Глава двенадцатая

В лесу кишели дьяволы. Васен слышал, как они продираются через кустарник, рычат вокруг.

— Они пытаются отрезать нас! — воскликнул он. — Быстрее!

— Я почти ничего не вижу! — отозвался Герак, едва не споткнувшись о бревно. Васен забыл, что Герак, в отличие от них с Орсином, не мог видеть в темноте. Он зажёг свой щит, и свет заполнил лес. Вокруг возникли тени. Васен почувствовал, как они стучатся в его сознание. Прежде он никогда не испытывал этого чувства столь отчётливо. Он посмотрел на меч в своей руке, задумавшись.

В воздух полетели пылающие шипы, оборвав его мысли, и прямо к ним выскочил дьявол. Дьявол сбил Герака на землю и сомкнул челюсти на его ноге. Герак закричал, попытался вырваться из–под существа, а Васен с криком вонзил Клинок Пряжи в бок чудовища, насадив его на чёрный клинок. Дьявол попятился, зарычал от боли. Справа возник Орсин с заряжеными чёрной энергией кулаками. Он вбил кулак в открытую пасть чудовища и вогнал его до самой верхушки черепа. Изверг рухнул безжизненной грудой, из расколотой головы потекли мозги и ихор.

— В порядке? — спросил Васен Герака, поставив его на ноги. Приближались новые дьяволы.

— Я справлюсь, — ответил тот, моргнув, когда наступил на ногу. Прежде чем Васен успел сказать что–либо ещё, глаза Герака широко распахнулись, и он отшвырнул Васена в сторону, поднимая лук. Сзади и сверху раздался рык, и Васен развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как с одной из сосен на Орсина прыгает дьявол. Пропел лук Герака, и стрела ударила изверга в полёте, по оперение вонзившись ему в глотку. Корчась, существо врезалось в землю, вместо визгов боли из раны в глотке раздавался хриплый свист. Герак выстрелил снова, попал в грудь, и существо затихло.

Повсюду вокруг них от дьявольских игл горели сосны и подлесок. Вой и рычание раздавались со всех сторон. Снова Васен почувствовал необыкновенную чувствительность к пляшущим вокруг теням. Он чувствовал расстояние до них, их вкус и текстуру. Он ощущал их во многом так же, как чувствовал свою веру после того, как его призвал Амонатор.

Его бог позволял ему черпать силы в вере, превращать её в энергию, чтобы служить свету. Тени тоже были инструментами, и его кровь позволяла ему черпать силы в них, использовать их, не так ли? Разве его отец не командовал тенями?

Он посмотрел на свои руки, увидел сочащиеся с кожи тени, вьющиеся вокруг Клинка Пряжи. Он почувствовал связь между тьмой в своём теле, тенями, которые отбрасывал он в свете своего щита, и тенями вокруг. Свет и тени были едины, сливались в нём. Он мог перемещаться сквозь них, если желал. Он знал это.

— Васен, — окликнул Орсин. — Васен, нужно уходить.

— Слишком поздно, — сказал Герак и принялся втыкать стрелы в землю вокруг себя, чтобы можно было легко дотянуться. — Они нас окружили. Бежать некуда.

Вокруг пылал лес, огонь прыгал с сосны на сосну. Воздух становился всё жарче и жарче с каждым мгновением. Кусты и опавшая хвоя загорались моментально. Скоро должен был запылать весь лес. Среди пламени сновали дьяволы, всего около полудюжины, силуэты их чудовищных форм двигались среди деревьев и огня, нетронутые жаром. Глаза мерцали красным. Они двигались с медленной уверенностью хищников, волков, наконец окруживших жертву.

— Значит, будем сражаться здесь, — сказал Орсин и провёл посохом по земле, очерчивая круг, определяя собственную арену. — Ты получил своё сражение в конце концов, Герак. После этой жизни будут следующие, друзья мои. Надеюсь, в одной из них мы снова встретимся.

Васен оглянулся на аббатство, но не увидел его. Оно было скрыто дымом, огнём и деревьями. Оракул был мёртв, аббатстсво заброшено, и долина уже не принадлежала свету. Она принадлежала теням.

Теням.

Его восприятие сузилось до единственной вещи — теневой жилы, сотканной для него Клинком Пряжи, тёмной линии, прочерченной сквозь реальность, тянущейся назад в аббатство, тянущейся вперед через огонь, мимо дьяволов, и дальше в лес, границей между прошлым и будущим. Текущее мгновение застыло посередине. Клинок был линией, соединяющей Васена с его отцом и способностями отца.

Он чувствовал эту нить в своём мозгу, чувствовал путь, сплетаемый ею через лес, чувствовал точку назначения.

Он знал, куда линия ведёт их.

Герак выстрелил в сторону деревьев. Во тьме завопил дьявол, но остальные продолжили приближаться. Они готовились нападать. Орсин обеими руками поднял посох перед собой. Его лицо было ровным, спокойным. Со стороны аббатства раздался шум крупного тела, продирающегося через лес. Костяной дьявол был на подходе. Его прибытие предвещали ликующие вопли и визги шипастых собратьев.

Огонь становился все жарче по мере распространения пожара. Небо засияло оранжевым. Облака дыма поднимались воздух.

— Смотрите! — воскликнул Герак.

Там, где должно было находиться аббатство, в небе возникла мерцающая зелёная линия, расширяясь до тех пор, пока в воздухе не образовался большой прямоугольник. Портал. С другой стороны портала двигались тёмные фигуры, увеличиваясь и увеличиваясь, пока не вышли наружу из магической двери.

— Шадовар, — сказал Герак. Он прицелился, но расстояние было слишком велико для выстрела.

Дюжина шадовар верхом на везербах пролетела сквозь портал. Огромные крылатые черви встали на дыбы, возникнув в небе, их крылья стремительно забились. Наездники попытались их успокоить. Один из шадовар, подсвеченный мерцающим порталом, не носил доспехов и восседал на самом крупном везерабе. Он посмотрел вниз на аббатство, на лес, его сияющие глаза были цвета отполированной стали.

Без предупреждения в товарищей со всех сторон полетел дождь пылающих игл, дюжины шипов, огненный ливень. Большая часть вонзилась в ближайшие деревья и подожгла их, но около десятка ударило в троицу. Васен блокировал большую половину своим щитом, остальные иглы отскочили от его доспехов, но у Орсина и Герака не было такой защиты, и оба застонали от боли, когда шипы проткнули их одежду и вонзились в кожу.

— Они идут, — сказал Орсин, выдёргивая из руки пылающий шип.

Дьяволы готовились к последней атаке. Их рычание и вопли достигли крещендо, и в мерцании пламени Васен видел, как чудовища проламываются сквозь кустарник и деревья, подбираясь к троим товарищам. Со стороны аббатства виднелась нависающая тень костяного дьявола, как колосс шагающего среди сосен.

— Встаньте рядом со мной, — сказал Васен. — Сейчас же. Никаких вопросов.

Над головами троих товарищей прозвучали крики везерабов, когда шадовар промчались в небе над пламенем. Васен услышал, как воины окрикивают друг друга, указывая на дьяволов и на него с друзьями. Стальноглазый шадовар в длинной мантии ппикировал прямо на них. В его вытянутой руке собралась энергия.

Васен потянулся к теням, когда Орсин и Герак подступили к нему.

— Что ты делаешь? — спросил Герак.

Орсин, должно быть, понял.

— То, для чего он был рождён.

Когда Васен почувствовал, что его разум ухватился за тени, он притянул их ближе, сделал глубже, темнее. Они закружились вокруг него и спутников.

Васену было уютно во тьме, он чувствовал себя дома. Тени затмевали свет мира, но не свет его веры. Он мог одновременно принимать наследие своей крови и факт его веры. Ему не нужно было выбирать что–то одно. Он мог получить оба.

Дьяволы бросились сквозь пылающие деревья. Шадовар выпустил разряд чёрной энергии. Васен коснулся обоих друзей, шагнул сквозь тени, и унёс их из этого места.

* * *

От злости Бреннус сжал поводья своего везераба так, что побелели костяшки. Овит заставил его поверить, что сын Кейла не обладает подобными способностями. Он выругался.

— Прочешите лес! — приказал он сопровождавшим его наездникам. Говорил он с обычной громкостью, но заклинание донесло его слова до каждого воина. — Отыщите их! Немедленно!

Огонь и дым ухудшали видимость в лесу. Он бросил своего везераба в полёт над лесом, рекой, аббатством. Остальные наездники последовали его примеру. Сын Кейла не мог далеко перемещаться сквозь тени. Даже истинный шейд не смог бы унести их далеко.

— Видите их? — спросил он.

— Нет, милорд!

— Нет, лорд Бреннус!

Он почувствовал зуд, прикосновение могущественной магии прорицания, и сразу же понял, откуда она исходит: Ривален. Он выругался снова. Скоро появится его брат.

Внизу по лесу рыскали шипастые дьяволы, пробираясь сквозь пылающее инферно. Среди них расхаживал костяной дьявол. Бреннус оглянулся на аббатство — тёмное и, похоже, заброшенное. Оно скорее напоминало мавзолей, чем сотню лет избегавшее обнаружения святилище Амонатора.

— Что изменилось? — спросил себя Бреннус.

— Никого нет дома, — сказал один из гомункулов на его плечах.

— Но почему? Почему сейчас?

Взяв розу Амонатора за несколько уцелевших звеньев её цепочки, Бреннус прочитал слова нового заклинания, фокусируя магию вокруг сына Эревиса Кейла. Закончив заклинание, он почувстовал, что оно навелось на цель. Роза поднялась с его ладони и устремилась на восток, потянув за цепочку.

Он не стал предупреждать своих людей. Нетерпеливо он развернул везераба на восток. Массивное чудовище описало дугу в воздухе, ударило крыльями и полетело как стрела сквозь воздух.

— Нашёл его? — спросил один из гомункулов.

— Да, — ответил Бреннус. — Нашёл. Но идёт ночной провидец.

Гомункулы спрятались в складках его плаща и задрожали.

* * *

Трое товарищей возникли в лесу у восточной границы долины. Перед ними нависали горы, превратившиеся в тёмную стену. В ушах Васена громко отдавался шум водопадов. В соснах шептал ветер. Относительная тишина, казалось, чего–то ждала.

— Озеро, — произнёс Орсин, кивая.

— Ты сказал, что оно священно, — ответил Васен.

Линия тени тянулась с Клинка Пряжи в лес, в сторону озера.

— Какое озеро? — спросил Герак. — Что только что произошло?

Вдалеке они видели оранжевый свет пылающего леса.

Над пеклом сновали тёмные крылатые фигуры везерабов. Один из шадовар оторвался от пожара и направился в их сторону. Каждый удар больших крыльев его зверя пожирал расстояние.

— Шадовар идут, — заметил Орсин.

Васен бросился в сторону озера.

— Пойдём.

Они последовали за линией мрака, соединявшей Клинок Пряжи с водой.

Оказавшись на краю озера, они посмотрели в воду — такую тёмную и неподвижную, что она была похожа на дыру. Тени с меча утекали в глубину.

— Ну? — спросил Герак, оглядываясь через плечо.

Орсин посмотрел на Васена.

Васен поглядел на воду, облизал губы.

— Последуем за ней.

Герак взглянул на него, как на безумца.

— В воду?

Вопли позади заставили их обернуться — везераб. Кроны деревьев скрывали приближающегося шадовар, но Васен знал, что он уже близко.

— Да, в воду.

— Есть много других мест, где можно спрятаться, — сказал Герак. — Я могу отвести нас к…

— Мы не прячемся. Мы уходим.

— Уходим? Уходим куда? — спросил Герак.

Васен пожал плечами.

— Туда… куда я должен прийти. Знаю, как это звучит. Но знаю, что я прав.

Герак покачал головой, тихо выругался. Он посмотрел на Орсина.

— Ты видишь в этом какой–то смысл?

Орсин медленно кивнул.

— Вижу.

— Что ж, ты и в прошлых жизнях видишь смысл, так что твоё мнение не особенно ценно.

Орсин засмеялся в ответ.

Герак осторожно посмотрел в воду.

— Я не умею плавать, — наконец признался он.

Васен улыбнулся и солгал:

— Я тоже. Но сомневаюсь, что нам это понадобится.

Крики везерабов и шорох крыльев звучали уже ближе.

— Я прошу довериться мне, — сказал Васен.

Герак перевёл взгляд с Васена на Орсина, обратно на Васена.

— Если ты ошибаешься, я найду тебя в следующей жизни.

Орсин снова засмеялся. Васен присоединился к нему.

— Договорились.

В десяти шагах забурлили тени, потемнели, и в них возникли две мерцающие точки серо–стального цвета. Тьма сгустилась, превратившись в предводителя шадовар. Нижняя часть его тела растворялась во мраке, и казалось, что ниже колен у него нет ног. Его тонкое, угловатое лицо ничего не выражало. Его руки блестели от колец. Два крохотных создания с похожей на глину кожей, гомункулы, сидели у него на плечах.

— Постойте, — сказал шадовар, вытянув руку. На кончиках его пальцев собралась энергия, извиваясь щупальцами тени.

Васен не стал ждать. Он поднял щит с розой Святого Абеляра и направил в него свою веру. Розовый свет вспышкой ударил из щита, окутав весь луг ярким светом. Шадовар и гомункулы закричали, закрывая глаза от неожиданной вспышки.

— Идём! — крикнул Васен, попытавшись столкнуть Орсина и Герака в воду.

Но прежде чем кто–либо из них успел прыгнуть, с неба над головою ударил гром — с такой силой, что у Васена заболели кости, и он распластался по земле. Со звоном в ушах он поднялся на четвереньки.

— Десятки лет я искал тебя, сын Кейла, — сказал глубокий, гулкий голос в небесах, голос, настолько полный силы, что, казалось, он занимает собой весь воздух. Васен с трудом мог дышать. — А ты был здесь всё это время, скрывался у меня под носом.

Васен, покачиваясь, встал на ноги, его щит по–прежнему пылал, и поднял взгляд вверх.

Из мерцающего зелёного разлома в тёмных облаках опускался второй шадовар. У него не было верхового зверя. Он парил только с помощью собственной силы. Тьма кружилась вокруг него, сливаясь с его развевающимися тёмными одеждами. Перед ним расходилась волна почти осязаемой силы. Он казался более… реальным, чем весь остальной мир, более материальным, более присутствующим. На тёмной дыре его лице горели золотые глаза.

— Ривален, — сказал сталеглазый шадовар полным ненависти голосом.

Васен знал это имя. Принц Ривален Тантул, ночной провидец Шар, по слухам был полубогом.

— Ривален, — прошептал Орсин. — Один из трёх.

— Нужно уходить, — тихо сказал Васен, помогая Гераку и Орсину встать на ноги. Он подтолкнул их к воде.

Ривален достиг поверхности, облако мрака заклубилось у его ног. Вся нижняя часть его тела терялась в тенях. Казалось, что он оседлал грозовой фронт.

— Вы не уходите, — сказал Ривален. — Никто не уходит.

— Ривален, — окликнул его другой шадовар.

— Помолчи, Бреннус, — сказал Ривален и сделал рубящий взмах ладонью, от которого Бреннуса швырнуло спиной в одну из сосен. От столкновения затрещало дерево или кости — или и то, и другое.

— Думаешь, я не знаю о твоих инфантильных кознях? — спросил его Ривален. — Думаешь, твои намеренья мне неизвестны?

К удивлению Васена, Бреннус поднялся на ноги.

— Нет, — ответил он. Стальные глаза мерцали. Он поднял что–то в руке, ожерелье с драгоценными камнями. — Я ясно дал понять, чего хочу. И ничего не изменилось.

Взгляд Ривалена не отрывался от Васена.

— Ты ошибаешься, Бреннус. Мы обнаружили сына Кейла. Всё изменилось.

Он взмахнул рукой, и свет щита угас.

— Довольно этого щита.

Бреннус посмотрел на Ривалена, потом на Васена, снова на Ривалена.

Васен отступил к теневому пруду, Герак и Орсин — вместе с ним. Он поднял щит и Клинок Пряжи, хотя не ожидал, что от них будет какой–то толк.

— Я не боюсь тебя, шадовар, — сказал Васен, и это была правда. — И меня зовут Васен.

Ривален улыбнулся, продемонстрировав небольшие клыки.

— А стоило бы меня бояться. У тебя характер отца, Васен. Но он не спасёт ни тебя, ни этот мир.

Ривален скользнул к ним, земля, казалось, вибрировала под весом его силы.

— Бегите, глупцы! — крикнул Бреннус Васену, и начал читать слова заклинания.

Выражение лица Ривалена посуровело, его глаза полыхнули.

Васен резко развернулся, подхватил Орсина и Герака, и прежде чем они успели запротестовать, бросил их в озеро. Они сразу же ушли под воду. Он оглянулся через плечо и прыгнул сам.

Колонна пламени протянулась из руки Бреннуса и окутала Ривалена. Ривален стоял в самом сердце пламени, ни капли не пострадав — тёмное око огненного шторма. Он выпустил зазубренную зелёную молнию — не в Бреннуса, а в Васена.

Васен подставил свой щит и меч, и его ноги коснулись воды. Он ожидал смерти или чего похуже, но Клинок Пряжи притянул энергию заклинания, как магнит — железную стружку. Оружие, казалось, поглотило почти всю молнию, хотя остаточная сила заклинания всё равно швырнула Васена по поверхности озера, как брошенный камень.

Когда он погрузился в воду, энергия заклинания всё ещё шипела на клинке, и зелёное сияние освещало чернильные бездны пруда. Вода, казалась, сжала его в своей хватке, потащила его вниз, зелёные полосы энергии от магии Ривалена змеились вокруг клинка, вокруг рукояти. Васен слишком поздно сообразил, что нужно было бросить меч, и энергия коснулась его плоти.

Разряд боли прошёл сквозь тело, и он закричал, испуская поток пузырей. Сердце сжалось. Ему показалось, что крошатся рёбра. Зрение помутилось, он изо всех сил пытался удержаться в сознании. Его тело содрогалось в спазмах, и даже с усиленным мраком зрением он ничего не видел. Он ожидал, что сверху раздастся всплеск — Ривален погонится за телом — но ничего не услышал, только безмолвие собственной агонии.

Он знал, что умирает, потому что вода казалась не холодной, а тёплой, и быстро тащила его вниз, впитывая его, проглатывая его целиком. Торопясь сбежать, он убил не только себя, но и Герака с Орсином. Они все утонут, навеки потеряются в озере теней.

Тьма текла вокруг него, воплощение всех его сожалений, его боли, его неудач. Он падал, вечно падал в глубину.

— Скоро увидимся, — сказал Васену Ривален, подлетев к краю озера. Он видел только призрак собственного отражения в глубокой воде, золотые глаза смотрели него, как звёзды.

Озеро, должно быть, являлось спящим порталом, который пробудил Клинок Пряжи. В этот момент он понял, что портал поместил сюда Дразек Ривен. Ривалена забавляла мысль о Ривене, недалёком дурачке с его заговорами и контрзаговорами, пытавшимся помешать собственным планам Ривалена. Ривен был всего лишь очередной пешкой в игре Ривалена.

Смешок Бреннуса заставил его обернуться.

— Даже полубог не может всё время получать желаемое. Ты потерпел неудачу, Ривален. Ты хотел Васена Кейла и не смог его заполучить.

Ривален рассмеялся, громко и долго.

— Я пришёл сюда не для того, чтобы схватить его, Бреннус. Ему ещё предстоит сыграть свою роль. Я был здесь, чтобы удостовериться, что ты его не поймаешь. Это ты потерпел неудачу. Ты просто послужил моим целям. Ты ничего не видишь, младший брат, и на каждом шагу поступаешь так, как хочу я.

Тени заклубились вокруг Бреннуса.

— Ты лжёшь!

Ривален снова засмеялся.

— Твоя горечь — сладкий нектар для госпожи.

Стальные глаза Бреннуса полыхнули гневом.

— Мне не нужно убивать тебя, Бреннус, чтобы причинить боль. Запомни это. А сейчас беги обратно в Саккорс, одержимый матерью и местью, и беспомощно наблюдай, как мои замыслы приближают конец этого мира.

Бреннус сдержал слова, которые рвались у него с языка. Его плечи поникли, вокруг него собрались тени, потемнели и перенесли его в заготовленное убежище.

После того, как брат исчез, Ривален улыбнулся. Надежды Бреннуса в очередной раз разбились вдребезги. Он почти созрел, почти готов был послужить инструментом Ривалена в переводе «Листьев одной ночи». Отчаяние и скорбь Бреннуса засели слишком глубоко.

Ривален поднялся в воздух верхом на колонне из мрака и силы, оглядывая долину. Он должен был уладить ещё одно дело.

Шадовар, служившие его брату, исчезли, вероятно последовав за Бреннусом. Несколько шипастых дьяволов в бешенстве рыскали по лесу, поджигая всё, что способно было гореть, мучая любых животных, которых могли найти и поймать. Долина была охвачена огнём и муками, являя собой миниатюрную версию Ада. Костяной дьявол бесцельно шагал между сосен вместе со своими младшими сородичами.

Ривален видел здесь руку Мефистофеля. Владыка Кании, как всегда, желал божественную искру, которую Дразек Ривен и Ривален забрали у Кессона Рела. Архиизверг, должно быть, тоже догадался, что Васен Кейл — ключ к запертой в них божественности.

Мефистофель, конечно, хотел эту силу лишь для того, чтобы получить превосходство в войне против Асмодея. Ривален вовсе её не хотел. Он хотел использовать её, напоить ею свою богиню, начать Цикл Ночи заново и принести конец всему.

Ривален ступил через тени в аббатство. Большая часть здания была охвачена пожаром, но огонь и дым не могли причинить вред Ривалену. Он прошёл сквозь пламя, забавляясь тому, что лишь сгорая, обитель солнечного бога наконец–то излучает свет. Гобелены свёртывались, сгорая. Потолочные балки ломались в облаках искр. Трещал и сыпался камень.

Среди руин Ривален нашёл тела двух шипастых дьяволов и труп старика, покалеченный так, что его невозможно было опознать. Других тел не было.

Это заставило Ривалена задуматься.

Оракул, должно быть, знал о нападении. И поэтому отослал всех из аббатства.

О чём ещё он знал?

Ноги принесли Ривалена в какое–то святилище. В помещении находилось два пылающих гроба, один из которых был сброшен с пьедестала, крышка сорвана и горит, тело внутри обгорело до неразличимого праха. Он задумался, кто был здесь погребён, затем напомнил себе, что это неважно. Мир и всё в нём, включая самого Ривалена, скоро превратится в ничто.

Он указал пальцем в потолок и выпустил луч, проделавший в крыше круглое отверстие, открыв тёмное небо снаружи. Через это отверстие Ривален вылетел из аббатства в ночь.

Он поднялся высоко в небо, един с темнотой, и посмотрел вниз, на узкую полосу пылающей долины, на сгоревшее аббатство.

Внизу дьяволы продолжали сжигать деревья и убивать всех существ, каких только могли найти.

— Создания Мефистофеля, — произнёс он, раздражённый их присутствием.

Он переместился из мрака в небесах во мрак под покровом леса, в нескольких шагах от пары шипастых дьяволов. Его неожиданное появление заставило их остановиться. Дьяволы припали к земле, обнажили клыки, шипы на спинах встали дыбом. Он сделал жест, позволил потечь силе из своей руки, и в потоке пламени и ихора вырвал каждый шип из их шкур. Дьяволы завизжали от боли и рухнули на землю, к их голой, обнажённой плоти прилипла грязь и сосновые иголки. В воздухе над ними повисло облако вырванных игл. Ривален перевернул шипы, нацелив заострённые концы вниз, и вонзил их обратно в туши дьяволов. Чудовища завопили и умерли.

Он чувствовал тьму вокруг себя, бархат её прикосновения по всей долине. Он ощутил местонахождение другого дьявола, шагнул к нему через тень и заставил вывернуться наизнанку, ткнув пальцем и выпустив немного энергии.

Он отправился ко второму, третьему, четвертому, методично уничтожая каждого из существ всё более гротескными способами.

— Оставайся в своей дыре в Кании, архиизверг, — сказал он, когда взрыв испивающей жизнь энергии оставил очередного шипастого дьявола лежать безжизненной грудой костей и чешуи. — Когда наступит время, мы встретимся в Ордулине. Все мы.

Костяного дьявола он оставил напоследок. Худое, высокое чудовище пробиралось сквозь сосны, его пасть была распахнута в крике боли. Оно бешено махало вокруг себя своими длинными руками и долгим, загибающимся хвостом, который заканчивался острым костяным наростом.

— Свобода! — бессмысленно, с нотками безумия кричал дьявол.

Ривален вышел из тени перед ним, позволил чудовищу увидеть себя. Дьявол остановился, припал на коточки и сжал когти. Его нижняя челюсть упала, с клыков потекла зловонная слюна. Дьявол бросился на Ривалена с кровожадным воплем.

Ривален поднял руку ладонью наружу и обездвижил чудовище на полушаге. Тёмная энергия закружилась вокруг дьявола, не позволяя двигаться, вынуждая замолчать. Ривален скользнул вперёд, выбирая способ расправы.

Он почувствовал присутствие среди деревьев за спиной дьявола, и оттуда выскочил человек в доспехах. Он был высоким, как сам Ривален, но при этом плотным, как бочонок. При нём был палаш и квадратный щит. Тёмные мёртвые глаза смотрели с едва различимого под густой бородой лица. Ривален чувствовал слабую магию на щите, мече и доспехах новоприбывшего, но это была искажённый, странный отпечаток магии самого мужчины, из–за которого Ривален не стал распылять его на месте.

— Отойди, шадовар! — сказал мужчина, наставив на Ривалена свой меч. — Назад, я сказал!

Заинтересованный, Ривален отступил на шаг, подняв руки в жесте примирения.

Ривален попытался замаскировать свою силу, но мужчина, похоже, почувствовал её, когда приблизился. Он остановился в паре шагов от обездвиженного дьявола.

— Просто оставь нас, — сказал он.

— Нас?

Взгляд мужчины метнулся к костяному дьяволу, потом обратно к Ривалену.

— Уходи, шадовар.

Ривален сделал шаг вперёд, позволил проявиться своей силе. Вероятно, почувствовав, кем является Ривален на самом деле, мужчина отступил на шаг, широко раскрыв глаза.

— Тебе по вкусу дьяволы? Какое отношение ты имеешь к этому существу?

Мужчина взял себя в руки и поднял свирепый взгляд, как будто Ривален ударил его по лицу.

— Он не существо, шейд. Это был… это мой брат.

Ривален сразу же понял, в чём дело.

— И теперь он служит Мефистофелю?

— Мефистофель предал его! Предал нас обоих!

Ривален увидел в этом возможность для себя, и воспользовался своей силой, чтобы подпустить в голос коварства.

— И предательство архиизверга превратило его… в это?

Мужчина резко кивнул, один раз.

— Как тебя зовут? — Ривален скользнул вперёд, сокращая расстояние между ними.

— Какая разница? Всё уже потеряно. Всё. Всё было напрасно.

Эти слова порадовали Ривалена. Он вытащил имя мужчины из его сознания.

— Сэйид. Тебя зовут Сэйид.

Сэйид нахмурился. Он сделал ещё шаг назад, не опуская щит и меч.

— Бояться нечего, Сэйид, — сказал Ривален, небрежно взмахнув окутанной тенью рукой. — Простое заклинание. Твоё имя плавало на поверхности твоих мыслей, потому что я спросил о нём. Ты тоже служишь архидьяволу, Сэйид?

Челюсть мужчины напряглась, пока он пережёвывал нарастающий гнев.

— Я служу себе. И моему брату.

— Твоего брата больше нет. Кем бы он ни был, это — уже не он.

Лицо Сэйида исказилось, но лишь на мгновение, прежде чем принять прежнее выражение.

— Мы были…

Он оборвал себя, помотал головой.

Ривален снова знал, что он собирался сказать.

— Вы были прокляты. Но не архидьяволом?

— Нет. Нас изменила Волшебная Чума.

— Аа, — с кивком произнёс Ривален. — Но Мефистофель пообещал вам избавление.

Он указал на скованного дьявола, превращённого брата Сэйида.

— И вот так архиизверг держит своё слово.

Мужчина зло посмотрел на Ривалена, его ладонь сжималась и разжималась на рукояти меча.

— Шадовар не лучше.

Ривален улыбнулся.

— О, тебя потрепал мир, Сэйид. Я прекрасно это вижу. Я знал множество таких же, как и ты.

В его памяти возник Тамлин Ускеврен, боль которого Ривален использовал, чтобы обвести юношу вокруг пальца.

— Мир обошёлся с тобой жёстко. Надежда пропала. Появилось отчаяние, сменившееся горечью. Неудивительно. Ты устал от невзгод. Когда–то со мной было так же. Госпожа позволила мне сбросить этот груз.

Сэйид покачал головой, отвёл взгляд, но Ривален заметил, как что–то пробуждается за маской безразличия.

— Госпожа? Шар?

Он произнёс это имя как многие другие — приглушённым, полным опаски голосом.

Ривален шагнул ближе к Сэйиду, они оказались лицом к лицу, Сэйид был пойман в тени Ривалена.

— Шар, да. Госпожа потерь знает твою боль. Какую ношу ты несёшь, Сэйид, брат Зиада? Я её слуга. Исповедайся мне.

Сэйид сглотнул.

— Нет. Эта ноша — моя.

Ривален признавал упрямство этого человека.

— Поделись ею. Возможно, я смогу облегчить её вес.

Сэйид выпятил подбородок.

— Мне не нужна помощь.

Ривален понимал, что Сэйид держится за последние остатки упрямства. Он видел потенциал в этом человеке, возможную пользу. Его отчаяние и горечь были глубоки, возможно даже глубже, чем у Бреннуса. Шар привела его к Ривалену, и Сэйид был всего лишь в шаге от того места, где он ему требовался.

— Что ж, хорошо, — сказал Ривален. — Удачи тебе.

Он повернулся и заскользил прочь, оставляя Сэйиду всего несколько секунд.

— Ты покидаешь нас? — бросил тот ему в спину.

— А какое мне до тебя и твоего проклятого брата дело, Сэйид?

Ривален начал собирать вокруг себя тени.

— Подожди! — позвал Сэйид, и Ривален по голосу мужчины понял, что получил его. Он позволил ладони скользнуть по священному символу госпожи, который носил на цепочке на шее.

— Ты сказал, что можешь помочь, — сказал Сэйид.

— Я сказал «возможно». Ты ещё не рассказал о своей беде.

— Моей беде, — сказал Сэйид и начал раздражённо шагать туда–сюда. — Моей беде.

Ривален ждал, позволив событиям идти своим чередом.

Сэйид зашагал по кругу, как животное, испытывающее сдерживаемый гнев. Его голос повышался по мере того, как он говорил.

— Моя беда в том, что я больше не человек. Я не чувствую вкуса пищи или напитков. Я не получаю удовольствия от прикосновений женщины! Я не чувствую ничего! Ничего! Даже боли!

Прежде чем Ривален успел что–то сделать, Сэйид провёл остриём меча по руке. Он даже не моргнул. Из раны потекла кровь, но лишь на мгновение, прежде чем рана затянулась. Он показал Ривалену руку. На ней и следа не осталось.

— Я не живу, но умереть тоже не могу. Сможешь помочь мне с этим, шадовар? Сможешь? Убей меня, если да!

Ривален подумал об оке Шар, о «Листьях одной ночи». Он шагнул ближе и положил руку Сэйиду на плечо.

— Я могу тебе помочь. Действительно могу.

Сэйид поднял ясный взгляд мёртвых, как у трупа, глаз.

— Мне нужна… помощь.

Ривален повернул Сэйида лицом к его превращённому брату.

— Ты получишь её. И в процессе поможешь мне. Сделаешь это, Сэйид? Поможешь мне? Поможешь госпоже?

Ривален почувствовал, как тело Сэйида вздрогнуло от этой просьбы, но мужчина отсутствующе кивнул.

— Как именно?

— Небольшое, но важное дельце. Мне нужно, чтобы ты прочёл кое–что, вот и всё.

— Прочёл?

Этот человек был потерян, сломлен, бездушен настолько, насколько вообще может быть бездушно живое существо. Он был именно тем, что требовалось Ривалену. Он подходил даже лучше Бреннуса.

— Объясню в своё время. Но сейчас ты должен сделать кое–что другое.

Он кивнул на костяного дьявола.

— Убей его. Убей то, что осталось от твоего брата. Убей то, что осталось от прежней жизни, от жизни до этого мгновения.

Покачав головой, Сэйид попытался отступить, но Ривален крепко держал его, вокруг клубились тени.

— Это мой брат. Я не могу. Я не стану.

Ривален крепче сжал его плечо. Человек, который мог чувствовать боль, вскрикнул бы. Сэйид не отреагировал.

— Действительно, это твой брат, но ты должен сделать, как я говорю. Он — инструмент Мефистофеля, Сэйид, а Мефистофель вас с братом предал. Но ты получишь свою месть. Я обещаю. Ты увидишь, как Мефистофель страдает. Но сначала ты должен сделать то, что я прошу.

Сэйид смотрел на костяного дьявола, которого держало заклинание Ривалена.

Его требовалось подстегнуть, и Ривален так и поступил.

— Именно так всё и должно быть. Освободи его, Сэйид. Подари ему смерть. Окончи его страдания.

Челюсть Сэйида сжалась. Нахмурив лоб, он кивнул. Он взял меч обеими руками.

— Освободи его.

— Нет необходимости…

— Я не стану убивать его, пока он беспомощен!

— Хорошо.

Незначительное усилие воли освободило дьявола от действия заклинания. Существо моментально ринулось вперёд, высоко занеся когти и задрав хвост над головой.

Ривален шагнул в сторону, когда Сэйид присел под взмах когтей дьявола и увернулся от шипов на его хвосте. Хвост глубоко вонзился в почву. Сэйид воспользовался инерцией, чтобы нанести удар с разворота, перерубив дьяволу ногу. Тварь рухнула на землю.

Сэйид забрался на чудовище верхом, прежде чем оно успело хотя бы сесть.

— Я ненавижу тебя! — закричал он, снова и снова вонзая меч дьяволу в грудь. — Ненавижу тебя за это!

Ривален не знал, обращается ли Сэйид к нему, к своему превращённому брату или к Мефистофелю, и знать не хотел.

— Твоя горечь — сладкий нектар для госпожи, — прошептал он.

Сэйид подходил идеально. Идеально.

Вскоре всё закончилось. Тело дьявола было порублено на части, ихор разлился по траве. Сэйид начисто вытер меч о землю и повесил его обратно за спину.

— Ты оказал ему услугу, — сказал Ривален. — А теперь ты окажешь услугу мне. Око госпожи видит тебя, Сэйид. Оно ясно тебя видит.

Он собрал вокруг них двоих тени и переместил их в Ордулин.

* * *

Бреннус возник в своём убежище в Саккорсе. Эту экранированную свинцом палату защищали самые сильные заклинания из известных ему. Здесь хранились разнообразные магические жезлы, посохи, свитки и зелья. Два железных голема скрипучими кивками поприветствовали его; высокие металлические конструкты должны были атаковать всё, что появлялось в убежище без сопровождения Бреннуса.

Он сомневался, что этой защиты хватит, чтобы удержать Ривалена, если его брат решит напасть, но по крайней мере здесь Бреннус узнает об этом заранее.

Он рухнул в кресло, тени вокруг него бешено кружились. Из его плаща вылезли гомункулы, и вместо того, чтобы как обычно усесться на плечах, свернулись клубком у него коленях, не переставая дрожать. Он стал гладить их по головам, и скоро их дрожь прекратилась. Однако ярость Бреннуса не угасла.

Он полез в плащ и достал платиновое ожерелье матери — в темноте гранаты казались блеклыми, будто угасшие звёзды — и священный символ розы, принадлежавший когда–то Васену Кейлу. Он решил умереть, но не оставить неотмщённым убийство матери. Ему просто нужно было найти слабость Ривалена, трещину в его защите.

Слова Ривалена преследовали его.

Ривален обо всём знал. Ривален всё предвидел. Бреннус не мог остановить его, не мог отомстить за убийство матери.

— Ривален собирается уничтожить мир, — сказал он.

Он готов был на всё, чтобы остановить Ривалена, чтобы убить его, но Бреннус не знал, как.

Он должен был попробовать добраться до сына Кейла. Чего–то в картине не хватало. Чего–то должно было не хватать.

Потому что если это не так, Ривален скоро убьёт всё.

* * *

Казалось, Васен падает вечно. Он понятия не имел, в какой стороне верх. Он кружился в падении, задыхался, умирал. Он уже приготовился вдохнуть воду, прекратить это всё, когда сильные руки схватили его за плащ, подхватили под руки и рывком вытащили его.

Он появился во мраке, задыхаясь, тени чернели вокруг него. В ушах отдавался барабанный бой, ритмичные удары, которые, казалось, сотрясают всё его тело. Он услышал рёв, похожий на водопады долины, но более зловещий. Когда зрение прояснилось и тени отступили, он ожидал увидеть золотые глаза Ривалена Тантула. Но вместо этого он обнаружил перед собой татуированное лицо Орсина. В белых глазах дэвы виднелось беспокойство.

— Он жив, — сказал Орсин.

Васен рывком сел, закашлялся, разбрызгивая тёмную воду. Удары, которые он слышал, не были ни рёвом водопадов, ни звуком в его ушах. Он сидел на гладком обсидиановом полу в маленькой, прямоугольной комнате… где–то.

Пронизанный тенью воздух в лёгких казался густым. Как и недавно в лесу, он чувствовал вокруг себя тени, ощущал их повсюду, на границах своего воспрития. Он он был связан с ними. Клубящееся облако темноты закрывало пол в одном из концов комнаты.

— Мы появились оттуда, — сказал Орсин.

— Появились? — переспросил Васен. Он ещё не мог ясно соображать.

Герак стоял у узкого окна неподалёку, выглядывая на улицу. Его тело казалось сотканным из напряжения. Снаружи раздавался рёв и барабанный бой.

— Можешь встать? — спросил его Орсин.

Когда Васен кивнул, Орсин поднял его на ноги. Всё тело болело, грудь по–прежнему пылала. Энергия заклятья Ривалена оставила у него болезненный ожог на руке. Он вложил Клинок Пряжи в ножны. Оружие казалось к месту у него на поясе.

— Где мы? — спросил Васен.

— Это ты нам скажи, — через плечо отозвался Герак. — Подойди. Взгляни.

Васен и Орсин присоединились к Гераку у окна и оба охнули. Узкое окно усиливало барабанный бой и рёв, и звук ударил их, как режущий ветер. Трое товарищей стояли в высокой башне из обсидиана, части крепости или замка с тонкими шпилями и высокими гладкими стенами. Замок купался в тенях.

За стенами крепость со всех сторон окружала орда кошмарных размеров. Там рядами стояли дьяволы, тысячи дьяволов, некоторые с рогами, в доспехах и высокие, как великаны. Другие были низкими и клыкастыми, с перепончатыми крыльями. Некоторые ползали. Среди остального воинства шагали крупные рогатые дьяволы, чья красная кожа источала пламя точно так же, как кожа Васена — тени. Повсюду блестело оружие: пики, топоры, мечи. От размера этой орды у Васена перехватило дыхание. Тени потекли с его тела. И повсюду повторялись одни и те же геральдические знаки: чёрная рука и меч, окутанные пламенем.

— Боги, — выдохнул Васен.

— Мы в Аду, — сказал Герак с нотками паники в голосе. — Наверняка.

Васен почуствовал, как тени позади него углубляются, наполняются силой. Он обернулся, чтобы увидеть, как из темноты появляется невысокий, стройный мужчина, к телу которого дымкой цеплялись тени. Козлиная бородка окружала рот, который, похоже, никогда не улыбался. Угловатое лицо, обтянутое тёмной кожей в шрамах и оспинах, казалось достаточно острым, чтобы резать дерево. На его поясе висели двойные рапиры, в руке была курительная трубка. Из трубки поднимался чёрным дым, смешиваясь с тенями.

— Вы не в Аду, — сказал мужчина глубоким от силы голосом. — Вы в Царстве Теней. И оказались здесь как раз вовремя. События разворачиваются стремительно, и нам нельзя отставать.

Орсин принял боевую стойку, Герак потянулся за стрелой.

Рот мужчины сложился в ухмылку, обнажив грязные зубы. Тени закружились вокруг него. Он взял трубку, глубоко втянул в дым, выдохнул тёмное облачко.

— Подождите, — сказал Васен товарищам и поднял руку.

— Думаешь, прежде чем действовать, — с одобрительным кивком сказал мужчина. — Прямо как твой отец. Большую часть времени.

— Ты Дразек Ривен, — сказал Васен. Иначе быть не могло.

Ривен кивнул, сделал новую затяжку.

— Левая Рука Тени, — выдохнул Орсин.

Ривен искоса поглядел на него.

— Если ты сейчас упадёшь на колени, теневой ходок, я тебе по морде врежу.

Снаружи рёв дьявольской армии и бой барабанов стали громче. Казалось, от звука трясётся вся цитадель.

Ривен едва это заметил. Он не отрывал глаз от Васена.

— У нас нет времени на объяснения. Вам придётся делать то, что я скажу.

Как будто в подтверждение его слов снаружи протрубили рога.

— Я даже не знаю, что случилось, — сказал Васен. — Я только что видел, как горит моё аббатство, увидел, как умирает Оракул. Мы сражались с дьяволами, с шадовар…

— Шадовар? Кем именно?

— Что? — переспросил Васен. Он ещё не успел переварить события.

— С Риваленом, — ответил Орсин.

Лицо Ривена помрачнело. Тени забурлили вокруг него.

— Ривален покинул Ордулин? Что он сказал?

— Немногое, — отозвался Васен, на коже у которого закипели тени.

Ривен зашагал по комнате.

— Он увидел тебя и позволил уйти?

— Мы сбежали, — сказал Васен. — Он ничего нам не позволял.

— Что вы имеете в виду? — спросил Орсин.

— Я имею в виду, что вы здесь, потому что он позволил вам уйти. Если бы он хотел вас убить, вы были бы мертвы. Я этого… не предвидел.

Он пристально взглянул на Васена.

— Чувствуешь что–то необычное, когда смотришь на меня?

Васен потряс головой.

— Не понимаю. А должен?

Ривен посмотрел ему в лицо.

— Он изменил тебя, Васен. Или, скорее, я тебя изменил… Дерьмо, дерьмо, дерьмо. Что же я упустил? Чего я не замечаю? Я думал, что ты знаешь, что ты придёшь сюда и будешь знать.

Тени заклубились и вокруг Васена.

— Подумал, что я буду знать что?

Ривен резко повернулся к нему.

— Знать, как вытащить это из меня! А ещё из Ривалена и Мефистофеля! Ты ключ, Васен! Ты должен суметь вытащить из нас божественность.

Последовало долгое молчание.

— Я не знаю, как это сделать, — наконец сказал Васен.

Ривен долго смотрел на него. Их тени, их жизни, падали друг на друга, пересекались.

— Это я вижу, — наконец сказал он и отступил на шаг. Он вздохнул, вокруг почернели тени. — Ладно. Имеем что имеем. Нужно торопиться.

— Торопиться куда? — спросил Герак.

— В Ад, — ответил Ривен. — Васен отправляется в Канию, чтобы спасти отца. Теперь Эревис Кейл — наша главная надежда.

— Ты сошёл с ума, — сказал Васен. — Мой отец мёртв.

— Нет, — ответил Ривен. — Он жив. Пойман в магическом стазисе. И ты собираешься его освободить.

Загрузка...