Белая птица над темной водой (СИ)

Глава 10 Алые бриллианты

10

Алые бриллианты

'Динозавр стоял посреди болота, и внимательно слушал, что ему говорил Усатик. Тот сидел сейчас у Динозавра на макушке, и шептал ему в ухо-перепонку следующее:

— Дозор, уважаемый Великий Динозавр. Нам необходим постоянный дозор, понимаете? Они не дремлют, они, сдается мне, и вовсе не спят, и поэтому…

— Кто такие «они»? — спросил Динозавр. Получилось довольно громко. Усатик страдальчески заломил лапки, и прошипел:

— Умоляю вас, говорите потише!

— Хорошо, — громким шепотом сказал Динозавр. — Так кто такие эти «они»?

— Враги, — еле слышно произнес Усатик. — Наши исконные враги.

— Конкретнее, — приказал Динозавр.

— Ну, для начала, это стая Дейноних, к которой принадлежит Дейн, — начал Усатик. — Когда Дейн один, это ещё терпимо, но если их сюда прибежит сотня…

— Ты думаешь, я с ними не справлюсь? — с подозрением спросил Динозавр.

— Справитесь, но можете при этом пострадать, а нам бы этого не хотелось, — ответил Усатик. — Об их приближении лучше знать заранее. Так, вспоминаю дальше. Безногие ползуны. Очень опасно.

— Пиявы — тоже безногие ползуны, — возразил Динозавр. — И ничего опасного в них нет.

— В них точно нет, но существуют и другие. Змеи называются. Я слышал, что они могут достигать огромных размеров, проползать в грязи, и вцепляться в беззащитное пузо. Это же ужасно!

— Передавлю ногами, — решительно сказал Динозавр.

— Если вовремя заметите, — покачал головой Усатик. — А если нет?

— Хорошо, аргумент принимается, — нехотя согласился Динозавр. — Кто там ещё?

— Стаи мошкары, — ответил Усатик.

— Эка невидаль! — засмеялся Динозавр. — Что они мне сделают?

— Зря вы смеетесь, — обиделся Усатик. — Они могут ослепить вас, или, что ещё хуже, залезть к вам в ноздри. Даже представить страшно, к каким последствиям это может привести.

— Так, это да, это верно. Уговорил, — Динозавр посерьезнел. — И что ты предлагаешь?

— Прежде всего, я предлагаю создать оборонные посты по окружности всего вашего тела, с быстрым доступом к вашей голове, — сказал Усатик. — Пиявы сделают несколько пунктов постоянного размещения, пияв примерно по сто в каждом, а так же создадут проходы, наполненные водой, для быстрого перемещения в любую нужную точку…

— Погоди-погоди, — Динозавр задумался. — Это хорошо, но они же свалятся, если будут по мне ползать туда-сюда. Ничего не получится.

— Получится, если они будут использовать складки местности, ну, то есть складки вашей кожи, — сказал Усатик. — Конечно, в некоторых местах её придется слегка подгрызть, совсем чуть-чуть, чтобы обеспечить проток воды и скорость.

— Подгрызть? — Динозавр удивился. — И сильно ли надо подгрызать?

— Говорю же, чуть-чуть, чтобы могла протиснуться пиява, — объяснил Усатик. — Маленькая дырочка, и она туда — фьють! И поплыла.

— Ммм… — Динозавр задумался. — Чуть-чуть, значит. И кто же будет подгрызать? Ты? Гривастый? Лягушки?

— Нет-нет-нет, как можно, — ответил Усатик. — Они сами и подгрызут. Говорят, зубы у них прорезались, а всё из-за пирамиды возможностей. Раньше у них зубов, считай, и не было, приходилось пользоваться исключительно жидкой пищей, а теперь они стали — ух! — он даже слегка подпрыгну от распирающих его эмоций. — Сильные, ловкие, зубастые. И уже не только для восхваления годятся, а и для чего-то более серьезного.

— Ну, хорошо, — окончательно сдался Динозавр. — Больно мне не будет, когда они начнут грызть спереди? Просто сзади у меня боли не бывает, а вот перёд иногда побаливает там и сям.

— Нет, не будет, — заверил Усатик. — У пияв во рту есть такое специальное вещество, чтобы больно совсем не было. Они им прыснут, и всё пройдет совершенно безболезненно. Ну, про это вам знать на самом деле необязательно, — спохватился он. — Главное, что больно точно не будет. Вот.

— Уговорил, — сказал Динозавр. — Итак, теперь к деталям. Где вы хотите сделать эти самые дозорные посты?

— На крестце, на боках, по три на каждой стороне, у основания хвоста, на плечах, и два на голове, поближе к ушам, — ответил Усатик. — Всего получается… сейчас посчитаю, хотя я в этом не мастак… Двенадцать постов, соответственно, тысяча двести пияв будет задействована в нашей обороне.

— Ничего себе, как много! — забеспокоился Динозавр. — У нас пияв-то хватит?

— Хватит, — заверил Усатик. — Их теперь полно, чего им не плодиться-то в свежей грязи. А если что, они еще икры отложат, и быстро деток воспитают, как надо. Короче говоря, нехватки пияв мы не испытываем. Грязи, конечно, придется добавить.

— Ох… — Динозавр сморщил нос. — Ну ладно, добавлю. Чего не сделаешь ради своей же безопасности.

— Абсолютно с вами согласен, Великий Динозавр, — залебезил Усатик. — Это вы очень мудро подметили, про безопасность. Кстати, появилась у меня одна мыслишка… — он ещё сильнее понизил голос. — Есть кое-какие летающие твари, которые могли бы оказаться нам полезны, но я ещё не придумал, как применить их в дело.

— Это какие же твари? — спросил Динозавр.

— Стрекозы, — ответил Усатик. — Очень крутая штука, но просто так к ним не подобраться. Я подумаю, и, может быть, меня посетит какая-нибудь дельная мысль, — добавил он. — Давно смотрю на них. Те, которые огромные, нам не подойдут, а вот средние и мелкие были бы в самый раз.

— Которые огромные — они очень вкусные, — Динозавр облизнулся. — Мелких не ел, не знаю.

— Они нам нужны не для еды, — покачал головкой Усатик.

— А на что они ещё годятся? — с интересом спросил Динозавр.

— Авиация, — еле слышно ответил Усатик. — Стая Дейна отращивает крылья. Нам нужно быть готовыми ко всему'.

— Посещение планеты возможно, но нежелательно, — Га-мий встала, одновременно трансформируя тело — сегодня она приняла форму, отдаленно напоминающую женщину нэгаши. Вчера Га-мий больше походила на миниатюрный танк. — Я не рекомендую вам спускаться вниз.

— Там опасно? — с интересом спросил Ит. — Нам могут навредить? Если это так, то, конечно, мы воздержимся от этой идеи.

— Там нет никакой опасности, — ответила Га-мий. — Напротив, обитатели планеты являются очень хрупкими и ранимыми существами, поэтому мы предпочитаем не тревожить их сверх меры. Появление новых гостей, с высокой долей вероятности, может нарушить равновесие, царящее в этом мире, поэтому визиты редки, и всегда тщательно планируются. Но почему вы захотели спуститься вниз? — спросила она. — Вас что-то заинтересовало?

— Да, — кивнул Ит. Врать не придется, сейчас он говорил чистую правду. — Мы привезли вам образцы, которые удовлетворили вашу комиссию целиком и полностью, и были приобретены вами. Это обрадовало нас, поскольку новый торговый канал и потенциальные новые сделки — это всегда большой плюс для Санкт-Рены. Успех нынешней сделки, а именно — приобретение вами десяти алых бриллиантов с засвидетельствованными искажениями кристаллических решеток каждого камня, и без посторонних оттенков, найденных в месторождении Эливи-108, на самой Рене, и заказ ещё на десять подобных образцов — удовлетворил все наши ожидания. Однако, — Ит сделал паузу, — вы должны понимать, что Её Величество Королева обязательно спросит нас о судьбе камней. Для неё продавать кому бы то ни было артефакты Рены — это как продавать кусочки своего сердца. Вы дали нам понять, что камни предназначены для использования на Планете. Мы бы хотели узнать, в каком качестве они будут использоваться, и как именно.

— Они станут частями украшений, — ответила Га-мий. — Великолепных украшений, которые изготовят наши ювелиры. Разумеется, вручную. Это центральные фрагменты композиций, которые будут созданы с учетом красоты и совершенства камней. Обрамлением станет родий, но не исключено, что сами камни будут находиться в композициях без контакта с металлом. Поверьте, эти камни ждёт великолепная судьба. И они, и их будущие владельцы, будут почитаемы очень и очень долго.

— Отрадно это слышать, — кивнул Ит. — Вы меня успокоили. Но всё же… можно, я открою вам маленькую тайну? Мы с братом в некотором роде коллекционеры. Мы собираем и фиксируем считки посещений разнообразных миров, в которых нам приходилось бывать. И для нас посещение планет, подобной той, о которой мы говорим сейчас, дело чести. Понимаю, это звучит несколько необычно, и вряд ли может стать аргументом для согласия, но… — он опустил взгляд. — Мы были бы вам очень благодарны, если бы получили ваше дозволение на короткую прогулку.

— Почему вы сказали о чести? — спросила Га-мий. Ит в это время старательно «думал сцену» — он не сомневался, что его мысли в данный момент считывают системы Сферы. И он давал этим системам то, что требовалось. Роскошная, дорого отделанная комната, медицинский модуль, стоящий в её центре, худой пожилой человек, похожий одновременно и на Скрипача, и на Ита, лежащий в модуле, и протягивающий руку к зрителю. «Познайте мир, мои любимые сыновья, — тихо произносит человек. — Посещайте каждую планету, куда отправит вас Королева, и на каждой отдайте долг жизни, и сделайте восхваление Создателю всего сущего». «Да, папа, — произносят синхронно два голоса. — Мы выполним твою волю».

— Понимаете ли, наш отец… — Ит всё так же не поднимал взгляд. — Мы обещали ему, на смертном одре… Простите, уважаемая Га-мий. Наверное, я сейчас выгляжу глупо, — удрученно сказал он.

Ещё бы не глупо — но он видел, что Га-мий, которая, разумеется, уже успела увидеть его «воспоминание», несколько смущена. Немного. Настолько, насколько это в принципе возможно для механиста. И не просто так, потому что дело чести для неё отнюдь не пустой звук. Ход её мыслей Ит сейчас понимал отлично. С одной стороны — пускать незваных гостей на планету она не хочет. С другой — прямого запрета нет, планету посещают, к тому же эти двое проявили себя прекрасно. И привезли великолепные образцы, и согласились на приемлемую цену, и не шкодили, как это пытались делать другие представители. Никаких попыток запустить свои следящие модули или шпионские приборы, типа нитей или молекулярного следа. Никаких попыток «незаметного» сканирования. Они мирно и чинно сидели в корабле, и даже между собой ни о чём, кроме работы, практически не разговаривали. Честь? Ну, если для них это действительно так важно, то, в принципе, можно будет что-нибудь придумать. Тем более что через четверо суток запланирован визит с их радиуса в поселение «Обитель воды и цветов». Именно по поводу камней, кстати. Туда пойдут два ювелира, для снятия размеров, и для определения будущих носителей украшений. Два ювелира, и двое сопровождающих механистов, которые поведут корабль через атмосферу. Так что…

— Я рассмотрю возможный вариант для посещения, — ответила Га-мий. — Но мне придется посовещаться с уровнем Тэ. Уровень Га не может самостоятельно принять подобное решение.

— Это будет тот же представитель, что принимал решение о контракте? — спросил Ит. — Может быть, нам следует подать прошение ему?

— Нет, это другой представитель, — ответила Га-мий. — Тэ-ча не принимает решения о посещении Планеты. В его ведении находятся иные задачи.

— Они пытаются выстроить для нас картинку, которая, по их мнению, подходит для живых представителей разных рас, — объяснил Скрипач Бао. — Ты не сталкивалась с механистами раньше?

— Нет, к сожалению, — покачала головкой Бао. — Мой вектор не общался с подобными существами. Подозреваю, что это не та ветвь развития, которой требуются сказки.

— Верно, — кивнул Скрипач. — К тому же атлант они никогда бы не пропустили в свои закрытые зоны или комплексы. Равно как и зивов, — добавил он. — У них есть две фазы, в которых они существуют. Внешняя, для общения с подобными нам разумными, и внутренняя, абсолютно закрытая. Так вот, наша собеседница во время разговора с Итом была, разумеется, на связи со своим ядром, в котором, по мнению самого ядра, конечно, нет ни начальников, ни подчиненных.

— А на самом деле есть, — хмыкнула Бао.

— Конечно, есть, но ядра про это не знают. Так вот, ядро велело ей повременить, и, если Ит понял их правильно, визит состоится, но позже. Через несколько дней.

— Любопытно, — заметила Бао. — Знаешь, они меня немного пугают.

— И это правильно, — Скрипач вздохнул. — Они всех боятся, и готовы к обороне в любую секунду.

— Но у них ведь есть биологические части? — спросила Бао.

— Есть. Фрагменты сильно модифицированного мозга, — Скрипач подхватил Бао на руки, и посадил её к себе на плечо. — Искалеченного, изувеченного, переделанного, но всё-таки живого. Механисты — это не раса роботов, как некоторые думают. Нет, это именно что сращение живого с неживым.

— Как-то это невесело выглядит, — вздохнула Бао.

— Да чего уж тут веселого, — согласился Скрипач. — Я, кстати, догадываюсь, что у них там может быть, на планете.

— И что же?

— Не скажу, — покачал головой Скрипач. — Вдруг я ошибусь, и попаду впросак? Я этого не люблю.

— Ну, тогда не говори, — согласилась Бао. — Пойдем есть, рыжий. Какое же это всё-таки нервное дело, такие переговоры.

— И это говорит та, которая всю дорогу молчала, — поддел Скрипач. — Ладно, пойдем. Ит с Элин уже давно нас дожидаются.

Планету, обозначенную в каталоге как Сигна-18 здесь, на Сфере Тэус, никто так не называл. Она была просто Планета, и всё. Планета отлично просматривалась с радиуса, на котором они сейчас находились, потому что радиус этот шел с ней параллельно, и напоминала средних размеров яблоко с маленькой полярной шапочкой на макушке. Ит и Скрипач, предоставленные на несколько дней сами себе, получили от Га-мий разрешение перемещаться по радиусу — только в строго отведенных местах, конечно — и несколько раз выходили на прогулку, в обществе Элин и Бао, само собой.

Да, Сфера Тэус за эти столетия сильно изменилась, Стрелы действительно основательно её переработали под себя, и узнать в этом новом сооружении старую Сферу можно было с большим трудом. Стрелы перестроили имевшиеся радиусы, избавились от человеческих поселений, и добавили новые радиусы, адаптированные исключительно под механистов и их надобности. Торговля энрегоблоками, как стало вскоре понятно, шла весьма бойко — тот портал, через который сюда прошла Авис, не простаивал ни минуты, через него постоянно шли транспорты, причем этот портал работал исключительно на вход, выходной портал находился у другого радиуса. Конвейер. Транспорт заходит в портал, его сопровождают к нужной части радиуса, ставят под загрузку, которая занимает совсем немного времени, и корабль уходит дальше, освобождая место для следующего. Любопытным показалось ещё и то, что корабли, которые работали со Сферой, принадлежали исключительно самим Стрелам, то есть чужие транспорты Стрелы в систему Тэус не допускали. Дипломаты, торговцы, переговорщики — пожалуйста. Коммерция? Нет. Мы всё доставим сами. Разумно, что скажешь. Лишняя страховка. И, благодаря отработанной схеме, высокая скорость. В прежнем варианте Сфера работала гораздо медленнее, следует признать.

— Людей на Сфере нет, — сказал Ит после очередной вылазки. — Только те дети, которые выходили нас встречать, и только на этом радиусе.

— Образцово-показательные дети, — вздохнул Скрипач. — Один к одному.

— Они их убьют, — мрачно произнесла Бао. — Мы с Авис посмотрели. Они держат клонов до четырнадцати лет, потом заменяют на новых. Срок жизни клона — три года. Их делают уже подростками. Это жестоко.

— Мягко сказано, — покивал Скрипач. — Причем, что интересно, они даже сменой имен не заморачиваются. Тот мальчик, который взял шерстинку Бао — он сто третий Лю Гао в серии. То есть он является сто третьим поколением этой линии. Через год его заменят на нового одиннадцатилетнего Лю Гао. Который никогда не узнает, что он сто четвертый.

— Хотел бы я сказать, что ненавижу механистов, но… — Ит опустил голову. — Что мы там говорили об этике? С их точки зрения они не совершают ничего дурного. Просто заменяют уставший материал на более свежий. Мальчик же никуда не делся, вот что скажет тебе любой механист. Вот же он, живой, здоровый, и даже моложе, чем был. Баланс соблюдается безупречно, придраться не к чему.

— Конечно, если речь не идёт о самих механистах, — едко заметила Элин. — Можете себе представить, что начнется, если кто-то убьёт таким же образом, и руководствуясь тем же принципом какого-нибудь носителя их великого разума?

— Резня начнётся, — хмыкнул Скрипач. — Но, следует заметить, Тлен тут уж точно ни при чём. Они всегда такими были. И везде. Любая подобная штуковина всегда вырастает до примерно такой же модели. И тщательно скрывает, откуда берутся новые вечные и непорочные мозги, между прочим. Сто против одного — когда Стрелы ещё подрастут, и станут сильнее, фиг с два кто вообще сумеет подойти к рассаднику мозгов, который мы сейчас наблюдаем в иллюминатор. Хотя там не только мозги, конечно.

— Меня больше интересует другое, — сказал Ит задумчиво. — На Планете есть люди. То есть они держат там людей, и, если я правильно понял, немало. Больше миллиарда. Так же там есть нэгаши, и тоже в изрядном количестве. Причем в большинстве своём эта под-раса не яйцекладущая, как тот же палач… ну, ты, рыжий, понимаешь, о ком я, а живородящая, то есть максимально близкая к людям и по фенотипу, и по генотипу. У нэгаши поливариантность внутри расы просто огромная, некоторые даже с людьми могут спариваться. Не ради результата, конечно, но ради процесса — запросто. Без последствий для обеих сторон, при соблюдении мер безопасности.

— Могут, — кивнул Скрипач. — Думаешь, они там этим занимаются?

— Не факт, — Ит поморщился. — Но какие-то взаимоотношения между двумя расами там есть. Не просто же так они этот заповедник устроили.

— Если на Планете Тлен, их ждёт нечто незабываемое, — хмыкнула Бао. — А он там будет. Не может не быть.

— Твоя самоуверенность порой просто поражает, — покачал головой Ит. — Почему ты в этом уверена?

— Я… ну, мне так кажется, — призналась Бао. — Думаю, он там есть, потому что это мир Даарти, и…

— От мира Даарти, боюсь, там немного осталось, — вдруг сказала Авис. — Не хотела вас огорчать, но кое-что мне узнать удалось. И вряд ли сведения, которые у меня появились, вас обрадуют. Правда, они касаются только мальчика. Но и этого достаточно.

— Что именно тебе удалось сделать? Откуда информация? — спросил Ит.

— Мне разрешен ограниченный доступ к системе, он был нужен для навигации, и для содержания корабля в ангаре, — объяснила Авис. — Это закрытый раздел, не имеющий выходов вообще никуда, разумеется. Автономная система. Но, — кажется Авис усмехнулась, — Эта система помогает мне слышать разумных, которые оказываются иногда рядом с другими системами.

— Вибрации? — спросил Ит.

— Тени вибраций. Мне удалось услышать мальчика, который сохранил шерстинку Бао. Он иногда говорит сам с собой. Его можно понять — совершенно бесполезная имитация работы, длинные смены, ему одиноко и грустно.

— И что же он говорил? — спросил Скрипач.

— Например, он говорил о том, что видит странные сны, — ответила Авис. — Сны, в которых он боится доброго друга Га-шейра, и вообще всех Га, а ведь он должен, он обязан любить Га, они его лучшие друзья. Говорил, что видел странные разговоры, в которых речь шла о южном полушарии Планеты, которое скоро потребует очередного Светлого Очищения.

— Видел? — спросила Бао.

— Именно видел, механисты общаются друг с другом не словами, — ответила Авис. — Он мог видеть фрагменты четырехмерного кода, например. Он работает с механистами, и может быть обучен их читать.

— Человек не может читать такие коды без техники, — заметил Скрипач.

— Обычный не может, но модификат с измененной памятью справится, — ответила Авис. — Он говорил о Бао, и о том, что он осознал слово «нежность», а до этого оно было для него просто звуком. Он спрятал шерстинку, и боится, что её найдут. Он…

— Авис, погоди, что он сказал про Очищение? — спросил Ит.

— Они делают что-то с Планетой. То с одним полушарием, то с другим. Периодичность понять невозможно, но там определенно что-то происходит, — ответила Авис. — Думаю, я сумею понять это позже.

— Хорошо, — Ит кивнул. — Что же касается мальчика…

— Только ничего не говори, — попросил Скрипач.

— Нет, это ты ничего не говори, — возразил Ит.

— А я собирался? — деланно удивился Скрипач.

— А разве нет? — приподнял брови Ит.

— Ты первый сказал «что же касается мальчика», — напомнил Скрипач.

— Да? — удивился Ит. — Вообще-то говорил, точно. И…

— И ничего не говори, — твердо сказал Скрипач.

— Спасите его, а? — попросила Бао. — Ну, пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

— Бао, прекрати, — приказала Элин. — Не забывай о том, кто ты на самом деле. Или, может быть, ты сошла с ума? Что с тобой такое вообще?

— Каждая особь твоего вида — это, в некотором смысле, расходный материал, — тихо сказал Ит. — Да, Элин? Мы помним Тингл. Помним мост, с которого падали вниз его живые части, и тонули. Помним рыб-русалок, которых требовалось приносить в жертву. Помним, как окаок едва не убил нас, идущих через океан на «Либерти». В тебе проснулось то, что мы помним? Может быть, ты вернешь на место прежнюю Элин, которая знает, как быть человеком?

— Ит. Он клон, — с горечью сказала Элин. — И, скорее всего, не предназначен для долгой жизни. Ты ведь понимаешь, что такое измененные организмы? Может быть, когда-то это были дети, но в данный момент то, что мы видим, изменено механистами настолько сильно, что…

— Он. Взял. Мою. Шерстинку, — в голосе Бао зазвучало отчаяние. — Он гладил меня. Он спрятал шерстинку. Волосок. Он ребенок, Элин. Он просто добрый мальчик. И мы не можем…

— А другие дети? — спросила Элин. — Они хуже? Или они не гладили тебя?

— Замолчи, — Бао отвернулась. — Какая ты сегодня… жестокая…

— Остановитесь, все, — произнесла Авис. Голос её звучал немного необычно, не совсем так, как всегда — Ит, услышав его, на секунду опешил. Что не так? Он не понимал, что его смутило, но Авис не дала ему опомниться, и сделать какой бы то ни было вывод. — Я просмотрю варианты, и создам схему, чтобы забрать мальчика. Один вопрос: что вы планируете с ним сделать? Оставить на борту?

— Нет, конечно, — покачал головой Ит. — Отправить в Санкт-Рену, там ему сумеют дать достойную жизнь, и сумеют исправить то, что сделали с ним механисты. У него будет жизнь. Просто жизнь. В которой будет и мама, пусть приемная, и кошка, может быть, даже не одна, и много всего ещё. Не думаю, что Королева откажет нам в просьбе о спасении ребенка.

— Принимаю, — ответила Авис прежним голосом. — Простите, что вмешалась, но, кажется, могло дойти до драки.

— Элин, я расцарапаю тебе ноги, — Бао всё ещё злилась. — Как ты можешь говорить такие вещи?

— Это справедливость, — тихо сказала Элин. — Многие достойны жизни, Бао. И многие, её достойные, уходят из неё слишком рано. Ты спасешь одного ребенка. Хорошо. Но согреет ли твою душу мысль о том, что ты не сумела спасти остальных?

— Это уже было. Здесь. В этом пространстве, — Ит сел за стол, положил голову на руки. — Было. И это было страшно. Боюсь только, что самое страшное мы тогда не застали. После смерти братьев Фламма мы эвакуировались с планеты, а здесь, на Сфере, Стрелы добивали уцелевших. А потом они пришли на Планету. Пока я могу только предполагать, что там происходило, но, как мне кажется…

— Ит, а вот сейчас действительно не надо, — попросил Скрипач. — Остановись.

— Хорошо. Остановился, — Ит поднял голову. — Этика и мораль, да? И детский дом в Морозново. Эти компоненты и так были бесконечно далеки друг от друга, но, думаю, Стрелы сумели принести сюда свою мораль. И свою этику, которая несчастным местным из Морознова не могла даже присниться.

— У нас есть трое суток до вашего визита на Планету, — сказала Авис на следующее утро. После вчерашнего разговора все были грустными и подавленными, и говорить сейчас не хотелось никому, но Авис на это было, кажется, наплевать. — Я разработала первую часть плана по спасению Лю Гао.

— Да? — спросила Элин с интересом. — И что потребуется сделать?

— Ит и Скрипач сегодня пойдут на очередные переговоры, а вы отправитесь гулять. Ты и Бао, — ответила Авис.

— Я с ней не пойду, — насупилась Бао. — Я обиделась.

— Пойдешь, если хочешь сделать то, о чём говорила вчера, — отрезала Авис. — Маршрут и время подгадаю так, чтобы вы встретились с мальчиком и его наставником. Далее — всё будет зависеть от твоего поведения, Бао, и от поведения мальчика.

— Я что-то должна буду сделать? — удивилась Бао.

— Да. Ты должна будешь проявить к нему крайнюю заинтересованность и дружелюбие. Таких встреч я запланировала три, но провести, скорее всего, получится только две. На три я не рассчитываю. И… многое зависит от самого мальчика, как ты можешь догадаться.

— Кажется, я поняла, — кивнула Бао.

— Ох, Авис, идея, конечно, хорошая, но мне лично сомнительно, что из этого что-то получится, — заметил Ит.

— Ты, если я правильно помню, агент, — Авис усмехнулась. — Неужели не сумеешь взять под воздействие пару механистов?

— Дурдом, — Скрипач закрыл глаза ладонью. — Ладно, гулять, так гулять. Но учти, Бао, если ты снова устроишь то, что устроила вчера… к тебе, Элин, это тоже относится… в Санкт-Рене мы оставим не только мальчика. Для вас там тоже найдется уютное пристанище. Обещаю.

— Понимаешь, Бао, я не люблю, когда кто-то играет в доброту, — объясняла Элин несколькими часами позже. Они вернулись с первой прогулки, во время которой встретились с Лю Гао и Га-шейром, тот как раз забирал мальчика после рабочей смены, и провожал его в жилые помещения — так тут было заведено. — Нельзя быть добрым избирательно. Помнишь, мы сажали с тобой цветы, ещё на Окисте? — спросила она.

— Конечно, помню, — покивала Бао. — Но при чём тут…

— Да при том, что поливали мы их все одинаково, — ответила Элин. — У меня не было цветов-любимчиков. Вода доставалась в равной степени всем, за кого я отвечала. Доброта — это ответственность. За всех равных.

— Так принято у вас, у зивов? — спросила Бао.

— Ну да, — кивнула Элин. — У нас любой взрослый отвечает за любого маленького, если тот попадает в зону его ответственности. Либо — взрослый имеет другой приоритет, и не отвечает ни за кого, потому что приоритет текущей задачи выше. Тогда за маленьких в этой области должен отвечать кто-то другой. Но — в равной степени за всех, а не только за своего.

— Наверно, поэтому вас так много, — вздохнула Бао. — И, наверное, ты права. Но мне почему-то очень понравился именно этот мальчик.

— И ты ему тоже, — усмехнулась Элин. — Никогда не видела, чтобы ребенок так трогательно гладил кошку. Я боялась, что он прогладит в тебе дырку.

Бао засмеялась.

— Был такой момент, — сказала она. — Надеюсь, у нас всё получится, и удастся его увезти из этого страшного места.

— Мы постараемся, — кивнула Элин. — Кстати, ты прочитала, что там Ит нового написал в своей сказке?

— Прочитала, — Бао тут же утратила веселье. — А ты?

— И я тоже. По-моему, Динозавр решил превратить себя в ходячую крепость, — заметила Элин.

— Не он решил. Это они так решили. Усатик, Длинногривый, и прочая хитрая компания, — Бао недовольно сморщила нос. — Причем это превращение ему навредит.

— И ещё как, — согласилась Элин. — Ит про это не писал пока, но, как мне кажется, пиявы уже подъедают потихоньку нашего главного героя.

— Не так уж и потихоньку, — возразила Бао. — Они хотят распространиться по всему его телу. И нашли очень хитрый предлог для этого, который сработал. Динозавр — параноик. Он боится. Вообще, все такие, как он, всегда бояться, — добавила она. — И знаешь, почему?

— Не очень понимаю, о ком ты, — сказала Элин.

— Ну, такие, как Динозавр, — Бао задумалась, подыскивая слова. — Это может быть кто угодно, и что угодно. Некто сильный и большой, который делал гадости, причем неоднократно, и опасается возмездия. Вот Стрелы, например, очень даже опасаются возмездия, если ты не заметила. Видишь, как они берегут себя? Видишь, какая у них повсюду защита? Были бы они хорошие и правильные, не было бы повода для такого страха. А здесь повод есть. И ещё какой. И они об этом знают, — Бао наставительно посмотрела на Элин.

— Да, ты права, — согласилась та. — Здесь тяжело находиться, и, по-моему, от расы это не зависит. Ит и Скрипач не рады тут быть, ты не рада, я не рада. Чувство, как будто что-то давит постоянно. Даже на Окисте, пораженном Тленом, у меня это чувство не возникало. А тут есть.

— У меня тоже есть, — Бао вздохнула. — Здесь повсюду постоянная ложь, и непрерывная слежка. И к этому всему гипотетического Динозавра, внутри которого мы сейчас находимся, подтолкнул страх. Лютый, безумный, инфернальный страх. Ты поняла, почему они убивают клонов в четырнадцать? Да потому что те к этому моменту начинают думать. Анализировать. И не только то, что им говорят добрые друзья Га. Человеческий детёныш в четырнадцать лет — это уже не покорный ребенок, которого легко обмануть. Это подросток, возраст перехода, возраст сомнений. Стрелам не нужны сомнения. И клоны-подростки тоже. Потому что они становятся для Стрел опасностью, которая исходит изнутри. Отсюда и возникал эта хитрая схема, как мне кажется. Настоящие, живые, красивые дети — для представительства. С ними даже можно поговорить, было бы желание. Никакого подвоха. Некоторым разумным, любящим естественность, это должно нравиться.

— Вот только дети будут каждый раз разные, — закончила Элин. — Так вот, на счёт нашего чувства. Мы не привыкли быть под надзором, и при этом ощущать ещё и угрозу.

— Вот-вот, — поддакнула Бао. — Кстати, любопытно, Ит напишет о том, что Усатик и Гривастый начали подглядывать за лягушками, те за пиявами, пиявы за Усатиком и Гривастым, и все вместе — за кем-нибудь ещё? — спросила она.

— Не сомневаюсь, что рано или поздно он про это напишет, — ответила Элин. — Если, конечно, в его сказке до этого дойдет дело. Однако сдается мне, что сказка может кончиться гораздо раньше, чем нам кажется.

— С чего ты это взяла? — удивилась Бао.

— Ну… пиявы могут растащить заразу из раны по всему телу Динозавра, — предположила Элин. — Едят ведь они на самом деле отнюдь не тину, а продукты распада из раны. Пока — продукты распада, дальше… не очень хочу об этом думать.

— Н-да, — Бао вздохнула. — Ты права, Элин. Ты сегодня вообще вокруг права. И про доброту, и про пияв, и про Динозавра. Впрочем, дальше дело за Итом. Он автор, ему и решать.

— Да, ему решать, — эхом откликнулась Элин. — Должен же хоть кто-то в этом мире брать на себя право решать нечто действительно серьезное…