Глава 62

Барон Панда в подзорную трубу любовался пепельно-серыми волосами на фоне ярко-жёлтых дорракотовых доспехов. Графиня Ингрид, в свою очередь, в подзорную трубу наблюдала за передвижениями в дарийском лагере. Всего сорок минут назад встал Эльдоран, а солдаты уже облачились в доспехи, они накормлены, воодушевлены и построены. До стен Моренталя — семь тысяч шагов. Его милость тоже любуется стройными когортами вражеского войска. Его собственная дружина, великолепно приспособленная для боя в горах, когда зачастую от того, сумеет ли рядовой дружинник самостоятельно принять единственно правильное решение и вовремя его выполнить, зависит судьба многих его товарищей, не может похвастаться подобной выправкой. Это повышенная требовательность к самостоятельному принятию решений имеет и обратную сторону — в дружине царит некоторый разброд. И перед тем, как заниматься каким-либо делом, требующим тщательного исполнения, приходится подолгу беседовать с людьми. Дарийское же войско похоже на хорошо отлаженный автомат. В этом есть немалая заслуга дела нынешнего императора, поднявшего дело подготовки младших командиров до уровня искусства. Командовать таким войском — одно удовольствие. А со стороны даже как-то не то, чтобы страшно, просто неуютно смотреть на идеальные коробки дарийских когорт. Итак, первая когорта ступила на булыжник дороги, за ней все остальные, артиллерия и обоз, лучники и конница двигались параллельно дороге. Ласковый летний дождь лишь прибил пыль да освежил воздух-грязь на поле так и не образовалась. Красивые губы Ингрид скривились в презрительной усмешке: «Этот Ародо слишком высокомерен — он повел лучников и конницу отдельно от пехоты, рассчитывая на то, что Ричард побоится дать бой в чистом поле и будет его ждать на стенах. А зря. Вот они — легионы Ричарда!».

Из-за небольшой рощицы, находящейся недалеко от стен, выходили и развертывались в боевой порядок три легиона. С башен города одна за другой стали срываться черные точки — семь эскадр эйлеров, сто двадцать шесть крылатых бойцов, устремились на север, навстречу войску захватчиков. Два полка маусов ринулись наперерез им. Сухопутные войска ещё толком не успели рассмотреть друг друга, а с неба посыпались первые жертвы сегодняшнего боя. Тридцать эйлеров и пятьдесят два мауса упали на поле боя между противниками. Оставшиеся два десятка маусов поспешили покинуть небо над полем боя. Почти девять десятков эйлеров нанесли удар по колонне лучников, немного не дошедшей до рощи. Около двух сотен пятнадцатикилограммовых бомб, сброшенных с небольшой высоты, точно легли в колонну, а на выходе из пикирования эйлеры отстрелялись из арбалетов. В тот же миг ринальдийская конница острым клином разметала в разные стороны лучников. Пехота и конница уже спешили на помощь им, но тут небольшой отряд конницы преградил им путь. Сам Ричард, оправившийся от последствий отравления, вёл пять сотен воинов в бой. Кроваво-красные доспехи и алая мантия легендарного Экалибура, видимые издалека, воодушевляли войско на подвиг.

Конница дорубила лучников и отступила в сторону города. А из пяти сотен, бывших с Ричардом, осталось всего восемьдесят человек, которые со всех сторон были окружены конницей и пехотой врага. Но в одном месте дарийский эскадрон не выдержал натиска, и четыре десятка рыцарей вместе с Ричардом, прорвались из окружения и устремились на север прочь от города. Искушение взять в плен самого Ричарда было слишком велико — Арадо бросил в погоню всю свою конницу и маусов. Ричард отлично знал окрестности своей столицы. Он и его дружина не побоялись рассеяться по окрестностям, вверяя свою жизнь и свободу ногам своих коней.

Маусы бестолково носились за отдельными всадниками, маневрирующими между деревьями. Восемьдесят шесть эйлеров, пополнив боекомплект в городе, с трех направлений атаковали пехоту дарийцев. Затем ринальдийские лучники, пращники и арбалетчики стали с близкой дистанции хладнокровно расстреливать неподвижное войско врага. Дарийцам пришлось броситься в атаку под градом камней и стрел. Лёгкая пехота сразу же ретировалась в промежутки между когортами своей тяжелой пехоты. Вслед за этим из-за пехотной линии в атаку бросилась уже немного отдохнувшая конница, возглавляемая Джеммой. Дарийские когорты едва не дрогнули, но всё же выдержали этот страшный удар. Коннице пришлось отступить вслед за лучниками. Две пехотные линии, соединившись, сошлись в кровавой сече. Барон Панда по-прежнему внимательно наблюдал за полем боя. Эйлеры. Вернувшись со второго вылета, немного отдохнули и вновь поднялись в воздух. Остатки маусов были полностью уничтожены над местом битвы пехотных легионеров, а затем оставшиеся пять эскадр эйлеров нанесли ещё один удар по дарийской пехоте. Вторая линия превратилась в сплошную стену. Более двух сотен дарийцев погибло в одну минуту только от бомб, не считая тех, которых эйлеры застрелили из арбалетов на выходе из пикирования. Наступил критический момент в битве. Хотя изрядно потрёпанная дарийская пехота и отступила, но она отступила по приказу командиров, сохранив строй. Тем более, несмотря на то, что Арадо остался без артиллерии, конница, вернувшаяся после неудачной погони за Ричардом, уже успела отдохнуть и сейчас могла снова вступить в бой. Если сейчас не произойдёт чего-нибудь из ряда вон выходящего, то узкий клин дарийской конницы изменит результат сражения в свою пользу.

Итак, две конные лавы сошлись во встречном ударе. Чёрные доспехи Арадо и фиолетовые Джеммы оказались совсем рядом. Громадный чёрный топор графа — знаменитый Форкау, встретился с легендарным Траншфером. Ряды рыцарей вокруг Джеммы редели — дарийцев было втрое больше, и они сумели взять остатки ринальдийской конницы в кольцо. И тут произошло невероятное — новое войско, сияя нетронутыми доспехами, вступило на поле боя со стороны правового фланга дарийцев. Барон хлопнул себя по лбу. Он совсем упустил из вида графиню. А коварная Ингрид приехала сюда вовсе не затем, чтобы воевать на чьей-либо стороне, а за военной добычей. Ещё не ясно было, чью сторону она примет, и поэтому Арадо и командир первого ринальдийского легиона не перестроили свои войска так, что бы избежать внезапной атаки с фланга. Запищал прибор за плечами, и барон взялся за рукоятки аппаратуры. Серебристое тело ракеты, корректируемое Пандой, упало с небес, преодолев восемьсот километров от подземного лагеря в окрестностях Лиду до места битвы. В центре дарийской конницы раздался мощный взрыв, разметавший трупы на сотни метров вокруг.

Панда любовался делом рук своих и вдруг заметил, как фигурка в соломенно-жёлтых доспехах подъехала к фигуре в кроваво-красных. На землю упал шлем, Панда лихорадочно настраивал стереотрубу. Два всадника стояли совсем рядом. Как будто они боролись. И тут до Панды дошло — да они же целуются! То ли мятежная графиня действительно решила вернуться в лоно семьи, то ли она испугалась, что после взрыва ракеты у Ричарда хватит сил не только на остатки дарийцев, но и её небольшое войско, однако разгром остатков дарийского войска осуществлялся обеими дружинами. А когда последние враги сдались на милость победителя, над дружиной графини уже развевался алый королевский стяг. Арадо удалось бежать с немногочисленными приближенными. Ричарду достался огромный обоз и семьдесят две новенькие мортиры, которые так и не успели сделать ни одного выстрела за этот день. А войско Рино, который должен был подойти к месту битвы, так и не пришло. Как Рино впоследствии объяснил императору, он наткнулся на двухтысячный заслон и опоздал к самому важному моменту….

Загрузка...