекман. — Можешь идти.

Обычно Брик Илдор сразу уходил, оставляя хозяина наедине со своей любимицей, но сегодня он не спешил покинуть комнату.

— Что у тебя еще? — недовольно спросил Блекман, видя, что его помощник не уходит.

— Наш доверенный человек из окружения Спайдера сообщил, что дело состоится через несколько часов на заброшенном космодроме.

— В натуре? Это точные сведения? Без обмана? Хорошие новости, сиськи-сосиски. Больше он ничего не сказал?

— Нет, босс.

— Тогда живо собери всех людей. Бери товар. Весь, что у нас приготовлен, и тот, который сможешь достать за оставшееся время. Если у нас остался непроданным товар с «Гладиатора», тоже пустим его в дело.

— Все уже подготовлено, босс. Я позаботился об этом.

— Отлично, Брик, отлично. Сегодня мы, в натуре, сорвем банк и окончательно выведем Спайдера из игры, сиськи-сосиски.

— Как с «Гладиатором», босс? — Брик Илдор позволил себе изобразить на лице улыбку.

— Даже круче, Брик, намного круче. В Плобитауне должен быть один хозяин. Я! И мне безразлично, что думают по этому поводу Спайдер и этот выскочка Дрекслер. Все, кто встанет на моем пути, будут раздавлены. А их останки пойдут на корм Розалинде, сиськи-сосиски.

— Все так и будет, босс, — заверил его Илдор, преданно глядя в лицо своему хозяину. — Но ведь Спайдер все-таки достал Денжерса, когда тот пытался спрятаться на Аларме.

— Ну, и что с того? — ответил Блекман. — Нам же меньше проблем. Тут я полностью согласен с этой старой лисой Спайдером. С предателями так и нужно.

— Но ведь Денжерс же помог нам?

— А где гарантия, что, предав Спайдера, Денжерс не поможет кому-нибудь другому? Молчишь, Брик. Ты об этом не подумал? А я об этом подумал. Поэтому я и являюсь боссом синдиката, а не ты. Мне приходится обо всем думать, чтобы наш бизнес процветал. Скажу тебе еще кое-что, Брик, и довольно. Если бы с Денжесом не разобрался Спайдер, то это пришлось бы сделать тебе. Поэтому тут Спайдер оказал нам услугу, проделав за нас работу, сиськи-сосиски. А теперь иди и скажи парням, чтобы все были готовы. Я скоро буду. Покормлю только Розалинду.


Поморщившись, Спайдер сам продел руки в рукава своего длинного черного пальто, которое ему неловко подал его личный телохранитель Микадзуко Яко. Обычно боссу подавал пальто глухонемой слуга Бониэль Фаций, но сегодня, как назло, тот попросил выходной день, и обязанности слуги временно легли на плечи телохранителя.

Когда Спайдер наконец надел пальто и застегнул его на все пуговицы, Микадзуко Яко протянул боссу трость из темного дерева с красивым серебряным набалдашником в форме паука и черную шляпу с широкими прямыми полями. Выходя из дому, Спайдер всегда брал трость с собой, потому что в случае необходимости она могла превратиться в грозное оружие. Достаточно было нажать на кнопочку в тельце паука, как из конца трости, словно смертоносное жало, выбрасывалось длинное, остро заточенное лезвие.

— Не люблю играть в рулетку, Мики, — сказал Спайдер своему телохранителю. — Эта игра рассчитана только на везение. А удача и судьба — удел глупцов и недоумков. Другое дело покер. Покер, Мики, игра, где все решает холодный, трезвый рассудок и четкий расчет. И тут неважно, какая карта пришла к тебе пара или флешь-рояль. Неважно даже, какая карта у твоего противника. Главное в этой игре, Мики, хорошо знать своего противника, что за человек сидит по другую сторону стола, его слабости и недостатки или его сильные качества, и тогда ты сможешь обернуть их против него самого.

Микадзуко Яко внимательно, ни слова не говоря, слушал своего босса и лишь изредка склонял голову в знак согласия со Спайдером. Потом так же молчаливо распахнул тяжелую парадную дверь на улицу, пропуская вперед своего хозяина.

Туман, все эти дни державший в своих цепких объятиях Плобитаун, начал понемногу рассеиваться, словно выпуская из белого плена дома, улицы и площади города. Небо затянуло серыми тучами. Накрапывал мелкий моросящий дождик.

Когда Спайдер вышел на свежий воздух, то увидел, что все его люди уже в сборе и стоят в ожидании своего босса возле двух больших лимузинов-лендспидеров класса «Корона-гранд».

Здесь были Блистер с Колхени — люди новые в окружении Спайдера, но уже успевшие хорошо зарекомендовать себя в глазах главы преступной организации. Чарли Мартин, ставший главным поставщиком глюкогена в организации после ликвидации Сэма Шеппарда. Присутствие сегодня Чарли не было обязательным, но Мартин, чувствуя себя обязанным за то, что Спайдер отдал под его контроль лаборатории на островах архипелага по переработке глюкогена, вызвался сам помочь своему «патрону», «если возникнет необходимость немного пострелять». Кроме них, здесь еще были Квинси, Бобби Блейк и Бонапарт Нейл — прекрасные стрелки, мастерски владеющие всеми видами оружия и не раз доказавшие свою преданность «семье». Эти трое держались несколько особняком от остальных. И, глядя на их серую, неброскую и не выделяющуюся внешность, даже нельзя было себе предположить, какую опасность представляют собой эти люди. Взгляд не останавливался на их лицах, проскальзывая сквозь них, словно сквозь бесплотные тени, и через несколько секунд уже нельзя было вспомнить черты этих людей, до того невзрачны были их внешность и одежда.

Спайдер очень ценил Квинси, Бобби Блейка и Бонапарта Нейла и брал на «дело» только в особых случаях. Увидев своего босса, все собравшиеся молча приветствовали его поклоном головы.

— Джентльмены, — обратился Спайдер к своим людям, когда спустился к машинам, — я рад видеть себя в окружении преданных друзей, уже не раз доказавших свою преданность. Я не буду говорить вам о важности той операции, которую мы должны с вами сегодня провернуть. Скажу только одно: я рассчитываю на вас, джентльмены.

Ответом ему служили вновь склоненные головы, показывающие, что босс может не беспокоиться. Все присутствовавшие хорошо знали свои обязанности и, если потребуется, готовы были отдать свои жизни в защиту интересов, чести и репутации «семьи».

— Тогда по машинам, — приказал Спайдер, садясь в первый лендспидер, за рулем которого уже сидел Микадзуко Яко. Туда же поместились Бонапарт Нейл, Блистер и Колхени. Во вторую машину сели Чарли Мартин, Квинси и Бобби Блейк.

— Простите, босс, но я думал, что мы подождем грузовик с товаром, который должен подогнать Вит Смуглер с фермы Ванека, — сказал Чарли Мартин, садясь в машину.

— Вит звонил мне, что чуть задержится и прибудет сразу на место, спокойно ответил Спайдер.

Взревели мощные двигатели, и, блестя в каплях дождя лакированными бортами, две черные машины понеслись по городу в сторону заброшенного космодрома, где все и должно было произойти.


Заброшенный космодром находился в северной части Плобитауна, не так далеко от района трущоб. Когда-то здесь, на этом взлетном поле царило оживление. Прилетали и улетали звездные корабли. В ремонтных ангарах не переставая кипела работа. А в центральном здании космопорта сновали пилоты, клерки и диспетчеры.

Теперь все изменилось. Деловая часть Плобитауна переместилась к побережью. Был построен и выведен на орбиту искусственный спутник Блос. Космодром с каждым днем должен был принимать все больше и больше кораблей, прилетавших со всех концов галактики на Плобой. Но он не обладал такими мощностями и большой пропускной способностью.

А когда, наконец, в Плобитауне был построен новый космодром, который назвали «Ворота к звездам», старый сразу же потерял свое первостепенное значение. Потом холдинговая компания «Межзвездных транспортных рейсов», обладавшая контрольным пакетом акций старого космодрома, на аукционных торгах продала их городу. Но администрация Плобитауна не посчитала рентабельным вкладывать городские бюджетные деньги в эту, как сказал нынешний мэр от партии консерваторов Теодор Кинен, обветшавшую рухлядь. Поэтому космодром забросили, хотя он еще мог принимать на свои посадочные сектора звездные корабли.

Теперь сквозь трещины сверхпрочного покрытия поля космодрома проросла жухлая трава. Вспомогательные постройки разрушились, и над проржавевшими железными коробками ремонтных ангаров, словно доисторические чудовища, возвышались ободранные фермы высотных грузовых кранов. С них свешивались почти до самой земли толстые цепи. И когда налетал порыв ветра, цепи раскачивались с жалобным звоном, словно брошенные здесь механизмы жаловались друг другу на свою злосчастную судьбу.

Миновав покосившийся, затянутый прорванной во многих местах железной сеткой забор, лимузины Спайдера, разбрызгивая грязные лужи, остановились у закрытого шлагбаума.

На звуки клаксона из деревянного барака, пошатываясь, вышел пожилой сторож, за которым плелся облезлый рыжий пес. Было видно, что старик сильно пьян.

— Пошевеливай своей задницей, да поживее! — закричал сторожу Блистер, опуская вниз стекло лендспидера.

Нарочито медленно, ругаясь сквозь зубы по поводу того, что его потревожили, сторож специально долго возился с замком и гремел связкой ключей. Потом он, ступая по лужам, открыл шлагбаум, пропуская машины на территорию космодрома.

— Возьми себе двадцатник на чай, приятель, — Блистер протянул сторожу две банкноты по десять кредитов, когда машины поравнялись со стариком, — и сделай одолжение, исчезни на пару часов, чтобы все это время здесь не было даже намека на твою кислую рожу.

При виде денег лицо сторожа просияло. Он трясущимися пальцами ловко схватил протянутые ему деньги и моментально спрятал их в карман своего полинялого брезентового плаща.

— Благодарю вас, сэр, — произнес он дребезжащим голосом. — Можете быть уверены, что с такими деньгами меня не будет здесь до завтрашнего утра.

Сказав это, старик повернулся и, перепрыгивая через лужи, резво затрусил в сторону доков, где в подвальчиках и забегаловках для бедняков пропивали вырученные за день деньги работяги с близлежащих заводов, грузчики и просто разношерстный потрепанный люд, оказавшийся волею судьбы за бортом корабля, имя которому «благополучие».

Когда машины Спайдера выехали на взлетное поле, на противоположном крае космодрома, из-за угла кирпичной постройки, предназначение которой определить было уже очень трудно, показались две другие большие черные машины. Это были тоже, как и у Спайдера, лимузины-лендспидеры марки «Корона-гранд».

Четыре машины поехали навстречу друг другу и остановились на дистанции примерно метров пятьдесят. Двери раскрылись, и из лендспидеров высыпали вооруженные люди, занимая удобные для стрельбы позиции.

Блистер и Колхени на ходу выхватили свои бластеры и укрылись за багажником первого лендспидера. Вскоре к ним присоединился и Чарли Мартин, заняв место за капотом. Бобби Блейк, Бонапарт Нейл и Квинси залегли за вторым лендспидером, который остановился несколько дальше первого. В руках у каждого из них была автоматическая снайперская винтовка с оптическим лазерным прицелом и раздвижным прикладом, и они быстро поймали в перекрестье своих прицелов противника.

Спайдер сразу узнал сидящего в подъехавшей машине своего старого конкурента по бизнесу Клифа Блекмана, у которого между верхней и второй пуговицами рубашки алела светящаяся маленькая красная точка. Люди Блекмана, Спайдер хорошо знал их всех в лицо — Чарли Хэкер, Кид Скоттл, Кол Рассол и Брик Илдор, — также заняли удобные для стрельбы позиции.

На все ушло не более десяти секунд. И по напряженным лицам мужчин, смотрящих друг на друга сквозь прорези прицелов, можно было догадаться о том, какая напряженная атмосфера воцарилась над этим маленьким участком космодрома.

— Клиф! — крикнул Спайдер Блекману, открывая дверь своего лендспидера. Вылезай из своей машины и давай спокойно поговорим, как деловые люди!

Через несколько секунд дверца лендспидера открылась, и на мокром бетонном покрытии поля показался сверкающий лакированный ботинок Блекмана. Брик Илдор сразу же оказался рядом со своим боссом, держа наготове свой карентфаер с укороченным стволом.

За Спайдером, словно тень, скользнул Микадзуко Яко и раскрыл над своим хозяином огромный черный зонт. У Мики, как называл своего телохранителя Спайдер, в руках не было видно никакого оружия, но все знали, что в левом рукаве его черного пиджака, в специальном отделении находится нож с длинным, тонким лезвием. А с ножом Микадзуко Яко управлялся так же хорошо, как хорошо управляется со своим бластером профессиональный ганфайтер.

— Рад тебя видеть, Клиф! — снова крикнул Спайдер, делая несколько шагов по направлению к Блекману. — Что занесло тебя в такую промозглую погоду так далеко от твоего дома? Ведь, насколько я понимаю, все заведения, которые ты контролируешь, находятся совсем в другой части города.

— Хорошая погода для прогулок, Спайдер, и для деловых встреч. Послушай, мы давно друг друга знаем. И мы также знаем, что нет таких вопросов, которые мы не могли бы разрешить без стрельбы. Зачем нам лишний шум? Давай уберем оружие и поговорим, как подобает разговаривать деловым людям.

— И я хочу того же, Клиф, — сказал Спайдер, делая еще шаг по направлению Блекмана.

Спайдер и Блекман сделали знак своим людям, и те послушно убрали свое оружие. Они встали в полный рост из-за своих укрытий. Напряжение обстановки спало. Теперь они были озабочены лишь тем, чтобы никто не помешал разговору двух боссов.

— Никак не ожидал встретить тебя сегодня здесь, Клиф, — сказал Спайдер, когда Блекман подошел к нему поближе.

— Я думаю, — ответил Блекман, — что свободный человек имеет право гулять там, где ему вздумается, и в любое время. Или мне уже нельзя быть там, где я этого желаю? Может, ты купил этот космодром, Спайдер? Тогда покажи документы, удостоверяющие, что мы пересекли частное владение, и, клянусь честью Розалинды, сиськи-сосиски, мы сразу же уедем отсюда.

— Нет, Клиф, ты не нарушил ничьих границ. Это муниципальная территория. Просто мне интересно, что за дело тебя привело сюда. Может, в этом деле и у меня есть свой интерес?

— Вряд ли, Спайдер. Может, конечно, у тебя и были здесь свои интересы, Блекман намеренно подчеркнул слово «были», — но сейчас, я думаю, все твои интересы заключаются в том, чтобы выйти из игры с наименьшими потерями. Ты, как это ни горько мне говорить, сдал свои позиции. С каждым рано или поздно это случается. Не мне тебе это говорить. Теперь настала твоя очередь, Спайдер.

— Посмотрим, Клиф. Время покажет, кто из нас первым покинет игровой стол ты или я.

Неподалеку раздался шум моторов, и на поле космодрома выехали три грузовика-фургона. Все три машины были выкрашены в белую краску с нарисованными на бортах четырьмя карточными тузами.

— Тебе, наверное, любопытно знать, что находится в этих машинах? торжествуя, спросил Клиф Блекман.

— Конечно, Клиф. Всегда интересно, какая карта спрятана в рукаве у твоего противника.

— Я удовлетворю твое любопытство, Спайдер. В этих машинах сидят мои вооруженные люди. А груз, который они везут, называется глюкогеном. Сейчас сюда прилетит звездолет с грузом драгоценных камней. Ты и я это хорошо знаем. И этот глюкоген я собираюсь обменять на камушки. Те самые, на которые ты так рассчитывал все это время. Как, Спайдер, интересно?

Спайдер оглянулся на своих людей, стоявших неподалеку. Казалось, он был слегка растерян.

— Не стоит оглядываться, — сказал Блекман, — у меня теперь людей втрое больше, чем у тебя.

Дверца головного грузовика раскрылась, и из него на землю с водительского места спрыгнул Вит Смуглер.

— Куда поставить грузовики, босс? — спросил Вит Клифа Блекмана, стараясь при этом не глядеть на Спайдера.

— Здесь и поставь. Ты ведь говорил, что звездолет должен прилететь с минуты на минуту.

— Да, Клиф, — ответил Смуглер. — Я тебя не обманываю.

— Так это ты меня предал, Вит? — спросил Спайдер.

В его голосе звучала укоризна. — После всего, что я для тебя сделал. Вот она, человеческая благодарность, — добавил он, словно констатируя уже давно известный ему факт.

— Ничего ты для меня не сделал, Спайдер, — запальчиво ответил Смуглер. Платил мне жалкие копейки за то, что я делал большую часть работы. Ты был всегда жаден и несправедлив по отношению ко мне…

— Чем он тебя прельстил, Вит? — задал он вопрос Смуглеру. — Пообещал большие деньги или должность в своей организации?

— Просто Клиф Блекман всегда шикарно выглядит. Приятно, когда у тебя стильный босс, — ответил Смуглер и стряхнул соринку со своего розового в тоненькую желтую полоску пиджака.

— Смени себе портного, Спайдер, — засмеялся довольный ответом своего нового подчиненного Клиф Блекман, — тогда твои люди не будут убегать от тебя.

Их разговор прервал сильный рев в вышине, к которому примешивался свист, переходящий в пронзительный вой. Такой звук издает пикирующий бомбардировщик, выходя на цель для бомбежки. А через несколько секунд в небе, прорвав плотную пелену серых облаков, показался большой звездолет, стремительно приближающийся к земле. Раздался хлопок сильного взрыва — это сработали двигатели торможения. Выдвинулись телескопические опоры. И «Атлант» совершил мягкую посадку.

Прошло совсем немного времени, когда главный люк звездолета открылся, на землю автоматически выдвинулся трап, и в проеме шлюзовой камеры показались пилоты звездолета — Дел Бакстер и Скайт Уорнер. Оба они были одеты в кожаные куртки, подбитые мехом. Их миссия была выполнена. Груз они доставили в целостности и сохранности, уложившись точно в те временные рамки, которые были указаны в контракте. Остальное друзей не беспокоило. В конце концов, им платили деньги не за то, чтобы они задавали вопросы «что?» и «почему?».

— Это они? — спросил Блекман стоящего неподалеку Смуглера.

— Да, босс, это, должно быть, они.

— А теперь, — обратился Клиф к Спайдеру, — будет лучше, если ты сейчас уедешь отсюда. Как видишь, у меня здесь дела. А деловым людям не к лицу мешать друг другу. — И вдруг Клиф Блекман замолк на полуслове.

С четырех концов космодрома, блокируя все пути отступления, показались шесть полицейских броневиков, на крыше каждого из которых была маленькая башенка со встроенными скорострельными крупнокалиберными пулеметами. Этот тип броневика был разработан специально для разгона демонстрантов, выступающих против властей, и, после того как был принят полицией на вооружение, пользовался большим уважением у защитников закона и правопорядка. И сейчас эти броневики вновь должны были послужить на благо общества.

За броневиками на поле космодрома появились ярко-желтый автобус с журналистами плобитаунских газет и два фургона, один из которых принадлежал популярнейшему в Плобитауне телеведущему канала «Криминальных хроник» Глебу Маковскому, а другой — известной обозревательнице вечерних новостей Клоди Вильяме.

Все три машины с «королями прессы и телевидения», как сказал однажды мэр города от партии консерваторов Теодор Кинен, остановились чуть в отдалении, где было безопасно и где случайный выстрел не мог испортить теле — или видеокамеру.

Над космодромом вновь повисла напряженная атмосфера. Дел Бакстер и Скайт Уорнер укрылись в своем звездолете, откуда могли через иллюминатор наблюдать за происходящим. А охрана Спайдера и Блекмана вновь ощетинилась оружием, готовая честно отработать свою зарплату. Со стороны могло показаться, что нависшая извне угроза даже объединила эти две конкурирующие группировки смертельных врагов.

— Приказываю всем немедленно сложить оружие и сдаться, — услышали Дел со Скайтом чей-то голос, усиленный динамиком мегафона, — в противном случае мы превратим вас всех в кровавое решето в течение двух минут. Кто не верит, может засечь время, которое ему осталось жить на этом свете.

Дел Бакстер и Скайт Уорнер увидели, как на железных крышах ангаров появились одетые во все черное снайперы. Темные маски полностью скрывали их лица. На каждом был бронежилет, а свои винтовки они нацелили на людей Спайдера, Блекмана и на входной люк звездолета «Атлант».

Над головой послышался дробный стрекот полицейских геликоптеров. Свет их прожекторов, освещавших ярким светом всех собравшихся внизу людей, слился с красно-синим светом мигалок, установленных сверху на броневиках.

После минутного колебания Спайдер с Блекманом сделали своим людям знак, и те нехотя положили свое оружие на землю.

— Ну, так-то лучше, — сказал капитан Хэнк, наблюдавший за действиями гангстеров сквозь смотровую прорезь броневика, и передал по рации приказ по остальным машинам. — Группе захвата. Приказываю. Операция вступает в фазу «Омега».

Тотчас задние борта броневиков раскрылись, и оттуда выскочили одетые в бронежилеты полицейские, которые моментально окружили людей Спайдера и Блекмана, держа их под прицелом своих карентфаеров.

Журналисты, увидев, что опасность перестрелки миновала, побежали следом за бравыми парнями из отряда полиции особого назначения. Женщина в длинном кашемировом пальто из вечерних новостей бежала впереди всех, разбрызгивая своими модными туфлями скопившиеся лужицы. В вытянутой руке, словно эстафетную палочку, она держала микрофон, провод от которого тянулся к отставшему оператору. Все происходящее напомнило капитану Хэнку сцены возле бесплатных столовых для малообеспеченных граждан во время их открытия. Бомжи, пьяницы и наркоманы точно так же, как сейчас журналисты, бежали бы, отталкивая друг друга, за бесплатной похлебкой от благотворительного фонда, и в этом спринте главным правилом было любой ценой успеть первым и не дать возможности опередить себя конкуренту.

Кто-то из журналистов с размаха растянулся на бетонном покрытии космодрома. Его камера с треском шлепнулась впереди и рассыпалась на мелкие детали. Хэнку показалось, что этому бедолаге подставили подножку, но капитан унял вскипевшее в душе из-за такой откровенной несправедливости возмущение: в конце концов тот парень сам выбрал эту профессию, и, вполне возможно, ему просто отомстили за прошлый раз. Журналисты, расталкивая друг друга локтями, мчались к полицейскому броневику, рядом с которым стоял капитан Хэнк и отдавал по рации команды своим людям.

— Господин капитан, — затараторила добежавшая первой крашеная блондинка в кашемировом пальто, одной рукой сунув свой микрофон прямо под нос Хэнку, а локтем другой яростно отпихивая высокого, запыхавшегося в результате погони парня в клетчатой куртке с блокнотом в руках, — скажите несколько слов для вечерних новостей.

— Эй, Хэнк! — услышал капитан чей-то возглас.

Повернувшись, капитан Хэнк был ослеплен яркой вспышкой фотоаппарата. Он так и не успел разглядеть фотографа, потому что перед его глазами стояли фиолетовые круги. Парень был оттеснен назад толпой журналистов и успел только крикнуть капитану: «Спасибо, Хэнк!».

— Минуточку, господа, минуточку, — капитан Хэнк поднял руку, пытаясь навести в окружившей его толпе журналистов подобие порядка. — Я готов сказать несколько слов прессе. Сегодня под моим непосредственным руководством проводится широкомасштабная акция с целью пресечения нелегального маршрута, по которому на Плобой доставлялось дешевое сырье для производства наркотиков и иной запрещенный груз.

Капитан сделал небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями. Он уже представлял себе заголовки в завтрашней газете. «Капитан Хэнк — мастер своего дела», «Капитан Хэнк — хороший полицейский», «Мы можем доверять капитану Хэнку управлять порядком в городе» или «Капитан Хэнк — закон и порядок».

— Сегодня мы с поличным накрыли две самые большие преступные наркогруппировки в момент совершения сделки. Тот звездолет, — капитан указал на стоявший неподалеку «Атлант», который тут же осветили множество вспышек фотоаппаратов, — привез из Пояса астероидов целую партию туалетной бумаги, пропитанной сырцом, из которого в подпольных лабораториях Плобитауна синтезируют синтетический наркотик глюкоген, а также этот звездолет привез большой груз драгоценностей в обмен на большую партию уже готового глюкогена. Но благодаря оперативному вмешательству полиции под моим руководством, господа, нам удалось обезвредить этих преступников. И, естественно, я как человек, приверженный открытой политике, не мог не сообщить общественности города о столь масштабной операции моего подразделения полиции, нашим налогоплательщикам. Пусть жители Плобитауна спят спокойно. Полиция города зорко стоит на страже их интересов и безопасности.

— Скажите, капитан, а какое участие в данной операции принял комиссар Гантер? — задала вопрос журналистка вечерних новостей.

— В данный момент комиссар находится на планете Брукс, и в интересах дела все руководство операцией было проведено от начала до конца мной. И, как вы, я надеюсь, заметили, стиль моей работы оправдал себя, когда не мешают стереотипы мышления и бюрократические проволочки. В отличие от закрытой и ненужной и ненужной секретности, которую, я не побоюсь этого слова, поощряли в нашем ведомстве, — капитан сделал паузу, наслаждаясь усилившимся скрипом карандашей по бумаге и шумом видеокамер, — я смело прибегаю к помощи прессы и всегда открыт для общения. У полиции должны быть чистые руки, и я протягиваю свои вам, господа журналисты. — Хэнк протянул руку в направлении толпы репортеров. Сразу несколько цепких ручонок схватили его за кисть и стали трясти, словно хотели вытрясти из капитана всю душу, а заодно и какие-нибудь правительственные секреты.

Защелкали фотокамеры. Кто-то захлопал в ладоши. Раздались выкрики одобрения.

— Ура комиссару Хэнку! — услышал капитан чей-то восторженный возглас в этой буре эмоций и не смог сдержать радостную улыбку. Вот в таком виде на следующий день и появилась его фотография на первых полосах плобитаунских газет: несколько журналистов одновременно пожимают руку улыбающегося капитана Хэнка. «Прагматик ньюс» поместила подпись под снимком: «Хэнк — комиссар? Да!», а «Плобитаун Ревю» — «Чистые руки?» и обвела в кружок темное пятно от кофе на манжете капитана. Ну а пока, стоя под мелким моросящим дождем на заброшенном космодроме, капитан Хэнк радостно жал руки всем желающим.

Вдруг что-то случилось, и вся толпа журналистов и бойких репортеров вновь бросилась наперегонки прочь от капитана, к которому моментально был потерян всякий интерес. В ворота, покачиваясь на выбоинах в покрытии дороги, словно океанский лайнер на волнах, въехал, блестя полированными бортами и отбрасывая блики от зеркальных стекол, лимузин кандидата от партии прагматиков на пост мэра Плобитауна Герба Кримсона.

Вначале из огромной представительской машины вылезли рослые темнокожие телохранители кандидата, одетые в темные длинные плащи, в расстегнутых воротах которых были видны белоснежные рубашки с черными строгими галстуками. Телохранители быстро и профессионально оттеснили журналистов от лимузина, образовав свободную площадку возле одной из задних дверей машины. Потом один из них раскрыл над этим местом зонт, а уж после этого дверь открылась и появился сам Кримсон.

Герб Кримсон был одет в новенькую отутюженную полицейскую форму, над которой всю ночь бился его личный модельер. На груди с левой стороны красовался золотой полицейский значок с цифрой «№ 1», а на ремне у Кримсона висели блестящие никелированные наручники.

Кримсон ослепительно улыбнулся и приветственно помахал рукой. Неистово защелкали фотоаппараты, а вопросы посыпались, как из рога изобилия:

— Хэй, Герб, какими судьбами?!

— Что делает здесь кандидат от партии прагматиков?!

— Какое отношение к происходящему здесь имеет партия прагматиков?!

— Хэй! Герб, наркотинчик купить не хочешь?! На последний вопрос Герб отреагировал немедленно. Он указал указательным пальцем на молодого журналиста в клетчатом полупальто и блокнотом в руках, задавшего этот ядовитый вопрос, от чего остальная пишущая братия с любопытством уставилась на того, и суровым голосом произнес:

— Для таких, как ты, у меня кое-что есть. — И Герб потряс перед носом опешившего парня своими наручниками. — Ни один торговец наркотиками не уйдет от справедливого возмездия. А партия прагматиков держит свои обещания так же крепко, как эти наручники держат преступников. — Герб Кримсон не стал уточнять, что сам сегодня ночью на себе испытал прочность этого приспособления, когда Сюзи приковала его к кровати. И, надо сказать, Гербу это чертовски понравилось.

— Герб, капитан Хэнк член вашей партии? — задала вопрос репортер вечерних новостей.

— Нет. Но партия прагматиков как раз и защищает интересы таких простых и честных парней в погонах, как капитан Хэнк, с трудом преодолевающих бюрократизм и коррупцию в своих ведомствах, расцветших за время правления консерваторов. Именно поэтому наша партия оказала поддержу капитану Хэнку и его команде в организации и проведении этой масштабной акции по задержанию торговцев наркотиками.

— В чем конкретно выражалась ваша поддержка?

— В интересах следствия я не могу сейчас говорить об этом, но заверяю вас, что участие моей партии в этом деле трудно переоценить. Единственное, что вы можете опубликовать в средствах массовой информации, так это то, что я лично вместе с капитаном Хэнком планировал детали этой операции от начала до конца. А сейчас, извините меня, я должен исполнить свой долг. — Герб пожал несколько протянутых рук и под охраной своих телохранителей, обступивших его плотным кольцом, направился к капитану Хэнку.

«Комедиант», — подумал про себя капитан, наблюдавший со стороны за всей сценой общения Кримсона с журналистами.

— Брюс, — подозвал он своего помощника лейтенанта Оверкилла, — возьми Бака Норриса и натяните вокруг желтую запрещающую ленту, за которую запретим заходить журналистам. А то работать совсем не дадут. Будут тут под ногами путаться. А потом свяжись с управлением, передай Вере Ллойд, пусть организует сюда доставку горячего кофе. Работы сегодня предстоит много. А при такой промозглой сырой погоде недолго и простудиться.

— Будет сделано, господин капитан, — ответил лейтенант и побежал выполнять приказания шефа.

Хэнк поднял воротник своей куртки и, недовольно поежившись, окинул взглядом все поле космодрома. В воздухе, стрекоча винтами пропеллеров, кружили два полицейских геликоптера, освещая прожекторами происходящее внизу. Оверкилл, ругаясь на пронырливых журналистов и пихая их своими тяжелыми кулаками, кое-как натягивал желтую люминесцентную ленту, заставляя держать ее, чтобы она не падала на грязный бетон, рядовых полицейских. Группа захвата из отряда полиции особого назначения держала в тесном кольце задержанных. На телохранителей Спайдера и Блекмана уже надели наручники, но сами боссы пока свободно стояли под бдительным наблюдением парней из ОМСБОНа. Повсюду были видны группки телекомментаторов, с упоением энергично что-то вещавших в объективы телекамер. Парни из криминальной бригады вытаскивали наружу из грузового люка прилетевшего звездолета ящики и вскрывали их прямо на поле космодрома под открытым небом. Распустившиеся рулоны туалетной бумаги белыми лентами уже валялись повсюду, протянувшись от самого корабля до передвижной криминалистической лаборатории. Оба пилота «Атланта» с мрачными лицами и скованными за спиной руками смотрели на действия полиции, стоя под моросящим дождиком в стороне, под присмотром нескольких дюжих полицейских.

— Господин капитан, — к капитану Хэнку подошел Глеб Маковский, одетый в свою неизменную длиной до колен кожаную куртку. Рядом с ведущим «Криминальных хроник» с видеокамерой стоял оператор. — Господин капитан, — повторил свои слова Маковский, — я думаю, нашим телезрителям будет небезынтересно узнать, почему вы позволили пролететь этому звездолету, набитому до самого верха контрабандой, через всю галактику от Пояса астероидов до Плобоя. Почему звездолет не был задержан в пути? Все это наводит на определенные мысли, капитан. И добропорядочные обыватели имеют право знать, что стоит за всем этим. — Глеб Маковский изобразил на лице ироническую ухмылку и добавил, обращаясь уже к камере: — Вы в прямом эфире «Криминальных хроник» с Глебом Маковским. Оставайтесь с нами.

— Это объясняется очень просто, Глеб, — капитан давно знал Маковского, часто привлекал его для общественной поддержки некоторых полицейских операций и привык обращаться к нему несколько фамильярно, тем более что тот сам его попросил перед камерой обращаться к нему именно так. — Мы, конечно, могли перехватить «Атлант» и раньше, но это бы нам ничего не дало. Поймали бы мелкую рыбешку, а крупная бы от нас ускользнула. Наша задача была выйти на те силы, которые стоят за всем этим. И мы сегодня арестовали главарей наркобизнеса. Более того, скажу по секрету тебе, Глеб, и нашим уважаемым телезрителям, капитан заговорщицки подмигнул в камеру, — нам стоило огромных трудов убедить власти тех планет, где звездолет «Атлант» совершал заправку, не производить таможенного досмотра, пропуская звездолет без всяких проверок. В этом нам очень сильно помогла служба безопасности во главе с полковником Джоном Хантри.

— Спасибо, господин капитан, за интересное интервью. Удачи вам, — сказал Глеб Маковский и, снова обращаясь в камеру, произнес: — Вы смотрите прямой эфир «Криминальных хроник» с Глебом Маковским. Оставайтесь с нами.

— Кого я должен арестовать, Хэнк? — нетерпеливо шепнул капитану на ухо подошедший Герб Кримсон. Вслед за ним пытались проникнуть за ограждение, установленное лейтенантом Оверкиллом, и журналисты. Некоторым, самым пронырливым, это удалось.

— Подожди немного, Герб, сейчас ты обязательно кого-нибудь арестуешь.

Перед капитаном Хэнком остановился полицейский с новенькими нашивками старшего инспектора отдела по борьбе с наркотиками. Но, несмотря на нашивки и полицейский мундир, не узнать в старшем инспекторе Бониэля Фация — глухонемого слугу Спайдера, было невозможно.

— Господин капитан, Гэй Харриган просил передать, что анализ бумаги будет готов через пять минут, — поклонившись, проинформировал комиссара Бониэль Фаций. — А содержимое грузовиков Клифа Блекмана уже сейчас не вызывает никакого сомнения — это глюкоген самой чистой пробы. Как я и говорил, господин капитан, сегодня у мафии Плобитауна знаменательный день.

— Отлично, Френк Линч, — ответил капитан, назвав бывшего тайного агента полиции настоящим именем. — Как только анализ бумаги с прилетевшего звездолета будет готов, сразу же сообщи мне.

— Слушаюсь, господин капитан. — Поклонившись, Френк Линч направился к передвижной лаборатории.

«Долгая работа под прикрытием не пошла ему на пользу, — глядя вслед величаво удалявшемуся в направлении криминальной лаборатории Френку, подумал про себя Хэнк. — Возможно, Френк Линч ошибся с выбором профессии». Даже издали под форменным мундиром инспектора полиции угадывался мажордом Спайдера.

— Так кого же я должен все-таки арестовать? — оторвал капитана от размышлений на тему профессиональной ориентации своего подчиненного Герб Кримсон.

Хэнк повернулся к кандидату на пост мэра от партии прагматиков. Герб в великолепном полицейском мундире и с застывшей улыбкой на лице стоял под зонтом своего телохранителя и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. То, что Кримсон нервничает, можно было определить лишь по бегающим глазкам.

— Сейчас мы найдем, на кого надеть твои браслеты, Герб, — успокоил его Хэнк и пошел к задержанным мафиози.

Спайдер и Блекман с достоинством, молча, смотрели на приближавшихся к ним капитана полиции и кандидата под зонтиком. Их обезоруженные боевики со скованными руками беспомощно стояли рядом. Там же стоял и Вит Смуглер в своем щегольском пиджаке.

Дорогое пальто Спайдера от долгого ожидания успело уже намокнуть под мелким дождиком, и у главы концерна «Вакумклир» на плечах появились темные мокрые пятна, а на полях шляпы скопились капельки воды. Но Спайдер, опираясь на свою трость, продолжал терпеливо переносить все тяготы ожидания своей участи.

Блекман, стоявший рядом со своим извечным конкурентом, представлял собой точно такую же картину, что и Спайдер. Единственным отличием был разный стиль в одежде крестных отцов плобитаунской мафии.

— Клиф, — Спайдер повернулся к Блекману, — помнишь, сегодня утром ты спрашивал меня, что я намерен противопоставить твоему тузовому каре? Я могу сейчас ответить на твой вопрос — у меня ничего нет. Я взял эту партию, имея на руках пару шестерок. Это был хороший блеф. Но можешь не беспокоиться, Клиф. Я позабочусь о твоей Розалинде и о твоем бизнесе, пока ты будешь сидеть в тюрьме. Ведь, как я понимаю, тебя только что поймали с поличным, когда ты хотел кому-то сбыть крупную партию глюкогена…

— Приветствую вас, господа. Не могу сдержать своей радости, видя столь известных личностей на поле этого космодрома, — с самодовольным видом произнес капитан, подойдя к задержанным. — Маски сорваны, и теперь вам не отвертеться от тюремной камеры. Помнится, Спайдер, я обещал тебе, что твоя фотография с наручниками на руках появится во всех газетах города, так вот, сейчас я сдержу свое обещание. — И Хэнк выразительно посмотрел на Герба Кримсона.

Кримсон уже был готов действовать, чтобы камеры журналистов могли запечатлеть торжество закона и восстановление порядка, но Спайдер еле заметным жестом остановил шустрого кандидата.

— Очевидно, здесь в очередной раз произошло какое-то недоразумение, господин капитан, — опираясь на свою трость, спокойно ответил Спайдер. — Я честный предприниматель. Мы же давно знаем друг друга, капитан Хэнк. Сколько раз вы пытались обвинить меня в противоправных действиях и различных преступлениях, но каждый раз оказывалось, что полиция недобросовестно выполняла свою работу. То у полиции пропадали мифические свидетели, то отсутствовали элементарные доказательства. Вот и сейчас, господин капитан, вы огульно обвиняете меня в каком-то преступлении, о котором я даже не имею понятия.

— На этот раз тебе не отвертеться, Спайдер. И никакие адвокаты тебе уже не помогут. Хоть ты пригласишь на свою защиту всю коллегию Плобоя.

— В чем вы конкретно меня обвиняете, господин капитан?

— Я обвиняю вас в торговле наркотиками. Вы приехали на этот космодром, чтобы обменять готовый глюкоген на сырье для производства еще большего количества наркотика, а также в получении незаконной прибыли, выраженной в драгоценных камнях, доставленных на Плобой звездолетом «Атлант».

— Этот звездолет принадлежит моей компании «Вакумклир», господин капитан, — все так же спокойно ответил Спайдер.

Это сообщение полностью ошарашило капитана. То, что «Атлант» принадлежит Спайдеру, для капитана было полной неожиданностью. Об этом факте не было упомянуто ни в одном агентурном донесении.

— В таком случае вы будете арестованы за то, что перевезли в трюмах этого звездолета большую партию наркосодержащих веществ и контрабандных драгоценностей, господин Спайдер, — дрогнувшим голосом произнес капитан Хэнк.

— Следуя вашей логике, господин капитан, я сам у себя покупаю наркотики? По-моему, это абсурд, господин капитан.

Хэнк в поисках поддержки растерянно посмотрел на Герба Кримсона, который, насторожившись от такого поворота в разговоре, предусмотрительно убрал наручники обратно за пояс и отодвинулся подальше от капитана. Переведя взгляд на своих подчиненных, Хэнк увидел все то же настороженно-сочувственное выражение глаз, каким смотрят на безнадежно больных людей. Земля стала уходить из-под ног капитана, но тут ему на глаза попалось яркое пальто Клифа Блекмана, и уверенность вновь вернулась к нему.

— Ха! Я понял! Твой звездолет доставил сырье и алмазы для господина Клифа Блекмана! Недаром же он прикатил сюда целый грузовик глюкогена. — От радости, что его озарила такая гениальная и простая мысль, Хэнк даже стал самодовольно потирать руки.

— Так кого я должен арестовать? — осведомился Герб Кримсон, вновь потрясая рядом с капитаном своими никелированными наручниками.

— Подожди, — остепенил своего союзника Хэнк. — Дай до конца разобраться в этом деле. Значит, теперь вы работаете на пару с Блекманом, — уточнил сам для себя Хэнк, обращаясь к Спайдеру. — Это для меня сюрприз. Но ничего, теперь вы вместе с ним, на пару будете работать на урановых рудниках в Поясе астероидов. Эдакая сладкая парочка! Грузовик глюкогена Блекману обойдется в те же двадцать лет, что и тебе, Спайдер, звездолет сырья для его производства.

— Здесь снова произошло какое-то недоразумение, капитан. Я никогда не работал вместе с этим господином, — кивнув в строну стоявшего рядом Клифа Блекмана, сказал Спайдер. — А на борту звездолета «Атлант» нет никаких наркосодержащих веществ. Там находится лишь принадлежащий мне груз туалетной бумаги, которую я намереваюсь использовать на нужды своей фирмы «Вакумклир». Я ведь уже говорил вам, что я честный коммерсант.

— И эту туалетную бумагу вы, господин Спайдер, везли с Пояса астероидов, чтобы, как вы говорите, «использовать на нужды»?

— Да, господин капитан. Хорошая туалетная бумага в наше время — большая редкость, а я стараюсь следить за своим здоровьем и здоровьем своих служащих. От этого зависит мой бизнес.

— Господин капитан, поступили данные из лаборатории, — к капитану подошел Френк Линч и, стараясь не смотреть стоявшему рядом Спайдеру в глаза, продолжил: — В трюмах звездолета «Атлант» действительно находится туалетная бумага. В ней нет никаких примесей, даже близко напоминающих наркотик.

— А драгоценные камни нашли? — спросил капитан Хэнк, еще на что-то надеясь.

— Наши специалисты просканировали каждый угол. Звездолет чист.

— Дьявол! — ясно осознав вдруг сложившуюся ситуацию, выругался капитан Хэнк. — Ты меня вновь одурачил, Спайдер. Забирай своих костоломов и можешь проваливать, но клянусь, если ты сделаешь хоть маленькую ошибку в той опасной игре, которую ты ведешь со мной, то тебе уже ничего не поможет.

Неожиданно Спайдер сделал неловкое движение, и трость выпала из его рук. Френк Линч наклонился и, бережно подняв ее, подал Спайдеру.

— Спасибо, Бониэль, — поблагодарил его Спайдер. — Если тебе когда-нибудь понадобится работа, в моем доме для тебя всегда найдется место.

— Благодарю вас, босс, — машинально произнес Френк Линч.

— Хэнк, так на кого же я, в конце-то концов, должен надеть эти чертовы наручники? — нетерпеливо спросил Герб Кримсон.

— Сейчас мы это устроим, — ответил капитан. — Зови журналистов.

— Ты меня подставил, Спайдер. Будь ты проклят. Я вернусь, чтобы вырезать твое поганое сердце, сиськи-сосиски, — злобно прошипел Блекман, когда под вспышки фотоаппаратов и бурные аплодисменты Герб Кримсон с широкой, белозубой улыбкой надел на него никелированные наручники.

— Ты сам засунул свою голову в мою паутину, Клиф. Не надо было тебе перебегать мне дорожку.

Четверо здоровых полицейских тащили главу преступного синдиката к автобусу с плотными металлическими решетками на окнах. Блекман неистово сопротивлялся, упираясь лакированными ботинками, и грязно матерился, кидаясь на всех, кто попадался ему на глаза. Его поведение вызывало большое удовольствие у журналистов и репортеров, стаей пираний круживших вокруг.

— Господин Спайдер, — сказал капитан Хэнк, когда Клифа Блекмана и его людей увели, — ваш секретарь, — Хэнк показал на Смуглера, — обвиняется в убийстве некоего Крула Мордера. У нас есть свидетель этого неприятного дела.

— Это его проблемы, — сухо ответил Спайдер.

— Но, господин Спайдер, вы можете внести денежный залог за господина Смуглера, и тогда до суда он не будет сидеть в федеральной тюрьме.

— Можете арестовывать его, господин капитан, — сказал Спайдер и безразлично посмотрел в сторону Вита Смуглера. — Он не мой секретарь — он работает на Блекмана. — И, не оглядываясь, пошел по направлению к звездолету, где у трапа стояли два пилота. Краем уха Спайдер услышал, как капитан Хэнк говорил Виту Смуглеру:

— Я бы на твоем месте стал давать показания, парень, и как можно быстрее. Ведь ты не хочешь же в самом деле попасть в камеру к Брику Илдору или другим головорезам Клифа Блекмана. Как я понял, после того, что случилось сегодня на космодроме, эти ребята не очень-то жалуют тебя.


С Дела Бакстера и Скайта Уорнера уже сняли наручники, и они стояли, растирая онемевшие запястья, превратившись в обыкновенных зрителей. Мелкий дождик, моросивший целый день, закончился, оставив после себя неглубокие лужицы на мокром бетоне космодрома, в которых плавала набухшая туалетная бумага. Полицейские вертолеты, кружившие над головой, куда-то улетели, и теперь стали слышны гвалт журналистов, крики полицейских, урчание работающих моторов машин и броневиков. Дежурившие возле друзей полицейские, потеряв к ним всякий интерес, поспешили к своим сослуживцам помочь сопроводить людей Блекмана к тюремному автобусу.

От самой большой группы журналистов, полицейских и людей в штатском в сопровождении двух громил в сторону звездолета направился джентльмен в шляпе и с тростью в руках.

— Господа, я Спайдер — владелец звездолета и получатель груза, представился подошедший. — Рад, что вы благополучно добрались до места назначения. Ваш гонорар уже переведен в Плобитаунский федеральный банк. Работа вами закончена. Мои люди перегонят звездолет на другую стоянку. Всего доброго. — Спайдер протянул руку, но ни Скайт, ни Дел Бакстер не ответили на его рукопожатие. Постояв так с протянутой рукой некоторое время, Спайдер спрятал ее в карман.

— Я вас понимаю, — произнес он и, повернувшись, зашагал прочь к своему лендспидеру.

Скайт с презрением смотрел вслед человеку, игравшему судьбами людей, словно это шахматные фигуры. И сейчас Уорнер чувствовал себя пешкой, оставшейся на доске после окончания партии. Кто позволил этому человеку так поступать с другими людьми? Кто дал ему право распоряжаться жизнью, которая ему не принадлежит? Нет, на эти вопросы Скайт не мог найти ответ.

Через несколько минут Спайдер сел в лимузин и в сопровождении своих людей уехал с космодрома. Вскоре космодром покинул и тюремный автобус с арестованными. За ним выехал грузовик Блекмана с глюкогеном в сопровождении полицейских броневиков. После чего исчезли и многочисленные журналисты. Стало тихо и безлюдно.

Дел Бакстер и Скайт Уорнер уселись на ступеньки трапа и закурили. Им еще предстояло навести порядок, закидать обратно выброшенные полицией из грузового люка коробки с туалетной бумагой и закрыть звездолет.

Поле космодрома, по которому холодный ветер носил шелестящие обрывки туалетной бумаги, было похоже на опустевший игровой стол, когда все игроки расходятся и казино закрывается…

Загрузка...