Глава четырнадцатая

Ривен смотрел, как из портала тёмной хищной птицей вырывается Мефистофель. Тело архидьявола было охвачено тёмной энергией, которая трещала с каждым взмахом его крыльев. У гологрудого, мускулистого архидьявола не было никакого оружия или доспехов.

Дьяволы на земле радостно взревели при его появлении. Дюжина дьяволов из ударных войск, крупнее тех, что Ривен прикончил ранее, бросились к своему повелителю. Мефистофель повис в воздухе и оглядел поле битвы. Его взгляд упал на Ривена.

— Потанцуем, — сказал Ривен, покачиваясь на носочках.

Архидьявол и окружившие его дьяволы взмахнули крыльями и полетели к Ривену, как выпущенные из лука стрелы. Ривен окружил себя защитным облаком теней, шагнул сквозь мрак и появился в воздухе сбоку от архидьявола, моментально принявшись рубить и колоть.

Мефистофель предвидел его внезапное появление и затормозил, парируя клинки Ривена голыми руками, которые не уступали по прочности адамантину. Сабли Ривена отскакивали от кожи изверга, едва оставляя следы. Кулаки и когти архидьявола светились зелёной энергией — он бил, царапал и пытался взять Ривена в захват. Из глаз Мефистофеля выстрелили два зелёных луча и вонзились в защитные тени Ривена.

Ривен влил больше энергии в своё оружие, шагая из тени в тень вокруг Мефистофеля — появился справа, рубанул, исчез, появился слева, уколол, постоянно уклоняясь от ударов архидьявола и его телохранителей, которые летали вокруг и при каждом удобном случае пытались его задеть.

Ривен оставил дюжину мелких порезов на шкуре Мефистофеля. Наконец тот пробил его защитный покров теней и схватил Ривена за руку. Ривен не прекратил атаку, ударив саблей по железной коже архиизверга. Лучи зеленоватой энергии снова ударили из глаз владыки Кании, но столкнувшись с теневым покровом Ривена, рассеялись безвредными огоньками.

Взревев от ярости, Мефистофель взмахнул крыльями, описал в воздухе круг и швырнул Ривена к земле. Но едва Ривен освободился, он вытянул руку в полёте, и из воздуха Царства Теней соткалась длинная бечёвка из тени — один конец в руке Ривена, второй — обёрнут вокруг шеи Мефистофеля. Резкое падение Ривена дёрнуло за собой задыхающегося Мефистофеля и швырнуло Ривена обратно к архиизвергу. Когда дьявол схватил импровизированнную гарроту, обернувшуюся вокруг его горла, Ривен врезался в него сзади, сразу же сделав два вертикальных удара, рассёкших дьявольскую плоть. Из ран потёк чёрный ихор, и архидьявол зарычал.

Мефистофель взмахнул крыльями, развернулся и обрушил пылающий магической силой кулак на лицо Ривена. Сила удара в сочетании с магией пробила защитный покров Ривена, разбила ему нос и швырнула его к земле, завертев в воздухе. Один из телохранителей Мефистофеля налетел на него, ударил его мечом в бок. Тени защитили Ривена, но от удара он стал вращаться ещё быстрее.

Неважно. Каждая тень в Царстве Теней принадлежала ему; каждая тень была частью его.

В падении он переместился в тени над Мефистофелем. Он перехватил сабли, нацелив их вниз, и его падение вонзило их Мефистофелю в спину, прямо над крыльями. Клинки на половину вонзились в дьявольскую тушу, и из ран брызнул ихор.

Архидьявол заорал, выгнулся, бешено забил крыльями, отбросив Ривена прочь, снова швырнув его к земле. Три дьявола сложили крылья и полетели вниз вместе с ним, нанося удары мечами. Ривен, спиной к земле, в падении парировал их выпады своими саблями. Он чувствовал, как приближается земля, и знал, что внизу его ждут ещё сотни могущественных извергов.

Он направил божественную силу в облако теней вокруг себя, сделал его кислотным для не обладавших божественностью существ. Самому Ривену едкие тени вреда не причинили, зато расплавили кожу наседавших на него дьяволов. Те завопили и бешено замахали крыльями, но их крылья уже разъела кислота. За несколько мгновений дьяволы растворились до костей, и на ожидавших внизу чудовищ пролился кровавый дождь.

Ривен заставил тени переместить его обратно в цитадель, прямо к распахнутым двойным дверям. Эссенция тени вправила его нос, исцелила другие незначительные раны, которые он получил во время битвы.

Мефистофель пронёсся над полем боя, его собственные раны уже заросли, из кулаков била чёрная энергия, дюжинами развоплотняя нежить. Он искал Ривена.

— Покажи себя, человекобог! — кричал архиизверг. — Я вырву божественность из твоей глотки!

Ривен считал, что вполне способен сравниться с Мефистофелем в бою, по крайней мере в Царстве Тени, но легионы архидьявола уничтожали его войска нежити. Младшие дьяволы не представляли угрозы для Ривена поодиночке, но тысячи вместе с Мефистофелем могли быть опасны. А Мефистофель был бессмертным и прожил много веков. Ему были известны такие способы использования божественной силы, о которых Ривен даже не подозревал.

Конечно, Ривену не требовалось побеждать Мефистофеля. Нужно было просто задержать его и его воинство достаточно долго, чтобы Васен спас своего отца.

— Торопись, Кейл–младший, — сказал Ривен и бросился обратно в бой.

* * *

Кания обрушилась на них, не успели рассеяться тени. У Васена застучали зубы от ветра, порывы которого были похожи на удары ножа. Воздух пронизывали крики, вонь горелой плоти, запах серы. Гремел далёкий треск, так громко, что казалось — это ломаются кости титанов. Ледяные порывы ветра доносили звериный рёв и рычание.

Когда тени вокруг ник рассеялись, все трое в ужасе огляделись кругом. Они стояли на ледяном, открытом всем ветрам выступе. Над головой сияло небо цвета крови. Солнце в нём горело не ярче далёкого факела. Во всех направлениях тянулся лёд, огромные неровные глыбы которого торчали из потрескавшейся земли.

Лёд разрезали густые реки магмы, мерцающие вены пламени, в которых корчились души мучеников. Вдоль берегов расхаживали дьяволы, тыкали их трезубцами и поднимали грешников из лавы, нанизав их на древко. Вдалеке в небесах кишели стаи крупных, уродливых дьяволов. На таком расстоянии Васен не мог различить их фигур, но от их неловкого, роящегося полёта ему стало немного дурно.

Васен уже видел всё это во снах, но его всё равно затошнило.

— Не смотрите, — сказал он, но Герак и Орсин застыли без движения, ошеломлённые увиденым. Васен схватил каждого за руку и грубо встряхнул.

— Смотрите на меня. На меня.

Они посмотрели, и по глазам он понял, что увиденное навсегда оставило след в их душах. Они никогда не смогут это забыть. Если они выживут, остаток жизни Кания будет преследовать их во снах.

Ему придётся привести товарищей в чувство. Его сны и его вера дали ему защиту от ужасов Кании. Даже Восьмой Ад не мог погасить огонь в его душе. Он поднял свой щит и прошептал молитву отцу рассвета.

— Укрепи наш дух, отец рассвета. И помоги исполнить задуманное.

Васен направил веру через щит, и тот засиял розовым светом. Свет коснулся каждого из них, согрел, утешил. Васен сразу же почувствовал, как стало легче на душе, как отступили тьма и холод. Герак и Орсин тоже пришли в себя.

— Крепитесь, — сказал он им, доставая Клинок Пряжи. Оба кивнули. — Это ужасное место, но это всего лишь место.

— Всего лишь место, — повторил Герак голосом выше обычного, вцепившись в свой лук.

Линия тени потекла из Клинка Пряжи с ледяного выступа к равнине внизу. Васен проследил за ней глазами и увидел, куда она ведёт.

Холм из снега и льда поднимался на стылой равнине. Тёмные полосы кружились вокруг холма, нити тени, которые не мог рассеять ветер Кании.

— Туда, — сказал он, указывая Клинком Пряжи.

Он попытался почувствовать связь между тенями там, где стояли три друга, и тенями возле холма, но не смог ухватить её. Возможно, ему требовалось отточить свой навык, а может быть, лежащие на холме магические печати предотвращали связь. Так или иначе, им придётся отправиться туда на своих двоих.

— Пойдём, — сказал он.

Сзади и сверху раздался рёв, такой громкий, что едва не сбил их с ног. В ответ затрещал лёд. Огромная тень накрыла землю.

Васен обернулся, поднял взгляд и охнул.

Позади них небо затмевала огромная фигура, плоский, колышущийся ковёр рыхлой, пронизанной чёрными венами плоти. С переднего края этой массы тупо глядели крошечные глаза. Похожая на пещеру пасть безвольно обвисла, демонстрируя болезненный, кривой язык и гниющие, острые зубы высотой со взрослого мужчину. Васен понятия не имел, как существо держится в воздухе, но каждый взмах мясистых складок, которые служили ему крыльями, посылал на землю поток пахнущего трупами воздуха.

Трое мужчин задохнулись, прижали к лицам плащи.

На теле чудовища двигались фигуры, дьяволы с красной чешуей, десятка два или больше. Если они заметят товарищей…

— Вниз! — воскликнул Васен. — Вниз!

Но было слишком поздно. Огромное чудовище снова взревело, поток звука поднял с земли вихрь из льда и снега, и накренилось вниз. С его спины дюжинами посыпались вниз мускулистые краснокожие дьяволы, падая с неба красным дождём. У каждого был острый на вид трезубец. С лиц и подбородка у них росли копошащиеся гроздья коротких щупалец, похожие на гротескные бороды. Приземлившись на лёд, дьяволы завопили и бросились к друзьям.

— Они нас заметили! — крикнул Васен. — Бегите! Сейчас же!

Его спутники подскочили к краю уступа и соскользнули вниз, а Васен нацелил щит на наступающую волну дьяволов и прочитал молитву отцу рассвета. Щит вспыхнул белым, и из него по широкой дуге ударила волна священной энергии. Она врезалась в передних дьяволов, сбивая их с ног. Дьяволы в задних рядах перескочили через рухнувших собратьев, но некоторые споткнулись о них и упали в переплетении когтей и конечностей.

Васен развернулся и прыгнул с уступа вслед за товарищами. Он недооценил крутизну уступа и на ужасающую секунду повис в воздухе, прежде чем удариться о склон и заскользить вниз. Он попытался замедлиться с помощью щита и меча, но не смог найти опору на льду. Ноги пронзила боль, когда он ударился о землю внизу. Орсин рывком поставил его на ноги. Герак наложил две стрелы на тетиву и навёл их на край утёса.

— Шевелитесь! — крикнул Васен. — Быстрее, Герак!

Сверху раздались вопли и возгласы преследующих дьяволов. Один из них высоко подпрыгнул над краем утёса, его трезубец сверкнул в красном свете Кании. Герак выпустил обе стрелы, и крик дьявола превратился в болезненный визг.

Васен схватил Герака с Орсином и побежал к могильнику отца. Тело подстреленного Гераком дьявола рухнуло на лёд позади них.

Улюлюканье, рычание и вой раздавались вокруг. Васен бросил взгляд через плечо, чтобы увидеть, как с края утёса прыгают дьяволы, скользят по склону, достигают равнины и бегут следом за тремя друзьями.

— Не оглядывайтесь! — крикнул он. — Просто бегите! Бегите!

Они заскользили по льду, дыхание вырывалось облачками пара. Герак один раз упал, Васен тоже, и оба раза Орсин, даже на льду сохранявший равновесие, помогал им подняться и продолжить бег.

Рёв позади стал громче, раздались звуки задевающих лёд когтей. Трое друзей приближались к холму, тени из Клинка Пряжи сливались с тенями, которые источал могильник.

На равнину опустилась тень — огромный летающий дьявол навис над ними. Он заревел, промчавшись у них над головами, и звук этот был похож на тысячу боевых барабанов. Три товарища задохнулись от вони чудовища. Оно пронеслось низко над землёй, и все трое упали на живот, заскользив по льду, чтобы избежать удара.

Гигантское чудовище могло раздавить их, просто приземлившись сверху, но по какой–то причине на землю оно не опускалось. Возможно, не позволяла физиология. Васен на это надеялся.

Они снова вскочили на ноги и бросились вперёд.

Дьяволы приближались. Васен почти чувствовал их дыхание на своём затылке.

— Не останавливайтесь! — воскликнул он. — Не останавливайтесь!

Когда они приблизились к могильнику, Васен увидел охватывающий его купол, искажавший воздух вокруг.

Магическая печать.

Либо Клинок Пряжи сможет рассечь её, либо все трое погибнут на равнинах Кании, разорванные на части дьяволами.

Васен не остановился, подбегая к магической печати. Вместо этого он высоко поднял меч, испустил в небо крик, и рубанул полупрозрачную стену клинком своего отца.

Печать архидьявола треснула. Вокруг купола вспыхнули мерцающие нити силы. Клинок Пряжи открыл прореху в куполе размером с дверь, не тронув остальную часть печати. Трое бросились внутрь.

Орсин мгновенно развернулся и провёл посохом по льду, начертив линию у входа.

— Герак и я сдержим их! — крикнул он Васену. — Иди за отцом!

Васен кивнул, бросился к холму, тени с его меча и кожи сливались с тенями могильника.

За спиной пропел лук Герака. Дьяволы рычали и изрыгали проклятия. Он оглянулся, увидев стоящего в проходе Орсина. Посох дэвы бешено вертелся, оставляя за собой теневой след. Дьяволы могли проникнуть в проход лишь по одному за раз, и на каждого сыпался град ударов посоха, коленей, кулаков и локтей Орсина. Герак пускал стрелу всякий раз, когда Орсин открывал ему пространство для выстрела.

Васен повернулся к холму. Тени кружились вокруг него, осязаемые, родные. Во многих местах холм бороздили трещины. Васен ударил своим щитом по льду, но удар и следа не оставил.

Он выругался, оглянулся на товарищей и увидел, как удар когтя ранит Орсина, отбрасывает на шаг, оставляет кровавый след. Прежде чем дьявол успел шагнуть следом, Герак выпустил стрелу, которая ударила противника в горло. Орсин метнулся обратно и вонзил основание посоха в морду изверга, выбив клыки и отшвырнув его назад.

— Быстрее, Васен! — крикнул Герак, не оглядываясь. — Их слишком много!

Огромное летающее чудовище нависло над ними, и слева, заполняя небо, приближались другие такие же, услышав, наверное, рёв собрата. Верхом на них летело ещё несколько десятков дьяволов.

Тени потекли с кожи Васена. Он посмотрел на холм, под которым покоился отец. Он освободит его отцовским оружием.

Он поднял Клинок Пряжи, лезвие чадило тенями, как смоляной факел. Васен надеялся, что сила меча сможет пробиться сквозь лёд, сковавший его отца, раз уж она пробила печати архидьявола. Он прошептал молитву Амонатору и ударил сверху вниз, вонзив клинок в лёд по самую рукоять.

С места удара поползла трещина. Холм содрогнулся. От первой трещины побежала вторая, потом третья, каждая трещина рождала другие трещины, пока вся поверхность холма не оказалась покрыта плотной сетью расколов. Из них хлынули тени, как чёрный пар из нагретого котла. Холм продолжал дрожать, и дрожь становилась всё сильнее. Тени вокруг сгустились, закипели и закружились. Воздух наполнился гулом скапливающейся силы.

— Берегись! — крикнул Васен.

Он схватил Клинок Пряжи и скользнул в сторону как раз в тот момент, когда холм взорвался облаком теней, льда и снега. Сила взрыва отбросила его спиной вперёд, и мгновение вихрь теней, снега и льда был таким плотным, что он ничего не видел.

Он обернулся и увидел, что взрыв швырнул на лёд Орсина, Герака и дьяволов. Они уже поднимались на ноги с оглушённым видом.

— Сдержите их! — закричал он, в гудящих от взрыва ушах голос казался глухим и далёким.

Холм исчез. На его месте чернел кратер. Из него текли тени. Васен подобрался к краю кратера и на дне увидел своего отца.

Эревис Кейл лежал, распростёршись, на льду, закрыв глаза, сложив на груди руки, как будто кто–то подготовил его тело к похоронам. Он был лысым, чисто выбритым, выше Васена, с крупным носом и крепким подбородком. На нём были кожаные доспехи и тёмный плащ. Тени кружились вокруг его смуглого тела. Он выглядел примерно так, как и представлял себе Васен.

— Эревис! Отец!

Его отец не двигался.

Васен выругался, съехал по склону кратера, подхватил тело отца и выбрался обратно.

— Он у меня! — крикнул он Орсину и Гераку.

Орсин обрушил яростный вихрь ударов своим посохом, вынуждая отступить пару дьяволов, которые пытались пробиться сквозь брешь в печатях. Он отскочил назад, провёл своим посохом по земле и переломил его через колено. Из проведённой черты мгновенно выросла теневая стена, закрывая брешь.

Орсин бросился к Васену. Герак бежал следом, выпуская на ходу стрелу за стрелой.

Васен уложил Эревиса на землю, тени вокруг отца и сына сливались воедино.

Васен ударил его по щекам.

— Эревис! Отец!

Никакой реакции.

К ним подбежали Герак с Орсином. Герак продолжал стрелять. Орсин истекал кровью из глубоких царапин на лице и руках.

— Быстрее, Васен, — сказал дэва, не отрывая взгляд от возведённой им стены теней.

Васен кивнул, положил ладонь на лоб отца, прошептал молитву и направил в Эревиса целительную силу. Рука Васена засветилась тёплым розовым светом, энергия солнечного бога исцеляла Первого Избранного Маска в Фаэруне.

Все трое облегчённо вздохнули, когда глаза Кейла открылись, замерцав жёлтым в сумеречном мороке. Он сощурился и схватил Васена за запястье с поразительной силой.

— Ты мне снился, — сказал Кейл. — Ты… мой сын.

Тени кружились вокруг сына и отца. Васен сглотнул.

— Да, и ты мне тоже снился, — смог выдавить Васен. Годами он только во снах слышал голос отца.

Позади них ругались и рычали дьяволы, пиная стену Орсина.

— Преграда долго не протянет, — сказал Орсин.

— Нужно уходить, — сказал Кейл, принимая сидячее положение.

— Ривен сказал, что нам нужно отправиться в Ордулин, — сказал Орсин.

На мгновение глаза Кейла заволокло дымкой, пока он обдумывал содержание снов, увиденных во время своего заточения. Когда его взгляд снова сфокусировался, Кейл кивнул.

— В Ордулине «Листья одной ночи». Там началась Буря Теней, и значит, там находится книжонка Шар. Хорошо. Значит, туда.

— А когда мы окажемся там? — спросил Орсин.

Кейл посмотрел на Орсина, заметил его священный символ, отсутствие оружия.

— Ты теневой ходок? Один из людей Наяна?

— Наян… уже очень давно мёртв. Но я один из его людей, да. Я не могу ходить по теням, как они, но тени отвечают мне иначе. Меня зовут Орсин.

— Герак, — представился Кейлу Герак. Он натянул тетиву, спустил, раздался визг.

— Когда мы будем там, — ответил Кейл, — мы прочитаем «Листья». Говорят, что они содержат момент величайшего триумфа Шар, но вместе с тем и мгновение её величайшей слабости. Моментом её величайшей слабости должно быть возвращение Маска, её вестника. Должно быть. Если оно произойдёт, Цикл Ночи остановится навсегда.

Васен покачал головой.

— Но Ривен сказал, что я должен извлечь божественную искру из него, Ривалена и Мефистофеля. Я не знаю, как это сделать.

— Нет, знаешь, — ответил Кейл. — Маск запланировал это давным–давно, и ты видел это во снах, как и я.

Кейл и Васен долгое мгновение смотрели друг на друга, потом произнесли одновременно:

— Напиши историю.

С этими словами Васен достал мелкую жемчужину из кармана и разбил её. Перед ним возник узел теней. Васен заговорил.

— Он у нас, Ривен. Эревис у нас и он жив.

Тени, с которыми он говорил, рассеялись, предположительно доставив его сообщение Ривену в Царство Тени.

Кейл встал и стянул к ним сумрак.

— Отправляемся, — сказал он.

* * *

Из теней вокруг Ривена раздался голос Васена.

Он у нас.

Только этого Ривен и ждал. Он бросился через всё поле боя, шагая сквозь тени, убивая дьяволов на каждом шагу. Мефистофель гнался за ним в небе, изрыгая проклятия. Разряды энергии били с ладоней архиизверга, едва промахиваясь по Ривену и оставляя в земле дымящиеся рытвины. Ривен пригибался, откатывался, кружился и бежал, уклоняясь от атак правителя Кании, выигрывая время. Он снова прокрутил в голове всё, что знал. Он ничего не упустил, но знал слишком мало. Он десятки лет строил планы, чтобы все, кто был нужен, попали в Ордулин. Но после этого…

Он не знал, что случится после. Маск разделил свой план среди множества своих слуг, как и свою божественность разделил среди нескольких избранных. Ривен, вероятно, был самым могущественным среди них, но он видел лишь отдельные фрагменты. Он поставил всё на кон в надежде на некое внезапное откровение.

Задумавшись над этим, он отвлёкся. Перед ним возник Мефистофель, окутанный нимбом тёмной силы. Архиизверг ударил Ривена заряжённым энергией кулаком, отшвырнув его вверх тормашками. Дюжины дьяволов набросились на него, мечи, трезубцы, клыки и когти попытались прорваться сквозь защитные тени и разорвать ему плоть.

* * *

Я не ухожу, сказал Магадон Источнику. Мне просто нужно увидеть.

Ответ Источника был неразборчивым, но благодарным. Он угасал. Магадон, полный силы, почерпнутой из связи с Источником, потянулся к Бреннусу, не покидавшему свой пост на западном краю Саккорса.

Мне нужно на мгновение посмотреть твоими глазами, сказал он.

Когда Бреннус не стал возражать, Магадон установил между ними сенсорную связь, позволив себе видеть глазами шадовар.

Саккорс с ужасающей скоростью летел в сумрачном небе Сембии. Далеко впереди нависала чёрная стена ордулинского вихря. Полосы молний бесконечными вспышками озаряли густые тучи. Тёмные облака кипели и бурлили, как будто в раздражении, как будто что–то внутри них было разгневано и ждало.

* * *

Ривален стоял над Сэйидом, отчаяние которого было почти физически ощутимым. Кожа Сэйида была покрыта священными словами Шар, его рот набит страницами «Листьев одной ночи». Скоро объявится Ривен вместе с сыном Эревиса Кейла, чтобы прочесть эти слова, но речь в «Листьях» шла не о том, на что они надеялись. Он положил руку Сэйиду на спину и мужчина задрожал от его прикосновения.

— Смерть, которую я пообещал тебе, скоро придёт. Сначала мир, затем ты, а потом и я.

И затем освобождение.

Сэйид снова задрожал.

Ривален взял в руку свой священный символ, поглядел в око Шар, почувствовал на себе прикосновение её силы. Она научила Ривалена тому, что ему требовалось знать. Его жизнь была поэтапным путём к откровению и правде.

— Ничто не длится вечно, — сказал он, цитируя тайную истину Шар. — Ничто.

Длинные, разветвлённые линии зелёных молний озаряли чёрные тучи. Гремел гром. Око Шар в предвкушении пульсировало силой. Она желала воплощения, желала кормиться. Скоро её желание исполнится.

Он шагнул сквозь мрак на верхушку крупного обломка разрушенной башни, которую когда–то занимал Кессон Рел. Там он стал ждать. Его враги были на подходе. Когда они появятся, он уничтожит их, освободит свою богиню и будет смотреть, как госпожа потерь пожирает мир.

* * *

Кейл, Васен, Орсин и Герак появились на краю площади в Ордулине. Площадь практически не изменилась с тех пор, как Кейл сражался здесь с Кессоном Релом. Потрескавшийся камень и разрушенные строения застилали местность, как нагробья титанов. Зелёные молнии призрачным светом пронзали сумрачную дымку. Выл ветер. Тёмный туман кружился в воздухе.

В центре площади висело медленно вращающееся ничто, холодная пустота, вечно тянущаяся сквозь время и пространство. В оке обитала Шар; Кейл чувствовал её там, вес её злобы, тяжесть её взгляда. Её существование не заполняло пустоту; оно определяло её. Ему стало дурно.

— Распроклятая тьма, — выругался он.

Прямо перед оком сгорбился обнажённый по пояс мужчина. Его спина была покрыта словами, один вид которых каким–то образом вселял беспокойство. Его глаза были открыты, но казалось, ничего не видели. Его рот тоже был распахнут, и оттуда торчал пергамент. Его щёки сильно раздулись, набитые бумагой.

— Боги, — прошептал Орсин. — Это Сэйид.

— Оно выросло, — сказал Кейл, кивая на око. Он видел эту пустоту давным–давно, когда Кессон Рел впервые её создал.

Возникло присутствие, тяжёлое, волнами излучающее силу.

— Скоро вырастет ещё больше, — сказал прямо позади них глубокий голос, голос Ривалена Тантула.

Все они одновременно развернулись, чтобы увидеть стоявшего позади ночного провидца. Из мрака под капюшоном сияли его золотые глаза. Они закричали, выхватили оружие, но было слишком поздно. Ривален произнёс единственное слово, и содержавшаяся в нём сила бросила на колени всех, кроме Кейла.

Клинок Пряжи поглотил и отразил силу заклинания Ривалена, но нагрелся от отдачи. Кейла отбросило. Удержавшись на ногах, он заскользил вперёд спиной, к оку Шар. Он чувствовал на себе взгляд госпожи потерь.

Васен, Герак и Орсин валялись на земле и стонали.

Ривален посмотрел на Кейла, сощурил свои золотые глаза и вопросительно наклонил голову.

— Кейл? — спросил Ривален.

Кейл уже встречался с Риваленом прежде, когда его бог был жив, а Ривален был всего лишь шейдом. Теперь Кейл, человек без бога, встретил бывшего шейда, который сам стал богом.

Он бросился в атаку. Ривален даже не пошевелился. Кейл наискось ударил Клинком Пряжи, но меч со звоном отскочил от теней, круживших вокруг Ривалена, как будто они были сотканы из стали. Ривален схватил Кейла за лицо одной рукой, произнёс слово силы и выпустил из ладони разряд нечистой энергии. Обычно эссенция тени Кейла позволяла ему сопротивляться действию магии, но сейчас магия исходила из рук бога.

От боли у него вырвался приглушённый крик. Кожа пошла волдырями, стала лопаться. Затрещали кости. Ривален легко отшвырнул его в сторону. Кейл ударился о мостовую, перевернулся, застонал, когда тень в его теле стала заживлять нанесённый Риваленом урон.

— Я сомневался, что увижу тебя снова, Кейл, — сказал Ривален. — Я не знал, справится ли твой сын. Но хорошо, что он справился. Ты прибыл сюда живым лишь для того, чтобы умереть.

Ривален схватил Орсина и Герака за плащи и поднял их одной рукой, затем взял второй Васена. Он понёс их к оку Шар, и Кейл испугался, что Ривален бросит их туда.

Кейл перекатился, сжал зубы от боли, и встал на четвереньки. Теневая эссенция в нём срастила кости, заживила ожоги. Он увидел, как Ривален швырнул всех троих на мостовую рядом с коленопреклонённым мужчиной.

Кейл встал, шагнул сквозь тени и появился позади Ривалена, занося Клинок Пряжи, чтобы обезглавить шадовар. Ривален обернулся, на его лице застыло презрительное выражение. Он перехватил удар голыми руками. Меч даже не порезал его плоть. Ривален вырвал оружие из хватки Кейла и отбросил меч в сторону.

Кейл зарычал, нырнул вперёд, ударил лбом в переносицу Ривалена.

С таким же успехом он мог ударить каменную стену. Ривален оскалился, схватил Кейла за горло и оторвал его от земли.

— Ты всего лишь человек, Кейл. Происходящее за гранью твоих возможностей.

Кейл кашлял, задыхался, бил ногами Ривалена в грудь, но удары проходили бесследно. Ривален тоже был за гранью его возможностей.

— Послушай своего сына, — сказал Ривален.

Ривален опустился на колени, продолжая держать в вытянутой руке борющегося Кейла, и прикоснулся к Васену.

Глаза Васена резко распахнулись, расширились, когда он увидел Ривалена и Кейла. Он потянулся к мечу, но ножны были пусты. Ривален схватил его за руку, рывком поднял на ноги и бросил на колени у сгорбившейся перед оком Шар фигуры.

— Читай, — приказал Ривален. — Ты же явился сюда, чтобы прочесть это?

Васен оглянулся на него, на Кейла, в тенях его глаза светились жёлтым.

— Думаешь, я не знаю, зачем вы пришли? Думаешь, я не знаю о планах Маска? Я знал всё это время. Знал всё. Вы рискнули всем, чтобы явиться сюда и прочесть «Листья». Так давайте послушаем.

Ривален тряс Кейла, пока говорил. В глазах задыхающегося Кейла появились искры. Его зрение сузилось, превратилось в тоннель, и в конце тоннеля был его сын.

— Читай! — крикнул Ривален. — Читай вслух.

Магия пропитывала его слова, превращая приказ в принуждение.

Васен повернулся и медленным, монотонным голосом принялся читать слова, записанные на спине сгорбленной фигуры, слова «Листьев одной ночи».

Ривален снова встряхнул Кейла.

— Слушай. Слушай, что произносит твой сын, Кейл.

Подчиняясь заклинанию Ривалена, Васен бормотал кощунственные слова, надиктованные самой Шар. От их звука Кейл моргнул, его ушам было больно. Пока Васен читал чёрные слога, око Шар стало вращаться быстрее. Оно излучало неприятный, диссонансный гул.

Кейл отчаянно пинал и бил Ривалена. Обычный человек от таких ударов потерял бы сознание или умер, но на Ривалена они не оказывали никакого эффекта. Кейл едва мог дышать. Он терял сознание.

Ему нужно было сбежать. Прежде чем потерять сознание, он позволил себе почувствовать тени вокруг, на всей площади. Он ухватился за них, стянул их к себе, и переместился сквозь них в другой конец площади, во тьму позади рухнувшей статуи. Там он рухнул на землю, задыхаясь, моргая. Тьма текла с его кожи. Эссенция тени начала исправлять ущерб, нанесённый Риваленом его горлу.

Он выглянул из–за статуи, чтобы увидеть, как Ривален раскинул руки и закричал в тёмное небо.

— Смотри, Кейл! Смотри, как твой сын приближает конец! В «Листьях» не записано никакого момента слабости! Я прочёл их! Слышишь меня? Там лишь мгновение триумфа! Ты слышишь, Кейл! Слышишь!

Око Шар расширилось, завертелось быстрее, и гул превратился в рёв, похожий на оглушительный рёв прибоя. Площадь задрожала. Насколько знал Кейл, дрожать вполне мог весь Торил. Исходящая из ока сила пропитала воздух. Повсюду взрывались маленькие шаровые молнии. Едкий дым смешивался с тенями, и всё это звучало эхом однажды посещённого Кейлом мира, мира, уничтоженного Шар.

Он пережил собственную смерть лишь для того, чтобы увидеть, как гибнет мир.

* * *

Ривену потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Он позволил божественной силе ударить из него во всех направлениях. Дьяволов отбросило от него на расстояние броска копья, как сухие листья на сильном ветру. Он встал, тени змеились вокруг, и встретил Мефистофеля лицом к лицу.

Архиизверг приземлился на поле битвы в двадцати шагах от Ривена. Его глаза пылали красным от ненависти, его руки мерцали от опутавшей их энергии, медленные взмахи его крыльев обещали Ривену смерть.

— Больше не мог ждать, да? — насмешливо спросил Ривен. Он сунул сабли в ножны. — Перестарался, да? Асмодей разозлился на свою карманную собачку?

Мефистофель гневно нахмурил лоб.

— Ты ничего не знаешь, смертный, и не заслуживаешь украденной тобой силы. Ты даже не знаешь, как ею пользоваться. Будет даже справедливо вырвать её из твоего тела, пока ты будешь кричать.

Ривен ухмыльнулся, тени злым облаком кипели вокруг него.

— Ну и визгливо же ты лаешь, собачонка. Гав–гав.

Мефистофель взревел, взмахнул крыльями и бросился на Ривена. Вокруг архидьявола трещала сила, под его весом прогибалась земля.

Ривен ждал, ждал, готовился, и в последний момент швырнул себя на Мефистофеля. Вместо того, чтоб уклоняться от хватки архиизверга, он схватил руки Мефистофеля собственными. Они закружились, вцепившись друг в друга, пытаясь заполучить преимущество. Тёмная сила потекла в Ривена, обожгла его кожу. Он скорчился от боли. Тени, бурлившие вокруг человека и дьявола, потемнели, углубились.

— Эй, — сказал Ривен сквозь боль.

Мефистофель вопросительно посмотрел на него.

Ривен оскалился.

— Давай покатаемся.

Тени стали чёрными, как чернила, и перенесли их обоих в Ордулин.

Загрузка...